Мегаобучалка Главная | О нас | Обратная связь

Как я встречался с Папой Римским




 

История римских пап началась в тот момент, когда в палестинском городке Кессарии Филипповой Христос, обращаясь к апостолу Петру, произнес странные слова:

– Ты, Петр, камень, – сказал Он, – и на этом камне Я создам церковь Свою, и врата ада не одолеют ее. Дам тебе ключи от Царствия Небесного, и что свяжешь на земле, то будет связано и на небесах…

После Смерти и Воскресения Спасителя Петр уехал в Рим. Там во времена императора Нерона он был распят вверх ногами. На месте, где он похоронен, сегодня возвышается Ватиканский собор святого Петра. А епископов, унаследовавших кафедру этого апостола, мы и зовем Римскими Папами.

Нынешний Папа Иоанн-Павел II является 265 прямым наследником апостола Петра. Мирское имя Папы – Кароль Войтыла. По национальности он поляк.

В юности Кароль экспериментировал с авангардным театром, писал стихи (поверите? – действительно очень неплохие стихи), а накануне II Мировой поступил в семинарию.

Шаг за шагом он прошел все ступени церковной иерархии: был дьяконом, священником, епископом. После того как в 1978 году, пробыв во главе Католической Церкви всего 33 дня, неожиданно и странно скончался Папа Иоанн-Павел I, кардинал Войтыла стал первым в истории папой-славянином.

Новый римский первосвященник принес в Ватикан множество новшеств. Одно из них – его знаменитая охота к перемене мест. Более чем за 20 лет понтификата Папа успел побывать чуть ли не в сотне государств планеты.

Понтифик успел посетить даже такие государства, как королевство Лесото, Япония, экс-советские прибалтийские республики и Папуа-Новую Гвинею. В тропическую Африку Папа выезжал целых одиннадцать раз.

Что до моей с ним встречи, то она состоялась в Маниле, на Филиппинах. Вполне в стиле непоседливого церковного иерарха.

…Когда спустя 22 часа лета мой «боинг», пролетев над пятью часовыми поясами, тремя океанами и двумя материками, приземлился в Маниле, температура за окном, несмотря на начало января, приближалась к сорока градусам жары.

Ожидая прибытия Папы, я успел в первый же день искупаться в мутных водах Тихого океана. Во второй – отведать в китайском ресторане фаршированного осьминога. Под конец, желая произвести на Папу приятное впечатление, я подстригся.



Парикмахерская принадлежала местным конфуцианцам. На стенах были развешены изображения богов-первопредков. В углу стоял домашний жертвенник и горели свечи.

Первым пунктом программы папского визита значилась торжественная месса на центральной манильской площади Лунета. За день до мероприятия иностранцам, желавшим принять участие в богослужении, предложили зарегистрироваться и заранее занять места в отходящих автобусах.

Начало мессы было назначено на десять утра. Автобусы отходили в четыре ночи. По пути я, честно сказать, задремал.

Когда проснулся, то обнаружил, что автобус стоит.

– Уже приехали? – спросил я соседа.

– Выгляни в окно, – посоветовал он.

Я выглянул. Никогда в жизни не забыть мне того, что я там увидел.

Позже, уже вернувшись в Европу, я много читал о том богослужении. Газеты приводили конкретные цифры: в то утро на площади Лунета собралось четыре с половиной миллиона человек. Все целиком взятое население такого города, как, например, Петербург.

Ни до, ни после ни одна церковная служба за всю историю человечества не собирала такого количества народу. До самого горизонта, насколько хватало глаз, вокруг моего безнадежно завязшего автобуса стояли люди… тысячи и тысячи людей.

Они стояли плечом к плечу, прижавшись друг к другу, спрессовавшись столь плотно, что когда под неимоверно палившим солнцем кто-нибудь терял сознание, то бедняге некуда было даже упасть, и он продолжал стоять, безвольно мотая повисшей головой.

Вечером из теленовостей я узнал, что даже Папа впервые в жизни опоздал на мессу. Машина, в которой он ехал («папамобиль»), оказалась зажата в толпе. Ему пришлось срочно вызывать вертолет и, как кинозвезде, карабкаться по приставной лестнице.

Секретариат попросил участников прибыть на службу в национальных костюмах. Дабы тем наглядно продемонстрировать: «католическая» буквально переводится как «вселенская».

Я сидел на привилегированной трибуне для иностранцев, в дюжине метров от священнодействующего за алтарем Папы. Рядом со мной сидели шотландцы в юбках, зимбабвийцы в плащах из шкур антилоп, индианки в полупрозрачных сари и с кружочками на лбу, голландцы в смешных деревянных башмаках, китайцы в шелковых халатах и бразильские индейцы в парадной бело-красной раскраске…

На общем фоне я, в пиджаке и галстуке, смотрелся неисправимым оригиналом.

Приятно было здесь же встретить грузина из Тбилиси в чохе и мохнатой папахе. Признав во мне почти земляка, грузин пожаловался на папскую охрану, которая конфисковала у него кинжал:

– Австралийцу бумеранг оставить разрешили. Обидно, да?

Именно из-за причуд круто посуровевшей папской охраны толком рассмотреть Папу во время мессы мне не удалось. С этим визитом Папы на Филиппины, как оказалось, была связана самая крупная за последние годы попытка покушения исламских экстремистов на его жизнь.

В среднем такие покушения имеют место дважды в год. Ни одна из них, со времен выстрелов Мехмета-Али Агджи в мае 1981 года (тогда Агдже удалось тремя выстрелами прострелить Папе руку и грудь), не была так близка к успеху.

Проанализировав причины неудач предшественников, на этот раз террористы решили не стрелять в Папу, а во время одного из публичных выступлений взорвать вместе со всем окружением.

Для этой цели был найден энтузиаст-камикадзе, которому твердо пообещали: после героической кончины парень попадет в рай. В разработке плана принимал участие и анонимный русский специалист из Афганистана.

Все бы хорошо, но злодеев сгубило тщеславие. Опасаясь, как бы в случае успеха их лавры не были перехвачены конкурентами, они заранее оповестили прессу о намерениях. В результате еще до прибытия Папы в Манилу были арестованы и надежно канули в недрах филиппинских спецслужб.

Тогда, в Маниле, ничего этого я еще не знал. Однако то, что охрана мероприятия была неожиданно и резко усилена, почувствовал. Утро, на которое была назначена встреча Папы с лицами, аккредитованными при секретариате, началось для меня с того, что в дверь постучали, и вежливый филиппинец со здоровенной немецкой овчаркой на поводке попросил разрешения обыскать мою комнату.

Чтобы попасть в часовню манильского Университета Св. Фомы Аквинского, где должна была состояться встреча, мне предстояло пройти многоступенчатый и обстоятельный досмотр.

Одинаковые низенькие филиппинцы в униформенных белых рубахах навыпуск и с кобурой на левом бедре не торопясь прощупывали швы на одежде, заглядывали в уши и рот, изымали подозрительные авторучки, зажигалки и запонки.

Краем глаза я заметил, как у серба, проходившего досмотр впереди меня, охранник снял с пиджака значок и, проколов себе палец иголкой, пососал кровь: не отравлена ли?

После того как в часовне собрались все приглашенные, двери были заперты. В течение трех с половиной часов нам всем предстояло просто сидеть и ждать.

Солнце успело раскалить герметически закупоренную часовню почти докрасна, прежде чем я услышал за окном вожделенный стрекот двигателей. Снаружи приземлялись вертолеты папской охраны.

Если до этого момента безопасность мероприятия обеспечивали местные филиппинские гвардейцы, то теперь в зал ввалились настоящие папские секьюрити: огромные стокилограммовые мужики в одинаковых дорогих костюмах и галстуках с ватиканской символикой.

По полутысячелетней традиции папских охранников набирают исключительно в Швейцарии. Лишь изредка в отряд попадают французы или итальянцы. Среди телохранителей я разглядел и женщину. Тоже двухметровую, тоже с боксерской челюстью, тоже в зеркальных очках и с микрофоном в уголке рта.

Охранники цепью рассыпались по часовне, заняли ключевые позиции и замерли. А затем в зал вошел Папа Римский Иоанн-Павел II.

Вблизи Папа оказался высок (выше метра восьмидесяти пяти), худощав и элегантен. У него были лакированные черные ботинки. По слухам, их бесплатно поставляет в Ватикан фирма «Dr. Martens».

Шагал Папа медленно, опираясь на тросточку: полтора года назад во время одной из поездок он упал и сломал себе бедро. Когда он проходил мимо меня, я заметил, как дрожит его правая рука, из которой до сих пор не извлечена пуля Агджи.

Семьдесят пять Папе уже исполнилось. Именно в этом возрасте обычные епископы уходят на пенсию. Вошедший в часовню епископ Вечного Рима был, безусловно, стар и выглядел усталым. Однако никаких следов немощной старческой расслабленности я не заметил.

Оглядев присутствующих по-стариковски дальнозоркими глазами, Папа начал было читать заранее подготовленный текст приветствия, однако через несколько минут бросил, отложил-таки бумажку в сторону и продолжал говорить без нее.

В последние годы это становится его стилем. Обозреватели отмечают, что чем дальше, тем меньше Папа склонен обращать внимание на светские условности.

2 июля 1996 года во время пребывания в Словакии Папа неожиданно изменил программу визита и отправился на молебен к памятнику Двадцати четырем протестантам, замученным католиками в XVII веке.

В тот раз миллионы людей в прямом эфире видели, как глава Католической Церкви на коленях стоит перед могилой протестантов. Такие сюрпризы Понтифик преподносит постоянно.

За двадцать лет пребывания в Ватиканском дворце Иоанн-Павел II успел реабилитировать Галилео Галилея, осужденного судом инквизиции больше 350 лет тому назад, принять на личных аудиенциях больше полутора миллионов человек (в том числе почти всех православных патриархов, всех царствующих монархов планеты и даже Далай-ламу) и посетить большинство стран, где есть хоть крохотный процент католического населения.

Результат такого образа жизни налицо. Год от года подорвавший здоровье Папа вынужден проводить все больше времени в своей римской клинике Джемелли.

Каждый раз, когда Папа оказывается на больничной койке, обозреватели начинают заново обсуждать вопрос о его преемнике. Чаще других называют кандидатуру кардинала Сина, нынешнего архиепископа Манильского.

В тот день в университетской часовне я заметил кардинала в папской свите. Протиснувшись поближе, я поинтересовался, что он сам думает о шансах на занятие римской кафедры?

Родом кардинал из семьи китайских эмигрантов. Глянув на меня восточными, черными глазами, он ответил:

– Да уж куда мне! С моей-то фамилией…

Оценив остроту («sin» по-английски значит «грех»), я вежливо посмеялся и отошел.

В самом конце официальной части, когда согласно регламенту зазвучал гимн Филиппин, Папа поднялся с кресла, улыбнулся и принялся с независимым видом в такт мелодии помахивать тросточкой.

Было объявлено, что теперь желающие смогут подойти и получить у Святейшего Отца личное благословение. Опасливо косясь на так ни разу и не шелохнувшихся секьюрити, присутствующие сгруппировались в центре часовни.

Рядом со мной пристроился завернутый в оранжевый плащ настоятель буддийского монастыря из соседнего с Филиппинами Тайланда. Бедолага был приглашен для участия в программе визита. По-английски он почти не говорил и ощущал себя потерянным, никому не нужным.

Пробуждаясь время от времени к активности, наголо бритый буддист пытался всучить местным католикам брошюры на тему, как попасть в нирвану и избежать повторных рождений в этом худшем из миров. Те крестились и поплевывали на сторону.

Когда подошла его очередь получать благословение, он назвал Папу «коллега» и долго тряс ему руку. Под конец жутко насмешил присутствующих, заявив, что завтра с утра он уезжает, а потому теперь они с Папой увидятся, наверное, только в Царствии Божием.

Сама процедура благословения проста. Подходишь, если есть желание – даришь заранее приготовленный подарок, обмениваешься парой фраз и отходишь в сторону. В общей сложности – где-то по минуте на человека.

Стоя в очереди, я прикидывал, что бы такое мне у Папы спросить? Когда очередь подошла, стоявший рядом с Папой кардинал Ренато Боккарди сверился со списком, назвал мою фамилию и сказал, что я из России.

Папа усмехнулся. Усмешка получилась по-стариковски хитрая. Практически без акцента он проговорил по-русски:

– О-о! Русский богатырь!..

Заранее заготовленные сенсационные вопросы сами собой позабылись. Единственное, на что я оказался способен, – выдавить из себя на ломаном английском:

– А когда вы приедете в Россию?

– А когда вы меня пригласите?

Английский Папы был безупречен.

Безмолвный и громадный, как джинн из лампы, папский телохранитель протянул мне футляр с четками – обязательный презент для удостоившихся личной аудиенции.

Четки, оказалось, были перламутровые, с гербом государства Ватикан и посеребренным распятием. Пахли они чем-то особенным. Чем-то, напоминающим то ли дорогие благовония, то ли тропический лес после дождя…

Эти четки и сейчас лежат в верхнем ящике моего письменного стола. И вдыхая время от времени их запах, я вспоминаю, как на далеких южных островах встречался со странным человеком.

Человеком, имеющим власть собственными ключами открывать двери в рай.

Редактор московского издания перезвонил на следующий день. Материал ему понравился. Деньги я мог считать своими.

– Просто отличный материал, э-э-э… только… пойми правильно… все-таки Папа… и Филиппины… э-э-э… тебе самому-то не кажется, что это перебор?.. слишком много экзотики, а?.. я мог бы и сам переделать… немного сократить… но лучше ты… убери Папу, ладно?.. оставь только Филиппины… э-э-э… экзотику, солнце, фрукты… чтобы мысль была: у нас холодно, а у них жарко… о'кей?

Мне было жаль, но я сказал «о'кей», и на следующий день отправил в Москву исправленный вариант того же самого материала.

Вот он:

Ах, как меня манила знойная Манила

Больше всего океан напоминал жеваный мармелад. Он лежал, начинаясь у моих ног и заканчиваясь в Калифорнии, а я лежал в шезлонге.

Пляж был пустой и тихий. Единственные звуки – шум прибоя и шелест пальмовых листьев. Я сполз в шезлонге еще ниже и ягодицами уперся в песок. Именно в эту минуту по закону подлости надо мной навис велорикша. Совсем молоденький филиппинец с целым лотком прохладительных напитков.

– Эй, мистер, не желаете баночку «Коки»? Холодной?

Я помотал головой.

– А рондонг? Это такой фрукт, мистер. Очень освежает.

Я помотал головой еще раз. Других мистеров на пляже не было. Филиппинцу было скучно и хотелось поболтать.

– Откуда вы, мистер? Американец?

Шел бы он в задницу.

– Нет. Я русский. Из России.

– Из России? А где это?

Я приоткрыл глаза и сощурился от нестерпимого солнца. Ощутил, как к спине прилипла насквозь мокрая футболка. Прислушался к тому, что там шепчет ласковый и глупый Тихий океан.

На той же самой планете, на которой жил я, существовал странный город Санкт-Петербург. Заиндевелая Александрийская колонна… Почти до дна промерзшая Нева… По плохо освещенному Невскому бредут, по колено в снегу, пешеходы. Их обувь покрыта узорами проступившей соли.

Действительно, а где это?

 

-

 

После бесконечных паспортно-таможенных контролей в пересадочных Франкфурте и Бангкоке в самолете я все-таки заснул. А когда проснулся, то голос в динамиках уже бубнил что-то на трех языках по поводу посадки.

Пролетев над семью часовыми поясами, двумя частями света и тремя океанами, мой «боинг» разворачивался для финальной посадки на острове Лусон, главном острове Филиппинского архипелага.

Толчок – и «Вас приветствует аэропорт имени Корасон Акино». В очереди на таможенный контроль передо мной стоял буддийский монах, завернутый в оранжевую тряпочку.

Настоящий.

Несколько женщин-полицейских со злыми, как у французских бульдогов, лицами предложили мне пройти сквозь арку-металлоискатель. Когда в ней что-то зазвенело, они отвели меня в сторону и принялись лупить по ногам резиновыми дубинками.

Вспомнилась фраза из прикупленного по случаю путеводителя «Как выжить на Филиппинах»: «Филиппинские женщины знамениты своей островной грацией и неизменно отзывчивы на ухаживания иностранцев».

Это эти-то отзывчивы?

От аэропорта до самой Манилы ходили рейсовые автобусы, но я предпочел такси. Стоило оно немного дешевле, чем жетон на метро в Петербурге. Потом я нашел гостиницу.

В темпе переодевшись, я отправился осматривать достопримечательности. Ну, какая ты, Манила?

Над Манилой спускалась ночь. Температура даже не думала падать ниже плюс тридцати восьми по Цельсию. Кроме того, наличествовала почти стопроцентная влажность.

И запахи – чего-то гниющего… ядовитых цветов… выхлопных газов. Вы когда-нибудь заходили в раскаленную сауну, в которой перед этим пролили бочку крепленого вина?

Прямо напротив гостиницы стоял громадный, оформленный в колониальном стиле, собор Кьяпо-Чёрч. Путеводитель уверял, что в соборе хранится местная святыня: статуя Черного Бога-Ребенка.

На площади перед собором аборигены общим числом тысяч в десять культурно проводили досуг.

Стучали барабаны. Кто-то танцевал, кто-то молился, кто-то, громко чавкая, ел. Тощий филиппинец в чумазой майке, но совсем без штанов, громко кричал по-английски, что слышит голоса духов.

Прямо на тротуаре были грудами навалены товары: амулеты из акульих зубов, деревянные статуэтки, черные шевелящиеся крабы и расфасованное в стаканчики из-под «Коки» «адобо-адобо» – обжаренные в муке креветки.

Перед входом в собор косматые филиппинские старухи продавали восковых куколок с торчащим из макушки фитильком.

Я заинтересовался. Одна из старух объяснила:

– Покупаете фигурку, загадываете имя врага, сжигаете ее, и все. Ваш недоброжелатель – труп. Гарантия – стопроцентная. Если возьмете несколько, отдам подешевле.

 

-

 

На следующее утро, попив плохонького местного кофейку и изучив карту, я отправился знакомиться с манильскими достопримечательностями.

Манила – город, древностью не блещущий. Единственный памятник старины – форт Сантьяго. Полтысячи лет назад его построили испанские конкистадоры.

Во времена, когда излюбленным лакомством на этих островах считалась печень собственноручно убитого врага, к месту, где сейчас стоит форт, пришвартовались каравеллы мореплавателя Фернана Магеллана. На берег десантировался отряд закованных в латы испанцев.

Местный король Силапулапу выставил против пришельцев полторы тысячи лучников. Однако после получасовой артподготовки от армии туземцев не осталось и следа.

Конкистадоры отправились на зачистку острова. В суматохе никто из них не заметил, как вылетевшая из кустов стрела вонзилась в бедро их капитану.

Парализованного Магеллана туземцы унесли с собой. Оказавшись в непринужденной обстановке, они приготовили его мясо по своим оригинальным рецептам и с удовольствием отужинали.

Сегодня от форта Сантьяго осталась лишь каменная арка да груды серого гранита, почти утонувшего в ярко-зеленой растительности. На остатках крепостных стен местами различались полустертые фрески.

Уткнувшись жерлами в песок, лежали окислившиеся под тропическими ливнями испанские пушки. В старинных бойницах гроздьями висели мохнатые летучие мыши.

Говорят, особо удачливые туристы иногда находят в траве старинные монеты. По этой причине, а также опасаясь наступить на какую-нибудь ядовитую гадину, я внимательно смотрел под ноги.

Иногда ловил себя на мысли: сейчас… вот сейчас я разгляжу в траве любовно обсосанные ребрышки Фернана Магеллана.

 

-

 

Совершенно особая достопримечательность Манилы – это манильские китайцы. Китайцев на Филиппинах много: приблизительно каждый третий-четвертый.

Китайцы не любят филиппинцев. Говорят они о них приблизительно так, как у нас говорят о чукчах: смешной и непонятный народец.

Чтобы не смешиваться с аборигенами, китайцы отгородили свой квартал, Чайна-Таун, здоровенной белой стеной.

Прохоiдите под украшенной драконами аркой и попадаете на улицу с названием «Трежери-авеню» – «Проспект Сокровищ». Магазины – исключительно ювелирные. В витринах выставлены тысячи одинаковых поддельных «Ролексов».

Один раз мне, правда, попалась китайская аптека. На земле перед входом были разложены образцы продукции: несколько связок телячьих хвостов, сушеные морские коньки, колба с надписью «Драконьи кости. Средство от головной боли», пыльная бутылка с чем-то, больше всего похожим на человеческие глаза в собственном соку.

Пагоды, визгливые рикши, аромат благовоний. Вывески – иероглифами. И везде – реклама водки «Столичная».

Ну и конечно, кабинеты восточного массажа. Фотографировать внутри запрещено. Оставив «Nikon» у портье, я прошел внутрь и оказался в руках пятерых чаровниц. Они уложили меня на стол, вылили на спину пахучую и вязкую гадость и принялись растирать ее с помощью палок, на конце которых вращался мягкий шар.

Как-то само собой получилось, что, размассажированный и разомлевший, я оказался в соседнем ресторанчике. После однообразной филиппинской китайская кухня пленяла.

Я заказал креветок с грибами, фаршированного кальмара и блюдо из настоящей жабы. Помню, еще в Петербурге один знаток уверял меня, что больше всего на вкус жаба напоминает цыпленка. Ничего подобного. Больше всего на вкус жаба напоминает рыбу. Скажем, морского окуня.

Хозяин ресторанчика, китаец с абсолютно непроизносимым именем Лю Чжэнь-цзюа, пожелал лично выйти в зал и угостить заглянувшего белого рюмочкой жутко ароматной настойки…

Угостил…

После того как в два ночи ресторатор велел вынести в зал восьмую бутылку и закрыть к едрене-фене двери, чтобы нам не мешали, я поинтересовался, можно ли называть господина Лю просто «брат»?

Братец Лю открыл мне секрет приготовления старинного китайского блюда из змеиных хвостов и научил почти без акцента произносить по-китайски тост «За знакомство!».

Впрочем, наутро все эти ценные уменья как-то сами собой изгладились из моей памяти. Не знаю, из чего уж там готовил свою ароматную настоечку китаец, но похмелье она давала страшное. Ни до ни после мною не испытанное.

Эрго: чертов Чайна-Таун.

 

-

 

Я купался в Манильской бухте… пытался загорать под январским солнцем… вечерами сидел в баре «Ахласар».

Бар располагался прямо на берегу океана. Некогда именно в нем американцы снимали сцену из фильма «No Exit», в которой советский шпион Кевин Кестнер передает в Москву важное донесение.

К концу второй недели пребывания в Маниле я даже подстригся. Парикмахерская принадлежала местным конфуцианцам. По стенам висели иконки с рожами богов-первопредков. В углу на домашнем алтаре горели свечи.

Еще мне очень хотелось съездить на пляжи южных островов. Ну, я и съездил.

Филиппинский архипелаг состоит из трех больших островов – Лусон, Панай и Минданао, пары дюжин средних и многих тысяч совсем маленьких.

Северная часть архипелага сплошь покрыта болотами и непролазными джунглями. Единственные, кого она привлекает, – это рыбаки.

На хорошую наживку здесь можно поймать даже тигровую акулу. Что говорить о мелочевке, вроде трех-, четырехметровых мурен?

На восточных, почти совсем необитаемых островах, говорят, до сих пор водятся филиппинские пираты, самые жестокие во всей Юго-Восточной Азии. Местные газеты уверяют, будто пираты любят отлавливать европейских туристов, закатывать их в бочки и топить в бирюзовых лагунах.

Ну а южные острова традиционно считаются лучшими пляжами Старого Света.

На манильском пирсе за $15 я нанял настоящую джонку. У нее был цветастый, похожий на застиранные трусы, парус и команда моряков в набедренных повязках. На таких лодках островитяне катались еще во времена фараонов.

Какое-то время меня перло от осознания экзотики происходящего. Ощущение притупилось в тот момент, когда берег скрылся из виду и я понял, насколько моя жизнь зависит от прочности этой допотопной посудины.

Джонка отвезла меня на Тагайтай. Так называется ближайший к Маниле курортный островок. Я понырял в лагуне, прокатился на надувном банане с подвесным моторчиком, сфотографировался рядом с дрессированным слоном.

С трех сторон лагуна Тагайтай окружена берегом, а с четвертой вход в нее перекрывает вулканчик Таал. Действующий, но не опасный.

Кратер Таала всего полметра в диаметре. Из него валил дым, и в воду изливались неприлично белесые потоки лавы. От этого вода в лагуне становилась совсем теплой и очень полезной для кожи.

Держать сигарету мокрыми пальцами было неудобно. Щурясь от дыма, я ни с того ни с сего начал прикидывать, а как бы выглядела вон та брюнетка, одень ее в пару свитеров, шубу, шапку и зимние сапоги? С разводами соли, которой посыпают тротуары.

Представить не получалось. «Отвык», – грустно подумалось мне.

Через пару дней мне предстояло возвращаться в Петербург.

 

-

 

А тогда, на набережной, велорикша спросил меня:

– Россия? А где это? Где-то на севере, да, мистер? Говорят, у вас там холодно?

Я кивнул. Типа того, что действительно холодно.

– Ну и как вы? На холоде-то?

Я объяснил, что если потеплее одеться, то ничего. С собой у меня был рюкзак, а к рюкзаку на карабинчике до сих пор были пристегнуты толстые финские перчатки с молнией у запястья.

Я отстегнул их и протянул аборигену. Пусть представит, что значит «одеваться потеплее».

Знаете, как он среагировал? Он решил, что я острю. Это простодушное дитя тропиков долго и вежливо смеялось, называло меня «мистером-остряком» и хлопало в ладоши, но категорически не желало верить в то, что эту странную, толстую, как подушка, штуку можно носить на руке.

Набережная плавилась от зноя. В двадцати двух часах лета отсюда люди хлюпали носами и дети играли в снежки.

Господи! Ну почему я не филиппинец?!

Спустя сутки редактор позвонил, чтобы сказать, что журналист лучше меня никогда не рождался под солнцем! только, э-э-э… как бы помягче?… в МАТЕРИАЛЕ СОВСЕМ НЕТ ТЕЛОК!.. понимаешь? а телки – это важно! вставь пару телочек, пока мы не начали верстаться, ладно?

Сперва я протестовал. Сказал даже, что это противоречит моим религиозным убеждениям.

Редактор ответил, что совсем не просит меня пропагандировать разврат. Не просит врать. Напиши э-э-э… только правду! Ты же наверняка видел там проституток, да? Вот и напиши, что видел. Кстати, выпишу тебе за переделки $150 премии.

На следующий день я отослал ему третий вариант:

 

Секс по-филиппински

 

– Эй, кьясавчик! Хочешь девочку?

Владелец магазина, сухонький, пожилой филиппинец, сверился с бумажкой. Насколько мне было видно, кроме русского, на бумажке данная фраза была написана еще на двух дюжинах языков.

Невероятно. Здесь, посреди Тихого океана, в городе, из которого до родного Петербурга одного только лету – двадцать два часа, зайти в сувенирную лавочку, заваленную сушеными крокодильими головами и охотничьими луками и услышать звуки родной речи.

В лавке было прохладно, а снаружи мир плавился от нестерпимого зноя. За шелковыми занавесками слышались мяукающие звуки филиппинской речи. Очевидно, там коротали время обещанные девочки.

Хозяин снизу вверх заглядывал мне в лицо.

– Решайтесь, мистер! Реальный секс по-филиппински! Хит нынешнего туристического сезона!

 





Читайте также:






Читайте также:
Почему люди поддаются рекламе?: Только не надо искать ответы в качестве или количестве рекламы...
Как выбрать специалиста по управлению гостиницей: Понятно, что управление гостиницей невозможно без специальных знаний. Соответственно, важна квалификация...
Организация как механизм и форма жизни коллектива: Организация не сможет достичь поставленных целей без соответствующей внутренней...

©2015 megaobuchalka.ru Все права защищены авторами материалов.

Почему 3458 студентов выбрали МегаОбучалку...

Система поиска информации

Мобильная версия сайта

Удобная навигация

Нет шокирующей рекламы



(0.078 сек.)