Мегаобучалка Главная | О нас | Обратная связь

Этика: что такое хорошая жизнь и как должен жить человек?




 

Цель

 

Показать, как в рамках основных этических направлений ставятся и решаются вопросы о благе и должном в человеческой жизни и какие преимущества перед прочими этическими теориями имеет умеренный этический реализм, признающий как объективный характер блага, так и способность блага быть предметом истинных интересов человека.

 

План лекции

 

1. Предмет и основные понятия этики.

2. Этический скептицизм и нигилизм: от софистов до Ницше и логических позитивистов.

3. Этика субъективных предпочтений: гедонизм, Гоббс, утилитаризм.

4. Этика объективного морального закона: Кант.

5. Объективное благо как предмет истинных интересов человека: Аристотель, Платон, христианская этика.

6. Литература.

 

1. Предмет и основные понятия этики

 

1.1. Предмет этики. Три формы этики.

1.2. Понятия блага и должного. Теории блага. Виды нормативных высказываний: ценностные и деонтологические высказывания. Закон Юма.

1.3. Понятие ценности, виды этических ценностей. Теории ценностей.

1.4. Понятие свободы, виды свободы. Основные подходы к проблеме соотношения свободы и причинности.

1.5. Понятие поступка. Теории поступка.

 

1.1. Слово «этика» заимствовано из древнегреческого языка и происходит от слова ēthos, которое первоначально означало «постоянное место проживания», но также «нрав», «характер», «обыкновение». В свою очередь, родственное по значению русское слово «мораль» происходит от латинского mores, которое означает «нравы». Разница в использовании этих слов состоит, прежде всего, в том, что «этика», в отличие от «морали», обозначает не только сами «нравы», то есть область человеческих поступков и представлений о них, но и специальную дисциплину, которая изучает эту область.



Как самостоятельная дисциплина этика была основана древнегреческим философом Аристотелем (384 – 322 до Р.Х.), хотя этическая проблематика серьёзно разрабатывалась в греческой философии и до него, в особенности Сократом (469 – 399 до Р.Х.) и Платоном (427 – 347 до Р.Х.). Со времён Аристотеля этика относится к практической философии, целью которой, в отличие от теоретической философии, является не знание ради знания, а знание ради правильного поступка.

Предмет этики – благо и должное в человеческой жизни, иначе говоря, этика занимается поиском ответа на вопрос «Какая жизнь является для человека хорошей?» или же «Как должен жить человек?». Ответы на этот вопрос обычно выражаются в форме нормативных высказываний, то есть высказываний, содержащих понятия должного и блага и предписывающих те или иные виды поступков.

Этика существует в трёх формах – как дескриптивная (описательная) этика, нормативная этика и метаэтика. Дескриптивная этика занимается описанием этических норм, представлений, форм поведения, существовавших и существующих в различных обществах на протяжении истории человечества. Дескриптивная этика не предписывает каких-либо норм, но лишь описывает их. По большей части она относится не столько к философии, сколько к социологии, этнологии, антропологии, истории, теории и истории государства и права. Нормативная этика – это этика по преимуществу: она формулирует нормативные высказывания и занимается их обоснованием, иначе говоря, именно она отвечает на вопрос «Как должен жить человек?». Наконец, метаэтика изучает специфику нормативных понятий, высказываний и их обоснований в нормативной этике. Таким образом, предметом метаэтики являются сами этические теории, что сближает её с теоретическими философскими дисциплинами, например, с философией науки. Вместе с тем, результаты метаэтических исследований небезразличны для нормативных теорий, поскольку они напрямую затрагивают теоретические основания нормативной этики и во многом определяют границы значимости тех или иных нормативных высказываний.

1.2. Основными в этике являются понятия блага и должного, а также связанные с ними понятия. Этические высказывания, содержащие понятие блага и связанные с ним понятия, называются ценностными высказываниями, а высказывания, содержащие в себе понятия долженствования – деонтологическими (от греч. дéон – «должное»). Вместе эти два вида высказываний образуют класс нормативных высказываний. В свою очередь, норма – это образец или правило, требующие соответствия себе.

Основные понятия, определяющие специфику ценностных высказываний – «(этически) хорошо», «(этически) плохо», «(этически) безразлично». Основные понятия, определяющие специфику деонтологических высказываний – «обязательно», «разрешено», «запрещено». Ценностные и деонтологические понятия иногда понимаются как два независимых основных класса этических понятий. Однако можно попытаться и определить их друг через друга. Тогда благом будет то, чтó дóлжно сделать в той или иной ситуации, или, наоборот, должным – то или иное благо. Как правило, в таких определениях благо считается более фундаментальным понятием, а должное – производным от него.

В соответствии с логическим законом шотландского философа Дэвида Юма (1711 – 1776) нормативные высказывания невыводимы из описательных высказываний, которые не содержат в себе ценностные или деонтологические понятия. Так, умозаключение «Ты мне пообещал, поэтому должен выполнить», согласно закону Юма, не является логически правильным. Иногда об этом говорят как о невыводимости норм из фактов, «должного» из «сущего». Из закона Юма проистекает невозможность объяснить этическую нормативность какими-либо внеэтическими факторами – личными или общественными интересами или же объективными потребностями человека как биологического вида. Иначе говоря, обязанность выполнять обещание не может быть исчерпывающим образом объяснена из личных склонностей человека, требований общества или хода биологической эволюции.

Хотя понятие блага является для этики основополагающим, некоторые современные философы, начиная с английского философа Джорджа Эдварда Мура (1873 – 1958), полагают, что это понятие неопределимо ни через какое иное понятие: оно интуитивно ясно любому человеку, имеющему этический опыт. Вместе с тем начиная с античности понятию блага давались различные определения, влиявшие на общий характер соответствующих этический теорий. Для Платона благо – это самостоятельно существующий принцип, устанавливающий норму существования для каждой вещи и живого существа в соответствии с их видом. В свою очередь, Аристотель полагал, что блага как такового не существует, и понятие блага определимо только применительно к тому или иному конкретному природному виду в том или ином конкретном отношении. Благо человека, по его мнению, состоит в наиболее полном осуществлении специфических способностей человека как природного вида. Именно такое состояние, полагает Аристотель, и является счастьем, поэтому его этика получила название эвдемонистической (от греческого слова «эвдемони́я» – «счастье»). Древнегреческий философ Эпикур (341 – 270 до Р.Х.) и его последователи видели единственное подлинное благо в удовольствии, а потому могут быть названы представителями этического гедонизма (от греч. хэдонэ́ – «удовольствие»). Новоевропейские утилитаристы (от лат. utilitas – «польза») также считали удовольствие единственным подлинным благом, но при этом критерием для собственно этического блага провозглашали максимальное удовольствие для максимального числа затронутых лиц. В свою очередь, для немецкого философа Иммануила Канта (1724 – 1804) любое подчинение воли внешним для неё предметам, даже приносящим удовольствие, несовместимо со свободой, поэтому единственное благо, с его точки зрения, представляет собой воля, которая действует только в соответствии с собственным законом, то есть в соответствии с законом разума, деятельной способностью которого она является.

1.3. Благо – основная этическая ценность, а этическая ценность вообще – это свойство предмета или обстоятельства (события, поступка) обладать положительным или отрицательным этическим значением. Иногда слово «ценности» обозначает понятия, выражающие такие свойства. Ценности могут быть как положительными, так и отрицательными. Помимо простых ценностей («этически хороший», «этически плохой», «этически нейтральный») существуют сложные ценности, в которых к простым ценностям добавляются другие, специфические ценностные характеристики: так, «мужественный» – это «смелый» и «этически хороший», а «безрассудный» – это «смелый» и «этически плохой». Ценности могут быть абсолютными (независимыми от наших субъективных оценок и предпочтений, например, достоинство человека) и относительными, определяющимися отношением отдельных людей к тем или иным предметам и ситуациям. Они также могут быть классификационными («хорошо», «плохо», «мужественно», «справедливо») и сравнительными («лучше, чем», «хуже, чем», «так же хорошо (или так же плохо), как»).

Среди теорий ценностей главными являются нонкогнитивизм, субъективизм и реализм. Согласно нонкогнитивизму, нормативные высказывания не имеют никакого содержания, относящегося к реальности, а лишь выражают одобрение человеком каких-либо поступков, его эмоции по поводу этих поступков и побуждение других к совершению подобных поступков. Согласно субъективизму, нормативные высказывания относятся к реальности, но при этом выражают исключительно индивидуальные предпочтения того или иного человека. Наконец, согласно реализму, нормативные высказывания выражают не только индивидуальные предпочтения, но в первую очередь объективно существующие ценности, являющиеся основанием для наших предпочтений.

Если нонкогнитивизм ошибочен с логической точки зрения, то субъективизм противоречит закону Юма, поскольку стремится выводить нормативные высказывания из описательных, высказывания о должном из высказываний о фактически существующем. Таким образом, наиболее обоснованной теорией ценностей может быть только та или иная форма реализма.

1.4. Важнейшим понятием этики является понятие свободы. О свободе выбора можно говорить тогда, когда поступок человека соответствует его предпочтениям, даже если он сам осознаёт, что его предпочтения сформировались не под влиянием его собственных решений. Напротив, свобода воли имеет место тогда, когда поступок определяется автономией воли человека, её независимостью от иных факторов, помимо сознательно избираемых человеком оснований для своего поступка. Свобода воли является более сильным понятием, чем свобода выбора, поскольку свобода выбора не обязательно требует свободы воли.

Соотношение человеческой свободы и законов материальной природы зависит от того, как мы понимаем эти законы – в соответствии с детерминизмом, индетерминизмом или пробабилизмом. Согласно детерминизму, любое событие полностью объясняется исходя из предшествующих событий в мире и законов природы, действие которых имеет необходимый характер и не знает исключений. В противоположность этому индетерминизм утверждает, что ни одно событие не может быть объяснено исходя из этих условий. Наконец, пробабилизм настаивает на том, что свершение того или иного события имеет не необходимый, а вероятностный характер, и такой же характер имеют и законы природы.

Детерминизм можно считать либо несовместимым, либо совместимым со свободой. В первом случае либо остаётся либо отрицать свободу в любой её форме, либо принимать индетерминизм и пробабилизм, которые совместимы не только со свободой выбора, но и со свободой воли. В свою очередь, отрицание свободы ведёт к пессимистической или трагической установке, поскольку предполагает, что человек не только не свободен, но ещё и должен отвечать за поступки, за которые в действительности он не может нести ответственности. Если считать детерминизм совместимым со свободой, то необходимо либо таким образом перетолковать понятие свободы, чтобы оно утратило своё привычное значение, либо принять теорию Иммануила Канта (1724 – 1804), согласно которому детерминизм в материальной природе является формой нашего собственного мышления, а потому мыслящий субъект как источник детерминизма сам находится вне его действия.

1.5. Человеческая свобода осуществляется в поступках. Поэтому поступок может быть не просто действием, но и воздержанием от действия. Поскольку поступок предполагает свободу, он представляет собой вид события, которое объясняется не физическими причинами и законами, а сознательными основаниями человека, главными из которых являются его намерения, ценностные предпочтения и убеждения относительно того, насколько достижима цель поступка.

Существует два противоположных подхода к оценке поступков – интенционализм и консеквенциализм. Согласно интенционализму, поступок этически хорош, если он принадлежит к классу этически хороших поступков (выполнение обещаний, помощь беспомощному) и если совершивший его человек имел намерение совершить именно поступок такого рода. Согласно консеквенциализму, поступок этически хорош не в том случае, если он принадлежит к классу хороших поступков и совершается с соответствующим намерением, но только в том случае, если он, даже вопреки намерению, приносит хорошие результаты, которые не обязательно должны иметь этический характер (например, если кто-то, желая зла другому человеку, своим поступком ненамеренно приносит ему какую-либо выгоду).

Также существует два противоположных подхода и к оценке того, являются ли этические убеждения человека сами по себе достаточным основанием для совершения им этического поступка. Экстернализм утверждает, что сами по себе этические убеждения таким основанием служить не могут и что человек только тогда имеет достаточное основание к совершению поступка, когда у него есть ещё и желание следовать этому убеждению (а желание определяется не этическими соображениями, но собственным удовольствием либо выгодой). Согласно интернализму, этическое убеждение само по себе может выступать достаточным основанием для совершения этического поступка, даже если к этому убеждению не примешиваются какие-либо желания неэтического характера – например, желание избежать наказания или получить удовольствие.

 

2. Этический скептицизм и нигилизм: от софистов до Ницше и логических позитивистов

 

2.1. Этический скептицизм и релятивизм.

2.2. Теория бессмысленности этических высказываний.

2.3. Этический нигилизм.

 

2.1. Этический скептицизм, релятивизм и нигилизм – это теории, которые отрицают, что нормативные высказывания могут быть истинными. Все они восходят к учениям древнегреческих софистов (V в. до Р.Х.) и скептиков (IV до Р.Х. – III в. по Р.Х.). Этический скептик (от греч. скептомай – «исследую») полагает, что предметы нормативных высказываний (благо и связанные с ним ценности) возможно и существуют, но мы не можем знать ни о том, действительно ли они существуют, ни о том, чтó они собой представляют. Как правило, этический скептицизм является разновидностью общего скептицизма относительно возможностей человеческого знания, поэтому против него могут выдвинуты те же возражения. Главное из них заключается в том, что скептики принимают чрезвычайно строгий идеал знания – абсолютно очевидного, достоверного и неопровержимого, тогда как любое знание, опирающееся на опыт (в том числе этическое знание), предполагает изменения теории в соответствии с опытом и изменения в понимании опыта под влиянием теории. Кроме того, в своей последовательной форме скептицизм оказывается логически противоречивым: окончательно отрицая возможность достижения истинного знания, он тем самым выдаёт себя за окончательное знание об истинном положении дел.

Релятивизм (от лат. relatio – «отношение») – учение об относительности этических ценностей. Он может быть составной частью скептицизма или нигилизма. Релятивисты отрицают существование блага и других ценностей на том основании, что в различных человеческих обществах в разное время были приняты разные ценности, а некоторые этические обстоятельства получали при этом прямо противоположную оценку.

Следует, однако, заметить, что хотя этические оценки подчас расходятся и даже бывают прямо противоположными, но на протяжении всей истории человечества они обнаруживают немало общего (причём именно в главном), а расхождения (причём нередко лишь в частностях) обусловлены конкретными жизненными обстоятельствами различных людей и народов, их религиозными и прочими представлениями, изменение которых влияет и на этику. Помимо этого этика в силу своей значимости для человека зачастую превращается в область конфликта собственно этических ценностей с неэтическими интересами и установками (например, личной выгодой), а такой конфликт и в других областях приводит к разногласиям между его участниками. Наряду с этим можно указать и на то обстоятельство, что относительно других предметов знания в науке также существуют расхождения, а само знание об этих предметах развивается и меняется. Однако наличие разных теорий о каком-либо предмете ещё не означает его несуществования. Таким образом, этический скептицизм и релятивизм не могут быть признаны обоснованными и убедительными этическими теориями.

2.2. В ХХ веке появляются теории, отрицающие, что нормативные высказывания имеют своим содержанием какие-либо реальные предметы или обстоятельства, поскольку эти высказывания бессмысленны. Австрийский философ Людвиг Витгенштейн (1889 – 1951) вводит так называемый критерий осмысленности, согласно которому имеют смысл лишь высказывания, выражающие результаты наблюдений (факты) и логические законы. Нормативные высказывания – это высказывания, прямо или косвенно содержащие долженствование, поэтому, согласно закону Юма, они не являются высказываниями о фактах. А поскольку они не являются и высказываниями о логических законах, то они бессмысленны. Вместе с тем, сам Л. Витгенштейн считал, что их бессмысленность не означает, что к ним не надо относиться серьёзно. Напротив, он полагал, что нормативные высказывания могут быть понятны и много говорить тому, кто имеет соответствующий этический опыт, не выразимый средствами обычного языка.

Однако для последователей Л. Витгенштейна, ставших основателями нонкогнитивизма, бессмысленность нормативных высказываний исключает серьёзное отношение к ним. С их точки зрения такие высказывания лишены какого-либо предметного содержания и лишь выражают одобрение человеком тех или иных поступков, его эмоции по поводу этих поступков и побуждение других к совершению подобных поступков.

Однако в действительности нормативные высказывания описывают реальные предметы и обстоятельства: например, констатируют, что определённый тип поступков обязателен, разрешён или запрещён, что тот или иной человек имеет те или этические качества (например, готовность помогать слабым). Кроме того, можно считать поступок хорошим, но не одобрять его и не побуждать к его совершению (например, если он связан с большими трудностями или лишениями). Наконец, сам критерий осмысленности произвольно ограничивает сферу опыта, исключая из неё не только этический, но также эстетический и многие другие виды опыта.

2.3. Этический нигилизм (от лат. nihil – «ничто») утверждает, что все нормативные этические высказывания не просто недостоверны или бессмысленны, а ложны. Современный австралийский этический нигилист Джон Л. Мэки (1917 – 1981) пытался опровергнуть существование этических ценностей, демонстрируя их «странный» характер. Если благо и другие ценности существуют, то они, как полагает Дж. Мэки, должны одновременно и давать человеку понять, в чём состоит благо, и принуждать его осуществить это благо. Однако, согласно Д. Юму, влиять на волю может только желание, но никак не этическое убеждение.

В качестве возражения следует указать, что, во-первых, соображение Юма ложно: убеждение может влиять на волю даже вопреки желанию. Можно не хотеть идти к врачу, но, тем не менее, заставить себя сделать это из убеждения, что иначе будет нанесён непоправимый вред здоровью. Таким же образом может действовать и этическое убеждение. Во-вторых, хотя понимание этической ценности какого-либо предмета является для человека основанием для осуществления этой ценности, но этическое убеждение действует отнюдь не принудительно – ведь человек может и воздержаться от поступка. Поэтому аргумент Дж. Мэки оказывается несостоятельным.

Влиятельный немецкий этический нигилист Фридрих Ницше (1844 – 1900) стремился не только разоблачить привычную этику как одно из человеческих заблуждений, но и создать собственную этику, которая описывала бы свободную от всякой нормативности «природу» человека. Согласно Ницше, «от природы» существует два типа людей – «благородные» и «низкие». «Благородные» обладают такими природными достоинствами, как сила, отвага, жизненность, открытость, великодушие, чувство чести, «низкие» – противоположными качествами. Друг к другу «благородные» относятся с уважением, а к «низким» – с презрением, тогда как «низкие» питают к ним зависть и ненависть. При этом ни те, ни другие не руководствуются в своих чувствах этическими оценками. Но хотя «низкие», как полагает Ницше, тяготятся своим положением и ненавидят «благородных», они скрывают от себя эти чувства и начинают выражать их в форме этической оценки: «благородные» становятся для них не предметом зависти и ненависти, а «этически плохими» и достойными сожаления, а они сами – «этически хорошими» и достойными подражания. Так они осуществляют своеобразную месть сильным и втайне надеются, что и сами сильные согласятся с их этической оценкой и будут страдать из-за неё. Упадок человеческой природы Ницше связывает именно с тем, что «благородные» действительно начинают применять к себе этические нормы и ценности и из-за этого теряют свою жизненную силу.

Несмотря на интересные психологические наблюдения, теорию Ницше невозможно принять, поскольку центральное для этой теории понятие природы является крайне произвольным и не опирается ни на данные естественных наук, ни на данные наук о человеке. Таким образом, скептицизм, релятивизм и нигилизм не могут объяснить существование и специфику этических норм и ценностей.

 

3. Этика субъективных предпочтений: гедонизм, Гоббс, утилитаризм

 

3.1. Теория блага в гедонизме Эпикура (341 – 270 до Р.Х.).

3.2. Теория блага и этической нормативности в философии Томаса Гоббса (1588 – 1679).

3.3. Теория блага и ценностей в утилитаризме. Обоснование этической нормативности через теорию ценностей.

 

3.1. Поскольку скептицизм и нигилизм не дают адекватного объяснения этических норм и ценностей, приходится признать, что нормативные высказывания описывают некие реально существующие предметы и обстоятельства. Однако эти предметы и обстоятельства могут быть либо выражением субъективных предпочтений отдельных людей и обществ, либо существовать объективно – независимо от наших интересов и предпочтений. Таким образом, этические ценности можно понимать либо с позиции субъективизма, либо с позиции реализма. Первая влиятельная версия субъективизма в истории этики принадлежит Эпикуру. Эпикур полагал, что единственным подлинным благом является удовольствие, а все прочие блага и ценности так или иначе сводятся к удовольствию. При этом он считает удовольствием не только интенсивное положительное, приятное ощущение, но и просто отсутствие телесной и душевной боли. Именно последнее состояние и является, по Эпикуру, высшим удовольствием и целью жизни.

Проблемой любого гедонизма (не только у Эпикура, но также у утилитаристов) является неоправданно широкое понимание удовольствия: гедонисты считают удовольствием не только приятное душевное состояние, но желаемое положение дел, при котором оно наступает – например, получение желанного подарка. При таком понимании термин «удовольствие» теряет всякую определённость и им может быть обозначено любое благо.

3.2. В отличие от Эпикура английский философ Томас Гоббс не только создал теорию блага, построенную на принципах субъективизма, но и предложил объяснение того, каким образом возникает этическая нормативность. Согласно Т. Гоббсу, человеку, как и другим телам, от природы свойственно стремление к самосохранению, которое является высшим благом, но при этом благом природным, а не этическим. По мнению Т. Гоббса, всё, что человек называет благом, в действительности есть просто то, чего он желает. И самосохранение потому есть благо, что человек от природы не может не желать его. Благо, по Гоббсу – это то, что выступает предметом влечения человека, поскольку человек желает этот предмет и любит его, испытывая удовольствие.

Если по природе всем телам свойственно самосохранение, то законы природы запрещают совершать поступки, приводящие к уничтожению жизни или отказываться от средств к её сохранению, или пренебрегать тем, посредством чего, как полагает сам человек, она может быть сохранена. Законы природы имеют нормативный характер, то есть самосохранение является благом не потому, что позволяет человеку удовлетворять желания, а потому, что человек по природе не может не желать самосохранения и не считать его благом. Поэтому он должен прибегать к средствам для его достижения, которые предписаны законами природы.

Желая удовлетворения всех своих потребностей, вытекающих из природного стремления к самосохранению, человек идёт на всё, а потому неизбежно сталкивается с другими людьми. Столкновение каждого человека со всеми из-за своих интересов Т. Гоббс считает исходным состоянием человеческого общества и называет природным или естественным состоянием. Оно характеризуется одиночеством, скудостью жизни, её грубостью, жестокостью и краткостью, когда всем одинаково плохо. В этом состоянии самосохранение человека оказывается под угрозой, поэтому из своего интереса люди приходят к соображению о необходимости общего нормативного порядка, который бы обеспечивал их самосохранение и вытекающие из этого потребности. Они заключают договор, обязывающий их соблюдать взаимные соглашения для спокойной и безопасной жизни каждого; только вследствие этого возникают этические и правовые нормы, этическое благо и зло. Но для обеспечения соблюдения договора всеми необходимо учреждение государственной власти, способной под угрозой принуждения и насилия заставлять соблюдать и наказывать за неисполнение соглашений. Только в условиях общества начинают в полной мере действовать вытекающие из законов природы законы естественного права, которые обеспечивают самосохранение человека и его основные потребности.

Несмотря на то, что Гоббс предпринимает попытку обоснования этической нормативности, его обоснование не свободно от проблем. Во-первых, в рамках его теории невозможно показать, что этически плохо поступает человек, который нарушает соглашения для своей выгоды без прямого ущерба для общества. Во-вторых, Т. Гоббс обосновывает скорее право, чем этику, которая охватывает более широкую область, нежели право. Поэтому с теорией Гоббса совместима ситуация, когда человек не соблюдает этические нормы, если их несоблюдение не наказывается государством. Таким образом, не только Эпикур, но и Гоббс оказывается не в состоянии вывести этическое благо и этическую нормативность из субъективных интересов и предпочтений индивида.

3.3. Как и Эпикур, основатели утилитаризма английские философы Иеремия Бентам (1748 – 1832) и Джон Стюарт Милль (1806 – 1883) считали единственным подлинным благом удовольствие. Как и Т. Гоббс, они отождествляли так понимаемое благо с желанным для человека положением дел. Но если у Гоббса цель поступков предопределена от природы, и человек может выбирать только средства для её достижения, то утилитаристы разработали процедуру подсчёта удовольствий, благодаря которой можно определять, хорош ли поступок с этической точки зрения, или нет.

В основание своей теории утилитаристы кладут психологический гедонизм, в соответствии с которым целью поступка всегда является некоторое желаемое положение дел. Достижение этого желаемого положения дел приятно, то есть приносит удовольствие. Уже здесь в аргументации утилитаристов содержится неточность: при совершении этического поступка можно делать выбор из двух зол, когда ни одно из состояний не приносит удовольствия. Однако утилитаристы полагают, что все поступки приносят удовольствие, а потому совершаются человеком для собственного удовольствия. Здесь также имеет место неточность: состояние удовольствия может быть только следствием желаемого положения дел, а не самим этим положением, поэтому само по себе удовольствие редко может быть первичной целью какого бы то ни было поступка.

Исходя из психологического гедонизма, утилитаристы обосновывают этическую нормативность: если удовольствие желанно само по себе, то оно достойно стремления, следовательно, оно должно быть предметом стремления. А поскольку то, к чему все люди стремятся ради него самого – это и есть единственное подлинное благо, то таким благом, по мнению утилитаристов, может быть только удовольствие. Но, во-первых, из того обстоятельства, что все люди стремятся к чему-либо, ещё не следует, что это – благо. Во-вторых, если бы это было так, то этические теории (в том числе утилитаризм) не могли бы предписывать человеку удовольствие как нечто должное: ведь он бы и так к нему стремился. Таким образом, обоснование этическое нормативности у утилитаристов также не свободно от ошибок.

От этического гедонизма совершается переход к собственно утилитаризму: если удовольствие – единственное подлинное благо для индивида, то, полагают утилитаристы, наибольшее всеобщее удовольствие – единственное подлинное благо для сообщества людей. Соответственно, этически хорош тот поступок, который принесёт наибольшее количество удовольствия наибольшему числу затронутых им лиц. Но если И. Бентам считал, что различные удовольствия отличаются друг от друга только количественно, то для Дж.С. Милля некоторые удовольствия превосходят другие вследствие своего качества, вплоть до того, что иногда их качественное превосходство не может быть превзойдено никакой разницей в количестве.

Однако переход этического гедонизма к утилитаризму не может состояться из-за указанных выше ошибок в предыдущих шагах обоснования утилитаризма. Ещё более важным, чем наличие этих ошибок, является то обстоятельство, что процедура подсчёта удовольствий для всех задействованных лиц выходит за пределы субъективных предпочтений каждого из этих лиц и предлагает объективный критерий для оценки этического блага. Таким образом, даже утилитаризм, представляющий собой наиболее серьёзный вариант этического субъективизма, не может обойтись без признания объективного характера этических норм и ценностей.

 





Читайте также:


©2015 megaobuchalka.ru Все права защищены авторами материалов.

Почему 3458 студентов выбрали МегаОбучалку...

Система поиска информации

Мобильная версия сайта

Удобная навигация

Нет шокирующей рекламы


(0.018 сек.)