Мегаобучалка Главная | О нас | Обратная связь

Эпоха Бориса Ельцина: рождение нефтяных королей




Симонов К. В

Русская нефть: последний передел

 

Вступление

 

Нефть и политика. Наверное, в России нет других столь же тесно связанных друг с другом понятий. Ведь смысл политики — в контроле за основными ресурсами государства. И именно нефть выступает в таком качестве. Только по официальной статистике в 2004 году на долю нефтегазового сектора придется 27 % валового внутреннего продукта и 74 % всех инвестиций в российскую экономику. Кто контролирует нефть — тот контролирует страну. И поэтому тот, кто контролирует страну, неизбежно попытается получить контроль над нефтью. Поэтому нет ничего удивительного в том, что радикальная смена политической элиты, которую мы наблюдаем в последние несколько лет, привела и к решительным изменениям в топливно-энергетическом комплексе. Новые влиятельные игроки, появившиеся на политической сцене, серьезно изменили и нефтяную карту страны.

Стремительный рост цен на нефть только подстегнул этот процесс. «Черное золото» дорожает с каждым днем. Привлекательность нефтяных активов еще больше увеличивается. И накал борьбы между политическими элитами за доминирование в нефтегазовом комплексе также нарастает.

В этой связи «эпоха Пугина» стала переломной для российской нефтяной отрасли. Масштабный передел собственности, новые слияния и поглощения, закат старых лидеров нефтедобычи и появление новых — все эти процессы стали значимыми следствиями политических изменений последних лет. Оказалось, что будущее российского нефтегазового комплекса определяется далеко не только при помощи экономических категорий, таких, как обеспеченность запасами, объем инвестиций, цена на нефть на мировом рынке, затраты на извлечение одной тонны нефти. Ключевым фактором все же является политика, а именно, борьба ведущих номенклатурно-политических группировок за контроль над отраслью.

Под этим термином мы понимаем сплоченные элитные союзы, в которые объединяются чиновники с близким аппаратным происхождением, идеологическими установками и стратегическими целями. Это «невидимки», не имеющие институционального оформления, — они выступают как неформальные альянсы, в рамках которых более сильными оказываются не вертикальные связи (т. е. отношения подчинения внутри какого-либо властного института), а связи горизонтальные, основанные на факторе принадлежности к единой команде чиновников, которые могут работать в различных органах власти. Задача номенклатурно-политических группировок — расширять свое аппаратное влияние, пытаясь реализовать свой проект развития государства. При этом властные ресурсы легко конвертируются в контролируемую собственность, что наглядно видно на примере российского нефтегаза.



Дополнительную интригу переделу собственности в отечественном топливно-энергетическом комплексе придает наложение российского «черного передела» на обострение борьбы на мировых энергетических рынках. Запасов нефти в мире становится все меньше, что резко усиливает интерес к России как к одной из ведущих «нефтяных кладовых» земного шара. Несмотря на рост политических рисков, иностранные инвесторы все активнее стремятся работать в России, становясь еще одним влиятельным игроком.

На наших глазах рушится старая конфигурация российского топливно-энергетического комплекса и создается новая. Передел в нефтяной отрасли вошел в свою завершающуюся стадию. И тот, кто выйдет из него победителем, и будет контролировать Россию в обозримом будущем.

 

Автор выражает благодарность Алексею Барских, Алексею Гривачу, Сергею Правосудову, Валерию Федорову, Андрею Фомину, Автандилу Цуладзе и другим коллегам за их комментарии и интеллектуальную помощь, оказанную в работе над этой книгой.

 

 

ГЛАВА 1

Нефтяной бизнес в России: от эпохи Ельцина — к эпохе Путина

 

С наступлением эпохи Владимира Путина нефтегазовый комплекс России вступил в период радикальной трансформации. Серьезные изменения в отрасли связаны как с общими условиями ее функционирования, так и с возможным переделом собственности. В течение первого срока Путина произошло заметное обновление политической элиты, изменился формат взаимоотношений между крупным бизнесом и государством. После либерализации рынка, происходившей в 80–90-е гг. прошлого века, маятник качнулся в обратную сторону. Если «ельцинская десятилетка» ознаменовалась постепенно усиливающейся ролью частных нефтяных корпораций, то при Путине государство пытается восстановить свои позиции в отрасли. Точнее, не абстрактное государство, а номенклатурно-политические группировки, которые используют свои позиции во властной иерархии для перехвата у «олигархов» контроля над отраслью. Для того чтобы понять, в каком направлении могут развиваться процессы в будущем, необходимо оглянуться на недавнее, но бурное прошлое российской «нефтянки».

 

Эпоха Бориса Ельцина: рождение нефтяных королей

 

Частные нефтяные концерны появились в стране чуть более десяти лет назад. В начале 90-х был популярен тезис о неэффективности госсобственности как формы управления производственными активами. Единственным выходом из ситуации виделась масштабная приватизация госсобственности, которая затронула и нефтяную сферу. На обломках Министерства энергетики СССР начали возникать новые игроки российской экономики.

Официальная передача прав собственности в нефтегазовом комплексе от государства частным лицам стала возможна после подписания Б. Ельциным указа № 1403 от 17 ноября 1992 года «Об особенностях приватизации и преобразования в акционерные общества государственных предприятий, производственных и научно-производственных объединений нефтяной, нефтеперерабатывающей промышленности и нефтепродуктообеспечения». В соответствии с Указом в России были созданы 4 нефтяных концерна: «ЛУКОЙЛ», «ЮКОС», «Сургутнефтегаз» и «Роснефть». Но на самом деле этот документ лишь институционально закрепил уже ставшую к тому времени реальностью процедуру «растаскивания» госсобственности. Так НК «ЛУКОЙЛ» реально был сформирован раньше Указа: еще во времена СССР в 1991 году он был образован как государственный концерн, в который вошли три нефтегазодобывающих предприятия («Лангепаснефтегаз», «Уралнефтегаз» и «Когалымнефтегаз»). Кроме того, в компанию вошли четыре нефтеперерабатывающих и нефтехимических завода: Мажейкяйский, Новоуфимский, «Волгограднефтепереработка» и «Пермьнефтеоргсинтез». Примечательно, что НК «ЛУКОЙЛ» изначально создавался под определенного руководителя. В 1991 году президентом концерна становится Вагит Алекперов, который до этого занимал пост первого заместителя министра нефтегазовой промышленности СССР. Схожая ситуация наблюдалась и при оформлении другого крупного российского концерна — НК «ЮКОС». Президентом компании стал потомственный нефтяник Сергей Муравленко, руководитель «Юганскнефтегаза» — основного нефтедобывающего актива нового концерна.

В целом, закрепление собственности за крупными функционерами профильных структур бывшего СССР было одним из характерных эпизодов первого этапа приватизационного процесса в недрах нефтегазового комплекса. Так, и сегодня основным собственником третьей по величине нефтяной компании «Сургутнефтегаз» является генеральный директор концерна Владимир Богданов, который руководит «Сургутнефтегазом» с середины 80-х годов прошлого столетия.

Таким образом, первичный этап оформления прав собственности на государственные нефте- и газодобывающие активы имел все признаки «номенклатурной» приватизации. Традиционная элита стремилась институционально оформить в свое владение управляемые госактивы и закрепить за собой контроль над процессом самостоятельного управления финансовыми потоками нефтегазовой отрасли. С 1992 года этот период первоначального накопления капитала был дополнен и законодательно оформлен посредством «ваучерной» приватизации, когда создавалась видимость «справедливого» участия населения страны в процессе перераспределения госсобственности.

Логическим продолжением процесса изменения структуры собственности в российском нефтегазовом комплексе явилась борьба за полное исключение представительства государства из системы управления «новообразованными» компаниями. К середине 90-х политическое руководство России испытывало острую нехватку средств, которые были необходимы для сохранения своего доминирующего положения, в частности — для легитимного продления президентских полномочий Бориса Ельцина. В России наступила эпоха «залоговых аукционов» и приватизационных конкурсов (1995–1998 гг.). Это был второй этап развития российского нефтегазового комплекса. Ельцин получил от крупнейших российских бизнесменов средства на избирательную кампанию, взамен пообещав передать им самые ценные производственные активы государства и прежде всего производственные мощности нефтедобывающего комплекса. Формально государство брало кредиты у частных банков в залог акций госпредприятий, однако изначально стороны прекрасно понимали, что кредит не будет возвращен и контрольные пакеты акций предприятий останутся у кредиторов. Такой феномен «закулисной» приватизации привел к окончательному самоустранению государства из процедуры управления нефтяными компаниями.

В 1994–1997 годах была осуществлена приватизация «ЛУКОЙЛа», по результатам которой у государства остался блокирующий пакет акций концерна — 26,6 %. В дальнейшем доля государства сократилась до 7,6 % акций. 3 ноября 1995 года в Сургуте прошел аукцион по 40 процентному пакету акций АО «Сургутнефтегаза» (при стартовой цене пакета 300 млрд. рублей). На аукцион было подано 3 заявки, допущены до аукциона 2 заявителя. Победителем стал негосударственный пенсионный фонд «Сургутнефтегаз», предложивший правительству кредит в размере 400 млрд. рублей. Примечательно, что комиссия по проведению аукциона состояла из 4 человек: гендиректора АО «Сургутнефтегаз» и его заместителя, представителей администрации Тюменской области и Тюменского областного фонда федерального имущества. А допуск на аукцион участников и наблюдателей происходил с разрешения гендиректора АО «Сургутнефтегаз» Владимира Богданова.

Также благодаря практике «залоговых аукционов» банк «МЕНАТЕП» получил контроль над 80 % акций «ЮКОСа». Активную помощь в проведении аукциона команде Михаила Ходорковского оказал тогдашний председатель правительства Виктор Черномырдин. Более того, премьер-министр согласился на фактическое списание задолженностей «ЮКОСа» и его дочерних предприятий по налоговым платежам. Формально это было проделано за счет применения сложных вексельных схем с большим дисконтом погашения. В результате с 1997 года «ЮКОС» стал основным местом работы Михаила Ходорковского и его команды.

Политика проведения «залоговых аукционов» способствовала возникновению в структуре НГК России новых компаний. Крупнейшие финансово-промышленные группы, используя связи в высших эшелонах власти, стремились вывести наиболее ликвидные активы из системы государственного контроля с целью последующего оформления прав собственности на них. Так, ТНК была создана в 1995 году в результате выделения из «Роснефти» добывающих предприятий «Нижневартовскнефтегаз» и «Тюменьнефтегаз», а также Рязанского НПЗ и региональных оптовых сбытовых организаций Калужской, Курской, Рязанской, Тульской и Тюменской областей. В 1997 году правительство выставило на инвестиционный конкурс 40 % акций ТНК. Победителем стал альянс «Альфа-групп» с компаниями «Ренова» и Access Industries (США). При этом государство сделало все, чтобы помочь альянсу победить в конкурсе. «Альфа-групп» и «Ренова» предложили за акции 800 млн. долларов Уже в начале 1998 года победители инвестиционного конкурса за счет скупки ценных бумагу частных акционеров увеличили свой пакет акций ТНК до контрольного. В 1999 году государство продало «Альфе» и «Ренове» оставшиеся 49 %.

Похожая ситуация наблюдалась и в процессе создания «Сибнефти». Она появилась в конце 1995 года в соответствии с Указом президента Бориса Ельцина от 24 августа. Постановление правительства РФ было подписано 29 сентября, а Государственный комитет по имуществу 11 октября определил передачу «Сибнефти» государственных пакетов акций нефтегазодобывающего предприятия «Ноябрьскнефтегаз», Омского НПЗ, разведочного предприятия «Ноябрьскгеофизика* и сбытового предприятия «Омскнефтепродукт». Создание этой компании не было предусмотрено существовавшими в то ч время планами реформирования нефтяной отрасли. Появление «Сибнефти» означало, что государство окончательно теряло ключевые позиции в нефтяном секторе. Главным лоббистом создания новой компании выступил влиятельный бизнесмен «ельцинской эпохи» Борис Березовский. В 1995–1997 годах в результате залогового аукциона, а также других аукционов и конкурсов «Сибнефть» была приватизирована. Владельцами контрольного пакета стали фирмы Бориса Березовского и Романа Абрамовича.

Механизм лоббирования своих интересов представителями крупного бизнеса был достаточно незамысловат. На примере «Сибнефти» можно проследить основную схему получения контроля над госактивами, характерную для всего периода активного передела собственности в НГК. Изначально Борис Березовский сумел установить «партнерские» отношения с одним из наиболее влиятельных функционеров окружения президента — начальником охраны российского президента Александром Коржаковым, который и выполнил всю «грязную работу» по непосредственной агитации президента в пользу принятия решения о создании, а затем и о приватизации «Сибнефти». Параллельно Березовский задействовал и лояльный губернаторский ресурс — на этом уровне интересы бизнесмена защищал губернатор Омской области Леонид Полежаев. Впоследствии, когда приватизация «Сибнефти» состоялась, Березовский посчитал излишним делиться компанией со ставшим ненужным Коржаковым, тем более что вокруг последнего начали «сгущаться тучи» президентской опалы.

Процесс создания «Сибнефти» наглядно иллюстрирует отношения между чиновниками и новыми владельцами нефтяных корпораций. Изначально государственная номенклатура рассматривала бизнес в качестве «младшего партнера» в деле перевода наиболее рентабельных государственных активов в частные руки. Чиновники видели в «олигархах» лишь наемных менеджеров, которые будут формально руководить переданной им собственностью, направляя финансовые потоки в нужном направлении. Но постепенно влияние новых владельцев сырьевых корпораций стало расти. Они смогли получить доступ к системе принятия государственных решений, начали вмешиваться в государственную кадровую политику, порой меняясь ролями с бывшими «начальниками». Так, летом 1996 года лоббировавший создание «Сибнефти» Коржаков и его сторонники были отправлены в отставку, а «наемный менеджер» Березовский стал одним из самых влиятельных политических игроков страны. После президентских выборов 1996 года возник феномен «приватизации» государства со стороны сырьевого бизнеса. Особенно ярко это проявилось после экономического кризиса 1998 года, который стал началом третьего ельцинского этапа развития нефтегазового комплекса.

Банковское основание спекулятивного российского капитала в результате августовского кризиса было существенно подорвано, но мощные пакеты акций нефтедобывающих концернов, полученные банками в результате практики залоговых аукционов, позволили их руководителям перенести центр своей деятельности в структуру НГК, обеспечив «точку приложения» свободным финансовым средствам. Так с 1997 года «ЮКОС» стал основным местом работы Михаила Ходорковского и его команды, а курируемый ими банк «МЕНАТЕП» утонул в пучине кризиса. Банкиры окончательно превратились в сырьевиков.

Параллельно процессу закрепления прав собственности на основные активы независимых нефтяных компаний их руководство проводило активную политику расширения производственной базы за счет отторжения из госсобственности более мелких предприятий нефтяной отрасли. Уже после приватизации «ЛУКОЙЛ» приобрел компанию «КомиТЭК», в состав которой входят нефтегазодобывающее предприятие «Коминефть» и Ухтинский НПЗ. В 1997 году «ЮКОС» победил на приватизационном конкурсе и получил «Восточную нефтяную компанию», в состав которой входили нефтегазодобывающее предприятие «Томскнефть», Ачинский нефтеперерабатывающий завод и три сбытовых предприятия — «Томскнефтепродукт», «Новосибирскнефтепродукт», «Хакасснефтепродукт». «ЮКОС» также сумел получить контрольный пакет акций якутской компании «Саханефтегаз».

Одним из наиболее драматичных эпизодов укрупнения бизнеса стала попытка получения менеджментом «Сибнефти» контроля над старейшей российской вертикально-интегрированной нефтяной компанией (ВИНК) «Роснефть». В 1998 году, когда разрабатывались планы приватизации «Роснефти», эту компанию возглавлял ставленник «Сибнефти» Юрий Беспалов. Он занялся выводом активов госкомпании в дружественные «Сибнефти» фирмы. Однако правительство так и не решилось пойти на приватизацию «Роснефти», и Беспалову пришлось оставить пост ее президента. Впрочем, часть ее активов таки осталась у акционеров «Сибнефти».

В то же время период укрупнения бизнеса сопровождался ростом напряженности между представителями различных финансово-промышленных групп, возникновение которых свидетельствовало о том, что базовый период развития нефтяных компаний за счет государственной собственности к концу 90-х начал подходить к своему завершению. Однако «крестовый поход» отечественного бизнеса против государства не привел к установлению стабильности. Более того, методы, благодаря которым происходило реформирование экономической модели России, высветили новые проблемные участки отношений власти и бизнеса:

• Масштабная приватизация нефтедобывающих мощностей характеризовалась тотальным пренебрежением к интересам государства в этом сегменте российской экономики. Новые собственники, вместо декларируемого поиска эффективной модели управления и модернизации производственных мощностей, на деле проводили экспансионистскую модель развития отрасли, развивая собственный бизнес за счет втягивания в орбиту своей деятельности все больших объемов государственных активов.

• Развитие процесса передела собственности зачастую сопровождалось откровенно криминальными действиями нарождающейся бизнес-элиты, что закладывало «камень» под основание безопасности функционирования частных компаний.

• Процесс «дикой» приватизации собственности и последовавший вслед за ним период укрупнения бизнеса привели к оформлению на территории России крупных финансово-промышленных группировок. Эти новообразования фактически получили возможность проведения собственной, независимой экономической политики, преимущественно направленной на максимизацию прибыли и минимизацию финансовых потерь. При этом под понятием «издержки производства» зачастую подразумевались социальные проекты и налоговые отчисления. Это происходило на фоне процесса резкого социального расслоения, что сформировало крайне негативное восприятие крупного бизнеса в народных массах.

© Рост финансовых возможностей бизнеса сопровождался проникновением его представителей в высшие эшелоны государственной власти, что способствовало установлению «дискретного права», функционировавшего на уровне непосредственной договоренности крупного бизнеса и государственного управленческого аппарата Единая система госконтроля была разрушена, ей на смену пришла система теневого регулирования экономики.

• Жесткая политика «проникновения» бизнес-структур в эшелоны госвласти нарушила традиционное иерархическое развитие чиновнического аппарата, перекрыв возможности карьерного роста для огромной массы «служивого сословья», непосредственно не связанного с представителями бизнес-элиты России.

К началу периода президентства Владимира Путина эти противоречия не были разрешены. Более того, радикальные настроения, направленные на восстановление социальной справедливости за счет крупного бизнеса, имели место не только в обществе, но и в недрах бюрократического корпуса «среднего» звена. Страна вплотную подошла к рубежу «антиолигархической реакции».

 





Читайте также:





Читайте также:
Модели организации как закрытой, открытой, частично открытой системы: Закрытая система имеет жесткие фиксированные границы, ее действия относительно независимы...
Почему человек чувствует себя несчастным?: Для начала определим, что такое несчастье. Несчастьем мы будем считать психологическое состояние...
Генезис конфликтологии как науки в древней Греции: Для уяснения предыстории конфликтологии существенное значение имеет обращение к античной...

©2015 megaobuchalka.ru Все права защищены авторами материалов.

Почему 3458 студентов выбрали МегаОбучалку...

Система поиска информации

Мобильная версия сайта

Удобная навигация

Нет шокирующей рекламы



(0.008 сек.)