Мегаобучалка Главная | О нас | Обратная связь


VII. Ковчег сохранности





 

1. Бог ни о чем не просит, и Сыну Его Богоподобному не нужно ни о чем просить. Ибо в нем нету недостатка. Пустое место, мизерная брешь были бы недостатком. И только там он мог просить о чем–либо недостающем. Пространство, где Бога нет, брешь между Сыном и Отцом, — не Воля Их Обоих, пообещавших быть единым целым. Обет Господень есть обещание Самому Себе, а ведь никто не остается неверным тому, что он считает частью своей Сущности. Обещание, что нет пространства между Ним и тем, что Он есть, не может быть фальшивым. Какая воля способна вклиниться в то, что едино, в Чьей Целокупности невозможна брешь?

2. Прекрасные взаимоотношения со всеми твоими братьями суть часть тебя, поскольку они — часть Самого Бога. Разве не болен ты, отказывая себе в здоровье и полноте, в Истоке помощи, в Призыве исцелиться, в Призыве исцелить? Спаситель твой ждет исцеления, а вместе с ним и мир. Ты неразлучен с ним. Ведь исцеление будет либо единым, либо его не будет вовсе, так как его единство — там же, где исцеление. Что же послужит исправлением разделению, если не его противоположность? В любом аспекте исправления срединной нет земли. Ты либо принимаешь избавление полностью, либо не принимаешь вовсе. То, что не врозь, должно быть вместе. Единое не разлучить.

3. Либо есть брешь между тобой и братом, либо вы — как один. Третьего не дано, другого выбора не существует, иную преданность не разделить. Преданность расщепленная явится вероломством по отношению к вам обоим, заставит вас в неопределенности кружить, чтоб ухватиться за соломинку в надежде на обещанное избавление. Но разве можно, возводя дом на песке, рассчитывать укрыться в нем от ветра? Тело можно сделать похожим на этот дом, поскольку в истине у него нет фундамента. Но именно поэтому, возможно в нем разглядеть не цитадель, а просто средство, которое поможет прийти домой, где обитает Бог.

4. С подобной целью тело исцелится. Ведь им не пользуются как свидетелем сна разделения и недуга. Его не обвиняют праздно в том, в чем оно неповинно. Тело служит исцелению Божьего Сына, а с подобной целью оно не может быть больным. Оно не присоединится к цели, что не является твоею, а ты для него выбрал не быть больным. Все чудеса основаны на этом выборе, и дарятся тебе в тот миг, как только сделан выбор. Ни одна форма недуга не исключение, ведь выбор не обусловлен формой. Выбор болеть хотя и видится выбором формы, но он един, как и ему обратный. И соответственно ему, ты либо болен, либо здоров.



5. Но никогда — один. Мир — только сон о возможности быть одиноким и мыслить, не затрагивая тех, кто не с тобой. Одиночество предполагает отчужденность, а в отчуждении ты только и способен что болеть. Казалось бы, болезнь — свидетель одиночества. Но это значит только то, что ты старался сдержать обет остаться верным неверию. Неверие, однако, и есть болезнь. Она — как дом, возведенный на песке. Сам по себе он кажется устойчивым и крепким. Однако его устойчивость нельзя оценивать в отрыве от фундамента. Дом, выстроенный на песке, не требует замков, закрытых ставень и крепких дверных засовов. Подует ветер и опрокинет его, и дождь пойдет, и смоет его в небытие.

6. Какой же смысл искать прибежище в том, что создавалось угрожающе опасным? Зачем его и далее отягощать замками, якорями и тяжелыми цепями, когда непрочность его таится не в нем самом, но в хрупкости ничтожно малой бреши небытия, где он стоит? Разве сохранно то, что зиждется на тени? Разве свою обитель ты основал на том, что свалится под тяжестью пера?

7. Твой дом построен на здоровье брата, на счастье, на безгрешии его, на всем, что обещал ему его Отец. Тайный обет, тобою данный взамен Его обета, не пошатнул Фундамента его дома. Подуют ветры и пойдут дожди, но он устоит. Мир будет снесен потопом, но этот дом останется стоять навечно, поскольку сила его — не только в нем самом. Это — ковчег сохранности, он зиждется на Божьем обещании, что Сын Его навеки в Нем сохранен. Какая брешь способна вклиниться между сохранностью подобного убежища и ее Источником? Отсюда тело можно видеть таким, какое оно есть, не большей и не меньшей ценности чем та, которая послужит с пользой освобождению Сына Божьего и приведет его в родимый дом. И с этой святою целью оно становится, пусть ненадолго, домом святости, ибо оно с тобою разделяет Волю твоего Отца.

 

 

Глава 29 - ПРОБУЖДЕНИЕ

 

I. Смыкание бреши

 

1. Не существует такого места, такого времени и состояния, где бы отсутствовал Господь. Бояться нечего. В присущей Богу Целокупности немыслима какая–либо брешь. Самая незначительная брешь в Извечной Его Любви была бы невозможным компромиссом. А это значило бы, что Его Любовь может таить, пусть незначительный, намек на ненависть; что доброта Его подчас способна вылиться в атаку и что извечное Его терпение по временам Ему отказывает. Во всё это ты веришь, когда воспринимаешь брешь между собой и братом. Тогда возможно ли довериться Ему? Обманчива, по–видимому, Его Любовь. Поэтому будь осторожен и слишком близко к себе Его не подпускай, оставь между собою и Его Любовью пространство, через которое ты сможешь убежать, если нужда заставит спасаться бегством.

2. Здесь страх перед Всевышним проступает наиболее явно. Трепещущим от страха любовь и вправду кажется коварной, поскольку ненависть и страх неразлучимы. Любви боится тот, кто движим ненавистью, поэтому он должен бояться Бога. Ему неведом смысл любви. Боится он любить и любит ненавидеть; он принимает любовь за страх, считает ненависть любовью. К таким последствиям приводит крошечная брешь тех, кто ее лелеет и видит в ней свою надежду и спасение.

3. Страх перед Богом! Великое препятствие, через которое предстоит излиться покою, всё еще здесь. Все остальные — уже в прошлом, но это стоит преградой на пути; благодаря ему дорога к свету кажется устрашающей и мрачной, унылой и опасной. Ты порешил, что брат твой — тебе враг. Подчас он тебе друг, но при условии, что ваши личные и разные интересы сделают вашу дружбу временно возможной. И не без интервала между вами, дабы он снова не превратился во врага. Его поближе подпустив, ты тотчас же отпрянешь; как только ты приблизишься к нему, он быстро ретируется назад. Продуманная, ограниченная, тщательно взвешенная дружба становится двусторонним договором. Вы с братом заключили пакт, в котором ваше разделение — неприкосновенный пункт. Невыполнение его считалось бы недопустимым нарушением пакта.

4. Брешь между братом и тобой не есть пространство меж двумя отдельными телами. Только на вид она отъединяет один разум от другого. Брешь — символ обоюдного завета встретиться в удобное для вас обоих время и разойтись до следующей встречи. Затем ваши тела, похоже, соберутся вместе, тем обозначив место единения и встречи. Однако у вас всегда останется возможность пойти различными путями. Согласно "праву" находиться врозь, вы временами соглашаетесь на встречу и снова хоронитесь в интервалах разделения, что исключает необходимость "жертвы" любовью. Тело тебя спасает, позволив избежать тотальной жертвы, давая тебе время подправить собственное я, которое (чему ты искренне веришь) убывает во время ваших встреч.

5. Тело не в силах разъединить твой разум с разумом брата, если конечно, ты не желаешь телу быть причиной разделения и расстояния, увиденного между вами. Своим желанием ты наделяешь тело силой, ему несвойственной. И в этом — суть его власти над тобой. Ибо теперь ты полагаешь, что именно оно диктует, когда тебе встречаться с братом, и ограничивает твою способность общения с его разумом. Ныне оно тебе указывает, куда идти и как туда добраться, что нужно предпринять, за что и вовсе не стоит браться. Тело решает, что приемлемо для его здоровья, что его утомляет, что делает больным. Его "наследственные" слабости ограничивают твои действия, ограничивая и ослабляя твою цель.

6. Если ты пожелаешь, тело приноровится к этому. Оно допустит ограниченные поблажки "любви" с периодами ненависти между ними. И будет отдавать приказы, когда "любить", когда сохранней заслониться страхом. Тело будет болеть из–за того, что смысл любви тебе неведом. И так ты станешь дурно обращаться с каждым встречным, злоупотреблять всяким обстоятельством, видя цель братьев твоих отличной от своей.

7. Любовь не просит жертв. Страх же, напротив, требует пожертвовать любовью, ибо любовь изгоняет страх. Чтобы поддерживалась ненависть, любовь должна страшить, лишь ненадолго показаться и исчезнуть. Подобная любовь воспринимается коварной, поскольку кажутся случайными ее приходы и уходы, не предлагающие тебе стабильности. И ты не замечаешь, как ограничена, как немощна твоя преданность, как часто ты настаиваешь на том, чтобы любовь тихонько ретировалась, оставила тебя "в покое".

8. Тело, не имея собственных целей, служит оправданием для твоих переменчивых целей, поддерживать которые ты его заставляешь. Боишься ты не слабости его, а отсутствия в нем силы либо слабости. Желал бы ты узнать, что ничего не разделяет тебя и брата? Что нету бреши, за которой можно скрыться? Шок настигает тех, кто понимает, что их спаситель более им не враг. Осознанию нереальности тела, как правило, сопутствует появление настороженности. И отзвуки воображаемого страха сопровождают радостную весть: "Бог есть Любовь".

9. Вот что произойдет с исчезновением бреши: наступит нескончаемый покой. Не более и не менее. Ведь не возникни страха перед Богом, что побудило бы тебя Его оставить? Какие пустяки и безделушки в этой бреши могли бы удержать тебя хотя бы миг с Его Любовью врозь? Позволишь ли ты телу ответить "нет" на зов Небес, где ты не убоишься, обретая Бога, утратить собственное я? И разве же утратишь я, его найдя?

 

II. Приход Гостя

 

1. Так отчего же постижение собственной свободы ты не воспринимаешь как избавление от страданий? И отчего тебе не радоваться истине, вместо того чтобы считать ее врагом? Отчего легкая и ясно обозначенная дорога, с которой просто невозможно сбиться, воспринимается неровной и тернистой, и слишком трудной? Не оттого ли, что ты видишь в ней дорогу в ад, а вовсе не путь без трудностей, без жертв и без потерь к Царству Небесному и к Богу? Покуда ты не осознаешь, что ты ни от чего не отказался, что никакая потеря невозможна, не исключены и сожаления по поводу выбранного пути. Ты не увидишь многих выгод, предложенных подобным выбором. Но и невидимые тобою, они здесь. Задействована их причина, и они должны быть там же, где она.

2. Ты принял причину исцеления и, стало быть, ты исцелен. А исцеленный, ты обладаешь силой исцелять. Чудо — не изолированный феномен, вдруг происшедший как следствие без причины. Но и само по себе оно не есть причина. Однако оно там же, где его причина. Оно уже вызвано причиной, хотя еще и не воспринято. И следствия его должны быть там же с ним, правда еще невидимые. Взгляни теперь вовнутрь и ты там не увидишь повода для сожалений, а разглядишь причину для радости и надежду на покой.

3. Тщетны надежды отыскать покой на поле брани. И бесполезно обращаться с просьбой освободить тебя от боли и греха к тому, чья функция — поддерживать и боль, и грех. Ведь грех и боль — одна иллюзия, так же как страх и ненависть, атака и вина. Там, где изъята их причина, исчезают и следствия, а с их исчезновением является любовь. Так отчего же ты не радуешься? Ведь ныне ты свободен от боли, от недуга, несчастий и потерь, и всех последствий ненависти и атак. Боль тебе более не друг, вина — не бог, и ты с радушием встречаешь следствия любви.

4. Твой Гость пришел. Ты пригласил Его, и Он пришел. Ты не услышал Его прихода, поскольку не был рад Ему всецело. Но вместе с Ним пришли Его дары. Он их сложил к твоим стопам и просит тебя ныне их увидеть, принять как свои собственные. Ему необходима твоя помощь в раздаче их бредущим одиноко, уверенным и в одиночестве своем, и в отчужденности. Как только ты примешь свои дары, они исцелены, ибо твой Гость приветит каждого, ступившего на святую землю, где ты стоишь и где Его дары разложены для них.

5. Тебе не видно, как много нынче ты можешь дать благодаря всему, что получил. Но Он, Пришедший, просто ждет, что ты войдешь туда, куда ты пригласил Его. Другого места нет, где мог Он встретить Своего радушного хозяина и где радушный Его хозяин мог встретиться с Ним. И более нигде не получить даров спокойной радости и счастья, даримых Его Присутствием. Ибо радость и счастье находятся там же, где и Он, Принесший их с Собою для тебя. Нельзя увидеть Гостя, но можно разглядеть Его дары. А их увидев, ты поверишь в Его Присутствие. Ведь то, на что ты теперь способен, не сделать без любви и милосердия Его Присутствия.

6. Вот обещание живого Бога: Сын Его жив, и каждое живое существо есть часть его; всё остальное безжизненно. Нет жизни в том, что ты "жизнью" одарил; оно символизирует твое желание быть живым, от жизни отстранясь, живым остаться в смерти, воспринимая жизнью смерть и смертью — жизнь. Здесь путаница наслаивается на путаницу, ибо на путанице вырос этот мир, и нет у него фундамента иного. Фундамент мира не меняется, хотя и кажется меняющимся непрестанно. Так что же это, если не состояние полного смятения? Стабильность полностью бессмысленна для разумов смущенных, а перемены и смещения становятся законом жизни.

7. Тело не изменяется. Оно собою представляет больший сон о том, что изменения возможны. Изменить — значит достигнуть состояния, отличного от того, в котором ты был прежде.

Нет перемен в бессмертии, Царству Небесному они неведомы. Но на земле изменчивость имеет двоякую цель, ибо ею можно учить вещам, диаметрально противоположным. В них отразится тот учитель, который учит им. Тело может предстать меняющимся со временем, с болезнью, со здоровьем, с событиями, на первый взгляд, меняющими его. Но это означает, что разум остается неизменным в своих идеях о назначении тела.

8. Недуг есть требование к телу быть не тем, что оно есть. Никчемность тела — гарантия немыслимости его болезни. А в твоем требовании к нему быть большим, нежели ничто, и заключается концепция недуга. Ибо это есть требование к Богу быть меньше, нежели всё, что Он есть. Но что же станется с тобою, ведь жертва эта спрашивается с тебя? Ибо Ему объявлено, что Его часть отныне Ему не принадлежит. Он должен пожертвовать твоим я, и Его жертвою ты вроде бы увеличиваешься, а Он умаляется, потеряв тебя. Потерянное Им становится твоим богом, предотвращая для тебя возможность стать Его частью.

9. Тело, коему велено быть богом, подвергнется атакам, ибо его никчемность не распознана. Поэтому и предстает оно могущественным само по себе. Как нечто, оно воспринимается активным и чувствительным, способным сделать тебя узником, держать в своем плену. Но оно может и не оправдать твоих надежд. И ты его возненавидишь за его малость, не замечая, что его несостоятельность не в том, что оно менее ему положенного, а в твоей неспособности разобраться: тело — ничто. Однако в его ничтожности — твое спасенье, от коего ты бежишь.

10. Как "нечто", телу предложено быть Божьим недругом, замещающим Его Сущность малостью и ограниченностью, и отчаянием. Это утрату Бога ты празднуешь, увидев в теле предмет любви иль ненависти. Ибо если Он есть Сумма всего, то всё, что вне Его — не существует, а Его целокупность и есть небытие чего угодно вне Его. Спаситель твой не мертв, и он не обитает в том, что было выстроено как храм смерти. Он обитает в Боге, и только это и делает его твоим спасителем. Никчемность его тела тебя освобождает от болезни и от смерти. То, что принадлежит тебе, не может быть ни больше и не меньше принадлежащего ему.

 

III. Божьи свидетели

 

1. Не осуждай же своего спасителя за то, что он себя считает телом. Ибо за гранью его снов лежит его реальность. Но ему нужно постичь, что он — спаситель, прежде чем вспомнить, кто он такой. И должен он спасти желающего спастись. От твоего спасения зависит его счастье. Ибо кто есть спаситель, если не тот, кто дает спасение? И так он постигает: чтобы дарить спасение, оно должно принадлежать ему. Покуда он спасения не даст, он не узнает, что оно — его, ибо отдачей подтверждается наличие. Это не ясно только тем, кто думает, будто их силой умалился Бог. Ибо кто мог бы, не имея, отдавать и кто способен, отдавая, утратить то, что при отдаче возрастает?

2. Ты думаешь, что наш Отец Себя утратил, когда творил тебя? Что Он стал слабым, разделив Свою Любовь? Что твое совершенство сделало Его неполноценным? Или же ты, напротив, — доказательство и полноты Его, и совершенства? Так не лишай Его свидетеля в том сне, который Сын Его предпочитает своей реальности. Он должен стать спасителем от сна, который сам же создал, дабы освободиться от него. Он должен не видеть другого телом, себя воспринимать единым с ним и без стены, которую построил мир, чтобы разъединять живые существа, не знающие что они живут.

3. Но даже в сне о смерти и телах есть один истинный мотив; не большее чем искра пространство света, сотворенного во тьме, где Бог сияет и поныне. Тебе не пробудить себя. Однако ты можешь себе позволить пробудиться. Увидеть то, что за пределом братских снов. И полностью простить ему его иллюзии, чтобы он стал твоим спасителем от снов. Увидев его сияющим в пространстве света, где пребывает Бог посреди тьмы, ты Самого Всевышнего узришь в том месте, где ныне — тело брата. Под этим светом исчезает тело, как уступает свету густая тень. У тьмы нет выбора — остаться или нет. Явление света означает ее уход. Тогда–то ты увидишь брата в сиянии славы и поймешь, что же в действительности заполняет брешь казалось, вас так долго разделявшую. В том месте свидетель Божий наметил мягкий, добрый путь к Божьему Сыну. Прощенному тобой дается сила простить тебе твои иллюзии. Твоим даром свободы она дана тебе.

4. Так приготовь же место для любви, которую не сотворил, но в состоянии продолжить. Здесь, на земле, под этим понимается прощение брата ради освобождения собственного разума от тьмы. Когда же свет к нему придет через твое прощение, он не забудет своего спасителя и не оставит без спасения и его. Ибо в твоем лице он видел свет, который пожелал хранить подле себя, идя сквозь тьму к вечному Свету.

5. Как же ты свят, если из гущи снов отчаяния и бедствий Сын Божий может вызволить тебя! Смотри, как он стремительно выходит из застилавшей его тяжелой тени, сияя благодарностью и любовью. Таков, каков он есть, но не один. И равно как его Отец не потерял ни части его в твоем сотворении, свет в нем сияет ярче, поскольку ты подарил ему свой свет, спасая его от тьмы. И ныне свет в тебе должен быть так же ярок, как и в нем. Это и есть искра, которая сияет внутри сна, чтобы ты брату помог проснуться и был уверен: бодрствующий его взгляд покоится на тебе. И в его радостном спасении ты спасен.

 

IV. Роли во сне

 

1. Веришь ли ты, что истиною могут оказаться некие иллюзии? Иллюзии суть сны, поскольку в них нет правды. Равное отсутствие истины в них становится фундаментом для чуда, а это значит: ты осознаёшь, что сны суть сны и что спасение зависит вовсе не от снов, а только от пробуждения. Можно ли пробудиться от одних снов и сохранить другие? Выбор не в том, какие сны оставить, какие — нет, а в том желаешь ли ты жить во сне или же от него воспрять? Вот почему чудо не выбирает снов, чтобы их обойти своим благодеянием. Нельзя очнуться от одних и сохранить другие сны, ибо ты либо бодрствуешь, либо спишь. А сновидения присущи только одному из этих состояний.

2. Сны, что на первый взгляд приятны, задерживают тебя в той же мере, что и сны, в которых страх очевиден. Ведь каждый сон, независимо от формы, побуждаем страхом. Страх видится внутри или снаружи, а иногда — снаружи и внутри. Способен он рядиться в ласкающие глаз личины. Но без него не существует снов, ведь страх — та ткань, из коей скроен всякий сон. Форма снов может изменяться, само же сновидение нельзя создать ни из чего другого. Чудо было бы вероломно, позволив тебе остаться в страхе лишь оттого, что страха ты не распознал. Тогда ты не желал бы пробуждения, к коему чудо готовит путь.

3. Можно сказать, что в простейшей форме атака есть ответ на нереализованную функцию, какою ты понимаешь ее. В тебе или в другом — неважно; где эта функция воспринята, там она подвергнется атаке. Депрессия или нападение должны быть темой любого сна, ибо сны сотканы из страха. Тонкая маска радости или наслаждения, в которую способны рядиться сны — убогая завеса для глыбы страха в их сердцевине. И именно ее воспринимает чудо, а не личины, в которые рядится страх.

4. Не оттого ли ты приходишь в ярость, что кто–то не исполнил функции, тобой предписанной ему? Не станет ли и это "поводом", оправдывающим твою атаку? Сны, что, по–твоему, тебе приятны, — это такие сны, в которых все функции, распределенные тобою, осуществились; все нужды, приписанные самому себе, удовлетворены. Осуществились ли, остались ли желанными, неважно. Сама идея их существования рождает страх. Снов не желают более или менее. Они — либо желанны, либо нет. Каждый сон представляет некую функцию, тобой определенную, некую цель, которую какое–то событие, тело или предмет должны представлять и для тебя осуществлять. Если так происходит, сон кажется приятным. Если же нет, печален сон. При этом и неудача, и успех вовсе не суть его, а тонкая личина.

5. Каким бы счастьем преисполнились твои сны, когда каждому лику в них ты не приписывал бы "надлежащей" роли! Никто не терпит неудач за исключением твоей концепции кого–то, а кроме этого нет никакого иного вероломства. Страху не стать остовом снов, навеянных Святым Духом, возможно даже их форма не изменится, зато меняется их суть, поскольку за личиной теперь стоит совсем другое. Любое восприятие определяется своею целью в том смысле, что оно всегда предстанет тем, для чего создано. Тень — образ, нападавший на тебя, становится тебе братом и предлагает шанс помощи, если такою станет функция твоего сна. Так оборачиваются радостью скорбные сны.

6. Какая роль у брата твоего? Ты этого не знаешь, поскольку собственная твоя функция не очень–то тебе ясна. Не наделяй же его ролью, что, по твоим расчетам, сделает тебя счастливым. И не пытайся навредить ему, если не примет он навязанной тобою роли в той жизни, которую ты выстроил в собственных грезах. Взывает он о помощи в каждом сне, и ты ее способен оказать, если воспримешь функцию сна такой же, какой ее воспринимает Тот, Кто пользуется снами как средствами осуществления данной Ему функции, благодаря Его любви к сновидцу, а не ко сну его, каждый сон обращается в дар любви. Ведь в центре каждого из них — Его Любовь к тебе, высветляющая любую форму сна.

 

V. Неизменная обитель

 

1. Есть место внутри тебя, где позабыт весь мир, где не осталось памяти ни об иллюзии, ни о грехе. Есть в тебе место, покинутое временем, где отдается эхом голос вечности. Есть место отдохновения в тебе, покойное настолько, что в нем не различить ни звука, за исключением гимна Небесам, звучащего на радость Богу–Отцу и Его Сыну. А где Они Оба пребывают, там они Оба помнятся. И где Они, там Рай Небесный и покой.

2. Не думай, что тебе под силу изменить место Их пребывания. Ибо в них твое Тождество; там, где Они, должен извечно пребывать и ты. Неизменяемость Небес — так глубока в тебе, что всё, имеющее отношение к миру, проходит мимо незамеченным, незримым. Недвижимый, без края и конца покой там нежно принимает тебя в свои объятия, столь мирные, и тихие, и сильные могуществом его Творца, что ничего не помешает святому Сыну Божьему внутри.

3. Такая роль дается Святым Духом тебе, кто ожидает Сына Божьего и кто его увидит пробужденным и возрадуется. Сын Божий — часть тебя, а ты — его по той причине, что он — Сын своего Отца, какую бы иную цель ты в нем ни разглядел. И от тебя не нужно ничего, только принять в нем неизменное и вечное, поскольку твое Тождество — в нем. Лишь в нем возможно отыскать свой собственный покой. Любая мысль, исполненная любви и адресованная брату, приблизит тебя к собственному пробуждению, к покою вечному и счастью без границ.

4. Этот Сын Божий тебе подобен; он — зеркало Любви Отца к тебе и нежное напоминание о сотворившей его Отчей Любви, доныне пребывающей в нем и в тебе. Остановись, услышь в нем Голос Божий, позволь Ему поведать, в чем его функция. Он сотворен, чтобы ты мог быть цельным, ибо лишь цельному суждено быть частью сотворившей тебя Божьей целокупности.

5. Отец не просит у тебя иного дара, как только видеть во всем творении сияющую славу Его дара тебе. Гляди на Его Сына, совершенный дар, в котором навсегда запечатлен его Отец и кому в собственное его владение полностью отдано творение. А ежели оно подарено ему, то также и тебе, и там, где ты его увидишь в нем, ты свой узришь покой. Безмолвие, объявшее тебя, пребудет в нем; из этого безмолвия родятся радостные сны, где ваши руки соединены в невинности. Это не руки в судорожной хватке из скорбных снов. В них нет меча, поскольку они больше не цепляются за каждую пустую иллюзию мирскую. И будучи пустыми, они получат взамен иллюзий руку брата, в которой и лежит вся полнота.

6. Знай ты о дивной цели, лежащей за пределами прощенья, ты не удерживал бы ни единой мысли, пусть еле тронутой печатью зла. Ибо ты понял бы, как велика цена за удержание всего, что Бог не дал, в тех разумах, которые способны направить к благословению руку и повести Божьего Сына в Отчий дом. Разве ты не желаешь стать другом тому, кто сотворен его Отцом обителью Самому Себе? Если Господь считает его Себя достойным, поднял бы ты на него в ненависти руку? Кто возлагая на Царство руки, обагренные в крови, надеется найти покой? Твой брат уверен, что держит руку смерти. Не верь ему. А вместо этого постигни, как ты блажен, способный дать ему свободу, просто взяв за руку его.

7. Тебе дан сон, в котором брат тебе не лютый враг, а твой спаситель. Тебе дан сон, в котором ты его простил за все его сны о смерти, а вместо злобных, обособленных снов ненависти, ты с ним разделишь сон надежды. Но почему же представляется таким нелегким разделить с ним этот сон? Да потому, что если сон наделен своею функцией не Святым Духом, то создан он из ненависти и будет продолжать служение смерти. Любая его форма, так или иначе, — призыв к смерти. А те, кто служат богу смерти, пришли почтить его в разделенный мир, каждый неся свое тщедушное копье и ржавый меч, чтобы исполнить свой завет старинный и умереть.

8. Таково средоточие страха в каждом сне, не отданном Тому, Кто видит во сне иную функцию. Когда в снах соучаствуют, они теряют функцию разъединения и атаки, хотя лишь с этой целью и создавались. Но в мире снов ничто не остается без надежды на перемену и улучшение, ведь неизменность найдет на не здесь. Порадуемся этому и перестанем охотиться за вечным в этом мире. Прощающие сны суть средства отойти от сновидений мира вне тебя. Они — те средства, которые уводят, наконец, за грани снов к покою жизни вечной.

 





Читайте также:


Рекомендуемые страницы:


Читайте также:
Почему двоичная система счисления так распространена?: Каждая цифра должна быть как-то представлена на физическом носителе...
Модели организации как закрытой, открытой, частично открытой системы: Закрытая система имеет жесткие фиксированные границы, ее действия относительно независимы...



©2015-2020 megaobuchalka.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. (464)

Почему 1285321 студент выбрали МегаОбучалку...

Система поиска информации

Мобильная версия сайта

Удобная навигация

Нет шокирующей рекламы



(0.015 сек.)