Мегаобучалка Главная | О нас | Обратная связь  


Политические, национальные, расовые и религиозные предпосылки международного терроризма




Поможем в ✍️ написании учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Содержание

Введение                                                                                                     3                                                                                                                                  

1. Политические, национальные, расовые и религиозные предпосылки международного терроризма                                                                              4

2. Государственная поддержка международногo терроризма                          18

3. Терроризм как преступный бизнес                                                        27

Заключение                                                                                                           32

Список литературы                                                                                     36

 

Введение

Чтобы понять причины массового террориз­ма вокруг нас, необходимо осознать две главные реалии. Во-первых, в современном сложном мире это наиболее эффективная форма боевых действий. Во-вторых, истинные цели организа­торов террористических актов практически ни­когда не совпадают с «мнимыми» целями, сто­ящими перед конкретными исполнителями, и с теми «внешними» эффектами терактов, которые видит широкая общественность.



Надо еще упомянуть о том, что сегодня большой подмогой в деле терроризма (вне зависимости от воли отдельных журналистов и издателей) стали средства массовой информа­ции, мгновенно разносящие известия о те­ракте (обычно по-разному искаженные) по всему миру. Истинные цели органи­заторов теракта обычно вовсе не совпадают с целями его простых исполнителей, а публи­ка вынуждена довольствоваться той информа­цией, которую ей предоставляют газеты, телеви­дение и интернет. И хотелось бы подчерк­нуть весьма неодинаковую, мягко скажем, степень подготовленности российских и не­которых зарубежных спецслужб к пресечению терактов в различных эпизодах.

В принципе, говорить об истории и гeoгpa­фии терроризма можно только в достаточно условном смысле - ведь в начале ХХI века терроризм уже не знает национальных и при­родных гpаниц. Глобализация террора привела к тому, что зачастую в подготовке и прове­дении теракта могут принимать участие сразу несколько террористических гpупп из разных стран: например, арабская «Аль-Кайда», баск­ская ЭТА, ирландская ИРА и корсиканская «мафия». Тем не менее, в мире существуют определенные центры сосредоточения терро­ристической деятельности и подготовки к ней. Обычно такие центры находятся в странах или районах, где существуют острые конфликты (Палестина, Ольстер, Страна Басков), либо там, где власти вообще не способны осуществ­лять достаточно полный контроль над терри­торией, и следовательно, возможно функцио­нирование полноценных тренировочных лаге­рей террористов (Афганистан, Колумбия, Индонезия). Имеет смысл рассмотреть регионы «с по­вышенным уровнем терроризма» по отдель­ности. Конечно, террористические группы из разных регионов мира давно уже взаимодей­ствуют между собой, а национальный состав таких групп сильно размыт. Но характер тер­рористической деятельности заметно различа­ется в разных странах, и причина этого – в индивидуальной истории возникновения на­циональных или конфессиональных конф­ликтов в различных регионах мира.

Об этом часто умалчивают. А ведь речь идет о том, что фундаментальная база для террориз­ма была создана в результате действий круп­нeйшиx мировых держав, боровшихся за пере­дел сфер влияния в течение всего ХХ века. Именно это необходимо понять, чтобы увидеть ближайшее будущее мира, в котором будет цар­ствовать терроризм. Только за последние пят­надцать лет террористами по всему миру было убито больше людей, чем погибло за всю ис­торию кровопролитных наполеоновских войн.

 

Политические, национальные, расовые и религиозные предпосылки международного терроризма

К 80-м годам ХХ века международный терроризм превра­тился в устойчивый фактор мировой политики. Он подтвер­дил свою силу и на рубеже двух тысячелетий. Процесс ста­новления этого фактора основывался на ряде предпосылок, носивших политический, национальный и религиозный ха­рактер. Они возникли, сформировались и получили развитие во второй половине ХХ века. Применительно к политическим условиям, способствовавшим развитию международного терроризма в обозначенный период, следует выделить комп­лекс социально-политических проблем. Колониализм и по­следующий неоколониализм, представляющие собой внеэко­номическую зависимость формально свободных государств от бывших метрополий или пришедших им на смену новых мировых держав, породили устойчивую тенденцию к увели­чению разрыва между богатыми и бедными странами.

В дальнейшем, в 50-70-е годы ХХ века, деление на богатые и бедные страны окончательно закрепилось и к 80- мгодам различие между ними достигло колоссальных масштабов. Противостояние между богатым Севером и бедным Югом часто приобретало антагонистический характер, который не находил своего компромиссного разрешения. Мировой опыт преодоления этого противостояния, представленный появ­лением на экономико-географической карте так называемых новых индустриальных стран (НИС), порождал иллюзии от­носительно выхода из тупика. В Азиатско- Тихоокеанском ре­гионе среди них выделяются как минимум две группы стран, если брать за основу разделения признак резкого скачка в темпах экономического развития: так называемые «азиатские тигры» (Тайвань, Гонконг, Сингапур и Южная Корея), стремительно «возмужавшие» В конце 60-х - начале 70-х го­дов прошлого века, и «азиатские драконы» (Индонезия, Фи­липпины, Таиланд, Малайзия и Бруней), удивившие мир «азиатским чудом» В 80-е годы. В конце 80-х годов в число НИС вошли также Вьетнам и Китай.

В 80-90-х годах схожий процесс протекал на Южно-Аме­риканском континенте. Такие страны, как Чили и Бразилия, также демонстрировали высокие темпы индустриального развития. Однако, несмотря на кажущуюся многочислен­ность подобных примеров, они являются все-таки исключением из правил, призванным их подтвердить. Экономика большей части государств в той же Азии или Латинской Аме­рике, не говоря уже об Африканском континенте, характери­зуется крайней нестабильностью, балансирующей на грани срыва в «бездонную пропасть». Более того, мировой эконо­мический кризис конца 9О-х годов наглядно показал, что «азиатское» или «латиноамериканское» чудо чрезвычайно чутко воспринимает любые тревожные сигналы из иных ре­гионов грозя обвалом своих биржевых площадок.

Даже в благополучные годы экономического бума эти страны, может быть за незначительным исключением (Ма­лайзия, Сингапур или Бруней), так и не сумели снизить соци­альную напряженность в обществе. Социальное неравенство и порождаемые им настроения зависти к странам, добившим­ся материального благополучия, вызывают подчас неадекват­ную реакцию не только со стороны беднейших слоев населе­ния государств Азии, Африки и Латинской Америки, но и части их среднего класса, представленного студенчеством, интеллигенцией, чиновниками низшего звена государствен­ного аппарата. Их восприятие Запада, «золотого миллиарда»

населения планеты носит враждебный, агрессивный харак­тер. Тем самым в развивающихся странах «третьего мира», если прибегать к китайской классификации времен «холодной войны», сохранялась питательная среда для международного терроризма в лице значительных социальных групп, неудов­летворенных своим материальным достатком. Доведенные нищетой до крайнего возмущения, они способны прибегнуть к крайним формам конфронтрационности со своими прави­тельствами, обращаясь к насилию с целью привлечения вни­мания к своим проблемам и в качестве инструмента их реше­ния.

Направленность этой конфронтационности не ограничи­вается антиправительственной деятельностью в границах на­ционального государства. Она все чаще выходит за его преде­лы. В латиноамериканских странах тактика двунаправлен­ности действий повстанческих движений и террористичес­ких организаций левацкого толка уже давно стала нормой их повседневной политической действительности. Объектами нападений становятся не только правительственные учреж­дения или чиновники, но и представители крупного зарубеж­ного бизнеса, офисы транснациональных компаний. Захват иностранных бизнесменов в качестве заложников, взрывы и поджоги их предприятий стали привычной практикой в тер­рористической деятельности большинства леворадикальных групп Южной и Центральной Америки. Антиамериканизм является неотъемлемым признаком их действий. Аналогич­ная ситуация сложилась в ряде стран Юго-Восточной Азии, например на Филиппинах или в Индонезии, где повстанцы часто берут в заложники не только американских, но и запад­ноевропейских граждан.

Как ни парадоксально, социальная мотивация террориз­ма характерна даже для внешне благополучных с экономи­ческой точки зрения государств, к числу которых можно отнести Королевство Саудовская Аравия (КСА). «Дарованное Аллахом» «черное золото» позволило саудовцам совершить гигантский экономический рывок в исторически сжатые сроки. Страна, став одной из богатейших в мире по уровню дохода на каждого подданного короля, не избежала социаль­ных проблем, имеющих в последнее десятилетие тенденцию к обострению. Саудовская Аравия, «убаюканная» нефтедолла­ровым дождем, не решилась на трансформацию традицион­ного общества, которому по-прежнему свойственны отдель­ные черты родоплеменного строя. Однако по мере нарастания социальных противоречий увеличивающаяся роскошь коро­левской семьи и местной элиты все чаще сталкивается с тра­диционной ментальностью саудовского общества, основан­ной на общинных началах, с пуританским образом жизни, характерным для первоначального ваххабизма, являющегося господствующей идеологией в КСА.

Одним из проявлений социальной нестабильности в об­ществе стали возрастающий бюджетный дефицит и связан­ное с этим резкое сокращение государственных расходов на социальные проекты. В частности, в 1995 году финансовые средства, выделяемые из бюджета королевства на здравоох­ранение, образование и администрацию, уменьшились на 20%, на социальное обеспечение - на 6%. Аналогичные проблемы возникают и в других аравийских монархиях, опыт которых подтверждает, что гигантские запасы нефти и при­родного газа часто превращаются в «проклятие» страны, де­лая ее заложницей сырьевого благополучия.

Большинство государств, относящихся к многочислен­ной группе бедных стран, в силу различных причин, как объ­ективных, так и субъективных, не способны к интенсивному восприятию новых идей и технологий. Как показывают про­шедшие десятилетия, ни одна из арабских стран не смогла провести сколько-нибудь серьезную модернизацию своей экономики. Более того, ни в одной из них правящие режимы не ставили перед собой такой задачи. Самое большее, на что хватало их политической воли, были попытки внедрить отдельные современные технологические процессы. Что же касается трансформации традиционных обществ, характер­ных для большинства азиатских и африканских стран, то онa также не решена в мусульманском мире. Такая политика, ха­рактеризующаяся проведением частичной экономической модернизации при сохранении родоплеменных пережитков и клановых отношений, пронизывающих все сферы жизне­деятельности государства и общества, ведет к обострению внутриполитической ситуации и возникновению радикаль­ных тенденций в общественно-политической жизни.

Появление идей политического экстремизма и формиро­вание их носителей в лице различных организаций, движе­ний и групп является питательной средой для зарождения терроризма. Подтверждением этого могут служить многие страны Арабского Востока, Южной Азии и Азиатско-Тихо­океанского региона, где социально-политическая ситуация характеризуется крайней нестабильностью и широкой дея­тельностью экстремистов всех мастей. Их радикализм есть нечто иное, как проявление растерянности и неуверенности значительной части населения, что находит свой выход в актах насилия, сопряженного с максимальной жестокостью.

Очень часто радикальные настроения на Азиатском, Аф­риканском или Южно-Американском континентах являются порождением жестких авторитарных режимов, не желающих менять социально-экономические и общественно-полити­ческие реалии в своих странах. Диктаторские формы правле­ния, подчас сопряженные с крайними методами подавления инакомыслия, не говоря уже о какой-либо практической ан­типравительственной деятельности, стремятся к консервации господствовавших в них отношений, что также способствует радикализации общественного мнения части населения и по­явлению целых групп, готовых на решительные действия по их свержению во имя «светлого будущего». Различные экс­перименты по либерализации этих стран в большинстве слу­чаев не давали положительных результатов не только в силу непоследовательной политики демократизации, характери­зовавшейся постоянными откатами в прошлое, но и допущением разрыва между политической реформой и решением социально-экономических проблем.

Нередко вызов, брошенный Западу со стороны террорис­тических группировок, базирующихся в азиатских, африка­нских и латиноамериканских странах, воспринимается как столкновение цивилизаций. Это далеко не так. Скорее всего, это нарастание глобализации сопротивления сырьевых реги­онов индустриально развитому миру. Неспособность этих стран выйти за рамки их нынешнего положения как сырьево­го придатка индустриально развитых государств часто связы­вается со стремлением США, западноевропейских стран и Японии сохранить невыгодное и даже губительное для пер­вых сформировавшееся мировое разделение труда. Однако по большей части сохранение этого положения не ограничи­вается уже устоявшимися международными торгово-эконо­мическими связями. Оно подкрепляется активной внешней политикой Запада, в том числе военно-силовым доказатель­ством его незыблемости. Иллюстрацией этого может служить позиция США, объявляющих любой регион, в недрах кото­рого обнаружены запасы углеводородных энергоносителей зоной их «национальных интересов». При этом национальные интересы стран, расположенных в таком регионе, обыч­но игнорируются. Примером тому может служить нынешняя операция по «демократизации» Ирака, начинавшаяся под лозунгами «борьбы с международным терроризмом». Все эти подходы западных демократий к решению мировых эконо­мических проблем, неразрывно связанных с их геополити­ческими устремлениями к господству в мире, находят свое воплощение в политике глобализации, оставляющей «за бортом» интеграционных процессов или на периферии гло­бальной экономики многие регионы мира. Более того, гло­бализация отражает и закрепляет неравномерное развитие различных регионов, превратившись в одну из основных предпосылок генерирования экстремистских настроений и благоприятствования международной террористической дея­тельности.

Немаловажное значение для формирования климата, благоприятного для распространения международного тер­роризма во второй половине ХХ века, имело противостояние между Западом и Востоком, Североатлантическим альянсом и Варшавским Договором. Это противоборство, которое не­редко приобретало открытый конфронтационный характер, придавало мощный импульс разрастанию насильственных действий не только в развивающихся странах, но и в запад­ном мире. В Западной Европе, Северной Америке и Японии, а также в Азии, Африке и Латинской Америке расширялся процесс возникновения и развития леворадикальных настро­ений различного толка (маоизм, троцкизм, анархизм и пр.), которые нередко обретали структурированную форму в виде экстремистских организаций и группировок.

В отличие от азиатских, африканских и латиноамерика­нских государств, где антиправительственные действия при­обретали преимущественно массовый партизанский харак­тер, в Западной Европе и Японии получила распространение практика формирования малочисленных подпольных, но чрезвычайно мобильных групп, выдвигавших в качестве обо­снования своей террористической деятельности различные левацкие теории. Немалую роль в их становлении сыграли «бунтарские 60-е», отражавшие правовой нигилизм студенчес­ких движений того времени и молодежный максимализм. Ха­рактерным признаком этих групп был антиимпериализм, включая все тот же антиамериканизм и антивоенные настро­ения, в самом широком смысле этого понятия. Он реализовы­вался через насильственные действия в отношении собствен­ных буржуазных правительств и местных капиталистов, через террористические акты, мишенью которых являлись структу­ры НАТО и иные объекты «агрессивной американской воен­щины», развязавшей войну в Индокитае. Так сформирова­лось понятие «евротерроризм», характерное для Западной Европы 70-80-х годов. Параллельно с этим в мире шел про­цесс усиления праворадикальной альтернативы марксист­ским доктринам революционизации общества и хода миро­вой истории. Он нашел свое выражение в приходе к власти праворадикальных режимов, зачастую склонявшихся не только к атрибутике фашизма, но и к ее идеологии и методам политической борьбы, а также в деятельности правоэкстре­мистских организаций и группировок в Западной Европе и Латинской Америке.

Последующий ход событий, связанный с крушением со­циалистического лагеря и крахом марксистско-ленинской теории переустройства общества, внес некоторое смятение в западноевропейский левацкий терроризм и вызвал времен­ную утрату политико-идеологической ориентации частью его носителей. Несмотря на существенное снижение насиль­ственных действий левоэкстремистских групп и организа­ций, следует признать сохранение предпосылок для его воз­рождения в будущем. Что же касается латиноамериканских и азиатских левоэкстремистских боевиков, то в своем больши­нстве они сохранили свои идеологические пристрастия, хотя их идеи уже давно были выхолощены, а зачастую и заменены националистической риторикой.

Следует отметить, что 80-90-е годы прошлого века сопровождались кризисом межгосударственных институтов призванных обеспечивать устойчивый уровень международной законности. Прежде всего, это касается Организации Объединенных Наций. Она утрачивала свой независимый статус международного арбитра и превращалась в некий Над­национальный орган, чьи функции все больше ограничива­лись фиксацией множащихся фактов попрания суверенитета и независимости слабых стран со стороны государств, пре­тендующих на роль архитекторов нового мирового экономи­ческого и политического порядка. На смену пусть и не иде­альной практике осуществления международного права пришло «право сильного». Оно как бы сошло с экранов аме­риканского вестерна, идеализирующего период покорения североамериканских территорий европейскими переселен­цами, когда шло массовое уничтожение коренного населе­ния Северной Америки и его вытеснения в резервации.

Развал биполярной системы миропорядка вызвал к жиз­ни «феномен переходной зоны», которая характеризуется нестабильностью как экономической ситуации, так и поли­тических процессов. В 90-х годах произошел распад ряда многонациональных государств, обусловленный в том числе внешним стимулированием сепаратистских тенденций. При­мером этого может служить Югославия, где процесс распада привел к гражданской войне, Советский Союз, на террито­рии которого образовалось сразу несколько очагов межнаци­ональной напряженности, и ряд других стран. Развал одних стран и формирование на их территориях новых государствен­ных образований привели к ослаблению местных органов власти, неспособных контролировать развитие внутренней си­туации, в том числе в сферах общеуголовной преступности и международной террористической деятельности.

Многие страны мира, ранее считавшиеся сателлитами одного из двух военно-политических блоков (НАТО и Вар­шавского Договора), неожиданно для себя оказались вне устоявшейся системы международных взаимоотношений и оказались предоставленными самим себе. Они остались один на один со своими внутренними проблемами и региональны­ми противоречиями, являвшимися ранее элементом проти­воборства по оси Запад-Восток. Такое положение добавило неустойчивости их социально-политическому положению и стимулировало рост экстремизма в обществе, который прое­цировался на весь регион.

Неспособность азиатских, африканских и латиноамери­канских государств и, главное, их неготовность решать соци­альные проблемы, невиданные масштабы коррумпирован­ности подавляющей части их государственного аппарата и неэффективность управленческих решений находящихся у власти правительств вызывает массовое недовольство в об­ществе. Все это толкает на поиск новых путей преодоления существующих проблем - бедности, господства корпоратив­но-плановых структур, традиций бюрократизма и докапита­листической эксплуатации, низкого уровня культуры и угне­тения национального самосознания. Перед ними во весь рост встает задача устранения гегемонии мирового корпоративно­го капитала, давящего национальную экономику. Отсюда об­ращение к первоосновам национальной государственности, сформировавшимся в обществе традициям и обычаям. В частности, значительная часть населения многих стран ви­дит выход из создавшегося положения в возвращении к «истокам». Эта тенденция, набирающая силу во многих угол­ках мира, представляет собой протест против засилья запад­ной культуры и навязывания западного образа жизни и мыс­ли. Она получила широкое распространение в мусульманском мире, и в частности в арабских странах. Тем самым формиру­ется основа для национального и религиозного обоснования экстремизма и его крайней формы - терроризма.

Многочисленные проблемы, существующие в сфере меж­национальных отношений, представляют собой значитель­ную опасность для государственной и общественной безо­пасности на внутригосударственном, региональном и миро­вом уровнях. Их основой служат этнокультурные противоре­чия, которые долгое время не находят своего решения или, что еще хуже, игнорируются и даже подавляются правящими режимами. Ярким примером этого является ситуация с курдским вопросом в Турции, где власти отказываются при­знавать самобытность курдского этноса, пытаясь и насиль­ственно интегрировать курдов в турецкое общество. Крайне тяжелая ситуация сложилась в африканском государстве Ру­анда в середине 90-х годов. Формальным поводом для начала гражданской войны, достаточно быстро приобретшей при­знаки геноцида, послужила в 1994 году гибель в таинственной авиакатастрофе президента этой страны, представлявшего на­родность хуту. Ущемленная в правах народность тутси, интере­сы которой отражал трайбалистский Патриотический фронт Руанды, прибегла к массовому насилию и убийствам и свергла правительство хуту, также прибегнувшее к террористическим методам ведения политической борьбы. Вмешательство сосед­них африканских государств снизило накал напряженности в Руанде, но не прекратило кровопролитие полностью и не ре­шило проблему беженцев.

Жесткая, недальновидная, а порой и насильственная по­литика преодоления межнациональных проблем, характер­ная для многих государств мира, приносящая тактические результаты на определенном историческом этапе, зачастую ведет к еще большему их обострению и в конечном итоге пе­рерастанию в конфронтацию между доминирующим нацио­нальным большинством и подавляемым меньшинством. Ли­шенные возможностей реализации своих прав, прежде всего нa национально-культурную автономию, представители этого меньшинства находят выход в неадекватной форме выраже­ния протеста, в том числе в осуществлении террористических актов в условиях регионального соперничества отдельных государств и столкновения их интересов радикальные прояв­ления национализма довольно часто выходят за рамки внут­ригосударственного конфликта, находя явную или скрытую внешнюю поддержку. Тем самым внутренний националисти­ческий радикализм приобретает признаки международного конфликта, открывая широкое поле деятельности для между­народных террористических организаций. Застарелые нацио­нальные конфликты характеризуются периодическим рециди­вом обострения, подтверждением чего являются, например, антитурецкие теракты радикальных армянских национали­стических организаций.

Не меньшее значение для роста террористических прояв­лений имеют и расовые противоречия. Их опасность заклю­чается в том, что нагнетание расовой вражды в большинстве случаев направлено против выходцев из других государств и иностранных граждан. Таким образом, в расовой неприязни изначально заложено зерно, способное спровоцировать меж­дународную напряженность и, следовательно, террористи­ческие акты, совершаемые на расовой основе. Примеры ра­сового насилия можно найти в различных уголках земного шара, в частности, в США (деятельность ку-клус-клана и сторонников различных групп и организаций, выступающих за чистоту «белой расы» и считающих себя носителями идей «арийской нации» ), а также в ряде западноевропейских стран (нападения на выходцев из Азии и Африки и помещения их культурных ассоциаций и клубов во Франции, Великобрита­нии, Германии, Италии). Однако наиболее полно практика расового насилия, принявшего формы террора, получила на юге Африки в период господства белого большинства. Узкорасовый подход к вопросу построения государства имел своим продолжением активную террористическую деятельность не­которых расистских организаций, существовавших в Южно-­Африканской Республике (ЮАР), в отношении соседних африканских стран (Намибии, Зимбабве, Мозамбика). Такая тактика полуподпольных и тайных южноафриканских расист­ских организаций была обусловлена опасениями прихода к власти в этих странах национально-освободительных движе­ний черного большинства, которые несли угрозу стабильности режима апартеида.

Люди, чьи гражданские права и свободы ущемляются в результате расового подавления, способны на ответные, по­рой решительные действия. Расовое насилие порождает еще большее ответное насилие. Именно так развивались события в Южной Африке, где сразу несколько движений и организа­ций объявили войну режиму апартеида с применением тер­рористических методов. Применялись политические убий­ства государственных служащих, показательные суды над коллаборационистами с вынесением смертного приговора и приведением его в исполнение, нападения на полицейские участки и правительственные учреждения. В 60-80-х годах прошлого столетия в ЮАР активные антиправительственные насильственные действия осуществляли прежде всего зулус­ские организации - Африканский национальный конгресс и «Копье нации», а также ряд других под­польных структур, боровшихся за установление власти ту­земного большинства.

В соседней Южной Родезии, нынешнем Зимбабве, к тер­рористической деятельности, являвшейся частью борьбы за национальное освобождение от господства белых поселенцев, прибегли африканские организации - Союз африканского народа Зимбабве и Африканский народный союз Зимбабве. В Намибии, являвшейся вплоть до 1989 году подмандатной тер­риторией ЮАР, ответом на расовое насилие стала активность Народной организации Юго-Западной Азии (СВАПО), приз­нававшей целесообразность использования террористичес­ких методов в рамках национально-освободительной борьбы. В США политика расовой сегрегации привела к возникнове­нию различных организаций и групп афроамериканского населения, наибольшую известность из которых получили «Черные пантеры», пик активности которых пришелся на вторую половину 60-х годов ХХ века.

Конец 80-х - 90-ые годы прошлого столетия ознаменова­лись резким ростом сепаратизма, обусловленного национа­листическими идеями. Его спецификой является то, что сепа­ратизм этого периода, обусловленный во многом объектив­ными причинами, был тем не менее вызван искусственно. Это, прежде всего, относится к национально-сепаратист­ским тенденциям, захлестнувшим некоторые страны Вос­точной Европы (Югославию, СССР, Чехословакию). Они были использованы Западом для расшатывания положения в Социалистических странах. Более того, США и западноевро­пейские государства, прикрываясь риторикой о защите прав и свобод национальных меньшинств, фактически придали интернациональный характер межнациональным, ранее скрытым конфликтам в ряде восточноевропейских стран.

Наиболее наглядным и последовательным по своей реа­лизации был пример вмешательства Запада во внутренние дела Югославии. Разжигание реваншистских националисти­ческих настроений в отдельных частях этой страны спрово­цировало кровавую гражданскую войну. Она привела к расч­ленению единого государства и разделению населения на «своих» и «чужих» по национально-религиозному признаку. Более того, война была использована в качестве предлога для «гуманитарной» военной интервенции сил НАТО, якобы призванной прекратить бойню. Однако, как показывают со­бытия рубежа тысячелетий, это вмешательство породило ку­да более серьезные для мирового сообщества последствия.

Одним из них стало превращение Балкан в расположенный в центре Европы очаг напряженности и международного тер­роризма. В годы гражданской войны практически все сторо­ны (албанцы, боснийцы, македонцы, сербы, словенцы, чер­ногорцы, хорваты и др.), принимавшие в ней участие, был в той или иной степени замешаны в подготовке и совершении терактов в отношении своих противников. В последствии различные национал-сепаратистские формирования послу­жили основой для создания вооруженных сил и сил правопо­рядка вновь образованных государств на территории бывшей Югославии.

В этой связи не вызывает удивления тот факт, что в 90-х го­дах разразилось немало скандалов, связанных с почти откры­той деятельностью международных террористических орга­низаций в этой части Балкан. Аналогичная ситуация скла­дывалась и на Северном Кавказе, которая тем не менее не была доведена США и другими странами НАТО до югославс­кого варианта благодаря жесткой позиции руководства Рос­сии. Наряду с этим на европейском континенте сохранили остроту и другие ранее неурегулированные национально-се­паратистские конфликты. Одни из них приобрел и форму открытого противостояния властям с использованием ши­рокого арсенала террористических методов борьбы, как, например, в Испании, Франции или Великобритании, а дру­гие - характер скрытого национального недовольства, в частности, в ряде стран Бенилюкса.

Схожие процессы протекают в некоторых регионах Се­верной и Центральной Африки (берберский сепаратизм в Марокко и Алжире), в Средней, Южной, Юго-Восточной Азии, (борьба уйгуров в Синьцзян-Уйгурском автономном районе Китая; вооруженное выступление сикхов против фе­деральных властей или волнения в штате Ассам в Индии; во­енные действия, развязанные тамилами в Шри-Ланке) и Азиатско-Тихоокеанском регионе (борьба народности моро в южной части Филиппинского архипелага; партизанское дви­жение народности ачех на северной оконечности индоне­зийского острова Суматра или сепаратистские тенденции на Молуккских островах, расположенных в восточной части Ма­лайского архипелага и также принадлежащих Индонезии).

  Мировоззрение и деятельность практически всех религи­озных организаций и групп, сект и культов, прибегающих к террористическим действиям, характеризуются многими схожими признаками. Они исходят из параноидальных апо­калипсических представлений о ходе развития человечества, лишь части которого уготовано спасение в виде ниспослан­ного Богом мессии. Мистицизм и таинство, пронизывающие их мировоззрение, толкают их не только к подготовке к Ар­магеддону, но и к активным, зачастую упреждающим действиям в грядущей или уже начавшейся «битве добра и зла». В этих условиях право разграничения между силами зла и добра безапелляционно отдается мессии, который ведет свое «божье воинство» во имя торжества «истинной веры». Немаловажное место в воззрениях религиозных организаций и сект, обращающихся к насилию, играет теория заговоров, острие которых направлено против истинно верующих, вы­нужденных вести активную оборону. Для религиозно моти­вированного терроризма присуще обращение к текстам Свя­щенного Писания, в которых его приверженцы ищут оправ­дание своим насильственным действиям. Такое освященное обоснование, зачастую подкрепленное вердиктом полномоч­ного клерикала (применительно к исламу речь идет о фетве), не только стимулирует террористическую активность, но и ведет к ее большей ожесточенности и нацеленности на уве­личение числа жертв теракта. Ведь речь идет о неравной бит­ве в условиях угрозы торжества Зла, и каждому воину «сил добра» воздастся Богом.

Таким образом, конец ХХ - начало ХХI в. не дали осно­ваний надеяться на уменьшение угрозы международного тер­роризма в современном мире. Террористическая активность в мире имеет своей питательной средой множество условий и факторов. Среди них - обострение противоречий различных субъектов политики, вызванных борьбой за ресурсы, господ­ство в решении ключевых международных проблем совре­менности, старые этнополитические, расовые, конфессио­нальные и религиозные противоречия и конфликты. Вместе с тем все отчетливее про слеживается тенденция некоторых государств использовать корреризм как средство реализации своих национальных интересов.

 




Читайте также:
Организация как механизм и форма жизни коллектива: Организация не сможет достичь поставленных целей без соответствующей внутренней...
Почему двоичная система счисления так распространена?: Каждая цифра должна быть как-то представлена на физическом носителе...
Как распознать напряжение: Говоря о мышечном напряжении, мы в первую очередь имеем в виду мускулы, прикрепленные к костям ...
Почему человек чувствует себя несчастным?: Для начала определим, что такое несчастье. Несчастьем мы будем считать психологическое состояние...



©2015-2020 megaobuchalka.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. (263)

Почему 1285321 студент выбрали МегаОбучалку...

Система поиска информации

Мобильная версия сайта

Удобная навигация

Нет шокирующей рекламы



(0.028 сек.)
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7