Мегаобучалка Главная | О нас | Обратная связь  


ИНФОРМАЦИОННОЕ ОБЩЕСТВО: ФАНТОМ ПОСТИНДУСТРИАЛЬНОЙ ЭРЫ




Поможем в ✍️ написании учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

ПРЕДИСЛОВИЕ

 

В самом конце XX в., в его последние четыре- пять лет почти обыденным стало использование выражений "виртуальный магазин", "виртуальная конференция", "виртуальная экономика", "виртуальное сообщество" и т.п.

Броское словцо "виртуальность" осваивается разного рода аналитиками современного общества - от философов и культурологов до политиков и журналистов. С точки зрения социолога, это распространение новой терминологии весьма симптоматично. Во-первых, оно отражает зримое возрастание роли компьютерных технологий в повседневной жизни людей. Перенос таких форм взаимодействия, как купля-продажа, научная дискуссия или обсуждение сплетен из реального пространства магазина, офиса, кафе или кухни в виртуальное пространство сети Internet является, безусловно, впечатляющим фактом. Но не менее впечатляет тенденция расширительного, метафорического использования понятия "виртуальная реальность". С его помощью в настоящее время обозначаются многие новые экономические, политические, культурные феномены, не связанные непосредственно с компьютеризацией, но обнаруживающие сходство логики человеческой деятельности с логикой виртуальной реальности.



Сущностный принцип этой логики - замещение реальных вещей и поступков образами - симуляциями. Такого рода замещение можно наблюдать практически во всех сферах жизни современного человека, и это дает основание для целостного описания социокультурных изменений рубежа XX-XXI вв. как процесса/процессов виртуализации общества.

В представляемой работе модель виртуализации общества дается какнабросок, эскиз новой теории общественных изменений. Эта модель далека от идеала теории в строгом, то есть в старом добром смысле. Она сформулирована не на уровне однозначных и систематически связанных утверждений-пропозиций, а на уровне эмпирических обобщений и метафорических концептуальных связок между ними. Но примерно таковы и модные сейчас теории модернизации, постмодернизации, глобализации. Они отличаются от классических теорий общественного развития О. Конта, Г. Спенсера, К. Маркса, Д. Белла и др. именно тем, что не устанавливают закономерность универсальных процессов - прогресса, эволюции, развития, а всего лишь выявляют логическое единство изменений - тенденций, эмпирически фиксируемых здесь и сейчас. Можно определять теории нового типа (или нового стиля) как менее строгие, но можно определять их и как более точные. Всякая модель, а любая теория - это именно модель - должна пройти между Сциллой и Харибдой: быть максимально простой (строгой) и максимально адекватной (точной). В середине и конце XX в. социологическое сообщество ценит адекватность эмпирическим тенденциям и сомневается в ценности строгих законов истории. Поэтому различение теорий развития и теорий изменений стало методологической базой представляемого исследования. Эмпирическим материалом для построения предлагаемой модели общественных изменений явились статистические данные и отдельные примеры (cases) по наиболее развитым странам - США, Великобритании, Франции, Германии, Японии, а также и по России.

Любая теория - это модель, и она имеет смысл постольку, поскольку описывает факты. Факты и концепты, использованные при создании модели виртуализации, принадлежат двадцатому веку. Но уже само название концепции указывает на то, что ее притязания простираются из двадцатого века в век двадцать первый. Речь идет не о фактах изменений, а скорее о тенденциях.

Распознать в хитросплетении нынешних тенденций те новые, что будут ключевыми и завтра, сделать их понятными и тем самым помочь их использовать - научная задача представляемой книги.

Эта книга - результат наблюдений и размышлений, накапливавшихся и систематизировавшихся на протяжении пяти лет. Завершив работу, я спешу поделиться ее плодами с читателями и высказать признательность моему отцу Владиславу Николаевичу Иванову, поддерживавшему меня во всех моих начинаниях, профессору Асалхану Ользоновичу Бороноеву, всегда поощрявшему мои научные изыскания, и моим друзьям Борису Фирсову и Екатерине Сиротко, оказавшим мне неоценимые услуги при сборе материалов и подготовке текста.

 

Д. Иванов Санкт-Петербург, июль 2000 г.

 

 


ВВЕДЕНИЕ

ИНФОРМАЦИОННОЕ ОБЩЕСТВО: ФАНТОМ ПОСТИНДУСТРИАЛЬНОЙ ЭРЫ

 

Компьютеризация всех сфер общественной деятельности и повседневной жизни человека - самый впечатляющий феномен последней четверти XX в. В наиболее развитых странах - США, Германии, Великобритании, Японии количество компьютеров на тысячу жителей достигло к концу 1990-х гг. уровня 250-400 единиц. Этот уровень конечно уступает показателям таких "идолов" XX в., как автомобиль (в среднем в 1,5 раза) и телевизор (в 2 раза), но темпы распространения компьютеров гораздо выше. С момента появления персонального компьютера на массовом рынке прошло примерно двадцать пять лет. Для достижения того же уровня распространенности, какой к началу XXI в. имеет компьютер, телевизору в свое время потребовалось около сорока лет, а автомобилю порядка семидесяти. Помимо количественного роста, большое впечатление на любого аналитика производит рост числа функций - способов применения компьютерных технологий. Из просто вычислительной машины, именуемой ныне полузабытой аббревиатурой ЭВМ, компьютер превратился в универсальное устройство, которое с равным успехом может служить профессиональным инструментом ученого, инженера, бизнесмена, юриста, врача, а также средством обучения, повседневного общения, развлечения. Логично ожидать, что компьютеризация привлечет повышенный интерес социологов-теоретиков и будет интерпретирована в моделях трансформации современного общества как ключевая тенденция. Однако, социологическое сообщество в основном идет по пути "встраивания" новых тенденций в общий ряд с прежними, по пути подгонки фактов под традиционные объяснительные модели.

Пожалуй, наиболее популярным является тезис, гласящий, что распространение персональных компьютеров и компьютерных сетей (в особенности развитие сети Internet) - это решающий шаг на пути к информационному обществу. Однако, если разобраться в теоретическом смысле расхожего понятия "информационное общество" и проанализировать то, что действительно происходит в обществе рубежа веков, то можно прийти к парадоксальному выводу: внедрение в жизнь человека так называемых "информационных технологий" скорее удаляет нас от того информационного общества, о котором писали Д. Белл, А. Турен, Э. Тоффлер, П. Дракер, 3. Бжезински, Й. Масуда и др.(1)

Обобщая все написанное социологами и футурологами в 60-90-е гг. XX в. по поводу информационного общества, можно следующим образом представить базовые черты этого типа социальной организации:

1) Определяющим фактором общественной жизни в целом является научное знание. Оно вытесняет труд (ручной и механизированный) в его роли фактора стоимости товаров и услуг. Экономические и социальные функции капитала переходят к информации. Как следствие, ядром социальной организации, главным социальным институтом становится университет как центр производства, переработки и накопления знания. Промышленная корпорация теряет главенствующую роль;

2) Уровень знаний, а не собственность, становится определяющим фактором социальной дифференциации. Деление на "имущих" и "неимущих" приобретает принципиально новый характер: привилегированный слой образуют информированные, в ту пору как неинформированные - это "новые бедные".

Соответственно, очаг социальных конфликтов перемещается из экономической сферы в сферу культуры. Результатом борьбы и разрешения конфликтов является развитие новых и упадок старых социальных институтов;

3) Инфраструктурой информационного общества является новая

"интеллектуальная", а не "механическая" техника. Социальная организация и информационные технологии образуют "симбиоз". Общество вступает в "технетронную эру"(2), когда социальные процессы становятся программируемыми.

Такого рода информационное общество нигде не состоялось, хотя основные технико-экономические атрибуты постиндустриальной эпохи налицо: преобладание в ВВП доли услуг, снижение доли занятых во "вторичном" и рост доли "третичного" сектора экономики(3), тотальная компьютеризация и т.п.

 

Сноски:

(1) Bell D. The coming of post-industrial society. N.

Y., 1973; Touraine A. La societe postindustrielle. Paris, 1969; Brzezinski

Z. Between two ages: America's role in the technetronic era. N. Y., 1970;

Toffler A. The third wave. N. Y., 1980; Drucker P. Post-capitalist society.

N. Y., 1993; Masuda Y. Information society as post-industrial society. N. Y"

1982.

(2) В данной работе написание термина "технетронный" приведено в соответствии с исходным английским неологизмом, введенным в социальные науки 3. Бжезинским (см. примеч. 1).

(3) В экономической теории принято именовать аграрный и сырьевой сектор "первичным", производственный же (промышленный) - "вторичным", а сервисный - "третичным".

 

Университет не заменил промышленную корпорацию в качестве базового института "нового общества", скорее академическое знание было инкорпорировано в процесс капиталистического производства. Общество сейчас мало походит на целостную программируемую систему институтов. Оно, по признанию того же Рена, больше похоже на мозаичное поле дебатов и конфликтов по поводу социального использования символических благ(1).

Прогнозы теоретиков информационного общества оказались несостоятельны в первую очередь потому, что их авторы отождествляют информацию и знание.

Информации в современном обществе много, она играет колоссальную роль, но отсюда вовсе не следует, что в современном обществе знание - сила.

Чтобы понять, что такое информация и почему она играет такую роль в современную эпоху, нужно четко различать сообщение (или послание), интерпретацию (или восприятие) и коммуникацию. Сообщение (message) - это "вещь", то есть передаваемый продукт интеллектуальной деятельности человека; интерпретация - это "мысль", то есть приобретаемое знание; коммуникация - это лишь операция передачи, трансляции. Но в современном нам обществе, именно эта операция трансляции - определяющее, доминирующее звено в триаде сообщение-коммуникация-интерпретация.

Сегодня создается ничуть не больше интеллектуальной продукции или знания, чем в Античности или Средневековье. Картина мира каждой эпохи строится из конечного числа моделей, приводящих имеющиеся факты в удобную систему объяснений. Геоцентрическая модель Птолемея позволяет рассчитывать видимое положение планет ничуть не хуже, чем гелиоцентрические модели Коперника и Галилея; доклады Римскому клубу(2) дают примерно такие же прогнозы о будущем человечества, что и средневековые пророчества о Страшном суде; классификации элементарных частиц в XX в. столь же многочисленны и сложны и в той же степени связаны с опытными данными, что и классификации ангелов и демонов в веке XV. В настоящее время больше физики и меньше демонологии, тогда как пятьсот лет назад соотношение было обратным, но по общему числу моделей эпохи принципиально не различаются. Принципиальная разница заключается в ином - сейчас неизмеримо больше коммуникаций. Тиражирование (не путать с созданием) интеллектуального продукта, передача сведений о нем посредством печатных изданий, телеграфа, радио, телевидения, лекций и семинаров в рамках системы всеобщего образования, а теперь еще и сети Internet - вот что коренным образом отличает современное общество как информационное. И за словом "информация" кроется именно коммуникация, а не знание. Наблюдая современных политиков, биржевых брокеров, журналистов и их аудиторию, нетрудно заметить: более информированный человек - это не тот, кто больше знает, а тот, кто участвует в большем числе коммуникаций.

 

Сноски:

(1) Touraine A. The waning sociological image of social life // International journal ofcomparative sociology. 1984. Vol. 25. N 1.

(2) Римский клуб - международная неправительственная организация, созданная в 1968 г. с целью изучения так называемых глобальных проблем: угрозы ядерной войны, загрязнения окружающей среды, истощения природных ресурсов. Результаты изысканий членов клуба представлены в прогностических докладах "Пределы роста" (1972), "Человечество у поворотного пункта" (1974), и др.

 

Огромная техническая, экономическая, политическая, культурная роль информации объясняется именно тем, что она не содержательна ("знание") и не предметна ("продукт"). Информация операциональна. Информация служит обоснованием/оправданием действий. Поэтому она столь необходима современному человеку, ценна для него, воздействует на него. Поэтому в современном обществе информация - это идол. В традиционном обществе, построенном на религиозном оправдании деяния, и даже в обществе модернизирующемся, построенном на идеологических оправданиях деятельности, информация никак не могла претендовать на ту роль, что играет теперь. Только как коммуникация, а не как знание или предмет, информация способна вызывать новые операции. Люди действуют, используя информацию, а коммуникационные потоки не только не поглощаются как ресурс деятельности, подобно сырьевым или энергетическим ресурсам, а напротив, умножаются и ускоряются. Это происходит потому, что информация не столько ресурс, сколько стимул (мотив) деятельности.

Итак, информация - это коммуникация, операция трансляции символов, побуждающая к действию. Если мы определим информацию подобным образом, станет понятным, почему главным феноменом компьютерной революции стал Internet, а не гигантские электронные банки данных или искусственный интеллект. В глобальной сети Internet не создается никакого знания, но зато многократно увеличиваются возможности осуществления коммуникаций. При этом утверждения поклонников теории информационного общества о том, что в современную эпоху информация играет более существенную роль, чем материальные факторы, не становятся более убедительными. Даже если отдавать себе отчет в том, что информация - это не знание, а операция трансляции, все равно трудно всерьез воспринимать суждения о том, что реклама - это "информационная поддержка" какого-либо товара, личности или акции, или же что конкуренция средств массовой информации (далее - СМИ) - это "информационная война". Не передача данных о свойствах товара/услуги, т. е. рациональная денотация объекта, а создание его образа, мобилизующего аффективные коннотации, приносит прибыль в современной экономике и стимулирует развитие рекламного бизнеса. Не за монополию на передачу сведений воюют владельцы СМИ, а за создание выгодного им или их заказчикам образа событий. Создание образа - это всегда манипулирование знаками, символами, а коммуникации - это потоки символов по определению. То, что выглядит как информационный поток, является процессом создания образа. По меткому определению, данному М. Маклюэном еще в 60-х гг., действительным содержанием сообщения является сам сообщающий'. Такой подход дает ключ к пониманию как характера современных технологических и социальных тенденций, так и неадекватности теорий информационного общества, основанных на вере в непреходящую правоту Ф. Бэкона, провозгласившего: "знание - сила".

 

Сноска:

(1) McLuhan М. The medium is the message. N. Y., 1967

 

 

Не в знании и не в его передаче, а в коммуникации, в создании привлекательных образов сила современного бизнесмена, политика, ученого, художника и т.д. Поэтому совершенно корректен Турен, когда избегая терминов "знание" и "информация", пишет, что в постиндустриальную эру социальные конфликты возникают по поводу "символических благ". И по той же причине Турен и Бжезинский ошибались, пророча развитие в постиндустриальную эру институтов технетронного социального контроля. В обществе, где в деятельности людей, в их отношениях друг с другом образы важнее реальных поступков и вещей, развитие так называемых информационных технологий не могло пойти иначе, кроме как в направлении создания систем централизованного управления и программирования социальных процессов, в направлении накопления и обработки данных с целью исчерпывающего знания характеристик и будущего поведения объекта.

Информационное общество, таким образом, оказывается фантомом постиндустриальной эпохи. Технологические сдвиги, с которыми связывали формирование такого рода социальной организации, налицо, а ожидаемые перемены институциональной структуры не происходят. Урок марксизма не пошел впрок. Еще один призрак обречен бродить по Европе, а заодно по Америке и Японии, оставляя нам вопрос, являются ли изменения общественных отношений функцией от изменений технологических, или же общественные изменения представляют собой серию технологических, экономических, политических и иных тенденций, корреляции между которыми вовсе не обязательно предполагают существование однозначных причинно-следственных связей.

 




Читайте также:
Генезис конфликтологии как науки в древней Греции: Для уяснения предыстории конфликтологии существенное значение имеет обращение к античной...
Как построить свою речь (словесное оформление): При подготовке публичного выступления перед оратором возникает вопрос, как лучше словесно оформить свою...



©2015-2020 megaobuchalka.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. (555)

Почему 1285321 студент выбрали МегаОбучалку...

Система поиска информации

Мобильная версия сайта

Удобная навигация

Нет шокирующей рекламы



(0.018 сек.)
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7