Мегаобучалка Главная | О нас | Обратная связь


Актуальные проблемы исследования эмоциональных отношений





Признание актуальности и полезности психологического изучения эмоциональных отношений не снимает сомнений относительно возможности такого изучения. Сомнения вызваны как спецификой самого объекта — неясно, обладает ли он собственными закономерностями и может ли быть вписан в контекст психологического, прежде всего социально-психологического, знания, так и недостаточным на первый взгляд уровнем развития методического инструментария современной социальной психологии. Снятие, хотя бы частичное, этих сомнений и будет первым шагом на пути исследования эмоциональных отношений.

На интуитивном уровне эмоциональные отношения представляются абсолютно спонтанными, непредсказуемыми и ничем не детерминируемыми. Такая точка зрения в настоящее время не имеет широкого распространения в советской психологии. Значительно чаще встречается другая, полярная, позиция, согласно которой эмоциональные отношения не имеют законов, специфичных по отношению к закономерностям иных областей психики, или даже соматики, другими словами, могут быть непосредственно, без специальной теоретической и эмпирической работы,- вы-

ведены из них. За этой позицией стоит представление «об эмоциональных отношениях не как об особой психической реальности, а как об эпифеномене других явлений, неизбежном последствии сочетания тех или иных уже изученных характеристик. Любовь, например, может согласно такой позиции считаться эпифеноменом физиологических механизмов, регулирующих половое влечение.

Тенденция сводить феномены одного типа к феноменам другого, снижая тем самым специфичность анализируемого явления, имеет в психологии давние традиции, проявляясь в формулировании редукционистских по содержанию теорий и идей (это показано, например, в работах В. П. Зинченко [38]), в которых терялась специфика не только отдельных областей психологии, но и психики в целом. При всей симпатии к монистическим теориям, авторы которых стремятся увидеть общие законы на разных уровнях психической и даже, как, например, Г. Селье [81], физиологической жизни человека, надо быть крайне осторожным с тем, чтобы за этим стремлением к общности не потерять специфики объекта, без которой его содержание выхолащивается и пропадает.



Принципиальным для решения вопроса об эпифеноменальности эмоциональных отношений и, следовательно, о наличии или отсутствии у них специфических законов, которые следует изучать, будет степень их «понятности», предсказуемости, как на уровне здравого смысла, так и на научном уровне. Если никаких неясностей нет, то законы эмоциональных отношений либо неспецифичны, либо настолько просты, что познание их не требует специальных усилий.

С точки зрения обыденного сознания для понимания закономерностей возникновения, развития и распада эмоциональных' отношений в паре достаточно здравого смысла и вполне ординарного жизненного опыта. Однако мы здесь, как представляется, сталкиваемся не столько с простотой явления, сколько с его закрытостью от сознания всевозможными предрассудками и стереотипами. Кажущаяся ясность не уберегает от ошибок, подчас трагических, — разводы, одиночество, другие проблемы в межличностной сфере, с которыми сталкивается огромное число людей,

являются зачастую именно следствием неверных предсказаний и неадекватных расчетов партнеров по общению4. Эмпирические исследования эмоциональных отношений, как будет показано ниже, наряду с фактами, согласующимися с представлениями здравого смысла, выявляют и массу таких, которые противоречат этим представлениям, — красивая девушка в некоторых ситуациях может нравиться меньше, чем некрасивая, умный человек — меньше, чем глупый, и т. д. (см., например [111]). Что же касается собственно научного анализа, то ни одна из существующих социально-психологических теорий не может сейчас ассимилировать весь массив данных, накопленных по проблеме генезиса эмоциональных отношений. Все это убедительно свидетельствует о том, что эмоциональные отношения не эпифеноменальны, и они обладают специфическими закономерностями, требующими специального изучения.

Психологическое исследование эмоциональных отношений связано с рядом специфических трудностей. Большинство изучающихся в социальной психологии феноменов известны каждому человеку по личному опыту. А это значит, что в отличие, например, от физических явлений, право на изучение и интерпретацию которых безоговорочно признается за специалистами, объекты социальной психологии изучаются и интерпретируются всеми независимо от профессиональной принадлежности. Более того, социальные психологи в своей исследовательской деятельности выступают в двух ролях: как профессионалы и как «просто люди», т. е. проводят как бы два независимых исследования, результаты которых совсем не всегда совпадают. Как экранизация литературного произведения может раздражать зрителя своей «непохожестью» на то, что он ожидал увидеть, так и факт или теория могут не приниматься отдельными специалистами или научным сообществом в целом потому, что они противоречат или недостаточно

4 Ошибки возникают не только в сфере диадических эмоциональных отношений, но и в области взаимодействия индивида с группой, группы с индивидом и собственно межгруппового взаимодействия. Эмоциональные аспекты предрассудков, стереотипов, межгрупповой враждебности не всегда понятны и предсказуемы с позиций здравого смысла.

соответствуют жизненному опыту и «здравому смыслу».

Сказанное справедливо для всех или почти всех рассматриваемых в социальной психологии проблем, но особенно для проблемы эмоциональных отношений. Проведенные к настоящему моменту исследования при всей их методической изощренности оставляют во многих случаях чувство неудовлетворенности вследствие их недостаточной глубины. Вместе с тем просто объявить нерелевантным весь массив собранных данных, по-видимому, нецелесообразно, так как, несмотря на известные упрощения, благодаря проведенным исследованиям мы располагаем сейчас массой нетривиальных фактов и идей.

Жесткие критерии, с которыми многие психологи подходят к оценке результатов изучения эмоциональных отношений, связаны и с личной значимостью этой темы для каждого человека. Нам небезразличен обнаруженный в исследовании факт — он либо нравится, подтверждая определенные представления и способствуя повышению самооценки, либо не нравится, нарушая сложившийся когнитивный баланс и вступая в противоречие с определенными паттернами поведения. При проведении эксперимента, отборе фактов, построении теоретических моделей исследователи ориентируются не только на поиск истины, на вычленение того, «как есть», но и на то, «как надо», т. е. ищут подтверждение своим этическим представлениям.

Определенным барьером на пути развертывания исследования эмоциональных отношений служит и настороженное отношение к этой проблеме со стороны научной общественности. До сих пор эта проблематика воспринимается многими как «ненаучная». Молодые же ученые, и особенно студенты, проявляющие к ней интерес, рискуют вызвать подозрение в том, что стремятся в ходе исследования компенсировать какие-то собственные затруднения в межличностной сфере. С опасением относится к идее участия в исследовании эмоциональных отношений и ряд испытуемых.

Частично этот негативизм связан с осознанием остроты встающих при изучении аттракции этических проблем. Они представляются настолько серьезными,

что могут послужить причиной объявления моратория на исследования. Действительно, мы не знаем, какое влияние оказывает сам факт участия в исследовании эмоциональных отношений (особенно таких, как любовь), сопровождающий это участие рост рефлексии респондентов, неизбежное нарушение конфиденциальности отношений (посвящение исследователя в некоторые сугубо интимные моменты взаимодействия и в случае исследования пар понимание того, что аналогичные действия совершает и партнер) на сами взаимоотношения и на психическое состояние испытуемых.

Можно, конечно, сказать, что повышение степени рефлексии относительно своих отношений — безусловно положительный результат. С такой позицией, широко распространенной среди психологов, не обязательно тем не менее должны соглашаться респонденты, которые могут считать, что они заплатили за это повышение слишком большую цену. Ответ на вопрос об этической допустимости исследований эмоциональных отношений, особенно' их близких, устойчивых форм, требует эмпирического изучения — контроля воздействия включенности в исследовательскую программу на отношения в паре. Имеющиеся немногочисленные данные в целом весьма оптимистичны. Так, большинство из членов 231 пары юношей и девушек, участвовавших в лонгитюдинальном исследовании романтических отношений, оценивали свой опыт как положительный, интересный [187]. Влияние же исследования на отношения оценивали как позитивное 18% респондентов, как негативное— 4%; 78% считало, что никакого влияния не было (есть, конечно, все основания предполагать, что часть респондентов, ориентируясь на каноны романтических отношений, требующие независимости от обстоятельств, отрицали влияние и в тех случаях, когда субъективно его ощущали). Многие респонденты отмечали позитивные последствия своего участия в исследовании в виде большего понимания себя и партнера, большей определенности в отношениях, «ускорения» в их развитии и т. д. На поведенческом уровне испытуемые проявляли явный интерес к работе, готовность к дальнейшему сотрудничеству.

Аналогичные результаты были получены и в ряде

исследований, проведенных на кафедре социальной психологии МГУ, как самим автором, так и сотрудниками и студентами кафедры. Участие в исследовании эмоциональных отношений в большинстве случаев является положительным или нейтральным переживанием и не оказывает деструктивного воздействия на развитие отношений в паре.

Существуют по крайней мере два условия, соблюдение которых позволяет уменьшить вероятность негативного воздействия на индивида или на пару в целом их участия в эксперименте. Во-первых, методический инструментарий должен быть построен таким образом, чтобы никак не травмировать респондента. Прежде всего это относится к вопросникам — ни одна из выбранных испытуемым альтернатив не должна быть «хуже» другой, проверка ответов на социальную желательность должна проводиться особо тщательно. Недопустима демонстрация большего внимания или интереса со стороны, исследователей к испытуемым, ответившим определенным образом, по сравнению с испытуемыми, ответившими иначе, — это может быть воспринято как косвенная оценка стоящих за этими ответами способов поведения (нельзя, например, писать: «Следующие 10 вопросов лишь для тех, кто ответил на предыдущий вопрос положительно». Надо предложить одинаковые по объему, хотя и разные по содержанию, наборы вопросов и тем, кто ответил положительно, и тем, кто ответил отрицательно).

Во-вторых, опыт показывает, что позитивность отношения респондентов к исследованию эмоциональных отношений (как и вообще значимых для человека аспектов жизнедеятельности) зависит от отношения исследователя к своим испытуемым. В данном случае исследователь должен осознавать, что респондент воспринимает его не только как ученого, но и как психолога-практика, консультанта. Естественно, говорить о сколько-нибудь серьезной психокоррекционной работе в ходе проведения эмпирического исследования не приходится, однако определенная терапевтическая установка необходима. При проведении же лонгитюдов такая установка не только смягчает остроту этических проблем, но и делает возможным само исследование, способствуя сохранению выборки, — при отсутствии терапевтического отноше-

ния к испытуемым значительная их часть просто не примет участия в повторных замерах.

Итак, мы видим, что исследования эмоциональных отношений представляют собой весьма актуальную задачу, эмоциональные отношения имеют ряд специфических, доступных анализу закономерностей, возникающие при работе этические трудности могут быть, хотя бы частично, преодолены.

Однако, прежде чем перейти непосредственно к характеристике существующих фактов и закономерностей, необходимо ознакомиться с методическим инструментарием, который используется или может быть использован при исследовании межличностной аттракции.

Интенсификация исследований эмоциональных отношений сопровождается усилением внимания к методическому обеспечению этой работы, прежде всего к методам измерения величины аттракции в паре. Качественные различия в эмоциональных отношениях на первом и последующих этапах их развития привели к образованию двух, довольно слабо связанных между собой направлений методических разработок — первое ориентировано на создание процедур регистрации аттракции между незнакомыми или малознакомыми людьми, второе — между членами устойчивых пар.

Рассмотрим сначала методы измерения аттракции, созданные в рамках первого направления. По характеру регистрируемого ответа испытуемого их можно подразделить на две группы — вербальные и невербальные. К вербальным можно отнести как классические методы (семантический дифференциал, шкалы социальной дистанции, социометрия), так и ряд специально разработанных методик. Ведущее положение среди вербальных индикаторов аттракции занимает предложенный Д. Бирном [118] показатель, основывающийся на его же шкалах межличностной оценки. Испытуемый получает задание оценить другого человека по шести критериям: интеллект, знакомство с последними событиями, нравственное развитие, приспособленность к жизни, чувство симпатии или антипатии, которое он вызывает у респондента; желание или нежелание респондента сотрудничать с ним в ходе эксперимента. Каждый критерий оценива-

ется по семибальной шкале, суммация оценок — по двум последним характеристикам и дает индекс аттракции. На первый взгляд этот индикатор представляется совершенно необоснованным, однако специальные исследования продемонстрировали его соответствие многим психометрическим критериям. Аттракция, измеренная с помощью Шкал межличностной оценки, высоко коррелирует с жизненными показателями, а также с данными измерения по другим методикам. Серьезным недостатком этого индикатора аттракции является его низкая устойчивость по отношению к повторениям и как следствие — невозможность использования его в лонгитюдных исследованиях.

Индекс Д. Бирна — самый распространенный (он используется более чем в половине всех работ по аттракции), но не единственный способ измерения эмоциональных отношений на первом этапе их развития. Среди других можно назвать и достаточно сложные, такие, как Межличностные шкалы свиданий, состоящие из 50 вопросов, и предельно простые, как использовавшаяся Т. Ньюкомом оценка по 100-балльной шкале того, насколько нравится испытуемому данный человек [66].

Вторым большим классом способов измерения аттракции, использующихся в основном в начальный период развития отношений, является регистрация невербальных реакций испытуемого на другого человека. В качестве индикаторов аттракции могут использоваться как поведенческие — пространственная близость участников общения, селективность при припоминании тех или иных связанных с объектом событий, взаимное положение тел, направление взгляда, так и психофизиологические характеристики — учащение пульса, КГР и т. д. [114].

Использование невербальных индикаторов имеет давнюю традицию. Еще в Древнем Китае продавцы, торгуясь о цене, следили за зрачками покупателя — расширение зрачков свидетельствовало, как считалось, о том, что товар нравится. Невербальные индикаторы обладают большими преимуществами перед вербальными. Они устойчивы к повторению, не зависят в большинстве случаев от кооперативности субъекта, а иногда и от его воли, они, по-видимому, более не-

посредственно связаны с самим феноменом эмоциональных отношений, т. е. имеют более высокую, чем вербальные, конструктивную валидность. Так, по многочисленным данным [143, 187], при исследовании эмоциональных отношений зрительный контакт (величина, характеризующая продолжительность взгляда в глаза друг другу) обладает диагностической и предсказательной силой большей, чем любые другие индикаторы. В то же время их применение сопряжено со значительными трудностями. Во-первых, многие из них, особенно психофизиологические, неспецифичны по знаку. Они позволяют зафиксировать наличие эмоционального отношения к объекту, но не дают оснований делать выводы о его позитивности или негативности. Для формулирования каких-либо содержательных заключений невербальные индикаторы - должны подкрепляться какими-либо другими методами. Во-вторых, в отличие от вербальных методик, для проведения которых не требуется ничего, кроме карандаша и бумаги, для невербальных нужна специальная аппаратура. В-третьих, психофизиологические и другие невербальные реакции человека, которые используются для регистрации аттракции, зависят отнюдь не только от того, как воспринимают друг друга участники эксперимента. Например, тот же зрачковый рефлекс может определяться разницей в освещенности между экспериментальным помещением и комнатой, в которой испытуемый ожидал начала эксперимента. Поскольку детерминанты невербальных реакций далеко не всегда достаточно ясны, воздействие посторонних по отношению к эксперименту факторов, очень трудно элиминировать. В сочетании с тем фактом, что условия среды и параметры состояния испытуемого оказывают большое возмущающее воздействие на невербальные индикаторы аттракции, зависимость их от многих показателей диктует особую тщательность при проведении эксперимента и крайнюю осторожность в интерпретации результатов. В-четвертых, некоторые, невербальные показатели взаимосвязаны друг с другом. Например, зрительный контакт отрицательно коррелирует с пространственной близостью. В то же время обе эти характеристики, считаются положительно связанными с уровнем аттракции. Получается, что аттракция, измеренная

по одной методике, может увеличиваться, а по другой — уменьшаться. Таким образом, при использовании невербальных индикаторов необходимо учитывать и возможность их взаимовлияния. В частности, зрительный контакт может считаться надежным коррелятом аттракции лишь тогда, когда по условиям эксперимента испытуемые занимают в пространстве фиксированное положение по отношению друг к другу. Вербальные и невербальные индикаторы аттракции, хотя они и апеллируют к одной и той же реальности, не всегда достаточно тесно связаны между собой — текущая валидность этих методов невысока [165]. Это, с одной стороны, диктует необходимость создания новых, более надежных процедур, с другой — способствует тенденции использования в рамках одного исследования сразу нескольких индикаторов, принадлежащих как к вербальной, так и невербальной группам.

При исследовании аттракции между членами устойчивых пар часть психологов предпочитают обходиться вообще без измерений, считая сам факт существования пары доказательством наличия в ней достаточно интенсивных эмоциональных отношений. Параметры устойчивых пар сравниваются в этом случае с соответствующими характеристиками распадающихся

или «фиктивных» (т. е. составленных чисто умозрительно из незнакомых людей), различия же интерпретируются как корреляты аттракции. Такой подход, однако, не всегда правомерен. Если продвижение пары в сторону углубления, стабилизации отношений (например, принятие решения о заключении брака) действительно часто (хотя и не всегда) связано с высоким уровнем аттракции, то само по себе существование пары, в частности супружеской, не дает еще оснований делать какие-либо выводы об уровне связывающих членов пары эмоциональных отношений. Стабильность пары может обеспечиваться самыми разными моментами и осуществляться на фоне нейтральных (например, равнодушие) или даже негативных эмоциональных отношений.

Измерение аттракции в устойчивых парах требует решения ряда методологических вопросов, которые, строго говоря, стоят и перед создателями вышеописанных процедур, но с меньшей остротой. Это, во-пер-

вых, проблема Соотношения регистрируемых индикаторов и исследуемого феномена, во-вторых, вопрос об одномерном или многомерном характере межличностной аттракции.

В тех случаях, когда измерение аттракции основывается не на наблюдении за действиями испытуемых, а на их самоотчете, регистрируемые индикаторы располагаются на континууме от обобщенной оценки отношений (например, любовь, привязанность и т. д.) до максимально конкретных их характеристик (например, использование уменьшительных имен и прозвищ). Вопросы, близкие ко второму полюсу, с психометрической точки зрения предпочтительнее — они меньше зависят от фактора социальной желательности, испытуемому легче отвечать на них и т. д. Но исследователя интересует как раз обобщенная оценка. В большинстве случаев она выводится из конкретных индикаторов на основе принятой в исследовании концепции об их связи с искомой итоговой характеристикой (например, использование уменьшительных имен и прозвищ может трактоваться как признак близких отношений). Так строятся и методики на собственно эмоциональные отношения и на близкие им параметры, например удовлетворенность браком [34, 86]. Валидность методики зависит, во-первых, от общей адекватности использующихся концепций, во-вторых, от того, соответствует ли эта, пусть даже и в целом правильная, концепция психическим структурам испытуемых. Так, в силу особенностей онтогенеза респондента уменьшительные имена могут выступать не признаком близких позитивных отношений, а показателем презрения и других негативных чувств. Полностью преодолеть эти затруднения не представляется возможным. Единственное, что можно сделать, это с особой осторожностью относиться к любым выводам, делающимся на основании измерений аттракции относительно конкретной пары.

Вторая проблема — представление об одномерности аттракции, имплицитно присутствующее во многих измерительных методиках. Это допущение, являющееся целиком априорным, резко снижает логическую валидность даже и методик, измеряющих аттракцию на первом этапе развития отношений. Измерять же аттракцию в устойчивой паре как одномер-

кую величину просто невозможно. Специалисты, исследующие эмоциональные отношения в устойчивых парах, осознают эту невозможность и всегда подчеркивают структурное отличие изучаемых ими феноменов от других видов межличностной аттракции. В качестве примера можно привести вопросник по измерению дружеских отношений, предложенный I П. Райтом [208]. Он выделяет три параметра дружбы: добровольную взаимозависимость, трудность поддержания отношений, а также ценности дружбы, которые в свою очередь подразделяются на ценности ин-формационные, прагматические и психологические. I Методика Райта включает в себя вопросы на каждый I из выделенных параметров.

Таким же образом построены и советские методики. Так, Шкалы любви и симпатии, разработанные I нами совместно с Ю. Е. Алешиной на основе аналогичных шкал 3. Рубина [33, 186], состоят из 14 вопросов, 7 из которых направлены на измерение любви (как феномена, включающего в себя привязанность, 1 заботу и интимность), а 7 — симпатии (в которую к в данном случае входят уважение, восхищение и восприятие объекта как сходного с собой). Проведенная нами психометрическая проверка показала достаточную надежность методики по различным критериям. I Разработанная аспиранткой кафедры социальной г. психологии МГУ М. А. Абалакиной [2] методика изучения взаимоотношений в добрачной паре состоит из I 28 вопросов. Эта методика позволяет измерять ориентацию партнеров на заключение брака, удовлетворенность отношениями и «позитивность» отношений. I Очевидно, что качество методик во многом определяется адекватностью реализуемых в них представлений о структуре эмоциональных отношений. Успешность решения методической проблемы измерения аттракции ставится таким образом в прямую зависимость от решения содержательной проблемы поиска ее внутренней структуры. Все описанные выше методики исходили из априорных, чисто теоретических Ь структур, эмпирической проверки их адекватности |, не проводилось. Представляется целесообразной разработка методики, базирующейся на эмпирически подтвержденной внутренней структуре аттракции. É Другим критерием, учет которого также желателен,

является пол субъекта и объекта (большинство существующих методик неспецифичны по полу). И, наконец, учитывая тот факт, что аттракция на разных этапах развития отношений при всех своих особенностях является все же одним и тем же феноменом, было бы полезно создание методик для измерения разных типов аттракции, базирующихся на одном методическом принципе, т. е. группы сходных по построению процедур, выбор того или иного варианта из числа которых диктовался бы полом субъекта и объекта и уровнем развития отношений.

Такая методика была разработана нами в ходе специально проведенного факторно-аналитического исследования.

На основе составленных нами наборов вопросов (40 — для малознакомых и 55 — для хорошо знакомых людей) можно измерять уровень аттракции по различным составляющим ее переменным. Эта методика отвечает выдвигавшимся ранее критериям — эмпирическая обоснованность структуры аттракции, учет пола субъекта и объекта, единый методический принцип для измерения аттракции на разных этапах развития отношений (для ознакомления с самими вопросами и коэффициентами см. [29]).

Естественно, далеко не всегда необходимо измерять аттракцию по всем выделенным ее составляющим. В зависимости от целей исследования набор измеряемых переменных может меняться. По-видимому, в некоторых случаях, особенно в работах прикладного характера, достаточно ограничиваться регистрацией аттракции лишь по двум-трем координатам. Этот, вопрос должен находиться в компетенции авторов конкретных работ. Совершенно необходимо только в связи с особенностями процесса создания нашей методики применение ее с учетом пола субъекта и объекта аттракции и степени знакомства между ними.





Читайте также:


Рекомендуемые страницы:


Читайте также:
Как вы ведете себя при стрессе?: Вы можете самостоятельно управлять стрессом! Каждый из нас имеет право и возможность уменьшить его воздействие на нас...
Как распознать напряжение: Говоря о мышечном напряжении, мы в первую очередь имеем в виду мускулы, прикрепленные к костям ...
Почему люди поддаются рекламе?: Только не надо искать ответы в качестве или количестве рекламы...



©2015-2020 megaobuchalka.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. (617)

Почему 1285321 студент выбрали МегаОбучалку...

Система поиска информации

Мобильная версия сайта

Удобная навигация

Нет шокирующей рекламы



(0.011 сек.)