Мегаобучалка Главная | О нас | Обратная связь  


Когда дни были долгими 12 страница




Поможем в ✍️ написании учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

А рассвет уже настал. Начинался день.

Ило был голоден, грязен, небрит, одежда на нем изорвалась, и он уже больше не мог пускать крестьянам пыль в глаза, разыгрывая из себя знатного господина. Теперь он выглядел как преступник, преследуемый законом – каковым он, собственно, и являлся.

– Мама! – раздался детский голосок.

Эшиала открыла глаза. Видимо, она спала не так крепко, как казалось Ило.

– Что тебе, радость моя?

– Я есть хочу!

Эшиала посмотрела на Ило. И в ее глазах не было упрека, но и иллюзий в них тоже не было. Печаль. Покорность судьбе. И немой вопрос.

– Я как раз подумывал о том, чтобы зажарить жаворонка, – сказал он.

Эшиала слабо улыбнулась:

– А как насчет того, чтобы проесть наше золото?

– Почему бы и нет, – сказал Ило, потягиваясь. – Можно отправиться на ближайшую ферму и купить там еды. Например, рыбки копчененькой!

Интересно, как кормят в императорских темницах? Впрочем, это не лучший способ утолить голод…

Утренний туалет не занял много времени – долго ли стряхнуть с себя листья и мусор? Когда они подошли к лошадям, бедные создания уставились на них с немым укором. «Не мучайте нас, добрые люди!» – казалось, говорили их глаза.



Ило огляделся. Вокруг простирались унылые поля и пастбища – и никаких признаков жилища! На севере огромным белым бастионом высился горный хребет – Квобль. Ило уже успел возненавидеть его. Не надо было так далеко забираться в горы! У моря легче найти убежище. И углубляться в сельскую местность не следовало. В городе укрыться куда проще. И не надо, не надо, не надо было приближаться к Квоблю! Как он с самого начала не догадался, что это ловушка!

Эшиала подошла к нему сзади и обвила его руками.

– Ты хочешь сдаться? – спросила она.

– Придется. Ради детей.

– Не хочу! Лишний день погоды не сделает.

«Кто знает!»

Ило повернулся в ее объятиях, так, чтобы тоже обнять возлюбленную.

– Ну Эшиала! Посмотри, на кого мы похожи! Бродяги, оборванцы, беглые рабы! Никто не поверит ни единому нашему слову! Я уже растратил все свои правдоподобные байки, чтобы добиться помощи.

– У нас есть деньги. За золото можно купить все, что угодно.

– Рискуя тем, что тебя прирежут, чтобы ограбить? – Ило вздохнул. – Прости, дорогая. Я тебя подвел. Опасность с каждым днем все ближе.

– А что там? – спросила Эшиала, указывая в сторону восходящего солнца.

Ило не имел об этом ни малейшего представления. Он безнадежно заблудился без карт. Но зачем говорить ей об этом? Только еще больше расстраивать… В той стороне, в лиге от них, возвышался пологий холм.

– Наверно, еще одна долина.

Эшиала стиснула зубы:

– Давай попробуем заглянуть туда. В конце концов, чем мы рискуем? Хуже, чем здесь, уже не будет. Если они ждут нас там, мы сдадимся. А если нет – у нас будет в запасе еще один день.

– Да, но…

– Мама, я есть хочу!

– Она хочет есть, – сказал Ило. Он уже смирился с поражением.

– Вон коровы с телятами.

– Ну и что?

– Ты что, все еще относишься ко мне как к императрице? Я, между прочим, дочь мелкого лавочника, а мой дед землю пахал. Ты, сигнифер Ило, может, и не умеешь доить коров, зато я умею!

– Я буду ловить, ты будешь доить, да? – рассмеялся Ило. – У нас же ведра нет!

Глаза Эшиалы сердито сверкнули.

– Зато есть два мягких кожаных мешка! Золото можно будет потом положить обратно. А можно и выкинуть. Мне плевать. Седлай коней, сигнифер Ило!

 

Коровы доиться не желали. Пару раз Ило думал, что его вот-вот забодают. Он совершенно не умел обращаться со скотиной. Но голь на выдумки хитра, а Ило был настроен весьма решительно. Один из наиболее испытанных стратегических приемов – захват заложников, и Ило проделал это с телятами. В конце концов они надоили парного молока вполне достаточно, чтобы позавтракать и даже умыться: мешок безбожно протекал. Днем, когда станет жарко, они провоняют кислым молоком. И тем не менее им удалось хотя бы ненадолго прогнать голод, и мир показался краше.

Майа очень устала. Она просилась домой, хотя вряд ли помнила, как выглядит ее дом. Когда Ило хотел посадить ее в седло, она раскапризничалась.

– Давай ее мне, – сказала Эшиала. – Сегодня деточка поедет с мамой. Хорошо?

Ило беспокоился о чалой. Накануне вечером он заметил, что кобыла бережет правую переднюю ногу. Теперь вроде все было в порядке, но Ило все же решил присматривать за ней. Он усадил Эшиалу с Уомайей на гнедого, а сам сел на чалую, решив позднее спешиться и пройти часть пути.

Эшиала торжествующе улыбнулась ему.

– На восток! – провозгласила она.

– На восток так на восток, – согласился Ило, вскакивая в седло. Они и так все время ехали на восток -все дальше и дальше, словно перелетные птицы, летящие наперерез остальным.

Легкой рысью они поскакали через кладбище, стараясь держаться ближе к живой изгороди, высокой, словно лесные заросли, переплетенной шиповником и норичником. Эшиала очень хорошо ездила верхом – ее учили лучшие наездники во дворце, – и сейчас она, смеясь, подбадривала дочку. Ило с тоской смотрел на Эшиалу. С тех пор как осознал, что очень скоро ее лишится, он старался запечатлеть в памяти ее лицо, хотя оно уже и так было знакомо ему до мельчайших черточек.

Он видел это лицо пылающим от страсти и искаженным в экстазе. Он видел его исполненным нежности, когда Эшиала ласкала дочь. Видел веселым и добродушным, когда Эшиала принимала помощь от крестьян. А давным-давно, во дворце, видывал его холодным и надменным и знал, что Эшиала таким образом скрывает свой страх от всех, кроме самых проницательных. В Юдарке он видел Эшиалу отчаявшейся, но непокоренной. Но никогда Ило не видел ее надутой, капризной или самодовольной.

А теперь им грозила опасность большая, чем когда бы то ни было. Ило не сказал Эшиале об этом и не стал спорить, когда она решила ехать в эту сторону, потому что положение их было отчаянным. И как знать, возможно, та долина и в самом деле подарит им еще несколько часов или дней свободы! Да, но…

Путники на дороге не могут вызвать подозрения ни у кого, кроме преследователей. Люди, едущие напрямик через поля, навлекают на свою голову еще и гнев фермеров. Сойти с дороги – это всегда последний, самый отчаянный шаг беглеца.

Опасения Ило оказались обоснованными. Они не проехали и фарлонга, как путь им преградила другая изгородь. Ее колючие ветки вздымались выше головы всадника, а в ширину она была шире телеги. Они поехали вдоль изгороди, и вскоре им повезло: нашлось место, где можно было пробраться сквозь заросли. Ило спешился и принялся убеждать чалую, что если он может протиснуться в просвет изгороди, то и она сможет это сделать. Изгородь состояла из боярышника, шиповника и жгучей крапивы. Всадник и лошадь оба исцарапались, продираясь сквозь нее, но это было не смертельно. За изгородью оказалось другое пастбище. Ило привязал чалую и отправился за гнедым.

Его внимание привлекла далекая вспышка. Он сразу понял, что это солнце блестит на кольчугах. Легионеры были далеко, за два поля отсюда, но Ило видел пыль, поднимающуюся из-под копыт. Он насчитал восемь или девять всадников, растянувшихся, словно они уже давно скакали по горячему следу.

– Вот они, – сказал Ило безразличным тоном. – Видишь, дорогая?

Да, Эшиала тоже заметила погоню. Ее конь испуганно заржал и с треском проломился сквозь изгородь. Ило отскочил с дороги. Майа, которую Эшиала крепко прижимала к себе, вскрикнула и подняла ручонки, чтобы защититься от колючих веток. Гнедой с места рванулся в галоп.

Здравый смысл говорил, что игра окончена. Гончие наконец завидели добычу и вот-вот схватят ее.

Но к черту здравый смысл! В дело оказался замешан материнский инстинкт Эшиалы. Ее ребенок в опасности!

– За мной, Ило! – крикнула она, удаляясь. – Бежим!

 

 

Архонт Рейм развлечения ради мастерил мебель с помощью рубанка и резца. Король Краснегара в изгнании предпочитал пользоваться волшебством. Рэп сотворил два великолепных кресла и поставил их на лужайке перед домом. Кресла он застелил удобными циновками ярко-фиолетового цвета. пикс в таком кресле утонул бы, но Рэп мог вытянуться в нем во весь рост и наслаждаться комфортом, который так любил. Для Инос кресло оказалось великовато, и она отпустила несколько ядовитых замечаний по поводу дурного вкуса Рэпа. Уж если по воле Богов ему суждено провести остаток дней в этой золоченой клетке, пусть хотя бы научится подбирать цвета!

Но разве сейчас до того? Сейчас было время расспросов, улыбок и странного чувства благодарности. Прошло всего два дня с тех пор, как он на рассвете привел Инос в Дом Рэпа. Он чувствовал себя не столько рыцарем, спасшим даму своего сердца, сколько сиволапым мужиком, который привел невесту в свою убогую хижину. Много лет назад она принесла ему в приданое дворец; теперь же он не мог предоставить ей ничего лучше двухкомнатной хибарки. Но Инос, как всегда, тонко чувствовала его настроение и нахваливала его дом сверх всякой меры. И ей удалось-таки сделать эту хижину уютнее любого замка.

Двух дней, конечно, было мало для того, чтобы стереть следы восьмимесячной разлуки, особенно если учесть, что они уже не надеялись свидеться друг с другом. Двух дней было мало, чтобы успеть рассказать обо всех удивительных событиях, что довелось пережить им обоим. Двух дней было мало для того, чтобы приглушить и смазать ощущение чуда, когда просыпаешься и видишь, что твоя любимая рядом с тобой, или когда поднимаешь глаза и встречаешь такой родной и знакомый взгляд. Два дня – это очень мало и в то же время так много!

Они лежали под вязом и улыбались друг другу, преисполненные радости и довольства.

– Послушай, а когда тебе было хуже всего? – спросила Инос.

Рэп пожал плечами:

– Пожалуй, труднее всего мне было в плену у колдуньи в Касфреле. А может, в тот момент, когда мы не смогли помешать Зиниксо убить Олибино. Но чародей, наверное, знал, что погибнет. Я виноват перед ним – всегда его недооценивал.

Наверное, он и сам себя недооценивал, пока от него не потребовалось сделать больше, чем он мог. А когда было лучше всего?

– Дурацкий вопрос.

Инос хихикнула.

Немного погодя она вздохнула и спросила:

– Рэп, а что будет дальше?

– Здесь? Здесь ничего не будет. Хранительница об этом позаботится.

– В самом деле? Она действительно может помешать Сговору проникнуть сюда?

– Она так считает. Или, по крайней мере, так говорит. На самом деле на все воля Богов. Возможно, что-нибудь привлечет внимание Зиниксо к Тхаму, он поймет, что Проклятая страна – не то, чем кажется. А иначе…

А иначе они оба останутся здесь навсегда, до самой старости, до смерти.

– А бежать никак нельзя? – спросила Инос, поняв, о чем умолчал Рэп.

– Уйти отсюда можно только с ее разрешения. Я полагаю, она наложила на нас заклятие, так что бежать мы не сможем. Хранительница, вероятно, предвидела, что произойдет в лагере джиннов. А быть может, следовала пророчеству, но она знала, что я вернусь, готов поручиться. По-моему, Хранительница ничего не делает наудачу. – Он поднял голову. – Смотри-ка, у нас гости!

Через лужайку шли Кейди и Тхайла. У одной из них были коротко стриженные русые волосы, у другой длинные и черные, но обе нарядились в одинаковые сине-зеленые юбки, белые блузки и сандалии. Глаза у одной были золотистые, у другой зеленые, но улыбки выглядели одинаково напряженными.

Кейди решила остаться в Доме Тхайлы. Она забегала к родителям дважды на дню, но подолгу не засиживалась. Девушка постепенно приходила в себя, но даже появление матери не произвело на нее ожидаемого эффекта. На это потребуется некоторое время. К тому же Рэпа беспокоило подозрение, что Кейди приходит к ним только потому, что ее посылает Тхайла. А вот сегодня Тхайла и вовсе сама привела ее.

Рэп встал, раскланялся и сотворил еще два кресла. Он обменялся любезностями с девушкой-пиксом и обнял Кейди, пытаясь убедить себя, что она уже не так каменеет от его прикосновения, как раньше. А когда она, лукаво улыбнувшись, спросила мать, хорошо ли той спалось, ему даже показалось, что она уже немного похожа на прежнюю Кейди.

– Конечно, плохо, – ответила Инос. – Садись.

Увы! Этот ответ удивил и встревожил Кейди. Так, стало быть, она не шутила. Ее зеленые глаза перебегали с Рэпа на Инос и обратно. Кейди была в том возрасте, когда дети начинают понимать, что их родители – вовсе не какое-то особое явление природы, а такие же люди, как и все, но мысль о том, что ее папа и мама могут заниматься этим – в их-то годы! – ее, похоже, шокировала.

Все четверо уселись в кружок. Девушки настояли на том, чтобы старшие заняли более удобные кресла. Рэп предложил Тхайле создать угощение по своему вкусу, и она наколдовала холодный горьковатый фруктовый напиток. Завязалась легкая, ни к чему не обязывающая беседа. Интересно, они пришли лишь затем, чтобы Кейди повидалась с родителями, или у этого визита есть какая-то иная, более глубокая цель?

– Папа! – сказала Кейди с жеманным видом, почти таким же, какой напускала на себя в былые времена, задумав какую-нибудь шалость. – Расскажи, как там идет война.

– Я не уверен, что Тхайле хочется слушать рассказы о таких мрачных вещах.

– Хочется, хочется! То есть… – Кейди встретилась взглядом с глазами подруги и хихикнула. – То есть, я думаю, она не станет возражать.

Вот она, истинная цель их прихода!

– Но ведь она, пожалуй, знает об этом не меньше моего, если не больше, – осторожно сказал Рэп. Он был уверен, что встреча с Тумом и Неимом, в результате которой он отправился к халифу, была подстроена Хранительницей, но не подумал, что Тхайла станет сотрудничать с Хранительницей. Ведь эта женщина убила ее мужа и ребенка! Однако, когда имеешь дело с волшебниками, ни в чем нельзя быть уверенным.

– Армия джиннов продолжает отступать, ваше величество, – сказала Тхайла. – И халиф по-прежнему едет на носилках.

– Рад это слышать. И пожалуйста, зовите меня Рэпом – по крайней мере до тех пор, пока не увидите в короне. Сегодня я оставил ее не столбике кровати…

Тхайла кивнула с серьезным видом:

– Благодаря вашему вмешательству Тхам избавлен от опасности.

– Но надолго ли?

Тхайла пожала плечами:

– Вероятно, надолго. Найти нас можно лишь с помощью магии, а против магии у нас есть защита. Так как же обстоят дела с вашей войной? Успели ли вы с… с Инос обменяться сведениями?

– Успели, – сказал Рэп. Интересно, кто еще, кроме них, слушает этот разговор? – Скорее всего мы знаем куда меньше, чем Хранительница, но известно нам следующее. Смотритель Востока Олибино погиб, Смотритель Запада, Чародейка Грунф, втянута в Сговор. Лит'риэйн прячется у себя в Вальдориане и готовится покончить жизнь самоубийством, бросив вызов Зиниксо, как будто кто-то это заметит. Распнекс, насколько нам известно, узник темницы в Зарке.

– Распнекс в темнице? – недоверчиво переспросила Кейди.

– Да, в темнице, защищенной магическим щитом. Это, пожалуй, самое безопасное место, какое он мог бы найти. Похоже, все волшебники согласны с тем, что открытая борьба начнется в день летнего солнцестояния, стало быть, послезавтра. Именно тогда, когда таны Нордленда соберутся в Нинторе, чтобы объявить войну Империи.

Кейди прикусила губу:

– И Гэт поехал туда?

– Он отправился в Нордленд, – попыталась успокоить ее Инос. – Однако вряд ли ему удастся попасть на сборище танов.

– А когда боевые галеры отправятся на юг, – добавил Рэп, – все они будут полны воинов, и для пассажиров там не найдется места. Так что Гэт останется в Нордленде. Пожалуй, он нашел себе очень надежное убежище.

Кейди переводила взгляд с отца на мать, очевидно размышляя, можно ли этому верить. Она тревожится за брата. Это хороший признак. Да, ей стало лучше с тех пор, как она увиделась с матерью.

– Все волшебники в мире знают о предстоящей схватке, – продолжил Рэп, попутно размышляя, какое слово уместнее: «схватка» или «разгром». – Кто из них решится в ней участвовать – будет видно. Если первая стычка окончится поражением, большинство, видимо, предпочтет отсидеться в укрытии – кому охота участвовать в безнадежном деле! Но если мы выстоим, то можем рассчитывать на поддержку.

А кто это – «мы»? Кто остался с ними? Рэп подозревал, что Зиниксо передавил своих противников поодиночке, как мух на окне. Олибино нет. Грунф нет. Участникам сопротивления не на кого опереться. А теперь и сам он вышел из игры – разве что Хранительница смилостивится.

Тхайла разглядывала свои руки, сгорбившись в кресле, словно раза в четыре состарилась. Теперь она подняла голову:

– Вы имеете представление о расстановке сил?

– Не имею, потому что точно не знаю, каковы силы Сговора. Насколько я понимаю, под его знаменами сотни волшебников, в том числе два смотрителя. Зиниксо совершил налет на архипелаг Ногид и захватил больше половины антропофагов. А за двадцать лет подготовки к заговору наверняка успел переманить на свою сторону большинство дварфов. Все волшебники гоблинов скорее всего были сторонниками Светлой Воды, так что Зиниксо должен был унаследовать их всех, кроме двоих, которых Распнекс подобрал в Крибуре. Но волшебники Азака, насколько мне известно, пока на свободе. Когда удастся откопать – именно откопать! – Шанди, к нам присоединится значительное количество гномов, которые обещали… свою поддержку при благоприятных обстоятельствах.

Будучи высказанным вслух, все это выглядело даже более мрачно, чем прежде казалось Рэпу.

Он вздохнул:

– Да, архонт, то есть Тхайла, я и сам вижу, что дело плохо. Грунф предала антропофагов и троллей, высадившихся на мысе Дракона, или, по крайней мере, большинство из них. Остальные тролли предпочтут остаться у себя в джунглях. Импы… О них мне ничего не известно, а между тем среди импов волшебников больше всего, и возможно, многие из них пока на свободе.

– Но не больше половины? – холодно уточнила Тхайла.

– Вероятнее всего, да. Эльфы сражаться не станут – разве что за свои небесные деревья. Пиксы тоже…

Тхайла вскинула брови.

– А вы все еще считаете, что мы должны сражаться?

Если вопрос поставлен таким образом, то очевидно, какого на него ждут ответа, поэтому Рэп не стал отвечать.

– Остаются етуны и морской народ, – продолжил он. – О морском народе мне ничего не известно. А етуны… Сомневаюсь, что среди них достаточно волшебников. Етуны магию презирают.

Наступило молчание.

Две бабочки впорхнули под сень дерева и снова вылетели на солнце. Рэп подумал о пиксах. Да, Хранительница права. Из бабочки шершня не сделаешь.

– Рэп, вы забыли упомянуть еще кое о чем, – тихо сказала Тхайла.

Рэп удивленно посмотрел на нее. Она казалась юной и простодушной деревенской девочкой, поэтому Рэп все время забывал, какой мудростью наделила Тхайлу ее магическая сила.

– О чем же я забыл?

– Вы сами выведены из игры.

– Я? Ну, я один погоды не сделаю, да к тому же, наверно, слабейший волшебник в мире.

– И, тем не менее, вы – признанный лидер сопротивления. Стало быть, теперь ваши сторонники остались без лидера. А что с императором?

– Насколько нам известно, он в темнице вместе с Распнексом.

– Шанди не может быть лидером, – вмешалась Инос. – Во-первых, он мирянин. Во-вторых, Распнекс говорит, что волшебники прочих рас не станут подчиняться импу, тем более этому.

– А я полукровка, – сказал Рэп. – Он это имел в виду?

– Вовсе нет!

– Я никогда не стремился быть лидером.

– Как сказал дварф, именно потому, что ты всегда отказывался от трона смотрителя, все остальные готовы подчиняться тебе.

Ну и логика! Такой ход мысли присущ скорее эльфам, чем дварфам! Но в чем смысл этой беседы? Уж не намекает ли Тхайла, что готова помочь Рэпу выбраться из Тхама, если он согласится занять место вождя? А хочет ли он этого? Как он только что сказал, их положение безнадежно. Половина волшебников каждого народа Пандемии захвачена Сговором. Так что с точки зрения численности война уже проиграна. Есть, конечно, исключения, но особых надежд они не внушают: число волшебников у джиннов и морского народа неизвестно, етунов, видимо, в расчет брать не стоит… Остаются гномы. Но решатся ли они участвовать в войне?

Здравый смысл подсказал Рэпу, что он достиг тихой гавани и ему лучше всего остаться здесь, в Тхаме, а весь прочий мир пусть позаботится о себе сам.

– Тхайла… – начал он и запнулся. – В чем дело?

Девушка невидящим взором смотрела в пространство. Затем она торопливо извинилась и встала. Кейди тоже вскочила.

– Что случилось?

– Ничего, – пробормотала Тхайла. – Срочное дело… – И растаяла, как дым.

Кейди испуганно вскрикнула.

 

 

Гнедой мерин был крупным, сильным конем, хотя и с ленцой. Ило очень радовался, когда ему удалось его купить, да еще за смешную цену. Чалую, спокойную, послушную кобылку он выбирал специально для Эшиалы. Теперь он видел, что не стоило беспокоиться – эта женщина могла бы прокатиться верхом на урагане!

Ило никак не мог поравняться с ней. Кобыле не нагнать могучего мерина, тем более что Ило отнюдь не перышко. Всадники неслись по полю – Эшиала впереди, с большим отрывом. За топотом копыт Ило смутно различал вопли Майи. Впереди показалась другая изгородь, но Эшиала углядела в ней ворота. Собственно, даже не ворота – просто дыру, перегороженную плетнем. Эшиала направила коня на плетень, птицей взмыла над ним и исчезла.

У Ило голова пошла кругом. О Боги! Женщина! Подумай о нашем ребенке! Подумай о кротовых норах! Нет, о кротовых норах лучше не думать…

Потом Ило сам оказался перед плетнем и дал кобыле шенкеля. Судя по тому, как она прижала уши, прыгать через препятствия ей еще не приходилось; но кобыла все же послушалась и взяла препятствие не хуже опытного прыгуна. Они очутились на поле, засеянном пшеницей. От Эшиалы он теперь отставал куда больше, чем прежде. Уж не забыла ли она, что беременна?

Ило оглянулся, но увидел позади лишь быстро удаляющуюся изгородь. Он очутился на вершине холма. Всюду куда ни глянь были лишь поля да голубое небо – и изгороди, изгороди, изгороди… И в ближайшей из них проходов не было. Но Эшиала, казалось, не видела этого. Пригнувшись и прижимая к себе Майу, она подгоняла коня, держа поводья одной рукой.

Когда Ило встретился с Эшиалой впервые, она показалась ему хрупким полевым цветком, увядающим в душной дворцовой оранжерее. Но вскоре он обнаружил, что Эшиала больше похожа на дикое животное, попавшее в ловушку, и соответственно изменил свои планы, но не успел чего-либо предпринять, как прежняя жизнь рухнула. Судьба швырнула Эшиалу в пучину опасностей, но одновременно освободила из плена. С тех пор ему ни разу не доводилось видеть, чтобы она выказывала страх. Вызволив ее из Юдарка, он думал, что ему остается лишь сорвать цветок, но не тут-то было! Эшиала заставила его помучиться в ожидании награды, но потом, созрев, отдалась ему без оглядки.

Если бы Шанди вернулся, воскрес из мертвых, он не узнал бы своей прежней Эшиалы в этой уверенной, отважной, надежной женщине. Во дворце она всего боялась, потому что неравный брак заставил ее стать светской дамой, какой она никогда не была и быть не хотела. Ей приходилось изображать любовь к человеку, которого она не любила, к человеку, который любил в ней не ее саму, а некий мифический идеал. Трудно проявлять отвагу перед лицом неведомого и необъяснимого. Эшиала предпочла бы встретиться лицом к лицу с вооруженными легионерами, чем с кучкой затянутых в корсеты придворных сплетниц. Сталкиваясь с понятной ей опасностью, она была отважна, как закаленный многими битвами воин.

А как верхом ездит! Ило и не подозревал, что ленивый мерин способен на такую прыть. И все же это безумие – так носиться в ее положении. Надо догнать ее у изгороди и сказать ей…

Она неслась прямиком на изгородь!

«Женщина! Стой! Клянусь Богами, она же слишком высокая! И ты не знаешь, что на той стороне! А вдруг она широкая! Конь споткнется и сбросит вас обеих на колючки!» А, черт! Холодный ветер сдувал пот с лица. Ило хотел крикнуть Эшиале, чтобы она остановилась, но был слишком от нее далеко. И к тому же его крик может отвлечь ее, а это еще опаснее. Изгородь служила защитой от ветра, и в ней было много деревьев. Эшиала выбрала просвет между двумя деревьями, но колючие кусты в том месте были выше человеческого роста… Конь откажется прыгать…

Не отказался. Силуэт мерина мелькнул в просвете между деревьями, а потом Ило остался один посреди поля, не зная, что с его возлюбленной. Жива ли она там?

Ну что ж, если ей удалось, то и у него должно выйти. Ило похлопал кобылу по шее.

– Я тебе говорил, что я великолепный наездник?

Кобыла ничего не ответила. Ило еще раз оглянулся. Погони пока видно не было. Впереди возвышалась изгородь.

Ило вспомнил Звездочку, своего первого пони, и как однажды его старший братец Ишан поставил барьер высотой по колено и велел ему прыгать. Ило взял барьер и с тех пор никогда не боялся прыжков. Но сейчас ему было страшно. Прыжок вслепую, на необученной лошади, слишком маленькой для его веса… Императорская темница вдруг показалась уютной и желанной.

Он послал бедную чалую на изгородь исключительно с помощью грубой силы и в этот момент постарел лет на десять. И все-таки кобыла прыгнула, увлекая за собой вихрь листьев боярышника. Коснувшись земли, она споткнулась, потом выправилась, но Ило обнаружил, что она хромает на ту самую правую переднюю ногу. Ило про себя выругался.

Скошенный луг спускался в другую долину. Эшиала была уже на середине луга и забирала влево, распугивая пасущихся коров. Она направлялась к воротам в северной изгороди.

За полем шли другие поля. Укрыться было негде – построек почти никаких. На дне долины блестела река, а за рекой – лес! Это была надежда. Серебристый поток делил долину на две неравных части. Эта сторона была возделана и ухожена. А противоположный берёг выглядел диким и необитаемым. Лес уходил вдаль на несколько лиг. Если беглецам удастся перебраться через реку, найти их можно будет только с собаками. Конечно, они могут умереть от голода, но ведь живет же там кто-нибудь! Угольщики, лесники… Таких людей можно будет подкупить гораздо меньшим количеством золота, – чем то, что у них с собой…

Эшиала была уже у ворот. Там красовался очередной плетень. «Любимая, не забывай, что ты прыгаешь вниз!» За изгородью не было поля – только узкая тропинка и еще одна изгородь. Прыгнуть-то она прыгнет, но куда приземлится? Ну что ей стоит подождать, пока Ило ее догонит и отодвинет плетень? Ило зажмурился, а когда открыл глаза, мерин уже исчез – видимо, перескочил загородку и мчался направо, вниз, к реке. Молодец Эшиала! А гнедой – прирожденный прыгун. По этой дорожке они спустятся прямо к реке. «Теперь только не урони Майу, дорогая!»

Чалая замедляла ход и все сильнее прихрамывала. Опыт всадника требовал, чтобы Ило остановился, пока совсем не искалечил лошадь. Над ним нависла тень покойного отца, в уши ему кричали духи давно умерших старших братьев Ишана и Ийана. Но Ило продолжал подгонять лошадь, торопя ее к воротам.

Он снова бросил взгляд через плечо. На поле появились три всадника. Четвертый перемахнул через изгородь на глазах у Ило и покатился по траве вместе с конем. Так, одним меньше. Впрочем, и трех будет достаточно. Оружие у Ило есть, но с троими ему не справиться.

Ворота были уже рядом. Но чалая слишком сильно хромала, чтобы прыгнуть. Нет, до реки на хромой лошади ему не добраться.

 

 

– Ради всех Богов, Кейди! – говорила Инос, обнимая рыдающую дочь. – Тхайла ушла всего на несколько минут! Ну перестань, как тебе не стыдно!

Она пронзила мужа разъяренным взглядом зеленых глаз.

– Э? Ну да, – пробормотал Рэп. – Я, знаете ли, как раз собирался пойти искупаться. Кто-нибудь хочет составить мне компанию? Нет? Ну тогда я пошел. Пока. – И поспешно зашагал прочь.

Ох уж эти женщины!

Похоже, проблемы Кейди куда серьезнее, чем он думал, если она впадает в истерику каждый раз, как теряет из виду свою героиню. Она ведь еще ребенок, а он – ее отец. Поэтому Рэп решил подслушать беседу жены и дочери, зная, что Инос если не ждет этого, то по крайней мере возражать не станет. Он пробирался через кусты и заросли молодых тополей, но его магические глаза и ум остались у хижины.

– Присядь, Кейди, – строго сказала Инос. – Давай поговорим. Твой отец не видит разницы между креслом и двуспальной кроватью. Я всегда подозревала, что он не различает цветов, но теперь в этом убедилась. Садись рядом. Впрочем, мы можем даже прилечь.

Они растянулись рядом на подушках. Кейди продолжала всхлипывать, уткнувшись матери в плечо.

– Фу! – сказала Инос. – Тебе не повредила бы хорошая оплеуха. Ну прекрати! Ты ведешь себя как настоящая принцесса!

Рэп вышел к морю и съехал вниз вместе с лавиной гальки. Был отлив, и море отступило, обнажив полосу белого песка, усеянного скользкими валунами. Волосы Рэпа развевались на ветру. Он пошел к кромке воды, мысленно вернувшись к разговору.

– Семья есть семья, – говорила Инос, – а друзья есть друзья. Добрый друг дороже алмаза, но он тебе не принадлежит. Друг – это не собачка. У него своя жизнь…

Рэп дошел до влажного песка, остановился и разделся. Прохладный соленый ветер ласкал его кожу. Насколько он мог видеть, в бухте никого не было. Возможно, во внешнем мире Тхам и обитаем, но не здесь, не в мире Колледжа. Рэп зашагал дальше, наслаждаясь ощущением прохлады под босыми ногами.

Инос, похоже, все не удавалось разговорить Кейди.




Читайте также:
Генезис конфликтологии как науки в древней Греции: Для уяснения предыстории конфликтологии существенное значение имеет обращение к античной...
Как распознать напряжение: Говоря о мышечном напряжении, мы в первую очередь имеем в виду мускулы, прикрепленные к костям ...
Почему люди поддаются рекламе?: Только не надо искать ответы в качестве или количестве рекламы...



©2015-2020 megaobuchalka.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. (288)

Почему 1285321 студент выбрали МегаОбучалку...

Система поиска информации

Мобильная версия сайта

Удобная навигация

Нет шокирующей рекламы



(0.049 сек.)
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7