Мегаобучалка Главная | О нас | Обратная связь  


ЦЕЛЕВЫЕ УСТАНОВКИ РЕЧИ




 

Глава 5

РИТУАЛЬНАЯ РЕЧЬ

 

К общественности (особенно государству и культу) мудрец должен относиться дружественно, но сдержанно.

Эпикур

 

В любом речевом акте, как уже говорилось, происходит передача информации. Естественный ответ на вопрос, для чего человек говорит: "Для того, чтобы передать информацию", — является тавтологией, и как любая тавтология, этот ответ неконструктивен. Напрашивается дру­гой вопрос: "А для чего человек передает информацию?" Анализ целе­вых установок речи есть анализ того, почему этот человек передает данную информацию именно этим людям именно в это время.

Попытаемся проанализировать речевое поведение человека с мо­мента, когда он просыпается. Обычно говорят: "Доброе утро!" Или: "Здравствуйте!" Так как человек ничего не делает просто так, каждый его поступок мотивирован, и речевой поступок тоже, следует проана­лизировать, для чего мы здороваемся. Очевидно, что не для осознанно­го пожелания добра (в русской традиции — доброй, т.е. хорошей по­годы) или здоровья ("здравствуйте" — это императив от глагола "здравствовать"), так как мы здороваемся и с теми людьми, к кото­рым относимся недоброжелательно. Рассмотренный смысл не вклады­вается обычно в приветствие. Человек здоровается потому, что так принято, и если он этого не сделает, то вызовет к себе негативное от­ношение со стороны людей, которые его окружают.

В каждой цивилизации в любую историческую единицу времени существует специальная система обрядов (или ритуалов), которые навязывают человеку определенное поведение в определенных условиях. Это система "правил игры", которые приняты среди данной группы людей. (Аналогично, играя в преферанс, следует соблюдать правила, иначе вас выведут из круга.) Все правила, выработанные человечеством, делятся на две группы: 1) законодательство и 2) этикет. Первая группа правил — правила запрещающие, т.е. те, которые накладывают запрет на деятель­ность определенного типа; вторая группа — правила предписывающие, т.е. те, которые рекомендуют в определенной ситуации совершать или не совершать какие-то поступки. Правила законодательства и этикета выработаны человечеством для удобства и регламентации совместного бытия. Почему люди, как члены сообщества, обычно пытаются им следовать? Потому что в противном случае сообщество попытается освободиться от нарушителя (ср. "outlaw" (англ.) — разбойник, этимологичес­ки "out" — "вне", "law" — "закон", т.е. "вне закона"). При невыполне­нии правил законодательства человека из сообщества перемещают и тер­риториально, и духовно в другое человеческое пространство (ссылка, тюрьма и т.д.). При нарушении правил этикета человек никуда физи­чески не перемещается, происходит другой процесс: люди вокруг него исчезают сами. Попробуйте в течение трех или четырех дней ни с кем не поздороваться и вы останетесь в одиночестве. Оказывается, что выход из человеческого пространства, в которое любой индивидуум помещен, для него критичен, это приводит к состоянию глубокой депрессии, нер­вного стресса. Почему? Потому что человек рожден на свет эгоцентриком. Он воспринимает мир как нечто, функционирующее вокруг него. Он в конечном итоге работает только на себя, и как производное от этой деятельности, работает на других. Например, накопление капита­ла человеком осуществляется для того, чтобы стать богатым самому и сделать богатой свою семью, а благодаря этому развивается общество, совершенствуется экономика и т.д. Но можно ли быть эгоцентриком, если вокруг никого нет? Можно ли, вообще, говорить о категории эго­центризма (эгоизма) на острове, где живет один человек? Диалектичес­кое представление о мире приводит к пониманию того, что человек мо­жет быть эгоистом, только если вокруг него есть другие люди. Он "выдвигается" на некотором человеческом пространстве, и если этого про­странства нет, нет и психологической основы для такого выдвижения. И человек с его врожденной эгоистической сущностью как бы теряет почву под ногами, и ему нечего больше делать, потому что вся его деятельность связана с внутренней конкуренцией с другими людьми. Эта конкуренция есть источник его совершенствования и совершенствова­ния всех людей, т.е. каждого по отдельности и всего общества в целом. Таким образом, человек может быть эгоцентриком, только если он член общества. Это парадокс, но парадокс диалектический. Перемещаясь в другое человеческое пространство, он это пространство вокруг себя должен заново формировать. Труд это нелегкий, многолетний и часто неблагодарный. Это одна из причин, по которой эмигрант, как прави­ло, ощущает психологический дискомфорт: оказываясь в другой че­ловеческой среде, ему требуется много времени и сил, чтобы добиться возможности в этой среде выступать как особая личность. Среди на­ших эмигрантов очень распространенной является такая реплика: "Я раньше думал, что лаборатория, в которой я работал в Москве, со­стоит из глупцов и доносчиков, а теперь я по ним почему-то скучаю". Эта фраза означает не переоценку ценностей и вовсе не то, что эти люди спустя какое-то время кажутся лучше, чем казались раньше. Нет, он скучает по тому человеческому пространству, где был сформиро­ван как личность и научился выдвигаться, кого-то опережая. Теперь все надо делать заново, а это очень тяжело. Интуитивное, внутреннее понимание этой драмы (а это, безусловно, драма) заставляет челове­ка играть по тем правилам, которые навязывает ему общество, в ко­тором он родился и вырос. Вне всякого сомнения, человек рождается без знания законодательства и этикета, но он открыт для этого зна­ния, и с первых же дней его жизни родители, педагоги, окружающие учат его этим правилам. Каждый из нас, конечно, владеет ими, но частично, на необходимом для коммуникации уровне.

Тип речи, к которому относится приветствие, это речь в соответ­ствии с правилами этикета (не законодательства, конечно, — существу­ет очень мало уголовных статей, по которым судили бы за речь, хотя и существуют: статья за клевету, за оскорбление личности, за доведение до самоубийства). А так как понятие этикета соотносимо с понятиями обряда или ритуала (от лат. ritualis — обрядовый, ritus — религиозный обряд), сама речь называется ритуальной.

Ритуальная речь произносится для того, чтобы не выйти из социу­ма, — и в этом ее целевая установка: "Я помню правила игры и по ним играю". Человек, который отвечает на приветствие, делает то же са­мое. Это обмен знаками принадлежности к одному сообществу, т.е. на­поминание о себе как о члене этого сообщества[2].

Так как кроме фиксации индивида как члена сообщества больше никакой информации приветствие не несет, то, следовательно, тексты типа "Доброе утро" потеряли свое непосредственное значение. Это лингвистическое явление носит название десемантизация. "Sēmasía" (греч.) — значение, смысл (от того же корня происходит и слово "се­мантика" — область лингвистики, изучающая смыслы слов и словес­ных конструкций), "де" — латинская приставка со значением движе­ния в обратном направлении. Десемантизация — это распад, умень­шение или редукция смысла. Десемантизация — процесс, в соответ­ствии с которым определенный текст начинает частично или полнос­тью терять свое значение. Само значение существует, его можно най­ти в толковом словаре, можно восстановить в своем сознании, но в речи (в конкретной речевой коммуникации) оно не проявляется. Говорящий это значение (скажем, пожелание добра в первой половине дня) не передает, а слушающий его не воспринимает.

Процесс десемантизации происходит с любым текстом в одной и той же ситуации: когда он часто произносится. Если текст многократно повторяется, он начинает терять свой смысл, а не увеличивать его. И по одно из немногих универсальных коммуникативных правил, кото­рые практически не знают исключений. Например, плакаты советских лет: "Слава КПСС!", "Народ и партия едины!", "Коммунизм — светлое будущее человечества!". Их много раз видели и много раз глазами читали, тем более что они были написаны большими буквами. Кто и ког­да вдумывался в смысл этих текстов? Они были знаками вне смысла, потому что явление десемантизации в полной мере на них распростра­нилось.

Мы уже говорили о том, что феномен антикультуры в СССР, сопровождавшийся в течение 75 лет тем, что огромное количество лож­ных текстов поступало на сетчатку и барабанные перепонки человека, привел многих людей к снижению интеллектуального уровня, потому что мозг не анализирует то, что на входе он воспринимает как ложное. Аналогичный эффект оказывают и десемантизированные тексты, пото­му что, когда одно и то же слышишь много раз, мозг перестает декодировать входную информацию, как уже обработанную, и начинает отдыхать, что очень опасно, потому что и так средний человек использует свои интеллектуальные ресурсы не более чем на 17%, следовательно, мыслительная деятельность требует постоянной стимуляции. Десемантизация текста распространяется и на случаи бытовой коммуникации. Вспомните, как вы первый раз поздно пришли домой и вас начали ругать родители — это на вас произвело сильное впечатление. Когда же это произошло в десятый раз, вы просто не услышали нравоучений, что легко объяснимо: направленный на вас текст успел десемантизироваться. Если один раз сказать маленькому ребенку: "Будешь есть кашу, вырастешь сильным, как Шварценеггер", он вам поверит. А если повторять ему это каждодневно, он кашу есть перестанет, а к вам начнет относиться неприязненно, тем более что в текст, который вы ему адресуете, никакой достоверный смысл не вложен.

Незнание явления десемантизации часто приводит к педагогичес­ким провалам при использовании методики многократного повторения одних и тех же положений с целью их лучшего понимания и запоми­нания. С научной точки зрения, эта методика — самая неэффективная из всех возможных. Поскольку рассмотренная педагогическая методи­ка — явление, распространенное в отечественной школе, часто у учени­ков вырабатывается отвращение, например, к русской классической ли­тературе — одной из величайших в мире. Берется текст, возможно бли­стательный, и постоянно цитируется. Попробуйте любое гениальное сти­хотворение Пушкина прочесть вслух пятнадцать раз подряд, и вы уви­дите эффект: начиная с третьего раза его никто не будет слушать и ник­то не будет воспринимать со смысловой точки зрения ("вычитывать тему из текста", как говорят лингвисты). Чуть позднее у слушателей возник­нет психологическое отторжение текста как такового. Даже самые изыс­канные тексты подвергаются процессу десемантизации, и это следует хорошо понимать. Когда вы входите в личные отношения с человеком, не совершите грубой коммуникативной ошибки: не повторяйте посто­янно одно и то же (например, "Почему ты не бреешься перед сном?").

Понятие "клише" возникает на основе десемантизации. С буквен­ным сокращением "КПСС" долгое время ассоциировалось слово "сла­ва", и трудно было разъединить эти два понятия: они слились в нечто нечленимое. Фразу "Народ и партия едины" можно было написать в одно слово (без пробелов), так как утрачено внутреннее членение на смысловые единицы. Увы! Данные примеры не потеряли своей акту­альности: они продолжают быть частью сознания многих людей.

Десемантизация является фактом как устной, так и письменной речи. Если вы неудачно высказались или написали и смысл вашего текста не дошел до сознания человека, повторение, как правило, только ухудша­ет ситуацию. Речь уже проиграна, и повторением вы проигрываете ее еще больше. Именно поэтому так важно и ценно каждое слово: сказан­ное один раз, оно должно запоминаться надолго. Надо суметь произне­сти его так, в такое время, в таком месте и в такой психологической ситуации, чтобы оно осталось в сознании другого человека. В этом и заключается ораторское искусство.

Многим из опыта изучения иностранных языков известно, что текст, содержащий поразившую вас информацию, мгновенно запоминается точно так же, как и отдельное слово, если оно произнесено со специаль­ной интонацией, обыграно или если вы услышали его в стрессовой си­туации. Это, в частности, означает, что методика преподавания инос­транных языков тоже должна быть основана на эмоциональной провокации. Нервную систему человека следует ввести в такое состояние, при котором текст запоминается сразу. Почему считается, что в условиях "погружения", т.е. нахождения в иноязычной среде, человек очень быстро овладевает языком? Потому что он все время находится в стрес­совой ситуации, особенно если вокруг нет носителей его родного язы­ка. Он постоянно напряжен, мобилизован, ему страшно, он ощущает дискомфорт. Эта мобилизованность так напрягает его интеллект, что каждый текст, поступающий на барабанные перепонки, запоминает­ся. В любой деятельности, связанной с работой интеллекта и памяти, должен быть акт провокации. Лучший способ заставить выучить — это заставить догадаться самому. Как легче добиться того, чтобы школь­ник запомнил доказательство теоремы? Только не писать его на доске. Надо, чтобы он доказал теорему сам. Ему следует помочь догадаться, т.е. спровоцировать его мыслительную деятельность, — и теорема на всю жизнь останется в памяти. Поговорка "Повторение — мать уче­ния" с психологической точки зрения неверна, это научный нонсенс.

Другое дело, что в коммуникации часто возникает непонимание или недопонимание. В этой ситуации повторение оправданно: до тех пор, пока понимание не наступило, мозг будет анализировать инфор­мацию. Но как только говорящий ощутил, что его поняли, больше ничего повторять не следует.

Бывают тексты настолько сложные, что для их понимания требуется многократное повторение, тексты-шифры. К таким, безусловно, от­носятся канонические богословские тексты. Текст Библии произносится уже несколько тысячелетий, и смысл его открывается все больше — здесь существует установка на постижение смысла. Культурологи считают, что в существовании ритуала есть две стадии:

1) он полностью понятен тем, кто его исполняет, текст ритуала имеет ясный смысл;

2) ритуал десемантизируется, служит лишь для подтверждения наличия общности между исполняющими ритуал. Это стадия его вырождения. Если человек многократно повторяет молитву, не вдумываясь в ее смысл, это вина самого человека, а не показатель того, что текст десемантизирован в рамках ритуала. В тех особых случаях, когда не только форма, но и смысл ритуала остаются актуальными, он не вы­рождается в течение многих веков при ежедневном повторении. Но очевидно, что это справедливо только для "закодированных" текстов.

Важно понять, что десемантизация — это не результат, а процесс, и, как любой процесс, она бывает частичной, значительной, почти пол­ной и т.д. В каждом конкретном случае десемантизация достигает опре­деленного уровня, полной десемантизации почти не встречается. Уро­вень десемантизации в ритуальной речи очень значителен за счет по­стоянного ее повторения.

Играя по определенным правилам, люди достаточно часто испы­тывают потребность удостовериться, что правила игры остались пре­жними, так как с развитием одной человеческой жизни (аналогично — с развитием каждой национальной культуры) правила могут меняться.

Обратите внимание, как болезненно люди реагируют на то, что вы с ними не поздоровались. Вас потом обязательно спросят об этом. Для человека необходимо постоянное подтверждение, что он с вами в од­ном социуме. Живя с дорогим вам человеком, вы все время пытаетесь удостовериться в том, что он продолжает вас любить, что с его стороны вы можете рассчитывать на сохранение эмоционального status quo.

Существуют правила этикета и законодательства, универсальные для всего человечества, и правила, которые единичны для конкретной цивилизации, этноса или национальности. Примером универсального правила может служить кара за убийство, которая существует почти во всех странах (хотя и здесь есть исключения: жертвоприношение у опре­деленных народов, вендетта и некоторые другие). Универсальное пра­вило этикета — приветствие: люди здороваются друг с другом во всем мире, хотя делают это по-разному. Правило этикета, специфичное для национальной культуры, — подавать сыры после десерта (Франция). Если вы этого не сделаете, к вам вряд ли придут в гости еще раз.

Итак, первая заповедь этикета: играйте по правилам, которые при­няты на той территории, на которой вы находитесь. Если вы в Ве­ликобритании в Лондоне на рынке в районе Cockney, то ведите себя по правилам, которые там приняты. Незнание этой заповеди приводит к коммуникативному провалу. К сожалению, это часто происходит с рус­скими людьми за границей. Человека из нашей страны видно за версту: он живет по законам, которые для него привычны, ведет себя по прави­лам, которым его обучили в детстве, не считая для себя обязательным знание норм поведения, принятых в той стране, где он находится. По­этому наши эмигранты — это вечные эмигранты, они, за редкими ис­ключениями, не инкорпорируются в среду людей, к которым приехали. Они начинают устанавливать свои порядки, что сделать невозможно, так как большинство людей вокруг живут по-другому, и никто не будет принимать как норму правила недавно появившегося в сложившемся сообществе человека. Живущий по своим, отличным от окружающих правилам — всегда чужой: его принимают на работу, у него есть дом, машина, но он вечный иностранец, и у него самоощущение иностранца, что бывает порою очень тягостно. А причина очень проста: человек не потрудился сделать для себя обязательным следование законам и пра­вилам другой страны. Они могут ему нравиться или не нравиться, но если он решил там жить, он должен по ним играть: есть то, что принято, тогда, когда принято, особенно если трапеза разделяется с кем-то; здороваться так, как принято здороваться; оформлять деловые докумен­ты, назначать свидания, дарить то, что принято, и не дарить того, чего обычно там не дарят, и т.д. Никакая другая форма коммуникации не­возможна. Поэтому перед тем, как ехать в другую страну (даже с крат­ковременным деловым или дружеским визитом), выучите правила эти­кета этой страны.

Иностранные гости, приезжая в Россию, должны следовать тем правилам, которые приняты у нас. Надо заметить, что не только русские отличаются пренебрежительным отношением к традициям других на­родов, но и, скажем, многие американцы, которые считают для себя воз­можным в любой стране следовать своим правилам поведения, подчас неприемлемым, скажем, в Европе, отчего часто бывают презираемы ев­ропейцами. Нормой поведения является знание языка той страны, куда вы едете. Если же вы язык не выучили, вы должны испытывать чувство вины, и оно должно быть заметно. Это редко происходит с американ­цами, считающими, что American English — это язык человечества, его вполне достаточно для коммуникации всех землян, и вообще непонят­но, для чего существуют французский, немецкий, шведский и все про­чие языки.

Это удивительно, поскольку Америка — страна эмигрантов, и в ней, в отличие от многих других стран, есть понятие "культуры в культуре". Целые районы США являются как бы иными цивилизациями, принадлежа другим нациям: есть латиноамериканские, китайские, еврейские, итальянские районы, и в этих районах жизнь идет по правилам и законам той страны, откуда люди приехали. Язык тоже, как правило, не английский. Но на фоне этих микрокультур существует собственно аме­риканская культура, и она тоже имеет свои законы. Как ощущают себя люди в национальных районах? Это одна из сложнейших для Америки проблем. С одной стороны, они ощущают себя принадлежащими к собственной нации, а с другой — деловые отношения заставляют выходить из своего анклава, что приводит зачастую к взаимонепониманию и конфликтам. Правила общеамериканского поведения выработаны фило­софией, зародившейся в конце XIX века, которая называется "прагма­тизм", а изначально называлась "американский прагматизм", она свя­зана с именами знаменитых американских философов И. Пирса и У. Джем­са. "Для того чтобы определить значение понятий рассудка, необходи­мо рассмотреть, какие практические следствия выводятся с необходи­мостью из истинности понятий. Сумма этих следствий и определяет значение понятия", — писал Пирс в 1878 году. Джемс развил эту идею: "В качестве истины, которая может быть принята, прагматизм призна­ет лишь одно то, что наилучшим образом руководит нами, что лучше всего приспособлено к любой части жизни и позволяет лучше всего слиться со всей совокупностью опыта". Прагматизм — это философия полезности и успеха (pragma, praxis (греч.) — действие, практика), ос­новной тезис которой: "Истинно то, что выгодно и удобно" (см. под­робнее ниже). Поэтому правила американского этикета рассчитаны на комфортность взаимного проживания. Они просты, неискусны и нена­вязчивы. В Америке разрешено многое из того, что запрещено, скажем, в Европе. Но в маленьких национальных поселениях (например, в ита­льянских) правила гораздо строже, чем в большой Америке.

Истинная психологическая причина эмиграции заключается, ви­димо, в невозможности для определенного человека жить по тем пра­вилам, по которым живет общество вокруг него, в несовместимости его с внешним микромиром. Но в другой стране он может почувство­вать себя комфортно, только если привыкнет к ее нормам, научив себя считать их разумными. К таким нормам относится и ритуальная речь.

Номенклатура ритуальных речей очень разнообразна, так как она включает в себя все типы коммуникации, определенной жестким регламентом и строгими правилами: приветствия, поздравления, извинения, прощания, благодарность, соболезнование и т.п. Более сложные виды ритуальной речи: телефонные переговоры, официальные обращения, речевые обряды. Например, венчание — обряд, представляющий собой, кроме символики, определенную последовательность действий, в част­ности речевых. Обряд разворачивается по определенному сценарию, в нем много ритуальности и десемантизированного текста, хотя некото­рые слова очень выразительны — они волнуют и молодоженов, и их близких.

К ритуальным относятся обряды не только церковные, но и фольклорные, и гражданские. Одним из видов ритуальной речи является про­токольная речь, которая обладает высокой степенью десемантизации, тоже разворачивается по определенному сценарию, четко сконструирована и малоинформативна.

Примерами ритуальной речи в жанрах письменной словесности являются разнообразные деловые бумаги, приказы, нормативные инструкции и пр. Например, верхняя часть заявления ("шапка"), где пи­шется "кому" и "от кого", а также само слово "Заявление", — это кли­ше. Попробуйте подать заявление, где "шапки" не будет, — у вас его не примут: "Не по правилам написано". А вот если попробовать офор­мить заявление по всем внешним правилам, но в правом верхнем углу написать (в качестве шутки) что-нибудь абстрактное, но столбиком, не исключено, что ваше заявление пройдет, потому что люди обычно "шапку" не читают, особенно если им известно заранее, с чьим заяв­лением предстоит ознакомиться.

Автореферат диссертации — также клишированный ритуальный письменный текст, и если вы не выделите части "тема", "актуальность", "новизна", "основные положения" и пр., его в качестве автореферата никто не воспримет, потому что он не будет оформлен по правилам. Читают же авторефераты, как правило, начиная с четвертой страницы.

Любой бланк представляет собой клише, в котором важно только то, что вписано, а то, что напечатано, как правило, известно заранее. Здесь существует опасность: представьте себе, что это бланк двухсто­роннего договора и встречная сторона изменила в напечатанном тексте несколько слов. Смысл изменился (иногда значительно), а вы, не про­читав, подписываете совсем не тот документ, который собирались. И клише может быть информативным.

Если существуют законодательные и поведенческие правила, то в зависимости от их выполнения каждая нация (как и человек) может быть определена как законопослушная или незаконопослушная. Скажем, сегодняшние англичане — это законопослушная нация, русские — наоборот. Причины, которые приводят определенную нацию к состоянию законопослушания или к его отсутствию в историческую единицу време­ни, очень сложны и совсем неоднозначны. В России принято кичиться незаконопослушанием: в этом видится определенный национальный "шик" (вы договариваетесь с человеком встретиться в шесть часов вече­ра, и весьма вероятно, что увидите его в восемь на следующий день). Однако следует заметить, что отсутствие законопослушания значитель­но осложняет коммуникацию между людьми. Какое количество нервных клеток каждый из нас тратит! В конечном итоге высокий уровень необязательности (а необязательность — прямая производная от незаконопослушания) приводит к тотальному нервному стрессу. Отчасти поэтому люди у нас хуже и меньше живут. Человеческая коммуникация в России гораздо труднее, чем во многих других странах, что иногда приводит к полному отсутствию взаимопонимания с иностранцами. Приведем достоверный пример.

Русская женщина встречалась со шведом. Ему предстояла многомесячная экспедиция в Индонезию. Уезжая в сентябре, он сказал: "Двенадцатого апреля в семь часов вечера я приеду к тебе в гости". До апреля от него не было никаких вестей, и она, как любая русская женщина в такой ситуации, решила, что он больше к ней не вернется. Каково же было ее изумление, когда 12 апреля ровно в 19.00 он приехал к ней с букетом роз и с предложением руки и сердца. Скрыть своего изумления она не смогла, что было им неправильно понято (он решил, что его не ждали и он нежеланный гость), так как, с его точки зрения, удивляться было нечему: только смерть могла его освободить от данного слова. Такова норма поведения в Швеции. Записная книжка шведа по часам расписана на год вперед, и он живет по этому календарю, как по священному своду правил. Брак, увы, был расстроен.

И еще один пример. Два кинематографиста из Швейцарии впервые в 1990 году приехали в Москву для встречи с одним отечественным режиссером, у которого был свой кабинет на киностудии "Мосфильм", куда они и попросили их отвезти прямо из аэропорта. Над воротами киностудии висела надпись "Въезд запрещен", но все въезжали. Направо от ворот висела надпись: "Стоянка категорически запрещена", под которой стояло множество машин. Парадная дверь встречала табличкой "Не курить", у которой стояли люди, жадно затягиваясь табачным дымом. На двери кабинета были указаны часы приема — и эта информация явно позволяла рассчитывать на встречу. Однако дверь оказалась запертой. Решив пообедать, они поехали в ресторан "Пекин", где у входа стояла очередь, хотя в зале было занято два столика. Прочитав меню, они через переводчика узнали от официанта, что половина блюд на самом деле отсутствует... Швейцарцы решили, что они в Зазеркалье, смертельно обиделись на пригласившего их русского коллегу, считая, что он их разыгрывал с первой минуты встречи в аэропорту, купили билеты на ближайший рейс и в тот же вечер вернулись в Цюрих.

Цивилизованные люди воспринимают незаконопослушание и бра­ваду этим как нонсенс, который приводит к невозможности общения. А ведь, наверное, гораздо легче жить, если ставить машину там, где мож­но, и не ставить там, где нельзя...

Примеры ритуальной речи.

1. "Уважаемый господин Председатель!

Уважаемый Канцлер Австрии господин Враницкий!

Уважаемые дамы и господа!

Прежде всего хочу выразить искреннюю признательность руководству Австрии за гостеприимство и прекрасную организацию нашей встречи.

Руководство России придает ей особое значение. Мне было поручено передать вам обращение. Вот оно: "Участникам встречи глав государств и правительств государств — членов ЭПСЕ в Австрии. Уважаемые коллеги, приветствую участников встречи глав государств и правительств ЭПСЕ.

В Австрию прибыли руководители более сорока государств, от Лиссабона до Владивостока, а также представители многих авторитетных международных организаций. Это наглядное доказательство воз­можностей и потенциала ЭПСЕ как инструмента укрепления демокра­тии, стабильности и мира.

За прошедшее время сделано немало. ЭПСЕ продвигается к превращению в полноценную европейскую организацию. Сегодня практически ни один крупный вопрос европейского развития не остается без ее внимания. В активе нашей организации и обстоятельная дискуссия по европейской безопасности — модели для XXI века, и возможная экономическая про­грамма развития Европы в XXI веке. Заметную роль играет наша организация в обеспечении прав человека на Европейском континенте.

Тем не менее проблема выбора пути для нашего континента пока сохраняется. Много неразрешенных вопросов все еще остается. Евро­па стоит на пороге важнейших решений. Нельзя допустить нового раскола и новой конфронтации. Мы должны определить свою пози­цию по важнейшим вопросам европейской безопасности, развития разоруженческого процесса и наше отношение к Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) и Североатлантическому альянсу (НАТО).

Именно в Вене необходимо дать старт практической работе над этими важнейшими вопросами, приступить к формированию единого пространства безопасности и экономической зоны.

Наша задача — принять решения, которые бы полно отразили общую заинтересованность наших народов в создании единой, мирной и демократической Европы.

Время, прошедшее со времени люксембургского саммита, во многом приблизило нас к этой цели. Прежде всего потому, что на европейской земле люди не гибнут в межнациональных и гражданских войнах. Удалось прекратить кровопролитие во многих регионах Европы: в бывшей Югославии, в Абхазии и Нагорном Карабахе. Поддержание и сохране­ние мира в бывшей Югославии — это во многом заслуга ЭПСЕ. Во мно­гих странах Европы стоит проблема национальных меньшинств, и наша организация играет важную роль в разрешении этих проблем. Но нельзя останавливаться на достигнутом. Есть еще страны, где грубо нарушаются права человека, и наша цель остановить это.

Мы должны ответить на запросы конца века и начала нового тысячелетия. В конце века перед нами встала новая, глобальная проблема — международный терроризм. Каждый год от терроризма гибнут сотни невинных людей. С этой проблемой ни одно государство не может справиться в одиночку. Для успешной борьбы с терроризмом нужны совмест­ные усилия всех стран не только Европы, но и всего мира. ЭПСЕ дол­жна стать первой организацией, которая начнет реализацию этой идеи. В XXI век мы должны войти как полноценная организация, которая бу­дет играть важную роль не только в Европе, но и во всем мире. Наша цель процветающая, единая Европа.

Реализация всех этих задач возможна только при нашей активной работе.

Уважаемый господин Председатель, уважаемые коллеги, дамы и господа!

Уверен, что с этой трибуны прозвучит еще немало конструктивных заявлений. Взятые вместе, они составят ту модель будущей Европы, которую нам вместе предстоит создать. Искренне желаю вам успеха в этой работе. Он крайне важен для всех нас. Спасибо за внимание ".

2. "Уважаемые дамы и господа!

Мы собрались по весьма важному поводу, а лучше сказать причине, так как поводов собираться у нас и без того хватает. Это событие одновременно торжественное и несколько, я бы сказал, ностальгическое. Сегодня мы провожаем на заслуженный отдых глубокоуважаемого Ака­кия Акакиевича. Акакий Акакиевич проработал в нашем коллективе сорок лет. Безупречная исполнительность глубокоуважаемого Акакия Акакие­вича, дисциплина, скромность всегда были примером для всех членов наше­го сплоченного коллектива. Я почти уверен, что выражу чувства почти всех собравшихся (а также не собравшихся прийти сегодня), если ска­жу, что нам будет очень не хватать уважаемого Акакия Акакиевича и мы постоянно будем обращать наши взоры в сторону пустующего стола уважаемого Акакия Акакиевича. Но особенно остро мы будем чувство­вать отсутствие уважаемого Акакия Акакиевича, когда этот стол бу­дет занят другим сотрудником, которого возьмут вместо него (а это неизбежно), и уж совсем сильно, если этот сотрудник будет совсем мо­лодым, с какими-нибудь эдакими так называемыми новыми идеями и представлениями о высоком смысле дисциплины. И не дай Бог, если он внесет смуту в наш сплоченный коллектив. В этом смысле уважаемый Акакий Акакиевич никогда нас не огорчал.

Мы не произносим торжественных слов о том, что память об Ака­кии Акакиевиче всегда будет жить в наших сердцах. Нет. Это еще рано. Мы не говорим — прощай, но — до свидания. Мы расстаемся не навсегда, мы будем помнить об уважаемом Акакии Акакиевиче, а он о нас. Мы бу­дем поздравлять его с праздниками, звонить ему и навещать его.

Разрешите мне от имени всего коллектива поздравить, я настаиваю на этой формулировке, именно поздравить глубокоуважаемого Акакия Акакиевича с этим торжественным событием в его жизни, объявить ему благодарность (я не буду зачитывать приказ дирекции) и подарить наш скромный, по нашим средствам (что поделаешь!) сувенир в виде чернильницы, набора ручек и карандашей, бланков и прочих бумаг, чтобы в сво­бодные (наконец-то) дни и часы глубокоуважаемый Акакий Акакиевич мог помечтать, сидя за письменным столом, о том времени, когда он трудился в соответствии со своим призванием. Мы искренне рады за Вас, и Вам рекомендуется радоваться, а не огорчаться, глубокоуважаемый Акакий Акакиевич! Ведь мы все там (на пенсии) будем!"

Глава 6

ПРОВОКАЦИОННАЯ РЕЧЬ

 

Если бы не было речи, не были бы известны ни добро, ни зло, ни истина, ни ложь, ни удовлетворение, ни разочарование.

Речь делает возможным понимание всего этого.

Размышляйте над речью.

«Упанишады"

 

Бывают случаи, когда человек говорит не для того чтобы передать информацию, а чтобы получить ответную информацию. Обычно для этого выбирается конструкция, специально рассчитанная на получение ответа. Эта конструкция — вопросительная. Однако обращаясь к человеку и в утвердительной форме, можно заставить его что-то ответить.

Пример.

— Ты не сможешь выиграть этот матч.

— Нет, смогу. Я прошел серию тренировок с особыми нагруз­ками и нахожусь сейчас в очень хорошей спортивной форме.

Первую реплику можно обозначить словом "провокация". А такую речь называют провокационной. Провокационная речь — это особый тип речи, рассчитанный внутренне на получение некоторой ответной информации — или известной тому, кто провоцирует, или неизвестной (в этом случае говорят о "выпытывании" информации).

Рассмотрим сначала категорию вопроса. Сама вопросительная конструкция является общеязыковой, или лингвистической, универсалией. Лингвистические универсалии — это языковые явления (свойства, характеристики), встречающиеся во всех (или почти во всех) языках мира. Разумно предположить, что лингвистические универсалии связаны с общепсихическими особенностями человеческого сознания. Проявляться в речи любого носителя любого языка, т.е. всех людей вне зависимости от места и времени коммуникации, может только то, что присуще чело­веку от природы, т.е. заложено генетически. Изучение лингвистических универсалий приводит к пониманию строения психической структуры человека (см. подробнее в гл. 19 "Текст как последовательность знаков").

Вопросительная конструкция есть лингвистическая универсалия, и это означает, что потребность в вопросе присутствует в сознании лю­бого человека от природы, а следовательно, провокационная речь дана ему генетически (в отличие от речи ритуальной, которой он овладевает, обучаясь правилам, по которым живет общество; генетически же дан лишь инстинкт самосохранения — физического и психического, кото­рый в этом случае проявляется в чувстве страха перед одиночеством).




Читайте также:



©2015-2020 megaobuchalka.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. (1439)

Почему 1285321 студент выбрали МегаОбучалку...

Система поиска информации

Мобильная версия сайта

Удобная навигация

Нет шокирующей рекламы



(0.013 сек.)