Мегаобучалка Главная | О нас | Обратная связь  


Другие глобальные проблемы




Наряду с охарактеризованными выше глобальными проблемами, обычно относимыми к разряду приоритетных, существуют и другие сложные проблемы, которые в последнее время также приобрели глобальный характер. Специалисты отмечают, что конфликтные ситуации «нового поколения» особенно стали проявляться уже после окончания «холодной войны» и связаны они преимущественно со столкновениями культур, этносов, религий, вопросами нравственности общественного поведения. Если говорить конкретнее, то к числу подобных проблем, как правило, относят: 1) национализм; 2) преступность; 3) терроризм; 4) наркоманию; 5) дефицит демократии.

Национализм – это идеология и политика в национальном вопросе, в основе которых лежит трактовка нации как высшей ценности и формы общества. В определенных, взвешенных дозах национализм не представляет большой угрозы для нормального развития общества. Но если его идеологи делают ставку на национальное превосходство, национальную исключительность, то он может принять и такие крайние формы, как шовинизм, расизм и, как ныне часто говорят, воинствующий национализм. Такой национализм время от времени проявлялся и раньше, преимущественно в национальных и региональных масштабах. Но тот всплеск воинствующего национализма, который характерен для конца XX – начала XXI в., принял уже достаточно хорошо выраженный глобальный характер. Политологи объясняют это явление усилением общей тенденции к суверенизации больших и малых этнических общностей с целью создания своих независимых государств, растущей нетерпимостью к национальным меньшинствам, усилением ксенофобии,[96] жертвами которой становятся в первую очередь беженцы, переселенцы и рабочие-иностранцы. Отмечается также все большее сопротивление значительной части населения процессам интернационализации и особенно глобализации международных отношений. Это означает, что воинствующий национализм является носителем дезинтеграционного начала, касающегося современной политической и экономической картины мира.

Воинствующий национализм находит наиболее яркое выражение в этнических (этнолингвистических) конфликтах. Эти конфликты характерны прежде всего для многонациональных государств, которых в мире около 60, и государств с более или менее значительными национальными меньшинствами (их примерно столько же). Они имеют сложный, противоречивый и долговременный характер, а в основе их могут лежать территориальные споры, к которым добавляются исторически накапливавшиеся обиды, воспоминания о пережитом национальном угнетении и тем более геноциде, длительная взаимная отчужденность и вражда. В развитых странах причинами этнических конфликтов чаще являются не прямая дискриминация, нарушение прав человека, а социальное неравенство, различия в уровнях жизни национальных меньшинств и «титульных» наций. А конечной целью этнических конфликтов является либо получение автономии, либо завоевание полной политической независимости. И то и другое – это разные проявления сепаратизма, т. е. стремления к обособлению, отделению. В наши дни сепаратизм оказывает большое дестабилизирующее воздействие на весь мировой геополитический порядок.

Сошлемся на Д. В. Зайца, который выделяет в рамках второй половины XX в. 53 основных очага сепаратизма, вместе занимающих территорию в 12,7 млн км2 с населением в 220 млн человек. Продолжая свой анализ проблемы, тот же автор выделяет шесть географических типов сепаратизма (рис. 160). Нетрудно подсчитать, что к западноевропейскому типу он относит 8, к восточноевропейскому – 14, к исламскому – 6, к азиатскому – 15, к африканскому – 6 и к американскому– 4 таких очага. При этом в 20 очагах конфликты носят вооруженный характер, что особенно характерно для Азии. Специалисты обращают внимание и на то, что этнические конфликты чаще всего вспыхивают тогда, когда общее социально-экономическое положение в стране резко меняется к худшему и (или) когда наступает политическая нестабильность. Яркий пример этому – страны СНГ после распада Советского Союза, страны Восточной Европы после крушения мировой социалистической системы.

В основе возникновения многих очагов сепаратизма, обозначенных на рисунке 160, лежит не просто этнический, а этнорелигиозный (этноконфессиональный) фактор. Это могут быть разногласия между католиками и протестантами (Северная Ирландия, Квебек), католиками и православными, между другими религиями, но в большинстве случаев с наиболее непримиримых позиций выступают исламские фундаменталисты, конфликтующие и с православием (Косово,[97] Северный Кавказ, Северный Кипр), и с католицизмом (Босния и Герцеговина, Южные Филиппины), и с индуизмом (Кашмир), и с буддизмом (Мьянма).

Исламский фундаментализм % течение ислама, которое – как подчеркивается во многих отечественных исследованиях – ставит своей целью укрепить веру в фундаментальные источники этой религии, привести нормы общественной и личной жизни в соответствие с заповедями ислама, заставить верующих неукоснительно выполнять предписания Корана и шариата, утверждать основы исламской экономики. Для крайних экстремистских течений такого фундаментализма характерны резко агрессивное неприятие европейско-христианских духовных ценностей, повышенная политическая активность, готовность прибегнуть к насильственным методам борьбы, включая террористические. Все население при этом делится на правоверных мусульман и «неверных» (немусульман). Особая опасность исламского экстремизма связана с тем, что единый территориальный массив исламских стран составляет значительную часть всего Юга.

Рис. 160. Основные очаги современного сепаратизма (по Д. В. Зайцу)

Глобальный характер в наши дни приобрело и такое явление, как преступность. Во-первых, потому, что в большей или меньшей мере оно свойственно всем странам мира, особенно если иметь в виду разнообразие возможных административных, хозяйственных, уголовных и других преступлений. И, во-вторых, потому, что ныне в мире существуют уже международные преступные синдикаты.

На рубеже XX и XXI вв. в мире возникло новое и крайне опасное явление – международный терроризм, который следует рассматривать как глобальный вызов современному обществу, не имеющий аналогов в мировой истории. В качестве движущей силы такого терроризма выступает радикальный воинствующий исламизм, создавший глобальную сеть «Исламский Джихад», одним из подразделений которого является «Аль-Каида». Такой Джихад выступает против «неправильных мусульман» и неисламского мира, принимая форму войны на уничтожение, без оглядки на жертвы. Об этом свидетельствуют: воздушное нападение на Нью-Йорк и Вашингтон 11 сентября 2001 г., теракты в Мадриде, Лондоне, Мумбаи, в Москве и Беслане, в Египте, Иордании, Индонезии и др. Для противодействия этому глобальному вызову международной безопасности под эгидой ООН создана антитеррористическая коалиция государств. Особое внимание она уделяет тому, чтобы в руки террористов не попало ядерное оружие, а также другие виды оружия массового уничтожения (ОМУ).

Рис. 161. Мировое производство и продажа наркотиков (по М. А. Яраловой)

Глобальной в наши дни стала и проблема наркомании, которая, по общему мнению, приобрела характер настоящей эпидемии.

Быстрый рост производства и потребления наркотических средств в большинстве стран мира – одна из наиболее опасных тенденций последних десятилетий. Число наркоманов по самым скромным оценкам превышает 200 млн человек, а мировой доход от наркотиков приближается к 600 млрд долл в год. Наркоиндустрия все время совершенствуется, повышая свой технический и финансовый потенциал. Транснациональные наркосиндикаты опираются на мощную мафиозную структуру. Уже сложилась и география мирового наркобизнеса со своими центрами производства и потребления наркотиков (рис. 161). Теперь, когда наркобизнес затрагивает уже не отдельные страны, а весь мир, противодействие ему обеспечивают ООН и другие международные органы.

Глобальной проблемой продолжает оставаться и, если так можно выразиться, дефицит демократии.

На Западе есть неправительственные организации, которые регулярно определяют «индекс демократичности», исчисляемый в основном на основе характера выборов законодательной власти, ее сменяемости, открытости в подборе руководителей и т. п. Итоги таких расчетов нетрудно угадать: максимально возможный рейтинг (10 баллов) обычно получают развитые страны Запада, входящие в ОЭСР. За ними следуют страны Латинской Америки (около 7), постсоциалистические страны, страны Южной и Восточной Азии, Африки к югу от Сахары. А последнее место в этом рейтинге занимают арабские мусульманские государства Юго-Западной Азии и Северной Африки.

Важно, однако, что общее число стран, последовательно выступающих за принятую ООН еще в 1948 г. Всеобщую декларацию прав человека, все время возрастает. По оценке авторитетных западных источников, в 1974 г. к числу таких стран относились менее 30 % всех государств мира, а в 1990-х гг. – уже 60 %. Но наряду с ними существуют еще и государства с недемократическими авторитарными[98] и тоталитарными[99] режимами, в качестве примера которых чаще всего приводили Ирак (при Саддаме Хусейне), КНДР и Ливию.

При рассмотрении других глобальных проблем нельзя не обратить внимания на еще одну проблему, которая является в какой-то мере производной от охарактеризованных выше. Речь идет о проблеме беженцев.

Согласно Конвенции ООН 1951 г. о статусе беженца и Протоколу 1967 г., беженцем считают лицо, которое «в силу вполне обоснованных опасений стать жертвой преследований по признаку расы, вероисповедания, гражданства, принадлежности к определенной социальной группе или политических убеждений находится вне страны своей гражданской принадлежности и не может пользоваться защитой этой страны или не желает пользоваться такой защитой вследствие таких опасений…». Наряду со статусом беженца существует и близкий ему статус перемещенного лица. Так называют лиц, которые были вынуждены покинуть свою страну или свое место жительства по политическим, религиозным причинам, в результате военных действий, терроризма, техногенных аварий, стихийных бедствий. Выделяют также репатриантов, лиц, ищущих убежища. Все эти категории людей правильнее всего объединить под общим названием вынужденные мигранты, но нередко по отношению к ним в качестве обобщающего применяют и термин беженцы. При Организации Объединенных Наций существует особый орган – Управление Верховного комиссара по делам беженцев (УВКБ).

О том, как возрастала общая численность беженцев (вынужденных мигрантов) в мире, свидетельствуют следующие цифры. В 1975 г. их насчитывалось 2,5 млн, в 1985 г. – 10,7 млн, в 1990 г. – 14,9 млн, а в 1995 г. – 27,2 млн человек. Это означает, что за 20 лет численность беженцев увеличилось в 11 раз, а в 1985–1995 гг. – почти в два раза. По данным УВКБ в 2005 г. количество международных беженцев составило 12 млн, а беженцев в пределах своих стран – 21 млн человек. Эти цифры характеризуют современные масштабы данного явления. По другим данным, общая численность вынужденных мигрантов (включая внутренних) в современном мире достигает 50–70 млн человек.

Международные источники позволяют составить достаточно полное представление и о географии этого глобального явления, в первую очередь на основе рассмотрения роли отдельных крупных регионов мира (рис. 162). Обращает на себя внимание не только общее преобладание численности беженцев в Азии и Африке, но и сама динамика изменений по трем пятилетиям. Например, в 1990–1995 гг. наибольшее увеличение численности беженцев произошло в Африке и в Европе, хотя увеличилась она и в Азии, тогда как в Америке, напротив, уменьшилась.

За этими регионами, естественно, стоят и отдельные страны. По данным на 2005 г. по количеству международных беженцев лидировали Израиль, Пакистан (3 млн), Афганистан (2,2 млн), Ирак (около 900 тыс.). В Мьянме и Судане число таких беженцев составляло 600–700 тыс. человек, в ДР Конго, Бурунди, Сомали и Вьетнаме 300–500 тыс, в Колумбии, Либерии, Анголе и Эритрее от 200 до 300 тыс человек. По типу внутристрановых беженцев в том же году лидировали Судан (5,3 млн), Колумбия (2,9), Уганда (1,7), ДР Конго (1,7), Ирак (1,3). В Индии, Зимбабве, Азербайджане, Мьянме, Кот-д'Ивуаре, Алжире таких беженцев насчитывалось 500–600 тыс., в Кении, Сомали, Турции, Индонезии от 320 до 400 тыс. Большинство приведенных примеров свидетельствует о прямой связи потоков беженцев с «горячими точками» нашей планеты.

Рис. 162. Потоки беженцев в регионах мира в 1985–1995 гг.

 

Ныне в мире насчитывается около 30 стран, где численность беженцев превышает 100 тыс. человек. Можно добавить, что их репатриация (возвращение) в страны своего происхождения и постоянного проживания, которая началась в 1990-х гг., тоже создает немало разных проблем. 20 июня 2001 г. по решению Генеральной Ассамблеи ООН впервые отмечался Международный день беженцев.

Наряду с «классическими» беженцами в последнее время стали выделять особую категорию экологических беженцев. Некоторые из них вынуждены покидать родные места на сравнительно небольшой срок – в связи с тем или иным стихийным бедствием или ухудшением общей локальной ситуации. Но в случаях, когда деградация природной среды приобретает очень большие и к тому же необратимые размеры, подрывающие сами основы жизнеобеспечения, отток населения может происходить и на постоянной основе. Поскольку точного учета экологических беженцев пока нет, общую их численность в разных источниках оценивают также не одинаково. Для середины 1990-х гг. назывались цифры в 17 и 26 млн человек.

По характеру и масштабу других глобальных проблем Россия мало чем отличается от большинства стран мира, а если и отличается, то едва ли не в худшую сторону. Об этом свидетельствуют многочисленные факты проявления национализма и сепаратизма, особенно на Северном Кавказе, нередко сопровождающиеся, как в Чечне, затяжными военными конфликтами.

Еще более многочисленны примеры преступности: в 2006 г. зарегистрировано более 3,8 млн различных преступлений, было осуждено 900 тыс. человек. Коррупция продолжает оставаться массовым явлением. Количество наркоманов еще в 2000 г. исчислялось в 2 млн человек, при наркообороте в 3 млн долл в день; с тех пор оно не только выросло, но и «помолодело». К тому же в России, как и во всем мире, наркомания идет пока в ногу со СПИДом. К тому же Россия превратилась в страну транзита наркотиков из Афганистана и других азиатских стран в зарубежную Европу. После раскола СССР, когда неожиданно и не по своей воле за границами России оказались 25 млн этнических русских, она стала также страной массовых вынужденных миграций. В 1995 г. число вынужденных переселенцев и беженцев превысило 270 тыс. человек (в основном из Казахстана и Узбекистана). Но к 2000 г. этот поток уменьшился до 60 тыс., а к 2006 г. до 7 тыс. человек.

Глобальные прогнозы

С появлением глобальных проблем в большинстве наук наметился повышенный интерес к будущему, к перспективам развития. Это будущее исследуется на всех уровнях – локальном, страновом, субрегиональном, региональном и глобальном, причем, вполне естественно, наибольший интерес вызывают глобальные прогнозы. Так возникло новое междисциплинарное направление – глобальное прогнозирование, занимающееся анализом современных и в особенности будущих тенденций развития человечества. С самого начала оно приняло форму глобального моделирования и нашло выражение в построении математических моделей сложных многофакторных процессов мирового развития. Со временем они подверглись определенной структуризации, и в результате стали выделять модели социально-экономического, демографического, экологического развития. Но для наиболее важных из них всегда был и остается характерным комплексный подход.

Российские и зарубежные авторы, рассматривающие проблемы глобального прогнозирования и моделирования, обычно выделяют в этом процессе модели первого, второго и третьего поколений. Они отличаются друг от друга не столько методикой расчетов (хотя и она постоянно совершенствуется), сколько общей направленностью и общим характером оценок и прогнозов, имея в виду степень их оптимизма или пессимизма.

Первые научные организации для прогнозирования будущего человечества были созданы в США еще в 40-х гг. XX в. В 1946 г. группа видных предпринимателей в сотрудничестве с учеными Стэнфордского университета (Калифорния) основала Стэнфордский исследовательский институт. Через два года возник еще один «мозговой трест» – «РЭНД корпорейшн» в Санта-Монике (Калифорния). В 1956 г. была создана «Систем девелопмент корпорейшн». В 1966 г. в Вашингтоне было основано «Общество по изучению будущего мира». В результате в 60-х гг. XX в. только в США насчитывалось 15 крупных институтов и организаций такого рода, в которых тысячи ученых занимались исследованием современного и прогнозированием будущего развития. Аналогичные учреждения возникли и в Европе: «Институт проблем будущего» в Вене, международный фонд «Человечество в 2000 году» в Нидерландах.

С позиций оценки глобальных прогнозов того времени немалый интерес и в наши дни может представлять научно-популярная книга двух немецких авторов под названием «Мир в 2000 году», переведенная на русский язык.[100] Уже сам ее подзаголовок свидетельствует о том, что данная работа не представляет собой самостоятельного и оригинального исследования тенденций развития мировой экономики. В основу книги были положены разнообразные прогнозы, относящиеся к развитию отдельных отраслей хозяйства (черная металлургия, химия, транспорт, информационная техника), к окружающей среде (окружающая среда, ресурсы Мирового океана), а также к трудовым ресурсам, медицине, будущему городов. Характерно, что конечной датой рассматривавшихся Ш. Байнхауэром и Э. Шмакке прогнозов был 2000 год, что для того времени являлось довольно отдаленной перспективой. Книга двух авторов была выдержана не просто в оптимистических, но прямо-таки в восторженных тонах, что вообще было свойственно западной футурологии того периода.

Но затем, на рубеже 60-х и 70-х гг. XX в., появляются прогностические исследования совсем другого, гораздо более пессимистического плана. Об этом свидетельствуют и их названия: «Впереди бездна» (А. Печчеи), «Футурошок» (А. Тоффлер), «Планета под угрозой» (Р. Фолк) и др. Книга известного американского ученого А. Тоффлера, изданная в 1970 г., стала настоящим бестселлером, а сам термин «футурошок», т. е. шок от встречи человека с будущим, стал нарицательным. К этому перечню вызвавших большой резонанс работ прогностического характера следует добавить и книгу Г. Кана и Э. Винера «Год 2000». За основу своих расчетов они взяли показатель душевого ВВП (на уровне 1965 г.). Вывод их заключался в том, что для достижения тогдашнего уровня США странам Западной Европы потребовалось бы 10–20 лет, СССР – почти 30, Китаю – больше 100, Индии – почти 120, а Индонезии – почти 600 лет.

Но переломным моментом в глобальном моделировании оказалось начало 1970-х гг., когда стали появляться работы Римского клуба – международной организации по прогнозированию и моделированию развития всемирной системы. Римский клуб был основан в 1968 г. представителями десяти стран, собравшимися в Риме по инициативе видного общественного деятеля, управляющего концерном ФИАТ и впоследствии президента этого клуба Аурелио Печчеи. Именно с Римским клубом в первую очередь и связано зарождение и развитие такого нового направления исследований, как глобалистика, которое занимается изучением глобального мира и его проблем. Основной целью своей деятельности эта организация поставила привлечение внимания мировой общественности к глобальным проблемам человечества и к поискам путей их решения. Уже в начале 1970-х гг. Римский клуб объединял до ста известных ученых, общественных деятелей и представителей деловых кругов стран Запада, которые участвовали в его работе в качестве частных лиц, а свои исследования стали публиковать в виде докладов этому клубу. Пожалуй, наибольшую известность приобрели первые из этих докладов, тесно связанные с глобальными проблемами человечества. Кстати, и сам этот термин был введен в научный оборот именно в работах авторов Римского клуба.

Основополагающей работой, выдержанной в духе не просто футурологии как таковой, а именно глобального моделирования, следует считать книгу профессора Массачусетского технологического института в Бостоне Дж. Форрестера «Мировая динамика» (1971). В своей книге Дж. Форрестер при помощи математических моделей и компьютерной техники попытался имитировать динамику мирового развития. При этом автор рассматривал мир как единое целое, как систему взаимодействующих процессов: демографических, промышленных, исчерпания природных ресурсов, загрязнения окружающей среды, производства продуктов питания. А его расчеты и модели приводили к выводу о неизбежности серьезного кризиса во взаимоотношениях человека с окружающей средой, который можно было ожидать уже в начале XXI в. Книга Дж. Форрестера (она была переведена и на русский язык[101]) послужила своего рода фундаментом для последующих докладов Римскому клубу.

Первый из докладов был подготовлен в 1972 г. в США многонациональной группой ученых под руководством ученика Дж. Форрестера Д. Медоуза. Он назывался «Пределы роста» (The Limits of growth). Основное его содержание составляла кибернетическая модель развития человечества на ближайшие 130 лет, при разработке которой авторы исходили из анализа пяти главных тенденций глобального масштаба: ускоренной индустриализации, быстрого роста населения, широкого распространения голода и недоедания, исчерпания невозобновимых природных ресурсов и ухудшения среды обитания. Все они были «проиграны» с помощью ЭВМ в разных вариантах. При этом в качестве своеобразного эталона Д. Медоуз и его сотрудники исходили из следующих «контрольных цифр»: 1) общая потенциальная площадь пахотных земель на планете составляет 3,2 млрд га; 2) максимальная урожайность может быть в три раза выше уровня 1970 г.; 3) общие доступные запасы невозобновимых природных ресурсов в 200 раз больше уровня потребления 1970 г.; 4) уровень поглощения загрязнителей биосферой и основными ее подсистемами может быть в 25 раз выше, чем в природных экосистемах на уровне 1970 г.

Рис. 163. Основная модель глобального развития (по Д. Медоузу)

Содержание доклада Д. Медоуза носило ярко выраженный алармистский[102] характер. В нем утверждалось, что при существующих на рубеже 60-х и 70-х гг. XX в. темпах прироста населения (удвоение за 33 года), роста промышленного производства (удвоение за 10–15 лет), тенденциях загрязнения окружающей среды, производства продовольствия, изъятия природных ресурсов «предел роста на этой планете будет достигнут в течение ближайших ста лет» (рис. 163). При этом уже в начале третьего тысячелетия человечество может в значительной степени утратить контроль над мировым развитием. Чтобы избежать грозящей глобальной катастрофы, авторы предложили «затормозить» и демографическое, и экономическое развитие мира, перейдя к «нулевому росту? и населения, и производства. По их расчетам, разрушение мировой системы еще можно было бы предотвратить, если бы удалось остановить рост населения в 1975 г., а промышленный рост – в 1985 г. «Пределы роста» получили огромный резонанс во всем мире. Одновременно общество раскололось на сторонников и противников «нулевого роста». И хотя противников его было больше, главная цель доклада, несомненно, была достигнута: после него к проблемам будущего человечества было привлечено всеобщее внимание.

В целом же «Пределы роста» произвели на мировое общественное мнение такое впечатление, что Римский клуб решил провести повторное исследование тех же проблем. В результате появился второй доклад Римскому клубу, подготовленный в 1974 г. профессором прикладной математики Кливлендского университета (США) М. Месаровичем и директором института механики в Ганновере (ФРГ) Э. Пестелем. Он назывался «Человечество на поворотном пункте» (Mankind at the Turning Point). Модель всемирной системы этих двух авторов делилась на «страты», или различные уровни и сферы иерархической системы. При этом рассматривались: «страта» среды обитания человека (климатические условия, вода, земля, экологические процессы); технологическая «страта» (биологические, химические, физические условия); демографическая и экономическая «страты»; групповые «страты», которые включали общественные условия; наконец, индивидуальная «страта», под которой подразумевался психический и биологический мир человека. В отличие от первой модели прогноз рассматривался только на 50 лет (1975–2025 гг.).

У модели М. Месаровича и Э. Пестеля было еще одно важное отличие от моделей Дж. Форрестера и Д. Медоуза, особенно важное для географов. Дело в том, что в двух первых моделях мир рассматривался как единое целое, без всякой внутренней регионализации. В работе же «Человечество на поворотном пункте» были впервые представлены региональные модели, причем в трех вариантах.

Чувствуя непопулярность, да и практическую невозможность осуществления идеи «нулевого роста», М. Месарович и Э. Пестель, наряду с ней, выдвинули концепцию сбалансированного («органического?) роста населения и экономики. Они также подчеркивали, что катастрофа грозит прежде всего развивающимся странам, где экономика, особенно с учетом демографического взрыва, не может исходить из «нулевого роста». Но этот рост необходимо как бы компенсировать более медленным экономическим развитием стран Севера.

Третий доклад Римскому клубу был подготовлен в 1976 г. группой ученых под руководством известного голландского математика и экономиста, лауреата Нобелевской премии по экономике Яна Тинбергена. Он назывался «Пересмотр международного порядка». Как показывает само это название, в докладе Я. Тинбергена – в соответствии с принятой Генеральной Ассамблеей ООН в 1974 г. развернутой программой установления такого порядка – анализировались перемены в международных экономических отношениях и перспективы их прогрессивного развития. Иными словами, речь шла о «наведении порядка» в мировой капиталистической системе торговли, кредитно-финансовых отношений, распределении продовольствия, сотрудничества в сфере наукии техники и т. д. А практические рекомендации доклада сводились в основном к постепенному «подтягиванию» развивающихся стран Азии, Африки и Латинской Америки к уровню более передовых стран. Я. Тинберген также исходил из концепции «органического роста» для всего мира. Этот доклад (он переведен и на русский язык)[103] подвергался критике. В частности, за то, что, разделив весь мир на «мир богатых» и «мир бедных» наций, авторы не учитывали того, что и сами нации неоднородны по своему социальному составу.

В принципе алармистский характер первых докладов Римскому клубу можно понять. Ведь первая половина 70-х гг. XX в. была временем энергетического и сырьевого кризисов, пика демографического взрыва, резкого обострения продовольственной и экологической проблем, кризиса городов, роста безработицы, преступности и других социальных бедствий. В то время и во многих других публикациях, а также в программах «зеленых» отрицалась необходимость развития атомной (да и обычной тепловой) энергетики, выдвигались требования полного запрета сведения лесов, прекращения химизации сельского хозяйства, замены автомобиля велосипедом и т. д.

Во второй половине 70-х гг. XX в. появилось еще несколько докладов Римскому клубу. Хотя такого большого резонанса, как первые три, они не вызвали, важно отметить, что в них заметно ослабли сверхтревожные алармистские тенденции и уже не встречалась прежняя негативная реакция на прогресс науки и техники.

Это относится и к другим футурологическим исследованиям, опубликованным во второй половине 1970-х гг. В качестве примеров такого рода можно назвать книгу основателя и директора Гудзоновского института в США Германа Кана «Следующие 200 лет» (1976) или доклад группы экспертов ООН, подготовленный под руководством известного американского экономиста, лауреата Нобелевской премии по экономике Василия Леонтьева под названием «Будущее мировой экономики» (1977). В модели В. Леонтьева учитывалось взаимодействие 25 отраслей в 15 регионах мира, а также 8 видов загрязнения окружающей среды и 5 видов очистной деятельности. Уровни развития отдельных стран эксперты определяли по размерам душевого ВВП. Эта книга также была переведена на русский язык.[104] Относительной реалистичностью отличалась и книга английского экономиста Э. Шумахера «Малое – это прекрасно. Экономика ради людей».

В первой половине 1980-х гг. урожай на футурологической ниве был не меньшим. Вся тональность глобальных прогнозов в эти годы довольно сильно изменилась. Экологический шок отошел на второй план, тогда как на первом оказалась «новая технократическая волна», связанная с переходом экономики развитых стран Запада к постиндустриальному обществу. Например, Г. Фридрихс и А. Шафф в своем докладе исходили из того, что благодаря миниатюризации, автоматизации, компьютеризации и роботизации микроэлектроника может принципиально преобразовать наш мир и позволить решить, казалось бы, непреодолимые проблемы, в том числе и глобального характера. Сам по себе здоровый оптимизм большинства этих работ следует только приветствовать. Однако некоторые из них рисовали, пожалуй, уж слишком идиллическую картину будущего.

В качестве примера можно привести зарисовку города будущего из книги Дж. Мартина «Телематическое общество». Город будущего, по мнению автора, – это парки, озера, клумбы, кристально чистый воздух. Большинство машин находится на громадных стоянках за чертой города. Под улицами проведены кабельные сети, обеспечивающие все возможные виды коммуникаций. Нет необходимости в частых поездках по городу, как прежде. Банковские операции осуществляются прямо из дома, равно как и приобретение товаров. Всячески поощряется работа на дому, выполняемая при помощи терминалов и видеофонов, передающих изображения, документы и речь. Встречи и всякого рода рабочие конференции осуществляются по телекоммуникационным сетям, охватывая удаленных друг от друга участников. Преступность канула в прошлое, уличных ограблений не происходит, потому что люди носят при себе мало наличности, расплачиваясь при помощи банковских карточек, которые могут быть использованы только их владельцами. Жители города имеют специальные радиоустройства, при помощи которых автоматически вызывается полиция и «скорая помощь». Дома снабжены сигнальными системами на случай пожара. Подключив карманный компьютерный терминал в любом месте к сетям связи, можно за считанные минуты запросить сведения, скажем, о хорошем ресторане, расписании движения самолетов, театральных спектаклях, связаться с медицинскими учреждениями, компьютером на бирже, самому послать сообщение и даже затребовать из специального развлекательного банка данных остроту на нужную тему…

Однако во второй половине 80-х – первой половине 90-х гг. XX в. ситуация на «рынке» глобального моделирования снова несколько изменилась.

В прогнозах и моделях опять стал чувствоваться «футурошок». Об этом свидетельствуют материалы Международной комиссии по окружающей среде и развитию, созданной в 1983 г. по инициативе ООН, озаглавленные «Наше общее будущее», а также «Повестка дня на XXI век», принятая в 1992 г. на Конференции ООН по окружающей среде и развитию в Рио-де-Жанейро.

В этом смысле наибольший интерес представляет новая книга Д. Медоуза и его соавторов «За пределами роста» (1992), вышедшая через 20 лет после первой. Признавая, что за это время в мире произошли большие перемены, авторы в целом остаются на своих прежних позициях и подтверждают те главные выводы, к которым пришли еще в 1972 г. Во-первых, о том, что темпы использования человечеством многих важных видов ресурсов и темпы производства многих видов загрязнений уже превышают допустимые пределы и, следовательно, без существенного уменьшения потоков материальных и энергетических ресурсов в ближайшие десятилетия произойдет неконтролируемое сокращение душевых показателей производства продуктов питания, потребления энергии и промышленного производства. Во-вторых, о том, что это сокращение не является неизбежным, но, чтобы его предотвратить, необходим переход к такой политике и практике, которые способствовали бы уменьшению роста численности населения и уровня материального потребления и одновременно быстрому повышению эффективности использования материальных и энергетических ресурсов. В-третьих, о том, что технологически и экономически создание устойчивого общества пока еще возможно.[105]

В 1990-х гг. значительно расширился и сам клуб глобальных «модельеров». Ныне составлением глобальных футурологических моделей занимаются Институт мировых ресурсов в Вашингтоне, Стокгольмский институт окружающей среды, Международный институт экологической технологии и управления, Мировой банк, Конференция ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД) и многие другие организации. Но среди них особого внимания заслуживают два института. Это Институт Всемирного наблюдения («Уорлдуотч») в Вашингтоне, возглавляемый известным ученым Лестером Брауном и регулярно публикующий свои обзоры и прогнозы (три из них переведены на русский язык[106]), а также Международный институт прикладного системного анализа (МИПСА) в Вене, который ведет разработки по трем главным направлениям: 1) изменение окружающей среды в глобальных масштабах; 2) глобальные экономические преобразования; 3) методологические основы анализа глобальных проблем. Наряду с этим он занимается и глобальными прогнозами в области народонаселения.

В дальнейшем появились также интересные прогнозы американских географов, например С. Коэна, касающиеся будущего политической карты мира. Согласно этим прогнозам, столь характерный для наших дней процесс распада государств будет продолжаться и впредь, в результате чего через 20–30 лет количество независимых стран может достигнуть примерно 300 (по сравнению с 57 в 1900 г., 71 в 1938 г., 92 в 1959 г. и 193 в 2000 г.). Например, С. Коэн считает, что в Европе независимыми государствами станут Фландрия, Валлония, Бретань, Уэльс, Шотландия, Каталония, Страна Басков, в Азии – о. Минданао, Пенджаб, Тибет, в Африке – Катанга, в Северной Америке – Французская Канада. Предсказывается возможный распад Австралии, Афганистана, ЮАР, Судана, Бразилии, Мексики, а также (хотя бы отчасти) России и Китая. В основе таких прогнозов лежит тенденция к политическому самоопределению, столь отчетливо проявляющаяся в наши дни.

Другой американский специалист, профессор Гарвардского университета P. Купер, опубликовал свой геополитический прогноз, согласно которому уже в первые десятилетия XXI в. в мире появятся как новые «Южные Кореи», быстро развивающиеся по демократическому пути, так и новые «Ираки», следующие курсом тоталитаризма. В американской же печати недавно появился прогноз, исходящий из того, что в случае сохранения нынешних сепаратистских тенденций к 2100 г. общее число стран мира может достигнуть 2000! Среди наиболее очевидных кандидатов названы Шотландия, Квебек, Палестина, Косово, Тибет, Кашмир, Курдистан, Чечня, Южная Осетия, Тимор, Биафра (Нигерия).

Говоря о глобальных геополитических прогнозах, можно отметить, что после окончания «холодной войны» и противоборства между социализмом и капитализмом в центре внимания оказались взаимоотношения между «богатым Севером» и «бедным Югом», который стал все активнее выступать против глобализации, происходящей под эгидой единственной мировой сверхдержавы – США. Отныне главное внимание футурологов начала привлекать проблема диалога цивилизаций и определения вероятности нарушения такого диалога и столк




Читайте также:
Генезис конфликтологии как науки в древней Греции: Для уяснения предыстории конфликтологии существенное значение имеет обращение к античной...
Как вы ведете себя при стрессе?: Вы можете самостоятельно управлять стрессом! Каждый из нас имеет право и возможность уменьшить его воздействие на нас...
Как выбрать специалиста по управлению гостиницей: Понятно, что управление гостиницей невозможно без специальных знаний. Соответственно, важна квалификация...



©2015-2020 megaobuchalka.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. (355)

Почему 1285321 студент выбрали МегаОбучалку...

Система поиска информации

Мобильная версия сайта

Удобная навигация

Нет шокирующей рекламы



(0.012 сек.)