Мегаобучалка Главная | О нас | Обратная связь  


Глава VIII. ГОСУДАРСТВЕННОЕ УСТРОЙСТВО, ВВЕДЕННОЕ СУЛЛОЙ




Сулла во главе государства с неограниченными полномочиями.- Подавление оппозиции, проскрипции, наказания отдельных общин, награждение ветеранов.- Усиление значения сената, его пополнение.- Трибунат.- Новые должности.- Реформы финансовая и судебная,- Новая организация общинного самоуправления.- Удаление Суллы от дел.- Его характер, значение его деятельности

 

Революция была побеждена. Победа дала в руки Суллы всю полноту власти. Люди посредственные думали, что возможно просто восстановление старого порядка вещей, но Сулла понимал, что необходимы серьезные меры,- с одной стороны, уступки настолько обширные, насколько это было совместимо с сохранением по существу олигархического правления, с другой - суровые, энергические репрессивные меры, чтобы ввести в русло и затем сдерживать расходившиеся страсти и разнузданную волю. Меры такого рода вообще не могут быть проводимы коллегиальными правительствами, по существу своему медленными и малоподвижными, менее всего годился для этого римский аристократический сенат: он и всегда не богат был дарованиями, а событиями последних лет унесены были и все сколько-нибудь заметные силы его, так что Сулле пришлось выбирать своих ближайших помощников не из представителей аристократии, а среди перебежчиков из лагеря демократической партии.

Намереваясь восстановить господство законности, Сулла желал узаконить и свою власть и обратился к сенату с посланием, в котором говорил, что дело устроения государства он находит нужным вручить одному человеку, облеченному неограниченными полномочиями, и что в себе он чувствует силы исполнить это дело. Сенат немедленно постановил, что проконсулу Сулле дается санкция на все, совершенное им ранее для блага государства, и предоставляется на время, которое он определит сам по собственному усмотрению, неограниченное право решать вопросы жизни и имущества граждан, управлять Италией и провинциями, вводить новые и уничтожать прежние учреждения и должности, назначать и сменять магистратов и т. д.,- Сулле, одним словом, предоставлена была на неопределенное время власть более широкая и полная, чем диктаторская.

Новый повелитель Рима по природе не был ни жесток, ни злопамятен, неоднократно проявлял он полную готовность забывать вражду и козни и нежелание мстить даже тем, кто злоумышлял на его жизнь, подвергал опасности жизнь его близких, убивал его друзей. Но теперь он счел своим долгом с корнем вырвать мятежный дух, а людей, которые как бы совершенно позабыли, что такое законы и власть, заставить снова законы уважать и власти повиноваться - и это решение проведено было с беспощадностью.

Приблизительно в течение полугода составлялся и пополнялся список проскриптов, т. е. людей, которые были объявлены вне закона: имущество этих людей конфисковывалось, убиение их не наказывалось, а награждалось. Когда этот список был закончен, в нем значилось до 4700 имен, в числе их были все сколько-нибудь значительные должностные лица, служившие при Цинне, и особенно со времени высадки Суллы в Италии, затем более или менее известные сторонники демократии. Ужас воцарился в Италии, когда по ней разошлись для экзекуций особые отряды Сулловых солдат. Явилось немало и добровольцев, желавших принять участие в этой расправе. Во всех партиях, в том числе и демократической, нашлись люди, которые сделали убиение проскриптов своим ремеслом и средством для наживы, иные сводили тут и личные счеты, известны случаи, что искренние сторонники аристократии были убиты людьми, которые имели основание опасаться, что убиваемые могут раскрыть такие их поступки, которые грозили проскрипцией им самим, а такие случаи не преследовались. Убито было до 1600 всадников и до 50 сенаторов. Имущество проскриптов конфисковалось и распродавалось по ценам страшно низким, приблизительно раз в 100, в 200 ниже действительной стоимости. О размерах конфискаций можно судить по тому, что все-таки выручено было до 350 млн. сестерциев. Много земель было роздано даром, огромные приобретения сделали родственники Суллы, больше же всех известный впоследствии Марк Красс.

Различным наказаниям были подвергнуты и целые общины. В соответствии с упорством и продолжительностью их сопротивления на них налагались денежные штрафы, разрушались стены городов, отбиралась земля, частью и даже целиком. Некоторые общины лишены были прежних прав и получили самое ограниченное италийское право. Сулла хотел, чтобы их граждане растворились в массе пролетариата и чтобы в будущем латинские общины уже не могли давать поддержки революционным попыткам, особенно пострадали некоторые округа Этрурии и весь Самниум. Но вместе с тем Сулла признал за всеми остальными союзниками права римского гражданства. Это было единственное из мероприятий революционного правительства, которое он не отменил. Права вольноотпущенников были опять ограничены по-прежнему.

Конфискованные и оставшиеся не распроданными земельные участки Сулла роздал своим старым легионерам, до 120 000 человек получили тут свою долю. Этим диктатор, с одной стороны, исполнил свое обещание - щедро наградить своих верных сподвижников, с другой - содействовал увеличению в Италии числа мелких собственников, чему он всегда сочувствовал. Новые владельцы во многих общинах не были введены в число прежних членов их, а поселены рядом, организованы отдельно и являлись как бы гарнизонами, которые по всей Италии обеспечивали сохранение порядка, установленного Суллой и давшего им привилегированное положение. С такою же целью из числа рабов, принадлежавших проскриптам, было отобрано 10 000 наиболее смышленых и молодых, и всем им дарована свобода. Они все назвались Корнелиями, приняв по обычаю имя освобождавшего их господина.

Со времени Гракхов правительство как бы признавало право бунта и откупалось разными уступками. Теперь система уступок была брошена. Почти все нововведения Гракхов были отменены: раздача хлеба прекращена, откупы в Азии уничтожены и введен сбор налогов, всаднические суды уничтожены и восстановлены сенаторские. Класс всадников потерял свое политическое значение.

Сенат Сулла постарался поставить так высоко, как стоял он прежде. Он немедленно пополнил сильно поредевшие ряды сенаторов. Затем он уничтожил цензуру с ее правом исключать сенаторов и отменил назначение в сенат, отныне членами сената становились обязательно только все те, кто был или консулом, или претором, или квестором. Эдильство не открывало дверей в сенат, число же квестур было повышено до 20. Таким образом, в сенат вступали исключительно люди, ранее получившие по прямому народному избранию одну из перечисленных должностей, и вместе с тем окончательно был утвержден принцип, лежащий в основе всякой олигархии,- пожизненность и несменяемость членов властвующего сословия. Законодательная инициатива была вручена исключительно сенату, и это было определено так ясно и бесспорно, что поголовные собрания граждан, сохраненные диктатором, фактически лишились возможности вторгаться в дела управления. Сулла отлично понимал незначительность этих собраний, потому-то он вовсе и не проявлял старой, совершенно неосновательной ревности к дарованию прав гражданства, а, напротив, раздавал их очень широко. Выбор всех должностных лиц по-прежнему сохранен был за гражданством, но точно определены условия избираемости: возраст, необходимый для занятия той или другой должности, обязательность пройти все низшие должности, начиная с квестуры, для того чтобы занимать высшую, обязательный двухгодичный промежуток между исполнением двух различных должностей и десятилетний - между двукратным избранием на одну и ту же должность. Трибунат был сохранен с правами трибунов на интерцессию * и привлечение к суду всех должностных лиц, но с ограничением, что для этого, как и для внесения новых предложений в народное собрание, трибун должен был испросить разрешение сената и за неосновательную интерцессию подлежал огромному денежному штрафу. Кроме того, чтобы отвлечь от должности трибунов честолюбивых людей, было восстановлено старое правило, по которому человек, занимавший эту должность, не мог уже быть ни консулом, ни претором, ни даже квестором, следовательно, не мог войти и в сенат.

Важные перемены произвел Сулла и в положении высших административных лиц. С его времени цензоры уже не избирались и одна часть их функций - замещение убылых мест в сенате и составление призывных списков - отпала сама собой с установлением нового порядка пополнения сената и с введением системы вербовки, другая же - заведование финансами - передана была консулам. Новые постановления были сделаны и относительно консульства и претуры. Ранее все отрасли высшего управления распределялись между двумя консулами и шестью преторами, но достаточно определенных правил на этот счет не существовало, и наиболее выгодные или приятные места распределялись по интригам, поличным соображениям и с разными злоупотреблениями. Не было точных узаконений и относительно того, как поступать, когда долго не назначался или не являлся преемник какому-либо должностному лицу, действовавшему вдали от Рима. Сулла, в виду усложнившихся задач администрации, увеличил число преторов и постановил, что консулы и преторы остаются в должности не по году, а по два, причем первый год - непременно в Риме, и исполняют только гражданские обязанности, а второй - непременно в провинции, где на них лежали и военные обязанности. При этом было строго узаконено, что в область, находящуюся под управлением гражданской власти, не может быть вводима вооруженная сила, а так как продление консулу или претору его власти на второй год формально зависело от сената, то сенат имел возможность не поручать военной силы человеку, не внушавшему к себе полного доверия.

В отношении финансов Сулла не произвел реформ особенно значительных, но уничтожение даровой раздачи хлеба и возвращение в казну множества земель заметно облегчили государственное казначейство. Зато в судопроизводство Сулла ввел высокозамечательные реформы, которые доказывают, что он обладал истинно государственным умом, большою практичностью и чувством меры. Устройство, приданное Суллою римским судам, послужило источником замечательного и в высшей степени полезного юридического развития. Оставляя в стороне подробности, скажем только, что Сулла строго и правильно разграничил судопроизводство по делам уголовным и по делам гражданским и установил целый ряд специальных судных комиссий по определенного рода делам, от чего дело правосудия весьма существенно выиграло по сравнению с порядками, сложившимися постепенно в течение веков, не согласованными одни с другими и часто крайне запутанными. Сулла ускорил отправление правосудия, значительно усилив численный состав судей, а устранением от судопроизводства всадников суды были возвращены к их истинной задаче - отправлению правосудия,- политическая борьба партий изгнана из них.

Особенно замечательна произведенная Суллою реформа местного управления. В древности не умели устроить того порядка, какой применяется теперь во всех образованных государствах: тогда не умели в состав государства вводить как органическую его часть отдельные общины, не имевшие государственных прав, но свои местные дела ведавшие самостоятельно. И в Греции каждый город был непременно вместе с тем и государством, и в Риме если включали в союз какую-либо общину, оставляя ей ее собственные общинные власти и узаконения, то признавали ее формально самодержавным членом союза. Если же жителей общины включали в тот или другой разряд римских граждан, то самостоятельных муниципальных властей община уже не сохраняла и все дела в таких общинах ведались уже соответственными властями, жившими и избираемыми в Риме. Такой порядок применялся и в провинциях, только там место Рима заступал наместник. Когда в состав римского гражданства включена была большая часть Италии, стало почти невозможным управлять из Рима всею Италиею так же, как управлялся город Рим и ближайшие поселения, пришлось внутри самоуправляющейся римской общины организовать более мелкие. Устройство этих общин, разграничение между ними и Римом прав и обязанностей постепенно вырабатывались в течение всего седьмого века, но окончательную, строго обдуманную и способную к дальнейшему развитию организацию придал им именно Сулла. Он мудро выделил те вопросы, которые без ущерба для государства могли быть предоставлены в ведение местных общин, ввел муниципальное управление в общий механизм государства и определил те основы, из которых развилось впоследствии все городское устройство западноевропейских государств. Суллинское устройство областного самоуправления - это один из замечательнейших и самых богатых последствиями фактов римской истории, тут Рим с особенною ясностью является в своем существенном значении соединительного звена между древним и новым миром в области идей государственного устройства.

Таково было в общих чертах государственное устройство, приданное Риму диктатором. Современники подчинились беспрекословно железной воле этого человека. Только некоторые видные офицеры, сподвижники Суллы, были недовольны тем, что Сулла выдвигает на первое место не свою победоносную армию, не военную силу, а сенат и ему подчиняет армию, двое из них попробовали идти против диктатора и нарушить им изданные законы. К одному из них - Помпею - Сулла отнесся с оскорбительною уступчивостью, а другого, которого считал человеком более серьезным, просто приказал заколоть публично. Тогда и эта оппозиция притихла.

Неограниченную власть Сулла применял только для мер, имевших временное значение или таких, которые казались слишком жестокими, так что участие в них компрометировало бы сенат. Диктатор постоянно имел в виду как можно скорее сложить свои исключительные полномочия. Уже на 81 г. Сулла приказал выбрать консулов, на 80 г. он принял консульство на себя, в сотовариществе с Квинтом Метеллом, и управлял как высший по закону сановник. Все распоряжения, которые должны были иметь значение закона, Сулла, раз издавши их, сам строго исполнял, и на 79 г. отказался, согласно закону, вторично выступить кандидатом в консулы, а предписал избрать новых консулов и, когда они были выбраны, вышел на площадь, заявил, что слагает с себя свои полномочия, отпустил свою вооруженную стражу и просил всякого, кто имеет его в чем-либо обвинить, безбоязненно выступить с обвинениями. Многие глубоко ненавидели Суллу, но все молчали в этот действительно величественный момент, когда человек, обладавший безграничною властью и применявший ее во всей полноте, сам добровольно обратился в рядового гражданина, простого сенатора по закону,- и среди почтительно расступавшейся толпы Сулла удалился в свой дом, сопровождаемый только своими личными друзьями.

Единственное явление в истории представляет этот человек. Аристократ по рождению, человек богатый, утонченно образованный, любивший блеск и удовольствия столичной жизни, склонный к шутливости и веселью, он вовсе не казался призванным к той великой роли, какую исполнил. По складу ума и воспитанию человек уравновешенный и несколько скептик, ничуть не обуреваемый честолюбием, он выступил на поприще государственной деятельности, по-видимому вовсе не чувствуя к ней особого призвания, а просто потому, что все люди его круга так поступали,- и прошел это поприще с удивительным счастьем. С полным правом и искренно Сулла заявлял, что почитает себя под особым покровительством богов и принял официально титул «Счастливого». Своенравная богиня счастья словно решила относительно этого своего любимца быть постоянною. Самые решительные предприятия удавались Сулле неизменно, дважды именно на долю его выпали те успехи - захват Югурты и победа над Митридатом,- о которых мечтал и которых страстно желал Марий. Союзническая война Марию принесла одни обиды и разочарования, а Суллу вознесла на первое место. После беспримерного похода в Азии Сулла счастливо побеждал в Италии и наконец стал полновластным владыкою города, повелевавшего полумиром. В этом положении Сулла обуздал партию крайней реакции, сломил демократию, сорок лет потрясавшую государство, разрушил могущество капиталистов, подавил оппозицию собственных сподвижников и успокоил Рим - и все это без единого поражения, без единой неудачи, без необходимости хоть раз исправить сделанный шаг.

С чудесным, почти божественным совершенством Сулла исполнил свою роль, и его деятельность, в тех пределах, какие он сам ей ставил, была не только грандиозна, но и полезна. Не только поддержал он падавшую аристократию с таким уменьем, с каким не послужил своей партии какой-либо другой вождь, он совершил дело безотносительно великое: он не просто завершил революцию, а заставил и свою партию признать равноправие всех италийцев пред лицом закона и таким образом явился истинным творцом полного государственного объединения Италии. За 40 лет непрерывных потрясений Италия ко времени Суллы пришла в состояние такой анархии, что, весьма вероятно, Римское государство погибло бы, если бы Сулла не спас его в Азии и в Италии. Сулла сделал все, что консервативного образа мыслей человек может сделать для спасения аристократической правительственной системы, и если дело Суллы не было прочным, то не по его вине, а потому, что в данных обстоятельствах оно и не могло быть прочным, так как не во власти какого-либо человека вдохнуть новые силы и новую бодрость в ту олигархию, которая правила Римом ранее и которой Сулла теперь передавал реформированное государство. Бесспорно достойно изумления и то, как Сулла задумал свою грандиозную попытку, и то, как он ее выполнил среди бесчисленных препятствий.

Однако не избег и Сулла крупных ошибок, которые до известной степени объясняют ту ненависть, какую веками питали многие к его имени. Он слишком откровенно, можно сказать, цинично, относился ко многим явлениям. То публичное осмеяние человечности, какое чувствуется в опубликовании списка проскриптов, в приказании публично заколоть ослушного генерала, тот индифферентизм к преступлениям своих пособников, какой проявлял Сулла,- все это не только оскорбляло нравственное чувство, но было и государственною ошибкою, так как подготовило и жестокость, и бессовестность всех следующих революционных кризисов.

 

Глава IX. ФИНАНСЫ ГОСУДАРСТВА И ЧАСТНОЕ ХОЗЯЙСТВО. НАЦИОНАЛЬНОСТЬ. РЕЛИГИЯ. ВОСПИТАНИЕ. ЛИТЕРАТУРА И ИСКУССТВО

Экономическое положение государства, повинности провинций.- Сельское и денежное хозяйство.- Развитие роскоши.- Нравы.- Смешение народностей.- Эллинизм.- Философия в Риме.- Государственная религия.- Воспитание юношества.- Трагедия, комедия.- Сатира.- Состояние наук

 

От битвы при Пидне, когда римляне утвердили свое мировое владычество, до времени Суллы прошло почти 90 лет. За это время Рим сделал немало территориальных приобретений, но могущество государства несомненно падало. На полях Акв Секстийских и Верцелл разыгрался первый акт той борьбы, которая не прекращалась уже до разрушения Римского государства и, может быть, не закончилась еще и теперь, борьбы прежних европейцев с новыми пришельцами - племенами германскими, славянскими, а затем и среднеазиатскими.

В Италии городская община Рима поглотила союз италиков и явно стремилась поставить и другие народности в положение не союзников, более или менее полноправных, а прямо в положение подданных. Весь государственный строй был до корня разрушен действиями как той партии, которая требовала изменений, так и той, которая требовала сохранения старого. Все отрасли государственного управления пришли в хаотический беспорядок. Гражданство в массе потеряло всякое влияние на дела управления, теперь фактически управлял или один случайно влиятельный человек, или замкнутый круг олигархии - то родовой, то денежной,- и вопросы государственные в случае несогласия решались силою, сначала дубинами, а потом мечом. Самоуправлявшейся общины не было, и государству оставалось подчиниться деспотической власти, и вопрос был лишь в том, станет ли этим деспотом одно лицо или партия.

Умирало старое государство от давних и глубоких социальных язв, главным образом от развития невольничьего пролетариата и разорения им сельского населения. Менее столетия тому назад казалось, что Рим наверху благоденствия, и вот солнце свободы садилось неудержимо и сумерки окутывали мир, над которым еще так недавно сияло солнце счастья, свободы и могущества. Теперь все общество в мучительном сознании беспомощности и бессилия пред надвинувшимися тяжкими вопросами томилось и ожидало: найдется ли такой гениальный человек, который воссоздаст государство из того хаотического беспорядка, в какой оно пришло?

Остановимся несколько, чтобы взглянуть, в какое положение приведено было государство теми социальными и политическими потрясениями, которые были только что изложены, и прежде всего познакомимся с экономическим и финансовым положением республики.

В Италии граждане не платили уже никаких налогов, и единственные доходы, которые государство получало здесь, оно извлекало из

отдачи в аренду оставшихся у него земельных участков, из сборов таможенных и некоторых немногочисленных налогов на роскошь. В провинциях государство считало себя собственником всех земель, принадлежавших прежним властителям, и участки этой земли оно раздавало в пользование частным лицам за арендную плату. Наряду с этим в провинциях собирались различные государственные налоги, и прямые и косвенные, в виде разных сборов, связанных с торговлею. Отдельные государства и даже общины обложены были весьма различно, но вообще в римскую государственную казну провинциалы платили в общем менее, чем прежним своим властителям. На них упадали зато расходы на местную администрацию, на общественные здания, пути сообщения, расходы не незначительные. Как общее правило, римляне принимали на счет государственного казначейства содержание войск и военное управление. По закону военачальники могли требовать с населения на нужды армии и различных сборов натурою, с тем что за все поставленное будет уплачено; но сроки и размеры уплат определялись самими администраторами, и есть несомненные свидетельства, что требования были нередко чрезмерны и что расплачивались весьма несправедливо.

Вообще произволу всех римских властей в провинциях был открыт чересчур большой простор. В свою личную пользу они собирали с провинциалов огромные суммы, и всаднические суды открыто покровительствовали всяким злоупотреблениям, и если кто из римских чиновников подвергался преследованиям по суду, то обыкновенно именно наиболее умеренные и честные, которые поэтому самому не могли достаточно располагать в свою пользу судей. Вообще, в течение этого периода сохранялось еще в принципе старое и почтенное правило, что владычество Рима не есть обогащение его на счет провинций, но начались уже и отступления от этого правила, и вся операция по раздаче в Риме хлеба была целиком основана на значительных доходах, какие римляне извлекали от введения откупной системы собирания всех налогов в Азии.

В первую, мирную, половину того периода, о котором мы теперь говорим, государственная казна имела большие свободные суммы. На эти средства Италия была покрыта целою сетью отличных шоссированных дорог, осушены были на полуострове обширные болота, доставившие прекрасные земли для поселений и обработки. Но нельзя не сказать, что в значительной мере это делалось за счет сокращения военных расходов, так как армия и особенно флот были совершенно заброшены, а следствием этого был потом целый ряд военных неудач. В течение революционного периода равновесие бюджета было совершенно разрушено, и только Сулла снова его восстановил, главным образом благодаря тому, что уничтожил основную причину финансовых затруднений - хлебные раздачи.

Сельское хозяйство оставалось в том же печальном положении, как в конце предшествующего периода. По-прежнему капитализм разрушал хозяйство мелких собственников. Не развивались нисколько и ремесла, и промыслы. Торговля же и денежные обороты римских капиталистов были по-прежнему значительны и даже еще усилились. Рядом с политическою олигархиею, которая правила через сенат, создалась могущественная олигархия капиталистов, в руках отдельных лиц скопились колоссальные богатства, которые давали возможность их обладателям оказывать заметное влияние и на политические дела. Коринф был разрушен именно по настояниям этой финансовой олигархии, которая и захватила в свои руки огромные торговые обороты Коринфа. По требованию той же группы капиталистов основана была Нарбонна, город, важный в торговом отношении, хотя по политическим соображениям сенат не сочувствовал основанию этой колонии.

Чрезмерное развитие торговых и денежных Операций было причиною того, что множество италийцев лучшие свои годы проводили в отдаленных провинциях, где иногда италийцы и погибали массами, как было, например, при начале Митридатовой войны. К концу рассматриваемого периода число свободного населения в Италии никак не превышало 7 000 000, а количество рабов достигало 13 000 000 - отсюда понятно то значение, которое приобретали восстания рабов.

При чрезмерном напряжении денежного хозяйства неизбежные в нем кризисы разражались со страшною силою и влекли за собой серьезные экономические затруднения, и только отлично организованная монетная система Рима до известной степени ослабляла их силу: римское правительство очень твердо держалось правила чеканить всегда монету узаконенной пробы и полноценную. Только раз сделано было отступление от этого правила, когда Друз, изыскивая средства продолжать даровую раздачу хлеба, провел в 91 г. закон, в силу которого на каждые 7 серебряных денаров выпускался один медный, лишь покрытый тонким слоем серебра, этим денарам присваивалось равное хождение с серебряными, и они принимались во все казенные платежи. Операция эта была не чем иным, как выпуском денежных знаков, но выпуском весьма умеренным и осторожным; тем не менее через 10 лет она была прекращена из опасения вызвать какое-либо недоверие к монете. На всем Западе имели исключительное распространение римские денары, в греческих же областях повсеместно удержались и греческие тетрадрахмы.

Спутниками высокого развития денежного хозяйства явились и здесь, как это всегда бывает, чрезмерная роскошь, склонность к мотовству, к грубым чувственным удовольствиям. Роскошь страшно развилась в Риме, но это была не изящная роскошь, которая является как цвет культуры, а роскошь грубая, доступная пониманию людей и совершенно лишенных чувства изящного, та роскошь, которая ценит не художественность, а редкость и дорогую цену того или другого предмета. Огромные деньги тратились, например, на общественные игры для того, чтобы выпустить на арену сразу 100 львов. Возводились огромнейшие раззолоченные дворцы, стоившие, по крайней мере, в сто раз дороже, чем стоил обыкновенный удобный дом. Распространился обычай носить дорогие одежды, на стол и на убранство пиров делались затраты прямо чудовищные: еще Сципион Эмилиан имел столового серебра всего приблизительно 32 фунта, через 30 лет, по крайней мере, в 150 домах были приборы приблизительно по 100 фунтов, а Друз имел столовый сервиз. В столице новое направление в нравах и в умах господствовало всесильно, не слышалось против него даже и такого, в сущности, безрезультатного протеста, как недавние еще речи Катона; если старые нравы держались где-нибудь, то только в глухих уголках Италии.

Глубоко важным результатом политических событий рассмотренного периода были значительные изменения в самих национальностях, которые действовали в пределах Римского государства.

Великая борьба, наполнившая III и II вв. римской истории, поглотила второстепенные народности. Наиболее значительная из них, финикийская, после разрушения Карфагена медленно исходила кровью. Получали безусловное преобладание римская и греческая национальности. Рассеявшиеся благодаря торговым и денежным делам по областям и провинциям римляне уже в то время заложили первые основы той романизации всего Запада, которая составляет крупнейший факт в истории Европы.

Но совершался процесс не только романизации, а одновременно и эллинизации Запада, потому что римляне и в эту эпоху относились к грекам так же, как в предшествующую, и во всех отраслях умственной и общественной жизни за греческими образцами по-прежнему признавалось не только равное, но и высшее значение. Сношения Италии с Грецией были чрезвычайно оживленны. В Италию шел непрерывный приток греческих философов, риторов, поэтов, учителей. Они занимали в Риме уже довольно видное положение и становились почти необходимыми членами всякого интеллигентного кружка. Эллинское образование стало неизбежною и важнейшею частью высшего образования в Италии. Эллинская цивилизация коснулась не одних высших слоев общества, она стала в полном смысле слова общераспространенною, потому что масса рабов восточного происхождения распространяла эллинизм и в низших кругах. Как в провинциях жило множество римлян, так Италия кишела греками, сирийцами, египтянами, финикиянами, евреями. Понятно, что этими путями особенное распространение получали не высшие результаты эллинского развития, а именно худшие его стороны: не формировался в новые, высшие формы римский характер усвоением лучших плодов греческой культуры и греческого ума - усваивалась лишь внешность греческой цивилизации, утрачивалась прежняя любовь, прежняя приверженность к своему, пожалуй слишком исключительная, но взамен не получалось что-либо равноценно новое.

В общей совместной жизни сглаживались яркие особенности разных племен и народностей и усиливалась одна общая черта - изношенность, измельчание характеров. Особенно ослабел латинский характер в самом Риме. Именно здесь всего более развивался - одинаково и в высших, и в низших слоях общества - пустейший и презренный космополитизм. Тесное сближение, можно сказать, взаимное проникновение, двух даровитейших племен древности дало в последующие века огромные результаты: вся европейская цивилизация опирается на этот процесс, но в первое время смешение национальностей несло лишь горькие плоды во всех областях умственной жизни - ив религии, и в философии, и в литературе.

Римская религия была так тесно, органически связана с государственным строем, что политическая революция разрушила и ее,- и на развалинах старинных верований в высших кругах общества распространились или безверие, или философские системы, в кругах же низших - всевозможные виды суеверий.

К тому времени, когда в Риме стала исчезать старинная религиозность, эллины давно уже пережили эпоху простой веры. Веры у них уже и не было, а была лишь философия; теперь ее заимствовали у них и римляне.

Но и философская мысль Эллады изжила себя. Философия этой поры не освобождала мысль, не окрыляла ее, а заковывала в узкие рамки схоластического философствования: римляне усвоили греческую философию не в гениальных творениях Платона и Аристотеля, а от их слабейших учеников и толкователей. В Риме получили распространение школы эпикурейская, стоическая и новых академиков, последняя школа была по преимуществу критическою и диалектическою, самостоятельной системой воззрений она не проводила; учение эпикурейцев и стоиков было определеннее. Последователи Эпикура признавали, что основное начало мира косно, разнообразие вещей они объясняли механическими сочетаниями, существование богов и бессмертие души они отрицали и идеалом для человеческой жизни почитали уравновешенное существование, не возмущаемое ни духовными порывами, ни какими-либо излишествами, крайностями телесных удовольствий или неудобств. Последователи Зенона, стоики, признавали основную сущность мира изначала деятельною, признавали существование богов и их влияние на мир и идеалом человеческой жизни ставили постоянную деятельность в стремлении согласоваться с природою.

Первоначально в Риме философские учения встретили прием весьма недружелюбный. Нерасположение к философии установилось здесь с первого публичного дебюта представителя греческих философов Карнеада, который в 155 г. беззастенчиво защищал вероломный захват афинянами Оропа, тогда против этого ритора и всей греческой философии сурово выступил Катон, возмущавшийся цинизмом, с каким философ оправдывал явное нарушение справедливости. После этого в Риме надолго сохранилось недружелюбное отношение к философам и философии, и особенно к системе эпикурейской; эту последнюю здесь усвоили первоначально лишь в небольших кружках как оправдание всяких чувственных излишеств. Мало-помалу, однако, предубеждение стало ослабевать, и через несколько времени стоицизм распространился уже значительно.

Первоначально учение Зенона было усвоено в сципионовском кругу, но и здесь довольно скоро умозрительная часть системы была совершенно отодвинута на второй план, на первый же поставлено моральное ее учение. Со своими суровыми нравственными требованиями, со своею склонностью к казуистической морали, со своею простою, грубоватою аллегоризациею стоицизм был совершенно в духе римлян и так тесно примыкал к религии, как только может к ней примыкать философия. Утратив живое религиозное чувство, простую веру, последователи стоических учений, однако, признавали, что религиозные учения и обряды желательно сохранить для простого народа в силу практических соображений. Уже в сципионовском кругу было высказано то положение, которое так часто повторялось впоследствии, что необходимо соблюдать пред глазами толпы самым строгим образом все предписания религии, хотя для образованных людей религия эта, собственно говоря, совершенно не нужна. И вот люди, сами совершенно не веря, пресерьезно исполняли обязанности авгуров, упорно отстаивали права жреческих коллегий, требовали, чтобы народные собрания были непременно распускаемы, если авгур усмотрит неблагоприятные проявления воли богов. Они надеялись сделать веру орудием политики - и так же ошибались тогда, как многократно ошибались на этом самом пункте люди и других эпох: тот народ, который думали они обманывать религиозными обрядами и церемониями, утратил, так же как и они сами, свою старую веру, и на требования авгуров прекратить собрание граждане отвечали иной раз угрозами и насилиями.

Как всегда, и в эту эпоху смешение народов вело к смешению религиозных представлений. Глубоко встревоженная мысль человека того времени повсюду искала ответа на разные волновавшие ее и не разрешенные вопросы, она поднималась на все высоты и бросалась во все бездны. Как почва с истреблением вековых лесов быстро покрывается сорными растениями, так с исчезновением веры быстро занимают ее место всевозможные суеверия. Во всех слоях римского общества, от высших до низших - или, вернее, от низших до высших,- распространились, особенно через рабов, всевозможные верования и культы, взращенные в жаркой и душной атмосфере Востока.

Среди политической, умственной и нравственной распущенности развивался чудовищный мистицизм. Множество людей предпринимало религиозные странствования по обетам, в Риме имели огромный успех разные пророки и пророчицы. Дошло до того, что в эпоху борьбы с союзниками сенат под давлением общественного мнения однажды должен был издать несколько распоряжений согласно указаниям одной гадалки. Наибольшее распространение получил и был почти официально признан культ пессинунтской Матери Богов, а культов тайных или запрещенных существовало великое множество.

Глубокие перемены совершились и в воспитании. Эмилий Павел, покоритель Греции, сам вполне подчинился влиянию греческой цивилизации, он был первым, кто признал ее тем, чем она и остается с тех пор для всех - цивилизациею древнего мира. Сам Павел был уже слишком стар, когда впервые с благоговением созерцал он Фидиева Зевса, и сам не мог уже усвоить целиком ту цивилизацию, которая его пленила, но он сделал все, чтобы она вошла в плоть и кровь его детей, и достиг этого. С этого времени для молодых и обеспеченных римлян было обя




Читайте также:



©2015-2020 megaobuchalka.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. (323)

Почему 1285321 студент выбрали МегаОбучалку...

Система поиска информации

Мобильная версия сайта

Удобная навигация

Нет шокирующей рекламы



(0.011 сек.)