Мегаобучалка Главная | О нас | Обратная связь  


Вопрос 7. Эдикты магистратов. Преторский эдикт




 

Одной из форм правообразования, специфичной именно для римского права, являются эдикты магистратов.

Термин «эдикт» происходит от слова dico (говорю) и в соответствии с этим первоначально обозначал устное объявление магистрата по тому или иному вопросу. С течением времени эдикт получил специальное значение программного объявления, какое по установившейся практике делали (уже в письменной форме) республи­канские магистры при вступлении в должность.

Юрист Гай писал, что особенно важное значение имели эдикты преторов (как городского, ведавшего гражданской юрисдикцией в отношениях между римскими граждана­ми, так и перегринского, ведавшего гражданской юрис­дикцией по спорам между Перегринами, а также между римскими гражданами и Перегринами) и (соответственно в провинциях) правителей провинций, а также куруль­ных эдилов, ведавших гражданской юрисдикцией по тор­говым делам (в провинциях — соответственно квесторов).

 

В своих эдиктах, обязательных для издававших их магистратов, эти последние объявляли, какие правила будут лежать в основе их деятельности, в каких случаях будут даваться иски, в каких нет и т.д. Эдикт, содержав­ший подобного рода годовую программу деятельности магистрата, называли постоянным в отличие от разовых объявлений по отдельным случайным поводам.



Формально эдикт был обязателен только для того магистрата, которым он был издан, и, следовательно, только на тот год, в течение которого магистрат находил­ся у власти (отсюда принадлежащее Цицерону название эдикта закон на год). Однако фактически те пункты эдикта, которые оказывались удачным выраже­нием интересов господствующего класса, повторялись и в эдикте вновь избранного магистрата и приобретали ус­тойчивое значение.

 

Примерно с III в. до н.э. в Риме получила доволь­но заметное развитие торговля с другими италийскими общинами; затем стали развиваться торговые связи и с внеиталийскими странами. В то же время шел процесс сосредоточения земельной собственности в руках круп­ных землевладельцев, интересы которых оказывались иногда в противоречии с интересами рабовладельцев-коммерсантов, хотя при этом и землевладельцы и купцы были одинаково заинтересованы в сохранении рабовла­дельческого строя.

Общественные отношения, таким образом, значи­тельно усложнились, вследствие чего старые неподвижные и весьма ограниченные количественно нормы цивильного права перестали удовлетворять запросам жизни. Новые потребности стали получать удовлетворение, в частности, при помощи эдиктов магистратов, в особенности преторского эдикта. Осуществляя руководство гражданским про­цессом, претор стал отказывать в иске при таких обстоя­тельствах, когда по букве цивильного права должна была бы быть предоставлена защита, и, наоборот, давать иск в случаях, не предусмотренных в цивильном праве. Таким путем преодолевались трудности, возникавшие вследствие несоответствия старых норм цивильного права новому укладу общественных отношений. Праву придавался про­грессивный характер, хотя формально не отменялись ис­конные нормы, к которым консервативные римляне отно­сились с особым почтением.

 

Ни претор, ни другие магистраты, издававшие эдик­ты, не были компетентны отменять или изменять зако­ны, издавать новые законы и т.п.; претор не может творить право; например, Гай говорит, что претор не может дать кому-нибудь право наследования. Однако в качестве руководителя су­дебной деятельности претор мог придать норме цивили­зованного права практическое значение или, наоборот, лишить силы то или иное положение цивильного права. Например, претор мог при известных условиях защитить несобственника как собственника (и тем самым оставить без защиты того, кто был собственником по цивильному праву), но он не мог несобственника превратить в собст­венника. Источник и объяснение этого противоречивого положения надо искать в особенностях римского госу­дарственного права: закон не может исходить от магист­рата, закон выражает волю народа; магистрат же в силу принадлежащей ему особой власти, именуемой imperium, руководит деятельностью суда и в этом порядке дает су­дебную защиту новым общественным отношениям, нуж­давшимся в защите и заслуживавшим ее.

 

Подобного рода правотворческая деятельность судебных магистратов развивалась постепенно. Сначала пре­тор не посягал на авторитет и силу цивильного права и только помогал их осуществлению, подкрепляя общест­венные отношения, урегулированные цивильным правом, также и своими исками. По выражению юриста Папиниа-на, претор в этих случаях действовал iuris civilis adiuvandi gratia, помогал применению цивильного права. Например, лицу, которое признавалось по цивильному праву бли­жайшим законным наследником после другого лица, пре­тор стал давать еще свои предусмотренные эдиктом сред­ства защиты права этого цивильного наследника, причем преторское средство защиты фактически было более дей­ственным, чем защита по цивильному праву. Далее претор сделал следующий шаг: с помощью своего эдикта он за­полнял пробелы цивильного права (действовал iuris civilis supplendi gratia). Например, на случай, если у лица не бу­дет ни одного из наследников, признаваемых цивильным правом, претор в своем эдикте обещает иск для защиты права на наследование некоторым другим лицам и, таким образом, создает новую категорию наследников. Наконец, эдикт претора стал включать такие пункты, которые были направлены на изменение и исправление цивильного пра­ва (iuris civilis corrigendi gratia). Например, когда старое родство, основанное на подчинении власти одного и того же главы семьи (так называемое агнатское родство, см. ниже, разд. IV, § 1, п. 3), стало терять свое значение, ус­тупая место кровному родству, претор объявил в эдикте, что в известных случаях наследство фактически будет за­креплено не за цивильным наследником, а за другим ли­цом. Претор не имел права отменять нормы цивильного права и не делал этого. Цивильный наследник не объяв-, лялся утратившим свое право; он оставался номинально | наследником, но так как преторский эдикт обеспечивал | защиту другому лицу («преторскому» наследнику), у ци-! вильного наследника оставалось только одно имя наслед­ника (Gai, 3,32), nudum ius, голое право, в том смысле го­лое, что оно не было снабжено, покрыто исковой защитой.

L


Таким образом, преторский эдикт, не отменяя фор­мально норм цивильного права, указывал пути для при­знания новых отношений и этим становился формой правообразования. Давая средства защиты вопреки ци­вильному праву (или хотя бы в дополнение цивильного права), преторский эдикт создавал новые нормы права.

Юрист Марциан (D.I.1.8) называет преторское право живым голосом цивильного права именно в том смысле, что преторский эдикт быстро откликался на новые за­просы жизни и их удовлетворял.

4. В результате такой правотворческой деятельности преторов, курульных эдилов, правителей провинций сложилась наряду с ius civile, исконным гражданским правом, новая система норм, получившая название ius honorarium (от слова honores, почетные должности, т.е. право магистратское) или ius praetorium — преторское право, так как наибольшее значение в этой правотворче­ской деятельности имел именно преторский эдикт.

5. Та особенность правотворчества преторов (и дру­гих названных выше магистратов), что они, не имея за­конодательной власти, тем не менее создавали в порядке руководства судебной деятельностью новые нормы и ин­ституты права, вытеснявшие старые цивильные нормы и институты, получила яркое выражение в терминологии римских юристов.

Применительно к институтам цивильного права употреблялся термин legitimus (законный), не употреб­лявшийся в отношении институтов преторского права, а иногда даже противопоставлявшийся им; например, 1е-gitima hereditas, наследование по цивильному праву, в противоположность наследованию по преторскому эдик­ту (bonorum possessio, см. ниже, разд. VIII); iudicium le-gitimum — судебное разбирательство на основе цивиль­ного права, в противоположность гражданскому процессу на основе власти (imperium) претора; actus legitimi — ак­ты цивильного права и т.д. Применительно к отношени­ям, регулируемым преторским эдиктом, употребляли, например, выражение iustae causae (справедливые, доста­точные основания) , но никогда не встречается выраже­ние legitimae causae и т.д. Классические юристы терми­ном ius обозначали только законы и древние обычаи. Лишь в период абсолютной монархии термин legitimus приобрел значение родового понятия, в связи с чем при кодификации Юстиниана была произведена в текстах классических юристов подстановка этого термина (так называемая интерполяция, см. ниже, § 5, п. 6) там, где сами классические юристы употребляли другие выраже­ния; так, независимо от происхождения института (ци­вильный или преторский) употребляли термины legiti-mum tempus (законный срок — для приобретения права собственности по давности владения, см. ниже, разд. V, гл. III, § 3, п. 4; для получения in integrum restitutio, вос­становления прежнего состояния, см. ниже, разд. II, § 5, п. 3), legitimae usurae (законные проценты) и т.д.

6. Нормы преторского права, переходившие из эдик­та в эдикт, получали значение обычного права и воспри­нимались цивильным правом (так, ответственность до-мовладыки по договорам подвластных, заключенным на основании iusus, распоряжения домовладыки, была вве­дена преторским эдиктом, а затем стала признаваться цивильным правом и пр.).

7. Эдикты правителей провинций в значительной мере заимствовали содержание из преторского эдикта. Цицерон в письме к своему другу Аттику' рассказывает, как он, будучи (в 51 г. до н.э.) правителем провинции Киликии, издавал эдикт. Он разработал его, еще нахо­дясь в Риме, причем в качестве образца взял эдикт сво­его учителя — известного юриста Квинта Муция Сцево-лы. В первой части эдикта он определил финансовые во­просы; во второй — указал средства защиты, основанные на его imperium, и т.д.

8. Правотворчество претора и других судебных маги­стратов не могло сохранить своего былого значения по мере того, как усиливалась власть императоров, которые

стремились наложить свою руку и на деятельность су­дебных органов. К тому же основные категории исков, необходимые для практики, были установлены.

Во II в. н.э. император Адриан возложил на юриста Юлиана кодификацию отдельных постановлений, содер­жавшихся в преторских эдиктах. Выработанная Юлианом окончательная редакция «постоянного эдикта» (edictum perpetuum) была одобрена императором и объявлена по­становлением сената неизменной; однако император ос­тавил за собой право делать дополнения к эдикту.

С этого времени правотворческая деятельность прето­ра (и других магистратов) прекратилась и противополож­ность цивильного и преторского права стала утрачивать значение. Это сближение (говорится в Институциях — 2.10.3) происходило и путем обычая, практики и посред­ством издания соответствующих императорских распо­ряжений. Формально различие двух систем — цивильно­го и преторского права — просуществовало вплоть до Юстиниана (VI в. н.э.).

«Постоянный эдикт» в редакции Юлиана не дошел до нас, но сохранились фрагменты комментариев рим­ских юристов к этому эдикту. С помощью названных комментариев в новое время сделаны попытки реконст­рукции эдикта'.


 

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ЮРИСТОВ

1. В произведениях Цицерона формы деятельности римских юристов характеризуются терминами respondere, cavere, agere, а также scribere. Термином respondere обозна­чается консультационная работа римских юристов — дача гражданам, обращавшимся к юристам, советов по возбуж­давшим сомнение вопросам: cavere — ограждение интере­сов данного гражданина при совершении сделок также пу­тем совета не включать какое-либо невыгодное условие и

' См. работу: Lenel О. Edictum perpetuum, 1883; французское издание (в 2 т.), L'edit perpetuel, 1901—1903 (в дальнейшем эта работа переизда­валась на немецком языке).

т.п., для этой цели юрист часто составлял формуляр дого­вора, писал другие деловые документы (эта форма деятель­ности обозначалась и термином scribere — писать); нако­нец, agere обозначало руководить процессуальными дейст­виями сторон (но не вести дело в качестве адвоката).

2. Юристами в древнейшую эпоху были жрецы (пон-тифы), составлявшие как бы особую касту, представители которой толковали закон (interpretatio), причем не посвя­щали массы в свои юридические тайны. По преданию, некий Флавий (писец демократического реформатора Ап-пия Клавдия) похитил и обнародовал собрание формуля­ров или трафаретов исковых производств (legis actiones), a также календарь, содержавший указание, в какие дни можно вести судебные дела. Предание говорит об издании Флавием даже отдельного юридического сборника, полу­чившего (по его имени) название ius Ravianum. Критики-историки ставят под сомнение существование этого сбор­ника (во всяком случае, до нас он не дошел). На полсто-летие позже первый консул из плебеев — Тиберий Корун-каний сделал свои консультации публичными. Юриспру­денция перестала составлять монополию и тайну жрецов и оказалась доступной и светским лицам. Большинство римских юристов принадлежали к господствующему клас­су общества. Юристы занимали (в прошлом или в на­стоящем) высокое служебное положение. Римские юристы благодаря как этому внешнему обстоятельству, так и вы­дающемуся качеству их консультаций имели большой ав­торитет и влияние. Не имея, разумеется, законодательной власти, римские юристы тем не менее своей консультаци­онной практикой непосредственно влияли на развитие права авторитетом своих научно-практических заключе­ний (auctoritas iurisprudentium, авторитет юристов). Прида­вая своими толкованиями закона определенный смысл отдельным нормам, юристы в своей практике фактически создавали нормы, приобретавшие затем авторитетность, граничившую с обязательностью.

Деятельность юристов, по существу имевшая назна­чение помогать применению действующих норм права,


фактически получила значение самостоятельной формы правообразования.

3. Правотворческий характер деятельности юристов получил в эпоху принципата (первые три века н.э.) и формальное признание. Надо заметить, что в этот период римская юриспруденция достигла особого расцвета (это эпоха классических юристов, классического права).

Несмотря на переход к монархии (в форме так назы­ваемого принципата), юриспруденция не только не утра­чивает своего противоречивого характера, но деятель­ность некоторых юристов приобретает даже еще большее значение. Господствующий класс и его представитель — принцепс — хотят иметь в юристах, принадлежавших, как правило, к тому же классу, свою опору. Они ждут и действительно получают от юристов помощь в укрепле­нии путем применения права существующего рабовла­дельческого строя, в разрешении повседневно возникав­ших трудных коллизий ввиду все обострявшихся классо­вых противоречий, в выработке новых правовых форм, которые соответствовали бы потребностям развивавшей­ся экономической жизни.

Принцепсы были заинтересованы в сохранении ис­конного авторитета юристов, так как юристы в большин­стве случаев проводили их политику. Желая сделать юри­ста непосредственным орудием своей политики, прин-цепсы, начиная с Августа, стали предоставлять наиболее выдающимся юристам особое право давать официальные консультации (ius publice respondendi). Заключения юри­стов, наделенных этим правом, приобрели на практике обязательное значение для судьи: эти заключения стали опираться на авторитет принцепса, предоставившего ius respondendi (давалось ex auctoritate principis). Правотвор-чество юристов получило, таким образом, официальное признание.

Сила римских юристов, творчество которых сохра­нило свое значение в течение многих веков, заключалось в неразрывной связи науки и практики. Они творили право на почве разрешения конкретных жизненных казу­сов, с которыми приходили к ним и граждане, и пред­ставители государственной власти. Свои юридические конструкции римские юристы строили в соответствии с запросами жизни.

Для характеристики деятельности римских юристов показательны, например, следующие афоризмы:

D.50.17.1, Paulus: non ex regula ius sumatur sed ex iure quod est regula fiat (не следует, исходя из общего, отвлеченного правила, черпать, создавать конкретное право; наоборот, нужно, основываясь на существующем, живом праве, строить общую форму); D.I.3.24, Celsus: incivile est nisi tota lege perspecta una aliqua particula eius proposita iudicare vel respondere (неправильно давать ответы, консультации или решать дело, не имея в виду всего закона, а прини­мая во внимание только какую-нибудь его часть).

Также в тесной связи с практикой римские юристы обучали молодых людей, желавших посвятить себя юри­дической деятельности. Молодые юристы, с одной сто­роны, слушали теоретический курс права (эта форма обучения обозначалась словом instituere, почему учебни­ки права назывались Институциями), а с другой сторо­ны, присутствовали при консультациях, даваемых их учителями (это называлось instruere).

4. Из числа республиканских юристов следует на­звать: Секста Элия Пэта Ката (II в. до н.э.), которому принадлежит сборник, охватывавший законы, толкова­ние их и описание форм процесса, Марка Манилия, Юния Брута и Публия Муция Сцеволу, о которых юрист Помпоний говорит, что они ius civile fundaverunt, основа­ли гражданское право (D.I.2.2.39), Квинта Муция Сцево­лу (I в. до н.э.), Аквилия Галла, Цицерона.

К началу классического периода относится деятель­ность двух таких выдающихся юристов, как бы связы­вающих республиканскую юриспруденцию с классиче­ским периодом, как Лабеон и Капитон. От них ведут свое начало две школы юристов: прокульянская (назван­ная по имени Прокула, ученика Лабеона) и сабиньянская (по имени Сабина, ученика Капитона).


Кроме названных классических юристов, нужно вы­делить следующих: двух Цельзов (Цельза-отца и Цельза-сына; последний отличался смелыми юридическими кон­струкциями); Юлиана (редактора Edictum perpetuum. см. выше, § 3, п. 8); Помпония (от которого до нас дошли сведения по истории римской юриспруденции); Гая — автора элементарного учебника римского права — Ин­ституций. Наиболее знаменитые классические юристы (конца II—III в. н.э.) — Папиниан, Павел, Ульпиан.

Существует твердо укоренившийся традиционный взгляд, что с переходом к абсолютной монархии развитие римской юриспруденции утрачивает творческий характер.

Новейшие исследования в области источниковедения дают основания для более осторожного суждения о со­стоянии юридической литературы с конца III в. и до V в. Конечно, такого высокого творчества, каким отличались работы Папиниана, Павла, Ульпиана, римские юристы этого времени не проявляли; однако при Диоклециане и Константине, например, появился ряд ценных работ, с успехом приспосабливавших высказывания классиков к новым социально-экономическим условиям, удовлетво­рявшим новые потребности. Но эти работы были или анонимными, или ввиду исключительного авторитета классических юристов приписывались последним. Так, уже давно поставлена под сомнение принадлежность «Сентенций» Павла этому классическому юристу; в на­стоящее время можно считать установленным, что это произведение представляло собой позднейшую перера­ботку сочинений нескольких классических юристов, в том числе и Павла. Равным образом так называемая Epitome Ульпиана представляет, по всей вероятности, сокращение и переработку некоторых положений Гая, Ульпиана и Модестина, произведенную в IV в. н.э.

Несомненно, однако, что начиная с IV в. имели ме­сто известный упадок деятельности юристов и снижение ее творческого характера. Юристов используют уже не в качестве творцов права, а на должностях императорских чиновников. Показателем упадка является, между про­чим, закон (первой половины V в.) о цитировании юри-

стов: вместо былого творческого решения возникающих в жизни вопросов теперь применяют механические ссыл­ки на выдающихся юристов, мнения которых признаны по этому закону обязательными. К ним относились Гай, Папиниан, Павел, Ульпиан и Модестин, а также те юристы, на которых ссылались эти пять юристов (при расхождении мнений названных юристов предписыва­лось руководствоваться мнением большинства из них, а при равенстве голосов — придерживаться мнения Па­пиниана).

5. Научно-литературные произведения римских юри­стов (дошедшие до нас лишь в незначительной части, и то в копиях) можно разделить на следующие категории.

Во-первых, произведения, посвященные разработке ци­вильного права (в противоположность преторскому). Так как в этих произведениях юристы обыкновенно придержи­ваются плана, принятого Сабином в его сочинении «О граж­данском праве», то эта первая группа произведений юристов носит название «libri ad Sabinum» (такого рода произведения принадлежали Помпонию, Павлу, Ульпиану и др.).

Вторую группу сочинений составляют комментарии к преторскому эдикту (libri ad edictum), написанные Ла-беоном, Гаем, Павлом, Ульпианом и др.

В третью группу можно отнести дигесты, объеди­нявшие цивильное и преторское право, этим объясняется название «дигесты», т.е. собранное (дигесты римских юристов не следует смешивать с Дигестами — одной из частей Юстиниановой кодификации, см. § 5, п. 4).

Четвертую группу составляют учебники. Это — ин­ституции; из них наибольшей популярностью пользова­лись Институции Гая (дошедшие до нас почти полностью, хотя в копии, составленной примерно на 300 лет позже написания этого произведения); далее, сборники правил (regulae), мнений (sententiae); наиболее известные — при­писываемые Павлу.

Пятую группу образуют сборники казусов под загла­вием «Вопросы» (Цельза, Помпония и др.), «Ответы» (Папиниана) и пр. Наконец, римскими юристами было написано много монографий по специальным вопросам.

3-6506




Читайте также:
Почему люди поддаются рекламе?: Только не надо искать ответы в качестве или количестве рекламы...
Модели организации как закрытой, открытой, частично открытой системы: Закрытая система имеет жесткие фиксированные границы, ее действия относительно независимы...



©2015-2020 megaobuchalka.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. (1570)

Почему 1285321 студент выбрали МегаОбучалку...

Система поиска информации

Мобильная версия сайта

Удобная навигация

Нет шокирующей рекламы



(0.015 сек.)