Мегаобучалка Главная | О нас | Обратная связь  


Глава 9. Значения пурпура




 

Полыхни малиновою юбкой,

Молодость моя! Моя голубка

Смуглая!

Марина Цветаева

 

Как важнейший в византийской культуре — цвет божественного и императорского достоинства — пурпурный цвет. Только Василевс подписывался пурпурными чернилами, восседал на пурпурном троне, носил пурпурные сапоги; только алтарное Евангелие было пурпурного цвета; только Богоматерь в знак особого почтения изображали в пурпурных одеждах[dccxcviii]. Символика пурпура как цвета власти была настолько общеизвестна, что, как пишет Виктория Горшкова, мятежники, претендовавшие на императорский трон, надевали на себя пурпурную обувь, а этот красноречивый жест приравнивался к государственной измене[dccxcix].

Особое внимание к пурпуру в сфере высшей власти проистекало, вероятно, из его особых неуловимых свойств соединения в себе несоединимого, то есть теплых и холодных цвета одновременно. Благодаря этой двойственности он приобрел особое значение в антиномической византийской культуре мышления[dccc]. На уровне же византийской цветовой символики пурпур объединял вечное, небесное, трансцендентное (синее и голубое) с земным (красное). Будучи символами небесного и земного, их соединение, как бы снимало свою противоположность.



Вероятно, из-за этих свойств пурпура III Вселенский собор (Эфес, 431 г.) постановил изображать Марию и Анну в пурпурных одеждах «в знак наивысшего почитания». С тех пор Богоматерь — некогда земную Деву, принявшую в себя божественный свет и ставшею Царицей небесной — изображали в пурпурном мафории.

С этим символом связана и одна из самых интересных особенностей композиции «София Премудрость Божия» — пурпурные лик, крылья и руки Софии. Князь Е. Н. Трубецкой считал, что это образ «Божьей зари, зачинающейся среди мрака небытия: это восход вечного солнца над тварью».

Двойственную семантику пурпурно-красный цвет приобрел еще с раннехристианских времен, как отмечает В. В. Бычков[dccci]. Вспомним евангельский эпизод «Поругания Христа», когда римские воины надели на Иисуса багряницу (символ царской власти) и «насмехались над Ним, говоря: радуйся, Царь Иудейский! и плевали на Него и, взяв трость, били Его по голове» (Матф 27: 29–30). Для них багряница была атрибутом буффонады, тогда как для христиан багряница в изображении «поругания» являлась символом «царства» Христова и знаком его мученичества.

С этим, вероятно, связана и православная символика пурпурного (темно-красного) цвета богослужебных облачений, означающего высшую духовность и крестный подвиг Спасителя и используемого в праздники и дни памяти о Кресте Господнем (Воздвижение и др.).

Еще Гете заметил, что действие и природа этого цвета — единственные в своем роде: он объединяет в себе активную и пассивную, горячую и холодную части цветового круга в их предельном напряжении, то есть объединяет (снимает) противоположности. В пурпурные цвета, согласно Гете[dcccii], одеваются и «достоинство старости» и «привлекательность юности».

По данным А. Черновой[dccciii], пристрастие к пурпуру, главному царственному цвету, не изменилось со времен Юлия Цезаря. Пурпур и во времена Шекспира вызывал почти мистический восторг. По-прежнему эта краска привозилась издалека и стоила бешеные деньги. Причем ценили натуральный пурпур, добытый из определенного сорта моллюсков.

Бедняки любовались алыми, фиолетовыми и синими оттенками пурпура в костюмах богачей, осуждали это пристрастие как грех. Отголоски такого отношения слышны в шутке Фальстафа по поводу красок пьяной рожи Бардольфа: Когда я смотрю на твою физиономию, я вспоминаю о богаче, который всю жизнь одевался в пурпур, а после смерти попал в ад. Ведь он там в своем одеянии так и пылает.

В этой тираде есть нечто от самой природы пурпура, от взаимодействия красного и синего в нем. Возможно, древнее пристрастие к пурпуру и происходило от его особого психофизического воздействия, соединяющего в себе крайние части спектра. Именно в пурпуре раскрываются все возможности от синего до красного, способных выразить самые разные состояния — от адски мрачного до херувимски радостного[dccciv].

Так, сине-фиолетовый пурпур мог выражать холод, ночь, глубину, успокоение, справедливость. Пурпур фиолетовых тонов — молчание, смирение, раскаяние и любовь. Красно-фиолетовый означал страсть, движение, тяжесть. Красный же пурпур символизировал веселье (необузданное), силу, гнев, месть, кровь, адское пламя[dcccv]. Античные поэты[dcccvi] представляли себе это примерно так:

 

Бросил шар свой пурпуровый Златовласый Эрот в меня И зовет позабавиться С девой пестрообутой. Не будем же, мальчик, мешать невесте, Уж волна готовит им ложе для брака; Пока она еще голубая и с виду прозрачная, Но скоро бог Посейдон заставит рисовать ее пурпурной.

 

Как считают на Западе, пурпур является синонимом чувственности[dcccvii]. Действительно, вспомним пурпурный парус любовного корабля Клеопатры, описанного Шекспиром. Вспомним пурпурные тоги и туники вырождавшихся римлян в их невообразимых оргиях. Вспомним библейских грешниц в пурпурных одеждах. Вероятно на этих значениях пурпура и основывались авторы книги для бизнес-леди, когда в рекомендациях женщинам, решившим привлечь мужчину, писали: Используйте черный или малиновый для создания сексуального имиджа и соблазнения молодых мужчин[dcccviii].

И одновременно пурпур как женственно-фиолетовый цвет ассоциируется со сдержанностью и осторожность[dcccix]. Быть может, поэтому пурпур ассоциируется чаще всего с королевским достоинством. С вдохновением Творца. Однако в иудаизме пурпурные одежды носили женщины[dcccx]: «Дочери Израильские! Плачьте о Сауле, который одевал вас в багряницу...», «…ты одеваешься в пурпур, … украшаешь себя золотыми нарядами». Добродетельная жена…«виссон и пурпур — одежда ее». Да и сегодня разбеленной пурпурной («розовой») ленточкой повязывают сверток с новорожденной девочкой, но никак не с мальчиком.

И конфуцианство символизировало пурпурным цветом добродетель, свойственную обычно женщине. Как замечает Эдгар Кейс, пурпурный оттенок встречается у людей властных, в ауре которых имеется некоторая инфильтрация розового[dcccxi]. В индуистских трактовках цветов ауры малиновый цвет выражает любовь, изменяя оттенки соответственно свойствам страсти. Так, грубая чувственная любовь характеризуется темно-багровым оттенком пурпура[dcccxii].

Как пишет М. А. Безбородов, на Руси пурпурный драгоценный камень «гранат» приносил носящему его власть над людьми и будил любовные страсти[dcccxiii]. А как известно, драгоценные камни испокон веков украшали женщин и королей — тем кому суждено властвовать по природе вещей и социума.

Пурпурный (или белый) энергетический центр тантристы сопоставляют со сверхсознанием. С верой во всеобъединяющее видение мира. С реализацией высшей полноты жизни. С выходом за пределы пространства и времени. И кто же еще не сталкивался с «женской интуицией», когда без каких-либо формально-логических рассуждений женщина вдруг безотчетно и стихийно проникает в самую суть предмета и постигает истину.

Так, у Гомера выражение «пурпурная кровь» ведет свое происхождение от цвета свернувшейся крови; по Плинию же тирийский пурпур означает высшую славу. Вероятно это значение из античности перешло и в христианство, где пурпур наряду с белым символизирует Богоматерь. И здесь, по-видимому, можно прислушаться только к выводам теософов-символистов: «Пурпурный цвет ноуменален, а красный феноменален»[dcccxiv]. Феноменальность семантики красного цвета была детально представлена выше. Так, что же стоит за ноуменальностью пурпура?

В пурпурные цвета убирается и масонская ложа высших степеней посвящения. Пурпурные, серые или черные цвета одеяний подчеркивают принадлежность к ложе святых. В геральдической радуге пурпурный цвет трактовался как божественное величие.Показательно появление пурпура в древнерусской иконописи, замеченное кн. Е. Н. Трубецким: на темно-синем фоне ночного, звездного неба множества икон София изображается в самых различных тонах пурпурного цвета[dcccxv].

Вместе с тем, семантический анализ христианской символики пурпурного цвета вызывал наибольшие разночтения среди исследователей символических аспектов цветового языка[dcccxvi]. Обратим внимание, что не только ветхозаветная добродетельная жена одевалась в виссон и пурпур (Пр.31.22), но и Вселенский собор 431 г. (Эфес) постановил изображать в знак наивысшего почитания Деву Марию и св. Анну в пурпурных одеждах.

Многие русские поэты (Лермонтов, Гумилев, Соловьев и др.) изображали женщину в пурпуре:

 

И в пурпуре небесного блистанья

Очами, полными лазурного огня,

Глядела ты, как первое сиянье

Всемирного и творческого дня.

 

Однако общеизвестно, что этим цветом характеризовались одежды римских императоров, что, казалось бы, создает как семантический, так и формально-логический парадокс: цвет мужских одежд врагов христианства был принят христианством как знак наивысшего почитания в женских одеяниях святых.

Для семантического анализа этого «парадокса» обратимся к видениям св. Иоанна (Откр. 17, 1–4), в которых «облачена была в порфиру и багряницу» великая блудница, а не святая Богоматерь. Кроме того, согласно толкованиям этого видения Э. Бенцем[dcccxvii], под блудницей следует понимать Рим, где пурпур действительно олицетворял наивысшее почитание, но — прижизненно обожествлявших себя императоров. Или, как представлял себе это Эмиль Верхарн:

 

Блистательный тиран, чьей власти нет границ,

В чертоге, где, даря двусмысленный совет,

На пурпурную тень ложится солнца свет,

Как золото корон на пурпур багряниц…

Итак, казалось бы, возникло уже не столько формально-логическое, сколько референтно-семантическое противоречие: пурпур мог характеризовать и женщин (и святых, и блудниц), и мужчин (императоров Рима). Смысл цветовой характеристичности последних легко определяется при учете их детально описанных гомосексуальных тенденций, выражавшихся и в появлении перед народом в цветастых шелках и других женских одеяниях и т. п. (Светоний: Юлий Цезарь 49–52; Калигула 52–54; Нерон 34–35; Оттон 22; Тиберий 62 и др.).

Отсюда можно предположить, что Рим, действительно, может характеризоваться женственным пурпуром по причине христианского восприятия его императоров как "великой блудницы".

 

Пурпур Софии

 

Скажи мне, князь, не знаешь ты,

Кто там в малиновом берете

С послом испанским говорит?

А. С. Пушкин

 

Теософский анализ семантики пурпурного цвета, проведенный кн. Е. Н. Трубецким, показал аналогичные результаты относительно образа “пурпуровой Софии” в русских иконах. В очерке “Россия в ее иконе” Трубецкой пишет: «То пурпур Божьей зари, занимающейся среди мрака небытия; это — восход вечного солнца над тварью. София — то самое, что предшествует всем дням творения, та сила, которая из ночного мрака рождает день…»

Подчеркивая в этой метафоре временной порядок “предшествия”, несложно заметить, что София как Премудрость являет собой сверхсознание как высшую степень сознания, порожденного Словом Бога на земле.

На Византийских, а впоследствии и русских православных иконах София как Премудрость Божия (вспомним иудейскую Мудрость) изображалась с пурпурно-огненным ликом. Как считал В. Соловьев, София — есть выраженная, осуществленная идея… София — есть тело Божие, материя Божества, проникнутая началом божественного единства.

Как это истинно звучит с сегодняшних позиций. С позиций хроматизма пурпур действительно представляет собой самый опредмеченный, самый «противоречивый» план из женственной триады цветов. Пурпур действительно представляет собой осуществленную идею. Идею, которая сумела объединить в себе физически-красную силу с фиолетово-мистической креативностью. Идею божественного единства этих, казалось бы, чисто мужских качеств. Идею, которая из красноты первобытного мужчины-зверя и фиолета его внушаемости постепенно творила все более и более социальное существо.

Известные аналогии Софии с иудейской Премудростью или с древнегреческой Афиной (также рожденной из головы бога) основываются на таких общих значениях как первоначало, изначальность материнского лона, как женственная пассивность, по земному материализующая божественное Слово отцовской активности. И христианство постепенно сблизило облик Софии с образом Девы Марии, наделяя женский пол характеристикой пурпурного цвета как святостью.

Возвращаясь к вопросу о противоречивости пурпура как характеристики и святых, и блудниц, можно заметить, что Иоанн помимо пурпура наделил великую блудницу и багряницей, соотнося блуд с красным цветом. Возможно, это является определенным указателем на инверсию женского бессознания в экстремальных условиях[dcccxviii], так как в нормальном состоянии практически все традиционные культуры (начиная от Древнего Египта, Китая, Индии, Крита, Древней Греции, Рима) красным цветом характеризовали мужское тело.

Вспомним семантику белого цвета — общемирового сознания как сублимированного образа Великой Матери. И сопоставим с этим значением наблюдения Вильгельма Вундта, который после многих психологических опытов отмечал, что совершеннее и полнее обнаруживается смысл серьезного настроения и чуства достоинства в пурпурном цвете[dcccxix]. Об этом же говорит и тот факт, что ювелирные изделия успешнее продаются, если они представлены на желтом или пурпурном фоне[dcccxx].

Множество аналогичных данных позволило нам утверждать, что семантика пурпурного цвета наиболее тесно связана с такой неотъемлемой характеристикой женского интеллекта (и / или мировосприятия) как сверхсознание. Это, в свою очередь, объяснило и традиционную (по Псевдо-Дионисию Ареопагиту) интерпретацию византийского пурпура как объединения вечного, небесного, трансцендентного (сине-голубого) с чисто земным (красным) в извечно противоречивом интеллекте женщины.

И кн. Е. Н. Трубецкой поразительно точно замечает: «Не берусь решить, насколько в выборе краски тут участвовало сознательное размышление. Я склонен думать, что пурпур Софии скорее был найден непосредственным озарением творческого инстинкта, каким-то мистическим сверхсознанием иконописца».

Обратим внимание, что философ связывает сверхсознание художника с пурпуром Софии. С пурпуром, который лишь сегодня позволил нам утверждать прямую связь именно с женской мудростью. С Софией как сверхсознанием женщины, заставляющим произрастать “зеленое” самосознание мужчины. С этой трактовкой смыкаются и крылатые строки Гомера:

 

Встала из мрака младая с перстами пурпурными Эос.

И далее кн. Е. Н. Трубецкой, рассматривая изображения Христа в золотистых тонах ассиста (“Не очевидно ли, что было бы кощунственным писать пурпурового Христа!”), задает удивительный по своей смелости вопрос: “Почему же неуместное в отношении к Христу столь уместно и прекрасно по отношению к Софии?” И ответ заключается в том, что “пурпур предваряет высшее солнечное откровение”.

В самом деле, пурпур сочетает свойства крайних цветов спектра и больше проявляет свойства красного, — судя по действию на пульс и дыхание. Реакция организма на него обычно благоприятна. Еще в средние века воспалительные процессы успешно излечивались синим цветом. Кто тогда знал про ИК-лучи? Красный же в этих целях применяется и сегодня для усиленного кровоснабжения тканей организма.

Поэтому при сердечно-сосудистых заболеваниях в строго конкретных случаях могут быть рекомендованы сине-красные цвета пурпура. Стимулирующее возбуждение красным в определенном сочетании с тоническим покоем синего приводит к положительным результатам и при лечении вегетатики, поскольку парасимпатическое действие синего и симпатическое влияние красного цвета достаточно эффективно сказывается на обеих составляющих нервной системы. А через подкорковые механизмы обеспечивается и равновесность всего организма.

При соотносении пурпурного цвета с каким-либо типом темперамента оказалось, что все гиппократовские типы исчерпаны (см. красный, желтый, зеленый, синий цвета). Вместе с тем, при учете близости люшеровской интерпретации цвета № 5 («фиолетового»), данных ЦТО и хроматических характеристик интеллекта[dcccxxi] было высказано предположение о возможной связи каждого из типов темперамента с доминантой определенного компонента интеллекта[dcccxxii]. Если это предположение справедливо, то число темпераментов может быть равным числу полихромных фокусных цветов с максимальной насыщенностью. То есть числу спектральных тонов, по Ньютону-Гете[dcccxxiii].

Так, если по Люшеру выбор 5-ого цвета на 1-ом месте характеризуется как внушаемый, очаровывающий, предрасположен к чувствительности, а ЦТО связывает его с самостоятельностью и неискренностью, то сверхсознательная доминанта «женского» интеллекта и может оказаться характеристикой данного типа темперамента.

Любопытно, что в конце 50-х годов XIX века в Британии вслед за зелеными сюртуками «дельцов из никого» самыми модными цветами стали пурпурные тона маженты. Вспомним, как “новые русские” в 1992–1993 гг. ХХ века сменили свое “зеленое самосознание” на малиновые пиджаки “властного пурпура” — своего, как они считали, сверхсознания, “правящего деньгами, а значит, и миром”[dcccxxiv].

Поскольку «фиолетовый» Люшера по существу является пурпурным, то к нему можно применить и великолепное определение, которое дает Г. Клар. Я позволю себе лишь расставить хроматические акценты в этом определении. Между противоположными красным и синим, между мужским фанатизмом и женским фатализмом, между беспощадно-бессознательной силой и подсознательно-слепой любовью стоит примиряющий пурпурный — гармония противоречий[dcccxxv].

И если фанатизм мужчин лечился синим, а женский фатализм — красным цветом, то пурпурный — ярчайший пример усреднения (успокоения) идеологических крайностей. Как цвет внутреннего возбуждения, пурпур может сочетать в себе и мощное влияние ИК- и УФ-лучей. Непосредственно воздействуя на нас, они минуют не только зрение, но и сознание. Впрочем, как и многие другие цвета, о которых мы еще ничего не знаем. Хотя и подвергаемся их воздействию.

В заключение приведем выводы, вытекающие из анализа рассмотренного материала. В архетипе различных оттенков пурпура сублимированы многие крайности античных религий, а также православия (восточного христианства). В хроматической модели интеллекта пурпурный сублимат характеризует функции женского сверхсознания при нормальных, и мужского — при экстремальных условиях существования[dcccxxvi].

 

 




Читайте также:
Как построить свою речь (словесное оформление): При подготовке публичного выступления перед оратором возникает вопрос, как лучше словесно оформить свою...
Генезис конфликтологии как науки в древней Греции: Для уяснения предыстории конфликтологии существенное значение имеет обращение к античной...
Почему человек чувствует себя несчастным?: Для начала определим, что такое несчастье. Несчастьем мы будем считать психологическое состояние...



©2015-2020 megaobuchalka.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. (399)

Почему 1285321 студент выбрали МегаОбучалку...

Система поиска информации

Мобильная версия сайта

Удобная навигация

Нет шокирующей рекламы



(0.021 сек.)