Мегаобучалка Главная | О нас | Обратная связь  


Оракул Аполлона Пифийского врачу Орибасию 7 страница




Поможем в ✍️ написании учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Чтобы достойна творца эта награда была».

Высказал. Тут Фаларид воскликнул: «О выдумщик дивный,

Сам на себе испытай дивного вымысла мощь!»

Долго ли, коротко — вдруг, жестоким терзаемый жаром,

Длительный рев испустил выдумщик мудрый, мыча.

Сгинь, сицилийская быль! Далеко ты от скифов и гетов.

Я возвращаюсь в тоске, кто бы ты ни был, к тебе.

Что же, скорей утоляй свою жажду кровью поэта,

Празднуй, ликуй, до конца жадное сердце потешь.

Я по пути испытал столько бедствий на суше и море,

Что злополучья мои тронули б даже тебя.

Если бы с ними сравнить скитанья Улисса, поверь мне,

Гнева Нептуна сильней грозный Юпитера гнев.

Как бы ты ни был могуч, а я грешен — греха не касайся,

Руки жестокие прочь! Не береди моих ран.

Пусть заглохнет молва о «злодействе» поэта Назона,

Дай затянуться рубцом этим минувшим делам.

Вспомни о судьбах людских! Переменчивы судьбы: возносят

Ныне, а завтра гнетут. Бойся, всему свой черед.

Ты к испытаньям моим проявляешь чрезмерное рвенье.

Я бы мечтать не посмел о дружелюбье таком.

Не благоденствую, нет. Опасенья напрасны. Уймись же!

Горе за горем влечет Цезаря гнев за собой.



Чтобы проникся, постиг, не за вымыслы счел мои скорби:

Дай тебе бог испытать ту же печаль и судьбу.

 

 

ПОНТИЙСКИЕ ЭЛЕГИИ

 

 

«Негодовать иль молчать?..»

 

Перевод Я. Голосовкера

 

Негодовать иль молчать? Скрыть имя иль имя на площадь,

На всенародный позор низкую душу твою?

Не назову. Умолчу. Не хочу обессмертить упреком:

Славу сыскал бы тебе стих мой, ославив тебя.

В дни, когда барка моя опиралась о прочное днище,

Первым ты вызвался, друг, под моим парусом плыть,

Хмуро фортуны лицо, и ты, — о, понятно, понятно! —

Ты на попятный… Беда! Помощи ждут от тебя.

Ты и видать не видал и слыхать не слыхал о Назоне:

Кто он? Что за Назон — в знатном кругу имен?

Я — тот Назон, это я, припомни, тот самый, который

Чуть не с пеленок с тобой спаян был дружбой слепой,

Тот, кому первому ты поверял неотложное дело,

Кто и в забавах твоих первым затейником был.

Я — тот сожитель и друг — ближайший, теснейший, домашний,

Музой единственною был я тогда для тебя.

Да, это я! Обо мне не спросил твой язык вероломный:

Жив ли я, умер и где — мало печали тебе.

Или, меня не любя, ты притворно разыгрывал дружбу?

Или притворству был чужд, — значит, пустышкою был.

Что ж оттолкнуло тебя? Душа от обиды изныла?

Если нет правды в тебе, терпкий упрек мой правдив.

Что же, какая вина вдруг преградою стала былому?

Мне ли вменяешь в вину грустную участь мою?

Мог не оказывать мне услуг ни словом, ни делом,

Но на бумаге черкнуть мог бы словечко, как друг?

Я не поверил ушам, будто ты надо мной, над лежачим,

Подло глумился, меня, слов не щадя, поносил.

Что ты творишь, слепец! Фортуна изменчива. Что же

Ты состраданья себя, слез при крушенье лишил?

Ах, неустойчивый шар выдает легковесность богини:

Кончиком шаткой ноги счастье на шаре стоит.

Листика легче она, дуновения ветреней, вздоха…

Только твоя пустота легкости этой равна.

Все человеков дела на тончайшей подвешены нити,

Случай — и рушится вдруг несокрушимый оплот.

Кто на земле не слыхал о богатстве невиданном Креза!

Жалкою жизнью и той стал он обязан врагу.

Или тиран Сиракуз[915], пред которым страна трепетала,

Перебивался едва черной работой, как раб.

Вспомни Великого![916]Он, величайший, снизив октаву

Перед клиентом, просил кротко помочь беглецу.

Также другой властелин земли от края до края,

Мироправитель, терпел горшую в мире нужду:

Сам триумфатор, гроза, сокрушитель Югурты и кимвров,

Консул, венчающий Рим славой все новых побед,

Марий[917]— в трясину болот, в тростники зарывался под тину.

Сколько же сраму его славе пришлось претерпеть!

Властно играет в делах человеческих тайная сила.

Разум доверчив, — увы! — верен ли нынешний час?

Если б мне кто предсказал: «Ты уйдешь в край далекий Евксина,

В страхе пред гетской стрелой будешь с оглядкою жить», —

Я бы ответил: «Пророк, выпей сок, очищающий разум,

Иль чемеричный настой — тот антикирский[918]травник».

Но испытанье пришло. Избежать карающей длани

Смертного мог бы, но рук бога богов — не могу.

Так трепещи же и ты. Вот мнится: забрезжила радость,

Слово еще на губах. Глянь! обернулась в печаль.

 

 

«Как-то в кругу томитян…»[919]

(фрагмент элегии)

 

Перевод Я. Голосовкера

 

Как-то в кругу томитян говорил я о доблести вашей

(Я и по-гетски могу и по-сарматски болтать).

Некий старик среди нас на мое восхваленье такую

Речь величаво повел звонкому слову в ответ:

«Гость дружелюбный, и нам слово «дружба» — не чуждое слово

В этом далеком от вас, Истром[920]омытом краю.

В Скифии есть уголок, именуемый древле Тавридой —

Бычьей землей. Не года скачут от гетов туда.

Там я близ Понта рожден. Не к лицу мне стыдиться отчизны.

Фебу[921], богиню, чтят жертвами жители гор.

Там и поныне стоят на плечах колонн-великанов

Храмы, и к ним переход — в сорок ступеней пролет.

Статуя с неба сошла, по преданию, в эту обитель.

Верно, молва не пуста: цоколь от статуи цел.

Жертвенник в камне скалы сверкал белизною природной:

Ныне он тускл и багров, кровью пропитанный жертв.

Жрица безбрачная там роковые вершила обряды:

И превышала она знатностью скифских невест.

Грозен обычай веков, заповеданный предками скифам:

«Да упадет под мечом девственным жертвой пришлец».

Мощно царил там Фоант[922], знаменитый по всей Меотиде[923].

Берег Евксинский не знал мужа славнее, чем он.

И притекла, говорят, Ифигения, некая дева,

В годы державства его к нам по воздушным волнам:

Будто ее ветерки, под облаком в небе лелея,

Волею Фебы, как сон, в эти места увлекли…

Многие годы она алтарем управляла и храмом,

С грустью невольной рукой скорбный обычай блюдя.

Вдруг занесли паруса двух юношей к храму Тавриды.

На берег вольной ногой оба ступили, смеясь.

Возрастом были равны и любовью. Молва сохранила

Их имена — и звучат ныне: Орест и Пилад.

Юношей жадно влекут к алтарю беспощадной богини

Тривии[924]. За спину им руки загнули враги.

Вот их кропит водой очистительной жрица-гречанка,

Рыжие кудри друзей длинною лентой крепит,

Их обряжает она, виски обвивает повязкой.

Для промедленья сама ищет в смущенье предлог.

«Я не жестока, о нет! Простите мне, юноши, — молвит, —

Варварский этот обряд горше мне варварских мест.

Скифский обычай таков. Но какого вы племени люди?

Столь злополучно куда держите путь по морям?» —

Смолкла. И слышит она священное родины имя,

Милых сограждан своих в пленниках вдруг узнает.

Глухо бормочет: «Один из двоих обречет себя в жертву,

Вестником в отчий дом пусть воротится другой».

Жертвой наметив себя, в путь Пилад торопит Ореста.

Друг отвергает. За смерть жаркая тяжба идет.

В праве на смерть не сошлись. Других разногласий не знали.

Спорят: кому из двоих душу за друга отдать?

Длится меж юношей бой — состязанье в любви беззаветной.

К брату дева меж тем трудно выводит письмо.

Брату наказы дает. Но тот, кому дева вручала,

Был, — о, превратность судеб! — братом и был ей родным.

Образ богини втроем похищают немедля из храма,

К морю тайком… и корма пенит безбрежный простор.

Канули годы, века, но образ дружбы высокой

Юношей чтят и досель в Скифии, в темной стране».

С детства знакомую быль так закончил старик незнакомый,

Все похвалили рассказ — честности добрый пример.

 

 

«Это письмо — о поэт!..»

 

Перевод Я. Голосовкера

 

Это письмо — о поэт! — царей величайший потомок,

Прямо от гетов к тебе, шерстью обросших, идет.

Странно, что имя твое, — прости мне стыдливую правду, —

Имя Севера в моих книжках нигде не звучит!

Прозой суровой у нас переписка очередная

Не прекращалась, но был в пренебрежении стих.

В дар не слал я тебе элегий на добрую память:

Что мне дарить! Ты сам и без меня одарен.

Кто бы дарил Аристею[925]мед, Триптолему[926]пшеницу,

Вакху терпкий фалерн иль Алкиною[927]плоды?

Духом ты плодовит и в кругу жнецов Геликона

Жатву тучнее твоей вряд ли собрат соберет.

Слать стихотворцу стихи — что дубраве зеленые листья,

Вот где корень моей скромной задержки, Север.

Впрочем, и я уж не тот: оскудел талантом, — похоже,

Будто прибрежья пески плугом впустую пашу;

Или как ил забивает протоки подводные грязью

И при заглохших ключах дремлет течение вод, —

Так и душу мою илом бедствий судьба запрудила,

И оскудевшей струей стих мой уныло течет.

В этой глухой стране сам Гомер, поселенный насильно,

Стал бы меж гетами впрямь гетом до корня волос.

Не укоряй же, я слаб и ослабил поводья работы,

Редко теперь вывожу буквы усталой рукой.

Тот сокровенный порыв, питающий душу поэтов,

Обуревавший меня некогда, — где он? Иссяк,

Чуть шевелится, ползет. На таблички нудная муза

Будто насильно кладет нехотя пальцы мои.

И наслажденье писать — лишь тень наслажденья былого.

Как-то безрадостно мне в ритмы слова сопрягать.

Иль оттого, что плоды стихотворства не сорваны мною?

Сорваны! Горек был плод, — в том-то и горе мое.

Иль оттого, что слагать стихи, когда некому слушать,

То же, что гордо во тьме в такт, словно в танце, ступать.

Слушатель пыл придает, от хвалы дарование крепнет.

Слава, как шпоры коню — вихрем взнесет до небес.

Здесь же… читать стихи?.. Но кому? Белокурым кораллам[928]?

Или иным дикарям-варварам Истра-реки?

Что же, скажи, предпринять при таком одиночестве? Праздность

Чем мне заполнить? И как длительный день скоротать?

Я не привержен к вину и к метанью костей, когда время

Так неприметно бежит в смене удач — неудач.

Землю пахать?.. Я бы рад, да злая война не радеет:

В этом свирепом краю плугом не взрыть целины.

Что ж остается? Одна отрада холодная — музы.

Нет, не к добру послужил мне этот дар Пиерид.

Ты же, кого поит счастливее ключ Аонийский[929],

Чти свой удачливый труд, неистребимо люби

И, пред святынею муз благоговея, — для чтенья

Мне на край света сюда новую книгу пришли.

 

ЛУЦИЙ АННЕЙ СЕНЕКА[930]

 

ЭПИГРАММЫ

 

 

«Всё, что мы видим вокруг…»

 

Перевод М. Грабарь-Пассек

 

Всё, что мы видим вокруг, пожрет ненасытное время;

Всё низвергает во прах; краток предел бытия.

Сохнут потоки, мелеют моря, от брегов отступая,

Рухнут утесы, падет горных хребтов крутизна.

Что говорю я о малом? Прекрасную сень небосвода,

Вспыхнув внезапно, сожжет свой же небесный огонь.

Всё пожирается смертью; ведь гибель — закон, а не кара.

Сроки наступят — и мир этот погибнет навек.

 

 

«Корсика, землю твою заселил пришлец из Фокеи…»

 

Перевод М. Грабарь-Пассек

 

Корсика, землю твою заселил пришлец из Фокеи[931],

Корсика, имя твое было в ту пору Кирнос.

Корсика, брег твой короче Сардинии, круче, чем Ильва[932].

Корсика, множеством рыб реки богаты твои.

Корсика, как ты ужасна, когда разгорается лето,

Но несравненно страшней в дни под пылающим Псом.

Будь милосердною к тем, кто в изгнании здесь погибает;

Тем, кто здесь заживо мертв, легкой да будет земля.

 

 

«Корсика дикая сжата скалою крутой отовсюду…»

 

Перевод М. Грабарь-Пассек

 

Корсика дикая сжата скалою крутой отовсюду;

Выжжена вся — и лежит всюду бескрайность пустынь;

Осенью нет здесь плодов, и летом колосья не зреют,

Древо Паллады[933]к зиме здесь не приносит даров.

Только дождями богата весна и не радует взора;

В этой проклятой земле даже трава не растет.

Хлеба здесь нет, нет ни капли воды, ни костра для умерших.

Здесь лишь изгнанник живет вместе с изгнаньем вдвоем.

 

 

К лучшему другу

 

Перевод Ю. Шульца

 

Крисп, ты — сила моя и спасенье скользящего в бездну,

Крисп, украшение ты форума древнего; власть,

Крисп, ты являл, лишь желая скорее помочь человеку,

Берегом был и землей ты в катастрофе моей.

Мне ты — единая честь и оплот в опасностях верный,

Ныне для скорбной души ты — утешенье одно.

Крисп, ты прекрасная вера и милая пылкая доблесть;

Сердце всегда у тебя медом Кекропа[934]полно.

Красноречивому деду, отцу ты великая слава,

Кто б ни лишился тебя, станет изгнанником он:

В неумолимой земле я распластан, придавленный к скалам, —

Сердце ж с тобой, и его не оторвать от тебя.

 

 

О простой жизни

 

Перевод Ю. Шульца

 

«Дружбы царей избегай», — поучал ты в речении кратком:

Эта большая беда все же была не одной.

Дружбы еще избегай, что блистает чрезмерным величьем,

И сторонись от всего, что восхваляют за блеск!

Так, и могучих владык, прославляемых громкой молвою,

Знатных домов, что тяжки происхожденьем своим,

Ты избегай; безопасный, их чти издалека, и парус

Свой убери: к берегам пусть тебя лодка несет.

Пусть на равнине фортуна твоя пребывает и с равным

Знайся всегда: с высоты грозный несется обвал!

Нехорошо, если с малым великое рядом: в покое

Давит оно, а упав, в пропасть влечет за собой.

 

 

Родине о себе

 

Перевод Ю. Шульца

 

Кордуба, ныне власы распусти и оденься печалью,

Плача, над прахом моим должный исполни обряд.

Дальняя Кордуба[935], ныне оплачь твоего песнопевца,

Тяжко горюя теперь, а не иною порой.

И не тогда, когда в мире столкнулись враждебные силы

И налегла на тебя злая громада войны.

Ты, пораженная горем двойным, от обоих страдала, —

Были врагами тебе Цезарь тогда и Помпей;

И не тогда, когда триста смертей тебе причинила

Ночь лишь одна, что была ночью последней твоей;

Не лузитанский[936]когда твои стены рушил наемник,

Прямо в ворота твои вражеский меч ударял.

Доблестный твой гражданин и слава твоя очутился

В сонмище бед: распусти, Кордуба, ныне власы!

Но благодарен тебе я: природа тебя поместила

Вдаль, к Океану: и ты меньше страдаешь вдали.

 

 

О благе простой жизни

 

Перевод Ю. Шульца

 

Малым я полем владею, доходом и скромным и честным,

Но доставляют они мне беспредельный покой.

Дух мой, не ведая страха, с одним лишь спокойствием дружен

И не страшится злодейств, что за бездельем идут.

Пусть привлекают других и война, и курульные кресла[937], —

Всё, что лелеет в себе тщетную радость свою.

Почестей я не ищу; быть бы частью народа простого

И до последнего дня днями своими владеть.

 

 




Читайте также:
Как распознать напряжение: Говоря о мышечном напряжении, мы в первую очередь имеем в виду мускулы, прикрепленные к костям ...
Почему люди поддаются рекламе?: Только не надо искать ответы в качестве или количестве рекламы...
Почему человек чувствует себя несчастным?: Для начала определим, что такое несчастье. Несчастьем мы будем считать психологическое состояние...



©2015-2020 megaobuchalka.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. (254)

Почему 1285321 студент выбрали МегаОбучалку...

Система поиска информации

Мобильная версия сайта

Удобная навигация

Нет шокирующей рекламы



(0.048 сек.)
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7