Мегаобучалка Главная | О нас | Обратная связь  


Революция распространяется 8 страница




В этом смысле, революция, продолжавшаяся три десятилетия после 1917 г., была, по убеждению автора этой книги, чисто еврейской. Еврейский характер первого большевицкого правительства и его кошмарных дел был показан выше. Теми же особенностями отличались и два его кратковременных отпрыска, насаждённых большевиками в 1919 году в Баварии и Венгрии. В обоих случаях большинство террористов были завезены в эти страны под маской «возвращающихся военнопленных», обученных как коммунистические агитаторы в советской России. Коммунистическое движение в Германии возглавлялось в те годы «Союзом Спартака» (вспомним, что «Спартак» был партийным псевдонимом Адама Вейсхаупта), руководителями которого были почти исключительно евреи: Роза Люксембург, Лео Иогихес (оба из Польши), Пауль Леви и Евгений Левине (из советской России), и Карл Либкнехт. Неудивительно, что и большевицкое правительство в Баварии оказалось под главенством евреев: Курта Эйснера, Эрнста Толлера и того же Евгения Левине.

В Венгрии главными заправилами террористического режима были сплошь обученные в советской России евреи: Бела Кун, Матиас Ракоши (он же Розенкранц), Эрно Гере и Тибор Самуэль. Открытые антихристианские эксцессы этого режима показывали его скрытые пружины. Немецкий историк Коммунистического Интернационала, Ф. Боркенау, пишет: «Большинство большевицких и лево‑социалистических вождей, как и значительная часть их сотрудников и исполнителей, были евреями… антисемитизм стал поэтому естественной формой реакции против большевизма». В этой весьма типичной выдержке читатель видит, что «реакция против большевизма» приравнивается к «антисемитизму»: очевидно, чтобы не быть причисленным к «антисемитам», не следовало «реагировать против большевизма».



Следующей на очереди была Испания, где революция разразилась в 1931 г. Она также руководилась эмиссарами из Москвы, многие из которых были евреями, что немало способствовало разочарованию многих ярых республиканцев. Многие католики и даже представители духовенства голосовали за республику, слишком поздно убедившись в том, что обещанные «реформы» вылились в наступление на христианскую веру, как таковую. Церкви и монастыри разрушались, за этим следовали убийства священников и монахинь, революция вновь обнаружила перед всем миром свой специфический характер, как это было в Баварии, Венгрии, России, и задолго до того во Франции и Англии. Официальный орган Коминтерна открыто свидетельствовал, кто был вдохновителем антихристианских эксцессов в Испании: «Пламя горящих церквей и монастырей в Испании показало истинный характер испанской революции». Отцовство революции можно было, таким образом, проследить на протяжении ещё одного поколения. Церковная собственность подверглась конфискации, однако испанский народ от этого не стал богаче; золотой запас Испанского Банка (около 700 миллиона долларов) был последним республиканским премьером Хуаном Негрином переведён в Москву (об этом сообщил перешедший на Запад советский чекистский генерал Вальтер Кривицкий). Убийство в 1936 г. лидера монархистов Кальво Сотело восстановило против революции даже тех испанцев, которые желали конституционного образа правления, они увидели, что в действительности ими правит чужеземная, антихристианская тирания, и в результате революция была «выплюнута из страны», как это случалось везде, куда не смогла добраться для её поддержки Красная армия со своими «политкомиссарами».

В Америке, как сионисты, так и евреи‑антисионисты, открыто или косвенно, признавали еврейское авторство в испанской революции. В годы, когда делались попытки договориться с Гитлером по еврейскому вопросу, судья Брандейс, бывший их ярым противником, заявил раввину Стефену Уайзу: «Германия разделит судьбу Испании». Бернард Браун (см. библиографию) писал: «…евреи несли полную ответственность как за установление республики в Испании, так и за уничтожение авторитета церкви в этой стране, как и во всех других странах, где ещё господствует свобода».

На протяжении двух десятилетий, т. е. между первой и второй мировыми войнами, еврейские физиономии непрестанно уменьшались в числе в ряду любимых вождей, выстраивающихся на ленинском мавзолее во время больших торжеств – единственные случаи, когда закабалённый русский народ мог лицезреть своих правителей, причём даже громоподобные овации передавались с пластинок через громкоговорители на Красной площади. Мало того, евреи даже оказывались на скамьях подсудимых во время показательных процессов, или просто исчезали без всяких объяснений с политической сцены. В еврейском руководстве мировой революцией, однако, не произошло, судя по нижеприводимым цифрам и фактам, больших изменений.

В 1920 году, судя по официальным большевицким публикациям, из 545 членов руководящих партийных и правительственных инстанций, 447 были евреями. Американский еврейский журнал «Опинион», уже цитированный нами, сообщал в 1933 году, что евреи занимали почти все должности советских послов, и что в Белоруссии 61% всех официальных лиц были евреями; в том же журнале отмечалось, что еврейская доля в населении (тогда 158 400 000) была «менее двух процентов». Если эта цифра верна, то число евреев в советской России составляло тогда менее 3 миллионов. В том же 1933 году, еврейская газета «Jewish Chronicle» сообщала, что одна треть всех евреев в России занимала официальные должности в государственном и партийном аппарате; если и это верно, то тогда действительно не может быть никаких сомнений, что они составили новый правящий класс страны после уничтожения прежнего.

В коммунистическом учении за это время не произошло вообще никаких изменений. Нарком просвещения Луначарский, один из немногих русских в руководстве, выступал в стиле, ничем не отличавшемся от талмудистского: «Мы ненавидим христианство и христиан, даже лучших из них следует считать наихудшими ближними. Они проповедуют любовь к ближним и милосердие, что идёт в разрез с нашими принципами. Долой любовь к ближнему: нам нужна ненависть. Мы должны научиться ненавидеть и только тогда мы сможем завоевать весь мир». Это – лишь один образчик целой литературы того времени, и единственным известный автору первоначальным источником столь человеколюбивой доктрины является Талмуд, сам по себе представляющий лишь продолжение древней, варварской, дохристианской религии и содержащий такие перлы, как: «Вы (евреи) – человеческие существа, но другие народы на земле – не люди, но животные». Столь возвышенным высказываниям Луначарский был, по‑видимому, обязан своим назначением послом в Испанию в период революционных потрясений в этой стране.

В 1935 г. автор этих строк поехал в Москву по поручению лондонского «Таймса», сопровождая лорда‑хранителя печати Антони Идена, – первого английского министра, посетившего столицу революции. До того «Таймс» упорно отказывался держать корреспондентов в Москве, поэтому автор был первым представителем английской печати после Роберта Вильтона, история которого была рассказана ранее. Пятнадцатилетний вакуум заполнялся обосновавшимся в Риге корреспондентом Р. О. Дж. Эрчем, против которого за кулисами велась непрестанная клеветническая кампания; автор знал о ней, но, будучи новичком, не отдавал себе отчёта в её значении. В Москве автора поразило нечто, не случавшееся с ним ещё ни в одной другой столице. В его первом сообщении говорилось, что Иден проезжал по улицам, окаймлённым «серой и молчаливой толпой», и еврейский цензор потребовал, чтобы это было вычеркнуто. Вначале автор посчитал это просто вздорной придиркой, спросив цензора, не хочет ли он, чтобы в сообщении говорилось о буржуях в цилиндрах на московских улицах; однако, в последующие дни ему пришлось увидеть больше, и в своей книге, написанной в 1938 году, он писал:

 

«Отдел цензуры, другими словами весь механизм контроля и обуздывания иностранной печати, состоял из одних евреев, и это удивило меня более всего другого в Москве. Во всём учреждении не было, по‑видимому, ни одного нееврейского сотрудника… Мне всегда говорили, что процент евреев в советском правительстве был мал, но в этом одном важном отделе, с которым мне довелось познакомиться близко, у них была полная монополия, и я задавал себе вопрос, где же были русские? Видимо, они были в числе той серой и молчаливой толпы, которую я видел, но о которой нельзя было писать».

 

Вскоре автор узнал от старожилов, что «процент евреев в советском правительстве» вовсе не был так уж мал, что в их руках был сосредоточен если и не весь контроль, то, во всяком случае, значительная его часть. Автор не смог познакомиться в Москве ни с одним русским, – это была другая сторона этого единственного в своём роде опыта. Никогда в жизни ему не приходилось видеть правящего класса, столь герметически изолированного от порабощённой им массы. Во время этого приезда в Москву автору вовсе не приходило в голову искать доказательств еврейского господства; то, что он видел, навязывалось ему само. В 1935 году он, пожалуй, даже ещё не начинал размышлять по поводу «еврейского вопроса». Описанное выше впечатление было первым, которое получил сравнительно опытный наблюдатель, никогда ранее не бывавший ни в Москве, ни вообще в России. Он нашёл его подтверждённым со стороны другого опытного журналиста, который провёл в России 12 лет, с 1922 по 1934 г.: книга Вильяма Генри Чемберлена (см. библиографию) является до сих пор ценным источником по истории этого периода. Он пишет:

 

«Значительное число евреев сделали карьеру в советской бюрократии. Из примерно дюжины сотрудников отдела печати при Наркоминделе, которых я знал лично, я помню только одного нееврея. Преобладание евреев в этом комиссариате в годы моего пребывания в России было почти смехотворным; русские были представлены седым швейцаром и пожилыми, опустившегося вида женщинами, разносившими чай.[46]Много евреев было также в ГПУ, Коминтерне и в комиссариатах, связанных с торговлей и финансами».

 

По вопросу о причинах такого положения Чемберлен приходит, однако, к выводам, отличным от выводов автора этих строк. Он пишет: «После того, как я покинул Россию, мне случалось получать письма с вопросами, как ведут себя евреи при советском строе, причём подразумевалось, что евреи действуют, как сплочённая масса, и что вся русская революция была еврейским заговором. Это предположение не имеет ни малейшего исторического обоснования… Теория, согласно которой евреи единым расовым блоком работали на победу большевизма, не выдерживает серьёзного исторического анализа». В этом дышащем авторитетом утверждении смешиваются две весьма различные вещи: направляющая сила еврейства и вся масса народа, называемого «евреями». Ни немцы, ни русские не работали «единым расовым блоком» на победу национал‑социализма или большевизма, но и тем, и другим их навязали. Массы и толпа никогда не «работают» сознательно на победу чего бы то ни было; их толкает в нужном направлении любая хорошо организованная группа, которой удаётся захватить над ними власть. «Сплочённая масса» рабочих и не думает «работать» на всеобщую забастовку, но всеобщие забастовки объявляются от её имени. В настоящей книге было достаточно ясно показано, что, например самая упорная оппозиция сионизму исходила именно от евреев, но сегодня всему «расовому блоку» надели сионизм, как смирительную рубашку. По убеждению автора этих строк, доказуемой направляющей силой революции, начиная, по крайней мере, с 1848 г., был восточно‑европейский талмудистский раввинат, и в этом смысле «революция» действительно была «еврейским заговором».

В 1935 году в Москве автору случилось лично познакомиться с некоторыми из еврейских олигархов. Одним из них был тучный Максим Литвинов, типичный завсегдатай венских или парижских эмигрантских кафе, превратившийся в революционного вельможу. Другим был начальник отдела печати Уманский – ловкий, улыбчивый, но весьма опасный молодой человек, родом, как говорят, из Румынии, и столь же похожий на русского, как африканский негр. У автора было постоянное чувство, что он путешествует по России в запломбированном вагоне, не хуже того, а котором Ленин в неё приехал. Насколько известно, к 1937 году это положение не изменилось. Русский эмигрант и публицист, А. П. Столыпин (отец которого, один из последних настоящих освободителей русского народа, был убит еврейским террористом в 1911 г.), писал в этом году (см. библиографию), что замена евреев русскими или иными «на высших ступенях советской официальной лестницы» была, несомненно, тактическим ходом, и что евреи «по‑прежнему держат главные рычаги управления, в тот день, когда им придётся выпустить их из рук, всё марксистское сооружение развалится, как карточный домик». Столыпин перечислял высокие посты, по‑прежнему занятые евреями, особо отмечая, что ключевые позиции реального контроля, держащегося на терроре, полностью оставались в еврейских руках. Это были концентрационные лагеря рабского труда, которыми управлял еврейский триумвират и в которых содержалось не менее 7 миллионов русских; тюрьмы, управляемые еврейскими комиссарами; весь механизм печати и её распределения, включая цензуру; и, наконец, чисто талмудистская по своему существу система «политкомиссаров», обеспечивающая террористскую дисциплину в армии.

В 1938 г. некий Бутенко, скромный работник советской дипломатической службы, не желая возвращаться в Москву, бежал из Бухареста в Италию. В статье в «Джорнале д’Италия» он писал, что правящий класс в России почти исключительно состоит из евреев; в особенности на Украине всё управление и вся промышленность были в их руках, и это положение было установлено правительством в Москве. Другими словами, кадры революционных руководителей не претерпели между 1917 и 1939 гг. существенного изменения; они исчезли из первых рядов, но сохранили за собой «рычаги управления». После этого картина покрылась туманом войны, и следующим периодом времени, в котором можно проверить положение вещей, являются её последние годы и первый послевоенный период, начиная с 1945 года.

Даже ещё до того, как началась Вторая мировая война, «военные цели» революции были сформулированы Сталиным на III Конгрессе Коминтерна в Москве, в мае 1938 г.: «Возрождение революционной деятельности в сколько‑нибудь широком масштабе не будет возможным, пока нам не удастся использовать существующие противоречия между капиталистическими странами с тем, чтобы вовлечь их в вооружённый конфликт между собой… Любая война должна автоматически закончиться революцией. Основная работа наших партийных товарищей в иностранных государствах заключается, поэтому, в способствовании возникновению такого конфликта». Как заметит читатель, это было единственными провозглашёнными «целями войны», неуклонно преследовавшимися в ходе последовавшего конфликта, «возникшего» с помощью пакта Сталина с Гитлером. Западные руководители, изменив своим собственным, ранее сделанным заявлениям о «целях войны» и отдав пол‑Европы революции, обеспечили тем самым достижение в этом районе вышеуказанных «военных целей».

Каких «вождей» подарила революция выданным ей, как добыча, восточно‑европейским государствам в 1945 году? Здесь вновь представляется возможность проверить личность стоявшей за революцией направляющей силы. Её выбор был свободным: не было никакой необходимости для революции навязывать дюжине отданных ей стран еврейские правительства, если это не было сознательной политикой. В советизированной Польше американский посол Артур Блисс Лейн отметил преобладание евреев, многих из них даже не из Польши, на ключевых должностях аппарата террора. Посетивший Польшу депутат английского парламента майор Тафтон Бимиш писал: «Многие из наиболее влиятельных, коммунистов в восточной Европе – евреи… Я был удивлён, убедившись, какой большой процент евреев служит в тайной полиции».

В советизированной Венгрии террорист 1919 года Магиас Ракоши (он же по одним данным Розенкранц, по другим – Рот, родом из Югославии) вернулся в 1945 году в качестве премьера, разумеется под защитой красной армии. Восемь лет спустя (1953) агентство печати Ассошиэйтед Пресс сообщало, что «90 процентов высших руководителей венгерского коммунистического режима – евреи, включая премьера Матиаса Ракоши». Лондонский «Таймс» писал в том же году, что кабинет Ракоши был «преобладающе еврейским». Журнал «Тайм» в Нью‑Йорке писал о «главным образом еврейском (90% на высших ступенях) правительстве коммунистического премьера Матиаса Ракоши, который сам тоже еврей». Как и во всех других коммунистических странах, наступление на христианство началось в Венгрии с заключения в тюрьму высших священнослужителей. Наибольшее внимание внешнего мира привлёк процесс венгерского кардинала Миндсенти, обвинённого в государственной измене. О вдохновителях процесса нетрудно было догадаться, прочтя в 1949 году обращение к мировому еврейству «Центрального бюро евреев в Венгрии, Венгерской сионистской организации и венгерской секции Всемирного Еврейского Конгресса», в котором говорилось: «Венгерские евреи с большим удовлетворением узнали об аресте кардинала Миндсенти. Этим актом венгерское правительство отправило главу банды погромщиков… в заслуженное им место».

О советизированной Чехословакии лондонский журнал «Нью Стейтсмен» (источник, заслуживающий доверия в данном вопросе) писал через 7 лет по окончании войны (1952): «В Чехословакии, как и повсюду в центральной и юго‑восточной Европе, как партийные интеллигенты, так и руководящие работники тайной полиции в значительной степени еврейского происхождения». О Румынии «Нью‑Йорк Геральд Трибюн» сообщал в 1953 г., через 8 лет после войны, что «Румыния, как и Венгрия, имеет вероятно наибольшее количество евреев в правительстве». Главной террористкой в Румынии была еврейка Анна Паукер, отец которой (раввин) и брат находились в Израиле. Это был один из интересных случаев описанных Хаимом Вейцманом разногласий в еврейских семьях в годы его детства между «революционным коммунизмом» и «революционным сионизмом» и только в одном этом вопросе. Мадам Паукер использовала своё положение, чтобы дать возможность отцу выехать в Израиль, несмотря на то, что (по словам брата) «партийная линия предписывает удерживать евреев в Румынии». От социологов, интересующихся сравнением методов революции с обычаями африканских дикарей, не ускользнёт роль женщин в революциях, явно дававшаяся им сознательно, начиная с тех представительниц слабого пола, которые сидели за вязанием чулок вокруг гильотины, приветствуя восторженным рёвом каждую катившуюся благородную голову. В советизированной восточной Германии режимом террора управляла некая фрау Хильда Беньямин, которую поставили сначала вице‑президентом Верховного Суда, а затем министром юстиции. О «красной Хильде» даже западная печать не скрывает, что она была еврейка, как не было сомнений в варварском характере царившего при ней режима, причём даже лондонский «Таймс» не убоялся зайти далеко, охарактеризовав её, как «наводящую ужас фрау Беньямин». В течение всего лишь двух лет почти 200 000 восточных немцев были осуждены по её указаниям за «политические преступления», а сама она председательствовала на нескольких «показательных процессах» по советскому образцу против людей, обвинявшихся в таких преступлениях, как принадлежность к секте «свидетелей Иеговы». Население советизированной Германии насчитывало, согласно переписи 1946 года, 17 313 700 граждан, из них, если верить еврейским «оценкам», от 2‑х до 4‑х тысяч евреев. Этому ничтожному меньшинству, как писала йоханнесбургская газета «Зионист Рекорд» в 1950 г., «жизнь в восточной зоне принесла значительные улучшения. Немало из них занимают сегодня в правительстве и государственном аппарате высокие посты, которых ни один еврей не мог занимать когда‑либо раньше в Германии, и которых они, несмотря на все разглагольствования о демократии, не могут даже сегодня достигнуть в Западной Германии. Несколько евреев занимают руководящие должности в министерствах информации, промышленности и юстиции. Верховный судья в советском секторе Берлина – еврей, они же главные судьи в нескольких провинциях вне Берлина. В печати, как и в театре, значительное число евреев получили ответственные должности. Даже четырём тысячам евреев вероятно не удалось бы занять всех перечисленных руководящих должностей, а поэтому та же газета писала в другом номере, что „когда русские (!) оккупационные власти были организованы после войны, в советской администрации много евреев занимали ключевые посты и имели высокие звания. В их числе были евреи из России… прибывшие в Германию и Австрию в рядах Красной армии, а также евреи из стран, присоединённых к России за последние 10 лет, из балтийских стран Латвии и Литвы“.

Тем самым мы доходим в этом повествовании до наших дней, а что ещё остаётся, будет описано в заключительной главе. Когда революция распространялась в 1945 году на выданные ей Западом страны, в них повторялась история 1917-18 гг. в России. Разразились талмудистская месть, и повсюду были установлены еврейские правительства, цели которых не вызывали сомнений. В последующие 8 лет не произошло существенных перемен, ни реальных, ни внешних. Всё сделанное лишний раз подтвердило как природу революции и её направляющей силы, так и талмудистские цели обеих.

 

Глава 43




Читайте также:
Как вы ведете себя при стрессе?: Вы можете самостоятельно управлять стрессом! Каждый из нас имеет право и возможность уменьшить его воздействие на нас...
Почему двоичная система счисления так распространена?: Каждая цифра должна быть как-то представлена на физическом носителе...



©2015-2020 megaobuchalka.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. (277)

Почему 1285321 студент выбрали МегаОбучалку...

Система поиска информации

Мобильная версия сайта

Удобная навигация

Нет шокирующей рекламы



(0.013 сек.)