Мегаобучалка Главная | О нас | Обратная связь  


Орудие мирового владычества 7 страница




Поможем в ✍️ написании учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

8 июня 1955 г. смешанная комиссия вновь вынесла порицание Израилю за новое «вопиющее нарушение перемирия» после того, как израильские силы опять вторглись в Газу, убив несколько египтян. Единственным видимым результатом этого порицания было то, что еврейские агрессоры, прежде чем снова напасть на Газу («Тайм», сентябрь 1955 г.), причём было убито 35 египтян, арестовали 6 военных наблюдателей ООН и троих других служащих главного наблюдателя ООН за перемирием, канадского генерал‑майора Э.Л. М. Бёрнса. В том же сентябре 1955 г. Бен Гурион заявил в газетном интервью, что если не прекратится блокада израильского порта Эйлат в заливе Акаба, то он начнёт выступление на Египет, «не позже года от этого дня» (наступление было начато в октябре 1956 г.). Что‑то по‑видимому мешало „совету безопасности“ занять твёрдую позицию по воплощению к новому нападению на невооружённых арабских беженцев в Газе (начиналась очередная американская президентская кампания), и он лишь предложил, чтобы израильские и египетские силы отошли на полкилометра друг от друга, создав между собой демилитаризированную зону, – предложение, уже ранее сделанное Египтом, но безрезультатно. 23 октября 1955 г. генерал Бёрнс опубликовал „осуждение Израиля“ за „тщательно подготовленное нападение“ на Сирию, при котором было похищено несколько сирийских граждан, а наблюдатели генерала Бёрнса были лишены возможности следить за событиями, будучи вновь арестованными. 27 октября израильский министр иностранных дел Моше Шаретт заявил корреспондентам печати в Женеве, что в случае необходимости Израиль начнёт против арабов „превентивную войну“. 28 ноября Американская сионистская организация выступила во всех крупных газетах с оплаченным заявлением на целую страницу, что „Англия также присоединилась к лагерю врагов Израиля“; недовольство евреев было вызвано тем, что сэру Антони Идену, который всего год спустя присоединился к израильскому нападению на Египет, в этот момент пришла в голову мысль о незначительных „исправлениях“ израильской границы.



11 декабря 1955 г. Израиль напал на Сирию крупными силами; было убито 56 сирийцев. Результатом явилось самое энергичное до тех пор «осуждение» Израиля со стороны ООН, что представляет некоторый интерес, поскольку как раз начался год президентских выборов в США, и всякие «осуждения» евреев по какому‑то ни было поводу скоро стали весьма непопулярными. Сирийский делегат в ООН указал, что неоднократные осуждения «не помешали Израилю совершить преступное нападение, которое мы сейчас обсуждаем». 13 января 1956 г., Совет безопасности припомнил четыре прежних акта агрессии, осудив израильское нападение, как «вопиющее нарушение… условий соглашения о всеобщем перемирии между Израилем и Сирией, как и обязательств Израиля, принятых им на себя согласно хартии ООН», собравшись «рассмотреть дальнейшие мероприятия», если Израиль не изменит своего поведения. Ответом было повелительное требование Израиля о дальнейших поставках ему вооружения. Бен Гурион заявил 18 марта 1956 г. в Тель‑Авиве, что только быстрая доставка оружия сможет предотвратить «арабское нападение», причём, как он добавил, «агрессорами будут египетский диктатор Нассер» – напомним, что за семь месяцев до того тот же Бен Гурион пригрозил Египту нападением «не позднее года» – «с его союзниками, Сирией и Саудовской Аравией». 5 апреля 1956 г., как раз когда Совет безопасности ООН собирался послать своего генерального секретаря, Дага Хаммаршельда, с «миссией мира» на Ближний Восток, израильская артиллерия открыла огонь по району Газы, убив 42 и ранив 103 гражданских арабов, половину из них женщин и детей. 19 июня 1956. Бен Гурион заменил Моше Шаретта на посту министра иностранных дел Гольдой Меир (бывшей Мейерсон, также, разумеется, из России), после чего «Нью‑Йорк Таймс» многозначительно сообщил, что это могло означать поворот от «умеренности» к «активизму», из чего можно было заключить, что Шаретта, как в своё время и Вейцмана и самого Герцля, упрекнули в «умеренности». Похоже, что имело место повторение положения на сионистском конгрессе 1946 года, на котором Хаим Вейцман потерпел поражение, и вынужден был уступить место оголтелому «активизму», охарактеризованному им самим, как «древнее зло под новой, ещё более отвратительной личиной». Начиная с лет революционного террора в России, «активизм» служил обозначением для голого насилия, как метода революции, в форме террора и убийства. Как только это слово появилось на страницах печати, для внимательного исследователя сионизма не могло оставаться сомнений, что ожидало весь мир ещё до окончания текущего года. 24 июня 1956 г. Израиль открыл артиллерийский обстрел Иордании через границу, после чего смешанная комиссия вынесла ему порицание. После этого Израиль потребовал убрать представителя ООН из комиссии, голос которого оказался решающим; генерал Бёрнс подчинился, заменив американского морского офицера, капитана 2 ранга Террилля, канадским офицером. Наблюдатели ООН оказались в положении, аналогичном положению британских администраторов в Палестине в межвоенный период: они не могли рассчитывать на поддержку со стороны своего же правительства, действовавшего по указке внешних сил. Перед их глазами стояло постоянное напоминание (посёлок имени Уингейта в Израиле), что чины и награды даются в Палестине не за выполнение долга, а за предательство. Совершенно также и другой американский наблюдатель, капитан 2 ранга Э. Г. Хатчисон, проголосовавший в комиссии против осуждения Иордании, был убран после того, как Израиль объявил бойкот комиссии. По возвращении в США он опубликовал книгу о положении дел на Ближнем Востоке, сохранившую свою ценность как исторический источник до настоящего времени. Подобно всем честным людям до него, он писал, что единственным выходом из создавшегося тупика могло быть только право арабов вернуться на родную землю, признание что демаркационная линия перемирия 1949 года была не окончательной границей, но лишь временной, и интернационализация Иерусалима, чтобы не допустить превращения его в объект мировой войны. 24 июля 1956 г. два военных наблюдателя ООН и иорданский офицер из смешанной комиссии подорвались на минах на горе Скопус, по вежливому объяснению с сионистской стороны, якобы на «прежнем израильском минном поле». В Египте два полковника, по утверждениям сионистов якобы работавших в египетской разведывательной службе, были убиты взрывом зарядов в письмах, доставленных им по почте (за десятилетие до того тот же метод был применён против английского офицера, капитана Роя Фаррана в Англии, служившего ранее в британской контрразведке в Палестине и заслужившего нерасположение сионистов; его брат, имя которого также начиналось с буквы «Р», открыл пакет и был убит на месте). 29 июля 1956 г. датский офицер‑наблюдатель ООН за перемирием погиб в результате взрыва мины или бомбы недалеко от полосы Газа, а двое других наблюдателей были ранены оружейным огнём. «Активизм» брал свою дань прежними методами террора и убийств.

28 августа 1956 г. Израиль был вновь обвинён смешанной комиссией в «серьёзном нарушении перемирия». За этим обвинением последовало новое израильское нападение 12 сентября, когда крупные силы вторглись в Иорданию, убили около двадцати иорданских солдат и взорвали полицейский пост в Рахоу. Генерал Бёрнс заявил очередной протест, указав, что подобные акты «были неоднократно осуждены Советом безопасности ООН», в ответ на что новые еврейские части произвели нападение на Иорданию, убив от 20 до 30 иорданцев в Гарандае. Британский Форин Оффис (у Англии был союзный договор с Иорданией) выразил своё «сильнейшее неодобрение», после чего комитет еврейских депутатов в Палате общин ополчился на министерство за его «пристрастное заявление». 19 сентября смешанная комиссия вновь «осудила» Израиль за «враждебные и воинственные действия» (оба нападения явно должны были иметь символическое значение, ибо были совершены в период еврейского Нового года), а 26 сентября комиссия выразила «порицание» Израилю за нападение 12 числа. Немедленным ответом на это очередное «порицание» было официальное объявление в Иерусалиме в тот же день (26 сентября) о произведённом крупными силами регулярной израильской армии самом большом нападении до того времени на иорданский пост в Гусане, где были убиты 25 иорданцев, в их числе 12‑летний ребёнок. Смешанная комиссия реагировала 4 октября своим сильнейшим «порицанием» за «подготовленную неспровоцированную агрессию».

Ответом было новое, ещё более сильное нападение 10 октября, поддержанное артиллерийским огнём, с применением реактивных снарядов, летающих торпед и гранатомётов. Наблюдатели ООН обнаружили после нападения трупы 48 арабов, в их числе женщины и ребёнка. В нападении приняли участие танковый батальон и 10 реактивных самолётов; английское правительство вынуждено было заявить, что если его союзник, Иордания, подвергнется нападению, то Англия выполнит свои союзные обязательства. Израильское правительство сообщило о получении этого предупреждения «с тревогой и удивлением». Следует отметить, что с самого начала года президентской кампании все ведущие американские газеты и большинство английских характеризовали все израильские нападения, как «ответные» или как «возмездие», т. ч. с помощью пропагандной машины жертвы каждый раз превращались сами в агрессоров. В своём отчёте о последнем нападении, генерал Бёрнс сообщил в ООН, что Израиль «парализовал весь аппарат расследований» своим бойкотом смешанной комиссии во всех случаях, когда она голосовала против него, добавив: «В настоящее время создалось положение, при котором одна из сторон заключённого перемирия проводит свои собственные расследования, не допуская ни проверки, ни подтверждения со стороны незаинтересованных наблюдателей, опубликовывает результаты своих расследований, делает свои собственные выводы и предпринимает на основании последних военные действия». Американская и английская печать, переняв израильский термин «возмездия» и «ответного нападения», в течение всего этого времени сообщала общественности обоих государств ложную картину происходившего, в полном согласии с сионистами.

Израильское нападение 26 сентября было последним в серии агрессивных действий, заполнивших период 1953‑56 гг.; следующим было открытие военных действий в полном смысле слова. Автор составил список упомянутых рейдов, нападений и резни, чтобы дать читателю истинную картину Ближнего Востока осенью 1956 г., когда Бен Гурион заявил, что Израиль «беззащитен», а политики в Вашингтоне и Лондоне соревновались друг с другом, требуя снабжения Израиля оружием для предотвращения «арабской агрессии». Если бы вся груда резолюций, накопившихся к тому времени в ООН и «осуждавших» Израиль за «неспровоцированную агрессию», «вопиющее нарушение» и т. п., имела хоть какое‑нибудь значение, то это последнее нападение, официально объявленное в момент его совершения и брошенное в лицо последнему «осуждению», должно было, наконец, вызвать какие‑то действия ООН против Израиля или же открытое признание того, что Израиль является хозяином ООН. Выхода из этой дилеммы искать не пришлось, поскольку прежде чем жалоба Иордании смогла быть рассмотрена Советом безопасности, началась война Израиля против Египта. Автор так и не смог, несмотря на все свои старания, выяснить, что сталось с этой жалобой, исчезнувшей с глаз в ходе немедленно последовавших событий; насколько мы могли установить, возможно, что состоялось «осуждение» нападения на Иорданию в тот самый момент, когда развивалось израильское наступление на Египет. Кто имел уши, мог услышать объявление этого наступления ещё за месяц до того, когда Менахем Бегин, выступая в Тель‑Авиве «потребовал немедленного израильского наступления на Египет» («Дейли Телеграф», 26 сентября 1956 г.). Бегин был рупором «активизма», и с того момента, как он это сказал, внимательные наблюдатели за развитием событий на Ближнем Востоке знали, что будет следующим шагом: сионистское наступление и вторжение большого масштаба в Египет.

Рассказанная выше история показывает, что к моменту израильского наступления ни одному внимательному наблюдателю не могло прийти в голову, что Объединённые Нации смогут сделать что‑либо помимо словесного осуждения. Сионисты выбрали момент для начала ближневосточной войны, когда по их расчётам непосредственно предстоявшее голосование за кандидатуру президента в США парализует любое решительное действие против них. Для автора было ясным, что Запад и на этот раз подчинится сионизму, в той или иной форме. Чего даже автор не мог предполагать, это то, что его собственное государство, Великобритания, примет участие в израильском наступлении. Эта последняя и величайшая из целой серии роковых ошибок, в которые английский народ был заведён своими руководителями, как последствие их первоначального соглашения с сионизмом в 1903 году, легла чёрной тенью над Англией и над всем Западом на весь остаток нашего столетия, именно в момент появления некоего просветления на горизонте; как если бы неожиданное затмение солнца опрокинуло все расчёты у астрономов. В этих последних событиях «непреодолимое давление» на «международную политику в западных столицах привело к результатам, полное значение которых станет ясным лишь по прошествии многих лет. Последняя часть настоящей главы должна, поэтому, снова быть посвящена анализу действий этого „непреодолимого давления“ за кулисами западной политики, на этот раз в период нарастания кризиса и приближения к его кульминационному пункту в годы 1953‑56. К концу этого периода оба чудовищных сиамских близнеца из грязных местечек за чертой оседлости в России, выпущенные талмудистами на христианскую Европу в конце прошлого столетия, исчерпали свои силы. Осенью 1956 года действия „Запада“ дали обоим передышку для подготовки новых катастроф и разрушений.

 

3. Кульминационные годы. В годы 1952‑56 народы Запада шли всё дальше по пути к расплате за поддержку революции и сионизма, которую их политические руководители оказывали этим двум силам на протяжении двух поколений и в ходе двух мировых войн. Их систематически втягивали в две новых войны, которые, как это видно уже сейчас, сольются в одну, служащую одной, довлеющей над всем остальным цели. С одной стороны, их политики и партии впрягли их в телегу сионистского государства, официально объявившего своей целью увеличение своего населения на «три или четыре миллиона» в течение «десяти‑пятнадцати лет»; это означало войну против мусульманского мира. С другой стороны, их неустанно приучали к мысли, что их долгом и судьбой является уничтожение коммунизма, залившего пол Европы после того, как Запад открыл ему шлюзы; это также означало войну.

Эти обе войны неизбежно должны слиться в одну, и рассчитать это не представляет труда. Территория для экспансии сионистского государства может быть получена только путём захвата её у соседних арабских стран; население для расширения сионистского государства может прибыть только из районов, захваченных коммунистической революцией, поскольку «три или четыре миллиона» евреев получить неоткуда, кроме как разве из Соединённых Штатов, откуда они в настоящее время переселяться не собираются. Хотя «исход» евреев из США и представляется необходимым для «собирания изгнанников», но, судя по всему, ему будет предоставлена роль заключительного процесса, в зависимости от успеха его следующей стадии – «собирания» евреев из СССР и африканских арабских государств. После этого, как бы это ни показалось в настоящий момент странным для американцев и англичан, будет инсценировано «преследование евреев» в Америке, с применением тех же методов, как это всегда имело место в одном государстве за другим: в России, Польше, Германии, Франции, Испании и Англии. Глава Всемирной сионистской организации, Наум Гольдман, заявил перед еврейской аудиторией в октябре 1952 года, что для полного успеха сионизма необходимо разрешить один трудный вопрос: «Как заполучить евреев из тех стран, в которых их не преследуют, для иммиграции в Израиль?» Гольдман добавил, что эта проблема особенно сложна в Америке, поскольку в Соединённых Штатах евреев меньше преследуют и возникновение их преследования там менее возможно, чем в любой иной стране» (см. газету «Зионист Рекорд», Йоханнесбург, 24 окт. 1952 г.). Читатель заметит, что не существует стран без «преследования евреев», есть только разные степени этого «преследования» в различных странах.

Для разрешения этого «трудного вопроса» в той фазе его решения, которая началась в 1952 году, западную общественность начнут убеждать, что «антисемитизм» уже созрел и свирепствует во всей советизированной восточной Европе, – как в последующие 4 года её уговорили, что сионистские нападения на арабские страны были в действительности нападениями арабов на Израиль. 8 декабря 1951 года Бен Гурион официально уведомил советское правительство, что «возвращение евреев на их историческую родину является центральной задачей государства Израиль… израильское правительство призывает поэтому Советский Союз разрешить выезд тем евреям, которые желают эмигрировать». Два года спустя газета «Нью‑Йорк Таймс», комментируя сокращающуюся иммиграцию в Израиль, отмечала, что достижение целей Бен Гуриона «представляется весьма отдалённым», добавляя, что «настоящий характер иммиграции» смог бы радикально измениться только в случае «нового взрыва антисемитизма» где бы то ни было; заметим, что как‑раз в этот период (июнь 1953 г.) началась газетная кампания против «антисемитизма за железным занавесом». Газета «Нью‑Йорк Геральд Трибюн» писала уже 12 апреля. 1953 г., что «антисемитизм» в СССР возродился и что «решающей задачей» для Израиля на шестом году его существования является спасение двух с половиной миллионов евреев, запертых в России и в странах‑сателлитах». В свете двух мировых войн и результатов каждой из них представляется ясным, что любая война «Запада» против «коммунизма» фактически будет вестись с главной целью снабжения сионистского государства новыми переселенцами из России; и что любая ближневосточная война, в которую окажется втянутым «Запад», будет вестись с главной целью расширения территории сионистского государства для размещения этого выросшего населения; и что эти обе войны фактически сольются в одну, на протяжении которой обе упомянутые главные цели каждой из них будут скрыты от воюющих народных масс до тех пор, пока они не будут полностью достигнуты и не будут, по окончании военных действий, подтверждены и закреплены каким‑либо новым инструментом «мирового правительства».

Таково было положение «Запада» через полвека после того, как г‑да Бальфур и Вильсон впервые попались в ловушку сионизма. Есть полное основание ставить слово «Запад» в кавычки, поскольку оно давно уже потеряло своё первоначальное значение. Когда‑то под ним понималась христианская Европа от её восточной границы на Урале, через Атлантический океан, до восточного побережья Америки, включая страны английского языка в северной Америке, Африке и Австралии. (Прим. перев.: Автор забывает о приобщённых к христианской культуре странах испанского и португальского языков центральной и южной Америки). После второй мировой войны, когда половину Европы отдали во власть талмудистской революции, этот термин получил более ограниченное значение. В представлении общественности, под «Западом» понимались Англия и Америка, противостоявшие новому большевистскому варварству, которое они призваны были в один прекрасный день оттеснить из Европы на его варварскую, азиатскую родину. Америка и Англия, в первую очередь и главным образом, символизировали «свободный мир», который должен был быть когда‑то восстановлен в его прежних границах, а с ним, как и в прежние времена, надежды тех людей за его пределами, которые хотели свободы; так, по крайней мере, думали миллионы простых людей.

С военной точки зрения, такие ожидания были вполне оправданы; материальная мощь «Запада», поддержанная чаяниями порабощённых народов на востоке Европы была более, чем достаточной для их исполнения. Фактически, однако, те самые великие державы, к которым обращали свои взоры порабощённые нации, давно уже сами были пленниками той же силы, которая принесла это порабощение; и дважды в истории ваших поколений они показали, что их вооружённая мощь, будь она приведена в действие, способствует не освобождению и восстановлению правовых принципов, но лишь продолжению бедствий XX столетия. В силу всего этого Америка вовсе не заслужила того, чтобы принять от Англии, во второй половине нашего века, её ведущую роль в мировой политике и выполнить задачу освобождения, чего от неё ожидали обманутые пропагандой народные массы. В материальном отношении эта заокеанская республика, основанная 200 лет тому назад, процветала. Богатства всего мира текли в неё во время двух мировых войн; её население быстро росло, превысив 200 миллионов; её военный потенциал, авиация были сильнейшими в мире и, как и её армия, подчинялись порядку и дисциплине, которые её народ когда‑то считал проклятием Европы. В промышленности и технологии её достижения были столь велики, что сплошь и рядом превращались в кошмар; её товарная продукция была столь необозрима, что страна не в состоянии была её потребить, а страшные воспоминания о кризисе 1929 года толкали её политических вождей на изобретение всё новых методов распределения товаров во всём мире путём подарков и займов, оплачивая всё это из государственной казны, т. ч. долгое время предприниматели и рабочие получали плату за продукцию, для которой в мирное время не существовало естественных рынков сбыта. Её военные базы, расположенные на территории когда‑то суверенных народов, были разбросаны по всему миру, т. ч. она в любую минуту могла нанести сокрушительный удар… кому и ради каких целей?

«Коммунизму» – говорилось простым людям, и ради освобождения порабощённых народов, ради освобождения всего мира от угрозы, ради исправления злых дел 1945 года. Если бы это было правдой, то можно было бы по крайней мере надеяться на окончание в один прекрасный день бедствий нашего столетия, поскольку мысли и сердца всех людей во всём мире всегда только этого и ждали и на это надеялись. Однако все значительные политические шаги правительства в Вашингтоне в годы 1952‑56 шли вразрез с этими заверениями. Похоже было, что оно находилось в ещё большем рабстве «еврейской силы», чем даже английские правительства на протяжении предыдущих 50 лет. Похоже, что оно не в состоянии было подойти ни к одному важному вопросу американской внешней политики, кроме как с точки зрения «а как это для евреев?», причём то, как это было «для евреев» диктовало ему повелительное сионистское руководство. Ни одно когда‑либо существовавшее в истории марионеточное правительство не было в своих действиях более вассальным и зависимым, чем это правительство, которое множеством людей считалось самым мощным правительством в мире: а именно, правительство Соединённых Штатов Америки под руководством президента Эйзенхауэра в годы 1953‑56.

Подобно тени всемогущего канцлера при рождении наследника престола, тень сионизма лежала на выборе кандидатуры, назначении кандидатом и избрании президентом генерала Эйзенхауэра. Одна лишь его стремительная военная карьера, подобно комете на небосклоне, в годы 1939‑45 – из никому неизвестных подполковников без малейшего опыта в боевом командовании в верховные главнокомандующие всех союзных армий, вторгающихся на европейский континент, – заставляет предполагать, что его наметили к выдвижению задолго до того, и это вполне подтверждается нашими историческими изысканиями. В 20‑е годы молодой лейтенант Эйзенхауэр проходил курс наук в Национальном Военном колледже в Вашингтоне, где в числе прочих, преподавал и некий г. Бернард Барух, сыгравший, как известно, важную роль при выборе кандидатуры, назначении кандидатом и избрании президента Вудро Вильсона в 1911‑12 гг. Уже в этот ранний период г. Барух явно решил, что способности лейтенанта Эйзенхауэра заслуживают поощрения, и 30 лет спустя, по своём избрании в президенты, генерал Эйзенхауэр («пятизвездный» генерал в США соответствует европейскому чину генерал‑фельдмаршала – прим. перев.) заявил перед собранием ветеранов войны, что в течение четверти века он «имел счастье сидеть у ног Бернарда и внимать его словам». В первые же месяцы своего президентства благодарный Эйзенхауэр разрешил в пользу Баруха небольшой спор в Национальном Военном колледже, где кое‑кто протестовал против установления в помещении колледжа бюста Баруха, преподнесённого его поклонниками, на том основании, что никогда ещё в стенах этого офицерского училища не стояло бюстов гражданских лиц, тем более при их жизни.

Вполне вероятно, поэтому, что поддержка «советника шести президентов» немало способствовала быстрому продвижению лейтенанта Эйзенхауэра вплоть до должности главнокомандующего величайшей армии в человеческой истории. Официально известна также поддержка г. Баруха генералу Эйзенхауэру, когда тот (до тех пор не состоявший и не бывший в связи ни с какой из американских политических партий) предложил свою кандидатуру для выборов в 1952 году от республиканской партии. Вплоть до этого момента г. Барух был, по словам его собственного биографа «преданным членом демократической партии, не просто обычным демократом, но ярым приверженцем партийного знамени и почти фанатичным ненавистником республиканского». В 1952 году Барух неожиданно превратился в ярого приверженца республиканского знамени при условии, что нести его будет Эйзенхауэр. Для столь внезапной перемены партийной принадлежности явно должны были быть серьёзные причины, и стоит заняться их поисками.

В 1952 году республиканская партия уже 20 лет подряд не находилась у власти. Согласно одной лишь теории маятника, подошло время этой партии вернуться к власти, вытеснив демократов, «ярым приверженцем» которых г. Барух был в течение добрых 50 лет. Помимо обычного поворота от прилива к отливу у партии, слишком долгое время стоявшей у власти, у американских избирателей были в 1952 г. ещё особые причины голосовать против демократов. Главной из них было разоблачение коммунистического шпионажа и проникновения коммунистов в правительство в эру Рузвельта и Трумэна, и общественность настоятельно требовала очистки Авгиевых конюшен правительственного аппарата. В этих условиях было довольно ясно, что в 1952 г. на выборах победят республиканцы и их кандидат. Естественным кандидатом был лидер республиканской партии, сенатор Роберт Тафт, отдавший ей всю свою жизнь. Однако, как раз в это время г. Барух, также отдавший полвека своей жизни партийной политике, только в пользу демократов, и «фанатично ненавидевший» республиканцев (его денежные пожертвования в пользу демократов также были весьма существенны, а в дневнике министра обороны Форрестола отмечалось, какую роль играли эти пожертвования при определении курса американских выборов и государственной политики), неожиданно выставил другого кандидата для республиканцев. На сцене вдруг появился генерал, которого Барух так долго протежировал, и горячая рекомендация «советника шести президентов» показывала, какие силы сгруппировались вокруг нового претендента на высший пост в стране. Для знатоков политической сцены Америки было ясно, что если республиканская партия выдвинет кандидатом Эйзенхауэра вместо Тафта, то республиканцы пойдут за ним по дорожке демократической политики «интернационализма», начатой ещё президентами Вильсоном, Рузвельтом и Трумэном. А это в свою очередь означало, что если лидера республиканской партии, т. е. сенатора Тафта, удастся выжить, то американские избиратели фактически будут лишены настоящего политического выбора: единственным кандидатом, который мог предложить им политическую альтернативу к «интернационализму» демократов, был именно сенатор Тафт. Для посвящённых всё это было достаточно ясным уже за год до выборов, когда второй за Тафтом лидер республиканцев, губернатор штата Нью‑Йорк, Томас Дьюи – довольно неожиданно проигравший президентскую кампанию против Трумэна в 1948 году, благодаря своей глупой политике «и я тоже», в смысле поддержки сионизма – заявил в интервью с журналом «Look» (11 сентября 1951 г.): «Я – интернационалист, поэтому я за Эйзенхауэра. Эйзенхауэр сердцем – республиканец, но, что ещё важнее, он – интернационалист». В кругах посвящённых слово «интернационалист» (подобно «активизму» среди сионистов) является ключевым термином, обозначающим многое, о чём открыто не говорят. Так, например, в нашем столетии ни один «интернационалист» на ведущем посту никогда не выступал всерьёз против наступления коммунизма, наступления сионизма или против проектов мирового правительства, которые также преследуются этими обеими разрушительными силами. На сенатора Тафта, наоборот, в эти годы велись ожесточённые нападки, как на «изоляциониста»: это – также ключевое слово и оно означает всего лишь, что объект нападок исповедует принципы национального суверенитета и национальных интересов, однако пропаганда придала этому эпитету в ушах широких масс порочащий смысл.

Так Эйзенхауэр сам предложил себя республиканской партии в качестве кандидата в президенты в оппозиции к лидеру партии. Это произошло на республиканском партийном конвенте в Чикаго в 1952 году, что автор этих строк наблюдал по телевидению и, хотя не новичок в этих делах, он был удивлён, с какой лёгкостью было аранжировано поражение сенатора Тафта (прим. перев.: европейские газеты писали в эти дни, что покупка голосов в пользу Эйзенхауэра на Республиканском конвенте производилась «оптом и в розницу», причём не в переносном, а в буквальном, денежном смысле). Задолго до президентских выборов, это событие показало, что механика выдвижения кандидатов к тому времени была уже настолько отработана, что ни та, ни другая партия не могли даже выставить ни одной кандидатуры, кроме получивших одобрение могущественной закулисной клики. Исход президентских выборов в этих условиях теряет в современной Америке всякое значение, и трудно представить себе, как эта заокеанская республика могла бы отделаться от этого тайного контроля, превращающего само понятие «демократии» в глупый фарс. Ни одна партия не может выдвинуть в кандидаты даже своего признанного лидера или любое иное лицо, если они заранее не будут утверждены «интернационалистами» – единственными, кто делает настоящий выбор за сценой, хотя он и имеет мало общего с интересами страны и ещё менее с «демократией».




Читайте также:
Как вы ведете себя при стрессе?: Вы можете самостоятельно управлять стрессом! Каждый из нас имеет право и возможность уменьшить его воздействие на нас...
Модели организации как закрытой, открытой, частично открытой системы: Закрытая система имеет жесткие фиксированные границы, ее действия относительно независимы...
Личность ребенка как объект и субъект в образовательной технологии: В настоящее время в России идет становление новой системы образования, ориентированного на вхождение...



©2015-2020 megaobuchalka.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. (272)

Почему 1285321 студент выбрали МегаОбучалку...

Система поиска информации

Мобильная версия сайта

Удобная навигация

Нет шокирующей рекламы



(0.016 сек.)
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7