Мегаобучалка Главная | О нас | Обратная связь  


Экстенсивная модель экономического роста и пределы гипериндустриализма




Мы так привыкли в последние годы к снижению показателей советской экономики, что часто забываем, что в течение долгого периода времени, особенно в 1950-х и до конца 1960-х годов, советский ВНП рос в общем быстрее, чем в большей части остального мира, хотя рост этот достигался ценой пугающих человеческих потерь и ущерба для природной среды4. Разумеется, советская официальная статистика грубо переоценивала темпы роста, особенно в 1930-х годах. Важная статистическая работа Г.И.Ханина5, полностью признанная только в 1990-е годы, указывает, что советский национальный доход между 1928 и 1987 гг. вырос не в 89,5 раза, как заставляет нас верить советская статистика, а в 6,9 раза. И все же, по собственным расчетам Ханина (которые мы должны считать нижним пределом в диапазоне оценок: см. табл. 8.1-8.3, а также рис. 8.1 и 8.2), среднегодовой рост советского национального дохода составлял в 1928-1940 гг. 3,2%, в 1950-1960 гг. -7,2, в 1960-1965 гг. - 4,4, в 1965-1970 гг. - 4,1 и в 1970-1975 гг. - 3,2%. После 1975 г. установилась квазистагнация, в 1980-1982 гг. и после 1987 г. рост стал отрицательным. Однако в целом и на протяжении большего периода существования Советского Союза его экономический рост был быстрее, чем на Западе, а темпы индустриализации - одними из быстрейших в мировой истории.



Таблица 8.1.

Рост национального дохода СССР, 1928-1987 гг.: альтернативные оценки (изменения за период, % в год)

Период ЦСУа ЦРУ Ханин
1928-1940 гг. 13,9 6,1 3,2б
1940-1950 гг. 4,8 2,0 1,6в
1928-1950 гг. 10,1 4,2 2,5
1950-1960 гг. 10,2 5,2 7,2
1960-1965 гг. 6,5 4,8 4,4
1965-1970 гг. 7,7 4,9 4,1
1970-1975 гг. 5,7 3,0 3,2
1975-1980 гг. 4.2 1,9 1,0
1980-1985 гг. 3,5 1,8 0,6
1985-1987 гг. 3,0 2,7 2,0
1950-1987 гг. 6,6 3,8 3,8
1928-1987 гг. 7,9 3,9 3,3
аЦСУ СССР. 61928-1941 гг. в1941-1950 гг.

Источник: составлено Харрисоном (Harrison 1993:146) из следующих источников: ЦСУ; Ханин Г.И. (1991Ь: 85); ЦРУ: ВНП, рассчитано в CIA (1990а: табл. А-1).

 

Таблица 8.2.

Выпуск и инфляция в экономике СССР, 1928-1990 гг. (изменения за период, % в год)

Период Рост реального продукта Инфляция (темп роста оптовых цен)
Промышленность Строительство Национальный доход Реальная Скрытая
ЦСУа                    
1928-1940 гг. 17,0 - 13,9 8,8 -
1940-1950 гг. - - 4,8 2,6 -
1950-1960 гг. 11.7 12,36 10,2 -0,5 -
1960-1965 гг. 8,6 7,7 6,5 0,6 -
1965-1970 гг. 8,5 7,0 7,7 1,9 -
1970-1975 гг. 7.4 7,0 5.7 0,0 -
1975-1980 гг. 4,4 - 4,2 -0,2 -
1980-1985 гг. - - 3,5 - -
1985-1987 гг. - - 3,0 - -
1928-1987 гг. - - 7,9 - -
Ханин                    
1928-1941 гг. 10,9 - 3,2 18,5 8,9
1941-1950 гг. - - 1,6 5.9 3,2
1950-1960 гг. 8,5 8,46 7.2 1,2 1,8
1960-1965 гг. 7,0 5,1 4,4 2,2 1,6
1965-1970 гг. 4,5 3,2 4,1 4,6 2,6
1970-1975 гг. 4,5 3,7 3,2 2,3 2,3
1975-1980 гг. 3,0 - 1.0 2.7 2,9
1980-1985 гг. - - 0,6 - -
1985-1987 гг. - - 2,0 - -
1928-1987 гг. - - 3,3 - -
1980-1982 гг.         -2,0     -
1982-1988 гг. - - 1,8 - -
1988-1990 гг.в - - -4,6 - -

аЦСУ СССР.

б 1955-1960 гг.

в Предварительные данные.

Источник: составлено Харрисоном (Hamson 1993:147) из следующих источников: ЦСУ; 1928-1987 гг.: национальный доход рассчитан по: Ханин Г.И. (1991Ь: 85); прочие столбцы вычислены по: Ханин Г.И. (1991а: 146 (промышленность); 167 (строительство); 206,212 (оптовые цены); 1980-1990 гг.: рассчитано по: Ханин Г.И. (1991Ь: 29).

Таблица 8.3. Выпуск и производительность в экономике СССР, 1928-1990 гг. (изменения за период, % за год)

Период Основные фонды Производительность капитала Выпуск на одного рабочего Материалоемкость
ЦСУа                
1928-1940 гг. 8,7 4,8 11,9 -03
1940-1950 гг. 1,0 3,1 4,1 -0,2
1950-1960 гг. 9,4 0,8 8,0 -0,5
1960-1965 гг. 9,7 -3,0 6,0 -0.2
1965-1970 гг. 8,2 -0,4 6,8 -0,4
1970-1975 гг. 8,7 -2,7 4,6 0,6
1975-1980 гг. 7,4 -2,7 3,4 0,0
1980-1985 гг. 6,5 -3,0 3,0 0,0
1985-1987 гг. 4,9 -2,0 3,0 0,4
1928-1987 гг. 7,2 0,5 6,7 -0,2
Ханин                
1928-1941 гг. 5,3 -2.0 1,7б
1941-1950 гг. 2,4 -0,8 1,3 1,1
1950-1960 гг. 5,4 1,6 5,0 -0,5
1960-1965 гг. 5,9 -1,4 4,1 0,4
1965-1970 гг. 5,1 -1,0 3,0 0,4
1970-1975 гг. 3,9 -0,6 1,9 1,0
1975-1980 гг. 1,9 -1,0 0,2 1,0
1980-1985 гг. 0,6 0,0 0,0 1,0
1985-1987 гг. 0,0 2,0 2,0 -03
1928-1987 гг. 3,9 -0,6 2,2 0.8
1980-1982 гг. 1,5 -3,6 -2,5 2,5
1982-1988 гг. 1,9 -0,2 1.4 0,7
1988-1990 гг.в -0,5 -4,1 -4,1 3,4

аЦСУ СССР.

6 1,7-2%.

в Предварительные данные.

Источник: составлено Харрисоном (Harrison 1993:151) на основании следующих источников: ЦСУ; 1928-1987 гг.: вычислено по: Ханин Г.И. (1991Ь: 85); 1980-1990 гг.: вычислено по: Ханин Г.И. (1991Ь: 29).

 

Источник: вычислено Харрисоном поданным табл. 8.1., см. Hamson (1993:145). Рис. 8.1.Национальный доход СССР, 1928-1987 гг.: альтернативные оценки

Кроме того, результаты системы нужно оценивать в соответствии с ее собственными целями. С этой точки зрения, Советский Союз в течение половины столетия продемонстрировал экстраординарные успехи. Если мы забудем (а можно ли забыть?) десятки миллионов человек (60 млн.?), которые умерли в результате революции, войны, голода, принудительного труда, депортаций и казней; о разрушении национальных культур, истории и традиций (в России и в других республиках одинаково); о систематическом нарушении прав человека и политической свободы; о массовой деградации почти нетронутой прежде природной среды; о милитаризации экономики и идеологической обработке общества; если на одно мгновение мы сможем смотреть на исторический процесс глазами большевиков, можно только удивляться героическим масштабам коммунистической саги. В 1917 г. большевики были горсткой профессиональных революционеров, представляющих собой фракцию меньшинства в социалистическом движении, которое само по себе было только частью более широкого демократического движения, которое произвело Февральскую революцию 1917 г. почти исключительно в крупных городах страны, население которой на 84% было сельским6. Однако они оказались способны не только захватить власть в Октябрьском перевороте, уничтожив конкуренцию всех политических сил, но и выиграть ожесточенную революционную войну против остатков царской армии (белой гвардии) и иностранных экспедиционных сил. В этом процессе они также ликвидировали анархистскую крестьянскую армию Махно и революционных моряков Кронштадта. Более того, имея узкую социальную базу в малочисленном городском индустриальном пролетариате, в союзе только с сотнями интеллигентов большевики, несмотря на международную изоляцию, построили в рекордное время индустриализованную экономику, которая всего за два десятилетия стала достаточно развитой, чтобы обеспечить вооружение, способное раздавить нацистскую военную машину. В неустанной решимости победить капитализм, а также повысить оборонную мощь Советский Союз, бедная в общем-то страна, сумел быстро стать ядерной державой, поддерживать стратегический военный паритет с Соедиценными Штатами и опередить их в космической гонке в 1957 г., вызвав шок у западных правительств, которые верили в свою собственную мифологию о неспособности коммунизма построить развитую индустриальную экономику.

Источник: вычислено Харрисоном по данным из работ: Ханин Г.И. (1991а, b), Harrison (1993:149). Рис. 8.2.Национальный доход СССР: роль факторов производства в росте выпуска

 

Такие бесспорные победы были достигнуты ценой необратимой деформации экономики7. В основе советской экономической логики лежала система нисходящих приоритетов8. Из сельского хозяйства выжимали продукцию, чтобы субсидировать промышленность и кормить города, и черпали трудовые ресурсы, чтобы получить промышленных рабочих9. Потребительские товары, жилье и услуги должны были уступить приоритет основным фондам и добыче сырья, чтобы социализм мог быстро достичь самообеспечения по всем необходимым производственным линиям. Сама тяжелая промышленность была поставлена на службу военного индустриального производства, поскольку военная мощь была конечной целью режима и краеугольным камнем этатизма. Ленинско-сталинская логика, которая рассматривала голую силу как raison d'etre государства (в конечном счете, всех государств), пронизывала всю институциональную организацию советской экономики и отражалась во всей истории Советского Союза в различных идеологических формах.

Чтобы утвердить такие приоритеты в жесточайших условиях, "поставить политику на командные посты в экономике", как гласил коммунистический лозунг, была установлена централизованная плановая экономика, первая в своем роде в мировой истории, если мы исключим некоторые централизованно контролируемые доиндустриальные экономики. Очевидно, что в такой экономике цены являются просто средством счета и не могут показывать каких-либо отношений между спросом и предложением10. Таким образом, вся экономика движется через вертикальные административные решения между плановыми институтами и исполнительными министерствами и между министерствами и производственными единицами11. Связи между производственными единицами не являются действительно горизонтальными, поскольку обмен между ними заранее установлен соответствующими высшими административными органами. В ядре такого централизованного планирования находились два института, сформировавшие советскую экономику. Первым был Госплан, который год за годом устанавливал цели для всей экономики на пятилетние периоды, затем рассчитывал меры по выполнению плана для каждого продукта, для каждой производственной единицы и для всей страны, чтобы установить объем и номенклатуру выпуска и квоты снабжения для каждой производственной единицы в промышленности, строительстве, сельском хозяйстве и даже в услугах. Помимо всего прочего, ежегодно централизованно устанавливались цены для примерно 200 000 продуктов. Неудивительно, что советское линейное программирование было одним из самых изощренных в мире12.

Другим главным экономическим институтом, менее одиозным, но, по моему мнению, более значительным, был Госснаб, который контролировал все снабжение в стране, по каждому продукту, от булавки до слона. В то время как Госплан был занят совместимостью своих экономических моделей, Госснаб с его вездесущими щупальцами находился в реальном мире, утверждая поставки, фактически контролируя потоки товаров и материалов и, следовательно, управляя дефицитом - фундаментальной чертой советской системы. Госбанк, или Центральный банк, никогда не играл существенной экономической роли, поскольку кредит и денежное обращение были автоматическим следствием решений Госплана, интерпретируемых и осуществляемых государством в соответствии с инструкциями Центрального Комитета партии13.

Чтобы достичь быстрой индустриализации и выполнить планы, Советское государство обратилось к полной мобилизации человеческих и природных активов гигантской, богатой ресурсами страны, занимающей 1/6 суши14. Эта экстенсивная модель экономического роста была характерна для Советского Союза не только на этапе первоначального накопления в 1930-х годах15, но и в постсталинский период16. Так, согласно Аганбегяну, "в любую послевоенную пятилетку основные фонды и капиталовложения возрастали в 1,5 раза, добыча топлива и сырья - на 25-30 % и в народное хозяйство рекрутировалось 10-11 млн. рабочих, большая часть которых направлялась в новые производственные отрасли. Это было характерно для всего периода 1956-1975 гг. Последней пятилеткой с большим ростом использования ресурсов была пятилетка 1971-1975 гг. В этот период совокупный индекс роста всех производственных ресурсов увеличился на 21 %"17.

Таким образом, советская модель экономического роста была типична для ранней индустриальной экономики. Темп экономического роста был функцией размера капиталовложений и трудовых вложений, причем технические нововведения играли второстепенную роль, потенциально вызывая уменьшение отдачи, по мере того как ресурсное снабжение падало (см. табл. 8.4 и рис. 8.3). В эконометрических терминах это была модель роста, характеризуемая производственной функцией с постоянной эластичностью, с постоянной отдачей от масштаба призводства18. Ее судьба зависела от ее способности либо по-прежнему поглощать дополнительные ресурсы, либо повышать свою производительность за счет технологического развития и/или использования сравнительных преимуществ международной торговли.

Однако советская экономика развивалась в автаркии и долгое время во враждебном мировом окружении, которое создавало менталитет осадного положения19. Торговля была ограничена самыми важными товарными категориями и всегда обусловлена, как в импорте, так и в экспорте, соображениями безопасности. Хищнический захват дополнительных ресурсов никогда не был целью для СССР, даже после того, как по Ялтинскому Договору признали оккупацию Советским Союзом Восточной Европы. Вассальные государства - от Восточной Германии до Кубы и Вьетнама - считались скорее политическими пешками, чем экономическими колониями; некоторые из них (например. Куба) на деле очень дорого обходились советскому бюджету20. Довольно интересно, что приоритет политических критериев над экономическими распространялся и на отношения между Россией и нерусскими советскими республиками. Советский Союз продемонстрировал уникальный случай национального господства, в котором происходила обратная дискриминация в региональном распределении инвестиций и ресурсов, где Россия выделяла другим республикам намного больше ресурсов, чем получала от них21. При традиционном советском недоверии к иностранной иммиграции и с верой в неограниченный потенциал ресурсов в азиатских и северных районах страны экономический упор делался не на географическое расширение имперской мощи, но на более полную мобилизацию советских ресурсов, природных и человеческих (путем мобилизации женщин в ряды рабочей силы и попыток заставить людей работать больше).

Источник: разработано на основе табл. 8.4 (столбец 2).

Рис. 8.3. Темпы роста ВНП СССР, 1951-1980 гг. Ежегодные темпы роста усреднены по трехлетним периодам и указаны на графике для второго года каждого такого периода

 

Таблица 8.4. Экономические показатели СССР по годам

Год Темпы роста Отношение валовых инвестиций к ВНП (%) Коэффициент капиталоемкости (средний)
ВНП (%) Трудовые затраты, чел./час (%) Основные фонды (%)
3,1 -0,1 7,7   0,82
5,9 0,5 7,5   0,81
5,2 2,1 8,6   0,78
4,8 5,1 10,5   0,74
8,6 1,6 10,6   0,73
8,4 1,9 10,3   0,72
3,8 0,6 9,9   0,68
7.6 2,0 10,0   0,66
5,8 -1,0 9,7   0,64
4.0 -03 9,2 17,8 0,61
5,6 -0,7 8,9 18,1 0,59
3.8 1,4 8,8 17,9 0,56
-1.1 0.7 8,8 19,3 0,51
11,0 2,9 8,6 19,1 0,52
6,2 3,5 8,2 18,9 0,51
5,1 2,5 7,7 19,2 0,50
4,6 2,0 7,2 19,9 0,49
6,0 1,9 7,1 20,2 0,48
2,9 1,7 7,2 20,3 0,46
7,7 2,0 7,8 21,0 0,46
3,9 2,1 8,1 21,7 0,45
1.9 1,8 8,2 22,9 0,42
7,3 1,5 8.0 22,3 0,42
3,9 2,0 7,8 23,0 0,40
1,7 1,2 7.6 24,6 0,38
4,8 0,8 7,2 24,5 0,37
3,2 1,5 7,0 24,6 0,36
3,4 1,5 6,9 25,2 0,35
0,8 1,1 6,7 25,2 0,33
1,4 1,1 6.5 25,4 0,31

Источник: составлено и разработано Desai (1987:17).

Данные по ВНП и инвестициям (информация доступна начиная с 1960 г.) приведены в ценах 1970 г., а данные по основным фондам - в ценах 1973 г. Для коэффициента капиталоемкости приведены усредненные показатели, полученные путем деления абсолютных величин выпуска на сумму основных фондов в течение данного года. Сумма основных фондов рассчитывалась при этом как среднее арифметическое величины основных фондов на начало текущего и последующего года.

Недостатки этой экстенсивной модели экономического роста непосредственно вытекали из тех ее черт, которые обеспечили ее исторический успех в достижении политических целей. В жертву было принесено сельское хозяйство: жестокая политика принудительной коллективизации навсегда остановила рост производительности не только в сфере возделывания сельскохозяйственных культур, но и в сборе, хранении и распределении урожая22. Очень часто урожаи оставались гнить на полях, портились на складах или при длительных перевозках на отдаленные элеваторы, расположенные возможно дальше от деревень, чтобы помешать кражам со стороны лишенного доверия, обездоленного сельского населения. Крошечные частные участки земли систематически давали намного более высокие урожаи, но они были слишком малы, а их хозяева слишком часто страдали от надзора и злоупотреблений, чтобы компенсировать отсталость в остальном разрушенного сельского хозяйства. По мере того как Советский Союз двигался от состояния чрезвычайного положения к обществу, пытающемуся кормить своих граждан, дефицит сельскохозяйственной продукции ложился тяжелым бременем на государственный бюджет и советский импорт, постепенно отнимая ресурсы из инвестиций в промышленность23.

Централизованная плановая экономика, чрезвычайно расточительная, однако эффективная при мобилизации ресурсов на приоритетные цели, была также источником бесконечной жесткости и несбалансированности, которые снижали производительность по мере того, как экономика становилась более сложной, технологически развитой и организационно диверсифицированной. Когда населению было позволено выражать потребительские предпочтения выше уровня выживания, когда технологические изменения заставили провести преобразование установленных рабочих процедур и когда просто размер экономики, функционально взаимозависимой в огромных географических масштабах, превысил возможности программного мастерства работников Госплана, командную экономику начали преследовать системные дисфункции в практике выполнения плана. Вертикально организованные бюрократии с тяжелой рукой, брошенные в эпоху гибкости, все более уходили из-под контроля, переходя к собственной интерпретации плановых заданий.

В период фундаментальных технологических изменений эта система препятствовала также и инновациям, несмотря на обширные ресурсы, которые Советский Союз выделял на науку и НИОКР. И это происходило, несмотря на более высокую долю ученых и инженеров в работающем населении, чем в любой другой крупной стране мира24. Поскольку инновация всегда влечет за собой риск и непредсказуемость, предприятиям на всех уровнях систематически отбивали охоту заниматься такими рискованными делами. Более того, система учета в плановой экономике представляла собой фундаментальное препятствие для повышающих производительность инноваций, как в технологии, так и в менеджменте, поскольку результаты каждого предприятия измерялись в валовой стоимости продукции в рублях. Эта стоимость продукции (валовая продукция, вал) включала стоимость всех вложений. Сравнение вала по годам определяло уровень выполнения плана и фактически премии руководителям и рабочим. Следовательно, не существовало заинтересованности в снижении стоимости вложений в данный продукт, например, путем использования более совершенной технологии или управления, поскольку система вала не могла преобразовать такие улучшения в более высокую добавленную стоимость25. Более того, вертикальная организация производства, включая научное производство, чрезвычайно затрудняла установление синергических связей между производством и исследованиями. Академия наук оставалась, по большей части, изолированной от промышленности, и каждое министерство имело свою собственную исследовательскую систему, часто отделенную от систем других министерств и редко работающую в сотрудничестве с другими. Изолированные технологические решения ad hoc были правилом для советской экономики в тот самый период, когда непланируемая технологическая инновация расчищала себе путь в развитых капиталистических экономиках на заре информационной эпохи26.

Аналогичным образом приоритеты, предписанные каждой отрасли и сектору экономики из политических соображений, позволяли реализовать цели коммунистической партии, не последнейиз которых было достижение в течение примерно трех десятилетий статуса сверхдержавы. Но системные приоритеты вели к системному разбалансирова-нию между секторами и хроническому отсутствию равновесия между спросом и предложением по большинству продуктов и процессов. Так как цены не могли отражать такую разбалансированность, поскольку они устанавливались административным решением, результатом разрыва был дефицит. Дефицит всего стал структурной характеристикой советской экономики27. А с дефицитом пришло и развитие методов борьбы с ним: в контактах потребителя с магазином, производителя с поставщиком, одного руководителя с другим. То, что началось (как прагматический способ справляться с дефицитом с помощью сети взаимных услуг), превратилось в обширную систему неформального экономического обмена, базой которого все чаще становились нелегальные платежи деньгами или товарами. Поскольку предпосылкой системы, работающей в обход правил в таком огромном масштабе, была лояльность и защита от надзирающих за экономикой бюрократов, аппарат партии и государства погрузился в гигантскую теневую экономику. Эта фундаментальная характеристика советской системы была подробно исследована Григорием Гроссманом, однимиз ведущих специалистов по советской экономике28. Иногда говорят, что такая теневая экономика смягчала жесткость системы, создавая квазирыночный механизм, который позволял реальной экономике работать. На деле же, как только менеджеры и бюрократы открыли для себя выгоды экономики дефицита, дефицит постоянно провоцировался жестким применением строгих правил плана, создавая, таким образом, потребность смягчать систему - и не бесплатно. Теневая экономика, которая в 1970-х годах под покровительством партийной номенклатуры значительно выросла, глубоко трансформировала советскую социальную структуру, дезорганизуя и делая более дорогостоящей плановую экономику, в которой по определению было больше не дозволено планировать, поскольку господствующий интерес "привратников" (gatekeepers) во всем административном аппарате состоял в том, чтобы собирать свои теневые доходы, а не в том, чтобы получать премии за выполнение плановых заданий29.

Международная изоляция советской экономики была функциональной для системы, поскольку она делала возможным выполнение плана (практически неосуществимого в открытой экономике), изолируя производство от конкурентного давления извне. Но именно по той же причине советская промышленность и сельское хозяйство были неспособны конкурировать в мировой экономике как раз в исторический период формирования взаимозависимой глобальной системы. Когда Советский Союз стал вынужден импортировать товары, будь то новейшие машины, потребительские товары или кормовое зерно для скота, он столкнулся с ограниченностью своих скудных способностей к экспорту промышленных товаров в обмен. Он обратился к массированному экспорту нефти, газа, сырья и драгоценных металлов, которые в 1980-х годах составляли 90% советского экспорта в капиталистический мир, причем две трети такого экспорта приходились на нефть и газ30. Такая внешнеторговая структура, типичная для слаборазвитых экономик, подверженная долгосрочному снижению цен на продукцию добывающего сектора vis-a-vis цен на продукты обрабатывающей промышленности, крайне уязвима для флуктуации в ценах на нефть на мировых рынках31. Зависимость от экспорта природных ресурсов отнимала энергетические ресурсы и сырье у советской экономики, еще более подрывая экстенсивную модель роста. Когда в 1986 г. цены на нефть упали, способность экономики к импорту сильно пострадала, увеличив дефицит потребительских товаров и сельскохозяйственной продукции32.

Однако самым губительным для советской экономики было то, что составляло силу Советского государства: чрезмерно разросшийся военно-промышленный комплекс и огромный оборонный бюджет. В 1980-х годах советские военные расходы составляли, по оценкам, около 15% ВНП, более чем вдвое превышая соответствующую долю ВНП США на пике оборонного строительства администрации Рейгана. Некоторые оценки говорят об еще более высоком уровне - около 20-25 % ВНП33. Около 40% промышленного производства было связано с обороной, а производство предприятий, включенных в военно-промышленный комплекс, достигло около 70% всего промышленного производства. Но ущерб, который наносила такая гигантская военная промышленность гражданской экономике, был глубже34. На ее предприятиях концентрировались наиболее талантливые ученые, инженеры и квалифицированные рабочие, они были обеспечены наилучшим оборудованием, станками и технологическими ресурсами. Они имели собственные наиболее технологически развитые исследовательские центры, они пользовались приоритетом при распределении импортных квот. Таким образом, они поглощали лучшую часть советского промышленного, человеческого и технологического потенциала. И раз эти ресурсы были выделены в военный сектор, они почти не возвращались в гражданское производство. Технологические новшества, передаваемые в гражданскую промышленность, были редкостью, и доля гражданских товаров в общем производстве военных предприятий обычно составляла менее 10%. Большинство телевизоров и других электронных потребительских товаров производилось военными предприятиями в качестве побочной продукции.

Нет надобности говорить, что при органической зависимости таких предприятий от Министерства обороны внимание к удовлетворению потребителя было минимальным. Военно-промышленный сектор действовал в советской экономике как черная дыра, поглощая большую часть творческой энергии общества, исчезавшей в невидимой бездне. В конечном счете, милитаризация экономики является логическим атрибутом системы, которая отдает абсолютный приоритет власти государства ради власти государства. Обнищавшая, в основном аграрная, слаборазвитая страна, какой был Советский Союз в начале столетия, смогла стать одной из величайших военных держав в истории всего за три десятилетия, но военная мощь с неизбежностью отняла свою долю у советской гражданской экономики и повседневной жизни граждан.

Советское руководство осознавало противоречия и узкие места плановой экономики. В самом деле, как отмечалось выше, советская история пестрит периодическими попытками реформ и реструктуризации35. Хрущев пытался сделать достижения социализма "ближе к людям", совершенствуя сельскохозяйственное производство и уделяя больше внимания потребительским товарам, жилищному строительству и социальным выплатам, особенно пенсиям36. Более того, ему виделся новый род экономики, способный достичь полного развития производительных сил: наука и технология должны были быть поставлены на службу экономического развития, подлежали освоению природные ресурсы Сибири, Дальнего Востока и азиатских республик. На волне энтузиазма, порожденного успешным запуском первых спутников, XXI съезд партии, экстраполируя ситуацию на основе показателей роста, предсказал, что СССР должен достичь экономического паритета с Соединенными Штатами через 20 лет. В соответствии с этим общая стратегия победы над капитализмом переместилась от неизбежности военного столкновения к провозглашению политики мирного сосуществования и мирной конкуренции. Хрущев действительно верил, что демонстрационный эффект достижений социализма в конечном счете приведет коммунистические партии и их союзников к господству в остальном мире37. Однако до того как поставить международное коммунистическое движение перед такой грандиозной перспективой (оспариваемой китайскими коммунистами), необходимы были изменения в бюрократии Советского государства. После разоблачения зверств сталинизма на XX съезде сторонники твердой линии в партии перешли к обороне. Хрущев уничтожил экономические министерства, ограничил власть Госплана и передал ответственность региональным экономическим советам (совнархозам). Бюрократия, как легко было предсказать, перестроила неформальные сети контроля и управления дефицитными ресурсами сверху донизу. Последовавшая дезорганизация плановой системы привела к падению производства и к значительному замедлению темпов роста сельского хозяйства, находившегося в ядре хрущевских реформ. Прежде чем Хрущев смог реагировать на саботаж его политики (разумеется, проникнутой излишним волюнтаризмом), партийный аппарат устроил в 1964 г. внутренний государственный переворот, который покончил с правлением Хрущева. Сразу же после этого была восстановлена власть Госплана, созданы новые отраслевые министерства, посредством которых плановые органы могли проводить в жизнь свои директивы.

Экономическая реформа, однако, не полностью застопорилась, но переориентировалась с уровня государственного управления на уровень предприятия. Косыгинские реформы 1965 г.38, вдохновленные экономистами Либерманом и Немчиновым, дали руководителям предприятий и большую свободу решений и позволяли экспериментировать с ценовой системой, предназначенной для того, чтобы платить за вовлеченные в производство ресурсы. Потребительским товарам, производство которых в 1966-1970 гг. впервые стало расти быстр ее, чем производство средств производства, также уделялось больше внимания. В сельском хозяйстве началось стимулирование, которое привело в 1966-1971 гг. к значительному увеличению производства. Однако, столкнувшись с логикой плановой экономики, реформы остановились. Предприятия, которые повысили свою производительность, используя вновь обретенную свободу, обнаружили, что они получили повышенные плановые задания на следующий год. Предприимчивые руководители и рабочие (как на химическом комплексе Щекино в Туле, который стал ролевой моделью реформ в 1967 г.), были наказаны интенсификацией темпа работы, в то время как предприятия, которые сохраняли устойчивый, обычный уровень производства, были оставлены спокойно гнить в своей бюрократической рутине. В начале 1970-х годов Косыгин потерял власть, и новаторский потенциал половинчатых реформ испарился.

Однако первое десятилетие брежневского периода (1964-1975 гг.)39 принесло с собой умеренный экономический рост (в среднем более 4% в год) вместе с политической стабильностью и постоянным улучшением условий жизни населения. Термин застой, обычно применяемый к брежневским годам, несправедлив по отношению к первой части этого периода40. Относительная стагнация не укоренилась до 1975 г., и нулевой уровень роста был достигнут только в 1980 г. Источники такой стагнации, по-видимому, были структурными, и они непосредственно подтолкнули горбачевскую перестройку.

Падма Десаи дал эмпирические свидетельства, а также экономическую интерпретацию замедления роста советской экономики (см. рис. 8.3), главными причинами которого были, по-видимому, снижающийся темп технического обновления и снижающаяся отдача в экстенсивной модели накопления41. Абел Аганбегян также приписывает замедление экономического роста исчерпанию модели индустриализации, основанной на экстенсивном использовании труда, капитала и природных ресурсов42. Технологическая отсталость" привела к снижению отдачи нефтяных и газовых месторождений, угольных шахт, добычи железной руды и редких металлов. Затраты на разведку новых ресурсов резко увеличивались с расстояниями и географическими препятствиями, связанными с суровыми условиями жизни в северных и восточных областях территории СССР. По мере того как рождаемость в результате роста образования и экономического развития постепенно падала, а включение женщин в рабочую силу стало почти полным, предложение трудовых ресурсов в советской экономике стало сокращаться. Таким образом, один из устоев экстенсивной модели накопления - постоянное количественное увеличение трудовых ресурсов - растаял.




Читайте также:
Модели организации как закрытой, открытой, частично открытой системы: Закрытая система имеет жесткие фиксированные границы, ее действия относительно независимы...
Почему человек чувствует себя несчастным?: Для начала определим, что такое несчастье. Несчастьем мы будем считать психологическое состояние...



©2015-2020 megaobuchalka.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. (418)

Почему 1285321 студент выбрали МегаОбучалку...

Система поиска информации

Мобильная версия сайта

Удобная навигация

Нет шокирующей рекламы



(0.019 сек.)