Мегаобучалка Главная | О нас | Обратная связь  


ИЗМЕНЕНИЕ ХАРАКТЕРА НАШИХ ОТНОШЕНИЙ




Поможем в ✍️ написании учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

 

— Когда ты ему скажешь? — спросила Эва перед Новым годом.

— А что я должна сказать?

— Что твой отец сочиняет. Что у него нет счетов и что он не разрушал Берлинскую стену.

— Ты думаешь, надо?

— А как долго ты собираешься это скрывать?

— Не знаю. Сколько получится.

— И ты думаешь, ваш брак будет удачным?

— Господи, Эва, у каждого свой скелет в шкафу. — Я слегка занервничала. — Я понимаю, ему надо сказать. Только...

— Боишься, что он разорвет помолвку? Ты бы разорвала?

— Хорошо, завтра и скажу.

— Малина, ты можешь не говорить.

— Могу, но тем не менее скажу. — Мы сидели у меня в кухне. — Все равно после свадьбы это откроется. Отец никаких бумаг ведь не привезет. Разве что поддельные. Но если Рафал разорвет помолвку, это будет на твоей совести.

— Если разорвет, значит, он недостоин тебя.

 

* * *

 

Я все рассказала Рафалу. Сперва выпила целый пузырек пассиспазмина и половинку маленькой бутылочки мелисаны. Вышло дороже, чем два «малибу» со льдом, но эффект тот же. Мы стояли во дворе дома, где я снимаю хату. Я даже не заметила, когда зажглись фонари. Рафал слушал и рыл носком свежий снег.



— В корабль я тоже не поверил, — произнес он, помолчав. — Кто сейчас возит золото на кораблях?

— Не мой отец, это точно.

— Но откуда ты знаешь насчет счетов? Он же прожил в Германии пятнадцать лет.

— Рафал, я не рассчитывала бы ни на какие счета.

— Жаль. Но мир от этого не рухнет.

— А что будет с нами?

— Ну что ж, неудавшаяся богатая наследница, я приду за тобой тридцать первого, — улыбнулся он.

Ура! Все будет хорошо.

 

* * *

 

Новый год мы встречали в горах. Сразу же после первых петард и победоносной борьбы с пробкой шампанского Рафал подошел ко мне с пожеланиями.

— Всего самого лучшего тебе, Малинка. — Мы чокнулись. — Чтобы нас всегда соединяла дружба.

— За дружбу, Рафал, и за любовь.

— Любовь приходит и уходит, а дружба остается.

— Что это ты все о дружбе?

— Видишь ли, я все обдумал и считаю, что нашим отношениям нужно придать другое измерение. Ты была откровенна со мной.

— Это плохо?

— Нет. Совсем нет, — заверил меня Рафал. — Я благодарен тебе, что ты не скрыла от меня правды. Я долго думал о нас и пришел к выводу, что самый лучший друг, какой у меня есть, это ты. И наш брак мог бы все испортить.

— Что ты этим хочешь сказать? — занервничала я, несмотря на то что выпила уже несколько порций достаточно крепких напитков.

— Малинка, ответь мне на один вопрос. Что лучше: настоящая дружба или неудавшийся брак?

— Неудавшийся брак, — проблеяла я.

— Вот именно за это я и ценю тебя. За откровенность и чувство юмора.

— Ты хочешь разорвать помолвку?

— Ну почему сразу разорвать? Просто придать иной характер нашим отношениям. Я все обдумал и понял, что я еще не готов к тому, чтобы вступить в брак. Но я не хочу потерять тебя. Не хочу потерять такую чудесную, умную девушку с чувством юмора. Потому...

— ...ты предлагаешь мне дружбу. — Я стиснула кулаки, чтобы не разреветься. Но это плохо помогало.

— Да, самое прекрасное чувство, какое соединяет мужчину и женщину.

— А я думала, самое прекрасное чувство — это любовь.

— Ох уж эти исполнители диско поло. «Я люблю тебя». «Я жить не в силах без тебя». «И я тоскую по тебе смертельно». Нет, Малинка, самое прекрасное чувство — это дружба...

— А где же поцелуи под дождем? Прогулки по только что выпавшему снегу и первый танец вдвоем?

— Ты не дала мне закончить. Говоря «дружба», я имел в виду чувство, обогащенное эротическим элементом. То есть эротическую дружбу. Идеальную в нашей ситуации. Что ты на это?

 

* * *

 

— И что ты на это? — деловито осведомилась Эва. Она прибежала сразу же после моего отчаянного звонка.

— Сказала, что мне нужно подумать.

— Ничего себе.

— Что ничего себе? Что ничего себе?! — завопила я. — Я хотела выйти из этой ситуации, сохранив лицо.

— Надо было бросить ему в рожу обручальное кольцо и хлопнуть дверью!

— И замерзнуть в горах? Мне нужно было дождаться утра. Из Закопане я уехала первым поездом. Все остались. Наверное, сейчас сплетничают, что, мол, я слиняла. Всякие домыслы строят.

— Вот уж впрямь главная проблема, — фыркнула Эва. — Домыслы...

— Нет, главная проблема — это разрыв с Ра-фалом. Из-за тебя, — разрыдалась я.

— Малина, это был тест. Он ушел, потому что не любит тебя. Понятное дело, Рафал, а не тест.

— Но я люблю его! У меня сердце болит, в желудке лжет, руки дрожат.

— Сколько кофе ты выпила? — поинтересовалась Эва.

— Пять. И три чая. Рассказать тебе все мое меню?

— Это никакая не любовь, а кофеин. Возможно, еще страх перед пустотой. Как определила бы Иола.

— Да мне плевать, как это называется! Я чувствую, что люблю его и умру, если он не женится на мне!

— У тебя же у самой были сомнения, выходить за него или нет, а сейчас вдруг ты впадаешь в такое отчаяние.

— А может, до меня только сейчас дошло, что это Он!

— Если бы это был Он, то не испугался бы отсутствия счетов у твоего отца.

— Он нисколько не испугался. Ведь когда он делал мне предложение, он вовсе не рассчитывал ни на какие счета, потому что еще не знал моего отца.

— Он, должно быть, боится, что у твоего старика не все в порядке с головой.

— А разве не так? — закричала я. — Разве твой отец рассказывает о кораблях, груженных золотом?

— Нет, потому что он знает только пять фраз: «Когда обед?», «Когда ужин?», «Где газета?», «Освободи уборную» и «Переключи на новости».

— По крайней мере он предсказуем. И не ломает тебе личную жизнь.

— Мне — нет, скорей маме. Малина, да не плачь ты. Может, Рафал вернется. Может, он просто тогда слишком много выпил.

— Он почти совсем не пил.

— Или слишком мало. Еще не все потеряно. Ведь люди не разрывают помолвку одним махом. Тебе нужно подождать.

Я выдержала три дня. Потом позвонила, якобы хочу отдать обручальное кольцо.

— Малинка, а я как раз собирался звонить тебе. Спросить, как ты себя чувствуешь.

— Нормально, — выдавила я, тронутая его несказанной добротой.

— Это здорово. Ты все обдумала?

— А ты?

— Я? — удивился он. — Я это уже сделал раньше. И хотел бы зайти к тебе.

— Хорошо, когда? — Мы с ним спокойно поговорим, и, может, он поймет, какую совершил ошибку.

— Завтра. Представляешь, я могу вернуть кольцо, и с меня удержат только пятнадцать процентов.

— Классно...

Почему это прозвучало так жалобно?

— Ты — настоящий друг. Другая бы торговалась, может, даже мстила бы.

— Можешь быть спокоен, Рафал. За что тебе мстить? За то, что ты разорвал помолвку, причем на праздновании Нового года?

— Ну ты же знаешь, какие бывают девушки. Приходится прикидываться. А с тобой не нужно.

Еще минута, и я не знаю, что с ним сделаю.

— Ладно, приходи завтра, так как потом я ненадолго уеду.

Он пришел, забрал кольцо и ушел. А я решила что-то сделать со своей жизнью. И начала с носа. Сейчас я продемонстрирую его миру и Рафалу. Рафал. Увидев меня, он сразу услышит ангельский благовест.

 

15.02. He услышал. Он пришел с какой-то пышнотелой бабищей. У нее был здоровенный носяра и цветастое платье. Со мной он поздоровался чуть ли не между прочим. И как тут не верить в тринадцатое число!

Эва, как всегда, была права. На мой нос никто не обратил внимания. Сейчас каждый занят собственным. Люди думают о защитах, о работе, о деньгах. Мне тоже пора начать, иначе запахнет переносом срока защиты. Ладно, начинаю с понедельника. А на Рафала мне глубоко наплевать.

 

29.02. Удивительный день. Добавочный, високосный, последний в этом столетии. Очень хорош для раздумий и обетов. Но какой я могу дать себе обет, если не знаю, чего хочу? Хочу быть счастливой.

— Не слишком конкретно, — оценила Иола, та самая, что угощала меня рогаликами с вареньем. — Ты должна точно определить, что тебя осчастливит. Экстравагантность или простая жизнь? Карьера? Любовь? Деньги? Все вместе?

Откуда ж я знаю? Иола считает, что пора бы уже. В августе мне стукнуло четверть века, а счетчик продолжает крутиться. И все быстрей. Оглянуться не успею, как мне уже будет сорок. Господи, сорок лет! Еще недавно, в лицее, я была уверена, что не доживу до тридцати. Остановите кто-нибудь эти страшные часы!

— Эй! Очнись! — услышала я Иолу. — Так чего же ты, собственно, хочешь, двадцатилетняя женщина?

 

3.03. Именины месяца. Тоже неплохой день для размышлений.

— Когда ищешь оправдания собственной лени, каждый день хорош.

— Какой лени? — обрушилась я на Иолу. — Это серьезные размышления над целью жизни.

— И что? Дошла уже до чего-то конкретного? Уже знаешь, что для тебя важнее?

 

* * *

 

Чего, собственно, я хочу? В минуты депрессии — Рафала. А еще чего? Когда мне было семнадцать, мне казалось, что я спасу мир. Придумаю вакцину от рака, полечу на Марс или стану знаменитостью, звездой. У меня было ощущение, что я могу все, мне все удастся. Наивная девчонка с ангельскими крылышками, витающая в облаках. После каждой неудачи я теряла несколько перышек, а первые университетские годы окончательно спустили меня на землю.

Сперва я сдала на «Историю искусства». «И что ты будешь делать, когда закончишь?» — спрашивали у меня знакомые приземленцы. В качестве объяснения: приземленец (термин Эвы) — это тот, кто видит только прозу жизни. Сплошная приземленность. У него не мечты, а конкретные, приземленные планы: заработать на телевизор, купить машину помощней, выбрать хорошую специальность.

А я выбрала историю искусства. Организую галерею высокого класса, мечтала я. Никакой халтуры. Только Высокое Искусство, именно с большой буквы. Окружу себя художниками, отгорожусь от грязи жизни. Буду курить сигару и свысока поглядывать на ничтожные проблемы приземленцев. К счастью, я познакомилась с Анкой. Анка закончила «Живопись» с отличием, а сейчас «делает» солдат для игры «Fire, fire, fire!». Сперва она рисовала фон, потом элементы одежды, сейчас уже фигуры — снайперов, борцов, мутантов. Растет.

Когда я с ней познакомилась, она уже месяц была безработной, как и большинство из ее выпуска. Попытки рисовать шаржи на Рынке закончились угрозами со стороны конкурентов, так что Анка решила поискать что-нибудь другое. В ту пору по причине безденежья она жила налетами: налетала к знакомым и съедала все, что удастся. Как-то появилась она и у меня.

— Привет, Малина? Помнишь меня? Мы были вместе на вечеринке у Эвы. Я проходила мимо и решила заглянуть. Ой, какой запах!

— Заходи. Я шарлотку пеку. Попробуешь?

— Не откажусь.

— Я нарежу, а ты проходи в комнату.

— Ты знаешь, я предпочла бы посидеть на кухне. Как-то уютней. У тебя, может, найдется что-нибудь попить?

Ну, посидели мы за шарлоткой. Я рассказывала ей об учебе. До планов об устройстве галереи я дойти не успела.

— Если хочешь через несколько лет сидеть в нищете, продолжай, — равнодушно бросила она, оглядывая полки. — О, йогуртовый крем в порошке. И вкусно?

Голодные глаза Анки и ее безразличие к искусству дали мне пишу для размышлений. Но окончательное решение я приняла во втором семестре. У нас появился новый предмет — «Библиография». Мы должны были вызубрить перечень книг для прочтения на все пять лет. Автор, название, издатель, печатня, год издания. И тогда я решила: все, конец. И вовсе не потому, что это превышало возможности моих извилин. Нет, просто если на пороге XXI века студентов прославленного вуза заставляют заучивать на память названия устаревших книг, значит, что-то не так. И я ушла. Сейчас заканчиваю «Управление». Тоже глупость.

 

7.03. Все, берусь за работу, так как руководитель интересуется следующей частью диплома. Пока что он получил только вступление, реферат и оглавление.

— Выглядит обещающе, но хотелось бы увидеть хотя бы полглавы.

— Я не успела отпечатать, но у меня все в компьютере.

Ложь, опять ложь.

— Все так говорят, — усмехнулся руководитель. — Итак, перед нами будущее?

И вот я пишу. Целыми днями читаю умные книги и стучу по клавишам. Защита в июне, если успею. А потом? Я стану по-настоящему взрослой. Найду работу и цель в жизни.

...Первое июля. Я, длинноногая и в меру загорелая, в белом бикини, отдыхаю после защиты на яхте. Рядом Рафал, мускулистый, с золотистым загаром. Он подает мне полный бокал и небрежно спрашивает: «Может, поженимся все-таки?» А я сперва спокойно отпиваю глоток шампанского, а потом так же небрежно отвечаю: «Почему бы и нет?» Такие мы — внешне равнодушные, однако влюбленные. А через неделю свадьба и...

— Дальше как в рекламе маргарина.

— Зря смеешься, Эва, — вмешалась Иола. — Например, мы с Виктором решили, что поженимся в сентябре после моей защиты и его экзамена на юрисконсульта. Потом мы едем в длительное свадебное путешествие. А в октябре начинаем работать. Виктор уже подготавливает мне стажерство в консалтинговой фирме. Если все хорошо пойдет, через три года мы покупаем квартиру. Потом перерыв на рождение ребенка. А к тридцати начнем строить дом за городом.

— И что дальше? — скучающим голосом поинтересовалась Эва.

— Как это что?

— Уже к сорока годам вы добьетесь всего, что следует заиметь в этой юдоли. Вот я и спрашиваю: а дальше? Еще больший дом? Еще один ребенок? Еще одна тачка?

— А в чем дело? — раздраженно бросила Иола. — Разве плохо, что я планирую свою жизнь, что хочу иметь хорошую семью?

— Так ты говоришь о семье? Карьера, дом, вилла, канцелярия Виктора, машина. Точные слова для определения семейного тепла. А ты, сумасшедшая, — обратилась Эва ко мне, — тоже мечтаешь о подобной идиллии?

— Не знаю.

— Зато Эва знает, как должно выглядеть счастье. Никаких яхт, белых платьев и шампанского, это банально. Сценарий таков. Ты обмываешь сданный экзамен. Идешь поликовать на пляс. Там знакомишься с темпераментным красавчиком. Вы месяц гуляете. Ты подзалетаешь. Живете вы в одной квартире с его родителями. Свекрови все в тебе не по нраву, все она критикует. И вареники не те, и чересчур ты красишься. Но вам хорошо. Живете вы по инерции, планов не строите, ни о чем большом не мечтаете. Потом красавчик теряет работу и в подавленном настроении залегает перед телевизором. Однако депрессия не мешает ему заделать тебе очередного ребенка. После тридцати у вас уже четыре утешения, обшарпанная комнатенка и собственный шкафчик в кухне. Красавчик (уже утративший красоту) будет подсчитывать долги и упущенные возможности, а ты — синяки и остатки волос, еще не вырванных тобою в отчаянии...

— Девочки, вы обе прекрасно знаете, что я имею в виду. И зря ты, Иола, рисуешь такую трагическую картину. Будь счастлива. Но только помни: жизнь — это не карамельный телесериал.

— А я все сделаю, чтобы моя жизнь стала именно такой, как в карамельном сериале, — довольно агрессивно ответила Иола.

Иола только так говорит. Она прочно стоит на земле. Никаких сказок, все разложено по полочкам. Каждый фрагментик мозаики на своем месте. Полный контроль. Потому ее два года назад так напугал мой сдвиг на почве похудания. Да, я забыла сказать, что Иола тоже пыталась мне тогда помочь. По-своему, холодно и деловито.

 

ПОМОЩЬ ИОЛЫ

 

— Малина, меня беспокоит твой аппетит, — объявила Иола как-то вечером. Она неожиданно пришла ко мне в начале каникул и застала меня за жаркой лепешек. Вода, мука, соль — размешать и на горячую сковородку с маслом.

— Все под контролем. Я просто играю со сковородкой, чтобы обмануть мозг. А потом все выбрасываю в ведро.

— Хотелось бы верить, — с сомнением покачала она головой. — По моему мнению, тебе необходима помощь специалиста.

— Ты имеешь в виду себя?

Я подбросила лепешку под самый потолок.

— Нет, я ведь всего на третьем курсе. Кроме того, меня не интересует клиническая психология. Но я могу устроить тебе встречу с группой людей, у которых подобные проблемы.

— Только не с группой. Ты ведь знаешь, до чего я недоверчива. Анка мне говорила, что они это записывают, а потом развлекаются.

— Они — это кто?

— Ну, не смотри на меня, как на дуру. Ты же прекрасно знаешь, что они — это не Чужие-3, а студенты-сталкеры.

— Студентов на стажировку не берут, — бросила Иола.

— Ну тогда выпускники, стажеры, практиканты. Без разницы. Они. Ни с какой группой я встречаться не буду.

— Почему?

— Я уже сказала. И потом, я не считаю, что у меня какие-то проблемы.

— Так говорит каждый, попавший в зависимость.

— Если ты не прекратишь, со мной и вправду не знаю что произойдет.

— Хорошо, хорошо, все. Пообещай только, что покажешься специалисту.

— Какому?

— Это друг нашей семьи, психиатр.

— Никаких знакомых! Потом он придет к вам на чашку чая и станет рассказывать твоей маме, что подруга ее дочери жрет сырой рис и запивает водой из унитаза.

— Да, ты и впрямь недоверчивая, — признала Иола. — Сдаюсь и ни с кем не буду устраивать тебе встречу. Ты сама сходишь.

— Куда?

— К психиатру из университетской поликлиники. Обещаешь?

Я кивнула.

Иола вздохнула:

— Тебе, Малина, жутко трудно помочь.

Следующую неделю я делала подходы к поликлинике. Нет, не сегодня. Еще чуток поем. Завтра. Нет, я сама справлюсь. К тому же что я ему скажу? А если меня кто-то увидит? Наконец через два дня после переселения к Эве я набралась храбрости. Мы пошли вместе с Эвой. И вот я лицом к лицу с университетским психиатром.

 




Читайте также:
Почему человек чувствует себя несчастным?: Для начала определим, что такое несчастье. Несчастьем мы будем считать психологическое состояние...
Организация как механизм и форма жизни коллектива: Организация не сможет достичь поставленных целей без соответствующей внутренней...
Личность ребенка как объект и субъект в образовательной технологии: В настоящее время в России идет становление новой системы образования, ориентированного на вхождение...



©2015-2020 megaobuchalka.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. (226)

Почему 1285321 студент выбрали МегаОбучалку...

Система поиска информации

Мобильная версия сайта

Удобная навигация

Нет шокирующей рекламы



(0.026 сек.)
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7