Мегаобучалка Главная | О нас | Обратная связь  


Дальнейшее получение парафиновых форм с материализованных органов 5 страница




«М.г.!
Цитата, приводимая г. Пеннелем в письме своем, помещенном в «Спиритуалисте», заимствована буквально из письма, которое я ему писал. В ответ на вашу просьбу я имею честь объяснить, что я видел обеих - мисс Кук и Кэти одновременно при свете фосфорной лампы, совершенно достаточном, чтобы я мог видеть ясно все мною описанное. Человеческий глаз охватывает, как известно, широкий угол, и поэтому обе фигуры находились одновременно в моем поле зрения, но так как свет был слабый, а между лицами было всего несколько футов расстояния, то я, естественно, поворачивал свою лампу и глаза попеременно от одного лица к другому, когда желал, чтобы лицо мисс Кук или Кэти находилось в наиболее освещенном поле моего зрения. После того, как упомянутое здесь обстоятельство имело место, Кэти и мисс Кук были видны вместе мною самим и восемью другими лицами, в моем доме, при полном блеске электрического света. В этом случае лица мисс Кук не было видно, потому что ее голова была покрыта толстой шалью, по я специально удостоверился в том, что она действительно находилась тут Попытка осветить ее лицо, когда она в трансе, сопровождалась серьезными последствиями. Для вас будет небезынтересно узнать, что прежде чем Кэти рассталась с нами, мне удалось снять с нее несколько очень хороших фотографий при электрическом свете.
Уильям Крукс.
Лондон 28, 1874 года».
(См. «Спиритуалист», 1874, т. II, с. 29.)



Именно около этого времени, между 1872 и 1876 годами, всего более занимались в Англии медиумической фотографией, и, если не ошибаюсь, г. Россель, о котором я уже говорил по поводу трансцендентальных фотографий, был первый, которому удалось получить фотографию материализованной фигуры вместе с медиумом. У меня даже есть маленькая фотографическая карточка, изображающая медиума Уильямса с фигурой Джона Кинга, которую я нашел, будучи в Лондоне в 1886 году, в коллекции фотографий г. Уеджвуда, одного из членов Лондонского Общества психических исследований, и которую он имел любезность мне подарить. Карточка помечена 1872 годом. Г. Росселя нет более в живых, а медиум Уильяме заявил мне, что это действительно одна из фотографий Росселя, но в журналах того времени никакого известия об этой фотографии я не нашел. Эти опыты производились в то время для личного убеждения, и им не давали надлежащей огласки. Будучи в Лондоне, я обратился к г. Чамперноуну, другу покойного Росселя, живущему также в Кингстоне, за некоторыми разъяснениями, и, между прочим, он ответил мне следующее: «Я находился вместе с Росселем в то время, когда он производил фотографические опыты, и помню, что материализованные фигуры были сняты очень удачно вместе с медиумом, причем обе фигуры выходили совершенно явственно, но что сделалось с этими фотографиями, я не знаю» и т.д.
Таким образом, я могу упомянуть об этом фотографическом опыте только в смысле исторического антецедента. Прибавлю к сведению, что фигура Джона Кинга на этой фотографии представляет совершенного двойника медиума. Портрет его, нарисованный художником при дневном свете, в то время как медиума за занавеской держали за обе руки, помещенный в «Медиуме» (1873 года, с. 435), также напоминает собою черты Уильямса, только en beau; на фотографии же материализованного Джона Кинга, снятой в 1874 году (см. «Медиум», 1874, с. 786), при магнезиальном свете, в доме нашего соотечественника П.П. Грека, - сходство с медиумом совершенно отсутствует; тип лица совсем иной; он положительно безобразен; г. Грек, проживавший в 1887 году в Москве, а ныне умерший, к которому я обратился за некоторыми подробностями, объясняет это безобразие действием магнезиального света, что весьма возможно.
Около этого же времени происходили в Ливерпуле, в частном кружке, совершенно необыкновенные сеансы материализации: медиум г. Б., которого я видел, будучи в Ливерпуле в 1886 году, никогда не желал огласки, вот почему мы и находим в английской спиритической литературе только скудные известия о его сеансах. Это тем более достойно сожаления, что в сказанном кружке весьма часто получались фотографии материализованных фигур, даже узнанных, а иногда и вместе с медиумом. Будучи в Лондоне, я видел у Бернса (издателя «Медиума») некоторые из последних, но то были позитивы на стекле; негативов у него был только один, именно фотографии, полученной в его присутствии на том единственном сеансе, на котором он находился вместе со своей женой; благодаря его любезности, я имею позитив этой фотографии на бумаге; а так как на ней видна не только материализованная фигура, но и сам медиум, то я и просил г Бернса написать для меня подробный отчет этого сеанса что он любезно и исполнил. Привожу здесь это описание, которое появляется в печати впервые.

«Десять лет тому назад сильный медиум для физических явлений, живший в Ливерпуле, давал у себя на дому частные сеансы, на которых бывали весьма замечательные и интересные явления материализации. Несмотря на совершенно частный характер сеансов, слух о них проник в общество, и медиума стали осаждать просьбами о допущении на сеансы; люди богатые даже предлагали денежное вознаграждение. Но медиум оставался непреклонным и продолжал не допускать на сеансы никого, кроме близких ему людей. По своему независимому характеру он тщательно избегал известности, и это обстоятельство удерживало друзей его от сообщения в печати отчетов о бывавших на его сеансах явлениях. Подробности эти имеют значение в связи с последующим рассказом. В то время когда происходили эти сеансы, медиум не имел никакого побуждения к обману, ибо они не приносили ему ни денег, ни славы, равно и настоящая статья не принесет ему ничего в этом отношении, так как он давно уже перестал интересоваться этим предметом. Таким образом, явления, о которых будет речь, имеют значение только по своему внутреннему содержанию.
Я был несколько знаком с медиумом и полагаю, что моя общественная деятельность по спиритизму возбудила в нем желание заняться этим вопросом. Один из моих лучших друзей, покойный поэт м-р Генри Прайд, состоял ч; ном этого кружка. Другой мой приятель, м-р B.C. Бальфур из Ливерпуля (St. John's market) также принимал участие в сеансах. Когда м-р Бальфур приехал на несколько дней в Лондон, то было решено, что и мы с женою навестим кружок в Ливерпуле. Далее мы уговорились, что невидимый руководитель кружка даст возможность проявиться одному из моих руководителей. Спустя несколько времени нас уведомили, что сказанному руководителю удалось проявиться, и день для нашего приезда был назначен. Медиум был человек не лишенный некоторого научного образования; он изготовил порошок, который, воспламеняясь, давал возможность получать мгновенные фотографические снимки. Материализованные фигуры, медиум и присутствующие на сеансе бывали не раз фотографированы этим способом, и можно было надеяться, что такая же фотография получится и в нашем присутствии.
Медиум жил в одном из предместьев, в значительном отдалении от конторы известной фирмы, делами которой он заведовал. Обстановка его квартиры не внушала никаких подозрений относительно подделки явлений. Члены кружка собирались обыкновенно несколько раньше назначенного часа и проводили время за чаем в приятной беседе. Хозяйка дома была особа весьма симпатичная; дети еще были очень маленькие, и в семье рассказывалось о том, как «духи» бродили по дому и даже приходили успокаивать детей в отсутствие матери. Сеансы происходили в маленькой комнате, выходившей во двор и имевшей не более двенадцати футов в квадрате. Кабинет для медиума был устроен в выступе с наглухо заколоченным окном; он состоял из нескольких отдельных полотнищ шерстяной материи, повешенных на изогнутый в форме подковы железный прут, вделанный в стену. В этом отгороженном помещении было достаточно места для медиума и еще для другого лица. Тут-то и происходили материализации. Парафиновая лампа с рефлектором висела на противоположной стене, около самой двери. Освещение было не особенно яркое, однако на пространстве всей комнаты можно было свободно читать и отлично все видеть, стало быть, и узнавать появлявшиеся фигуры.

Перед началом сеанса медиум вошел в кабинет. Занавеску задернули, и он впал в транс, продолжавшийся все время сеанса. Присутствующие уселись полукругом, середина которого приходилась под лампой, а концы доходили до противоположной стены. На одной стороне комнаты стоял стол с книгами, газетами и т. п. Все сидели лицом к кабинету и спиной к лампе. Шесть или семь материализованных фигур выходили одна за другою из кабинета. В числе их был молодой мужчина с очень быстрыми и ловкими телодвижениями; взяв со стола лист бумаги, он свернул его в трубку и стал бить ею нас по головам всякий раз проворно отпрыгивая назад. Являлись и некоторые из родственников хозяев, обыкновенно показывавшиеся на их сеансах: пожилая дама, мать мужа или жены, чья именно - не помню. На голове она носила чепчик с гофрированными оборочками; ее до этого уже сфотографировали и не раз вполне узнавали. Появлялась также и сестра, красивая, статная молодая женщина. На имеющейся у меня фотографии между занавесками с одного боку кабинета стоит брат, а с другой стороны выглядывает незадолго перед тем скончавшаяся м-с Арчибальд Ламонт. Большая часть материализовавшихся фигур принадлежала к числу близких друзей присутствующих. Руководителем сеанса считался старик с длинной седой бородой; он снят на одной пластинке с д-ром Гичманом. На сеансе, в котором я принимал участие, значительная часть времени и проявлявшейся силы была потрачена в пользу моих духовных друзей. Один из них, в длинной одежде старинного покроя, с веревкой вместо пояса, выдавал себя за философа и писателя древнего мира. Другой был ожидаемый нами Роберт Брюс. Он находился в сообщении со мною в продолжение многих лет, и нас связывало взаимное чувство симпатии, которое продолжается между нами и поныне. Он обладал большою силою и подолгу оставался с нами. При выходе его из кабинета меня пригласили подойти к нему. Он так крепко пожал мне руку, что я услышал, как мышца в руке его хрустнула, как это иногда случается при сильном пожатии. Анатомический факт этот сопровождался для меня ощущением, что я держу руку совершенно натуральную. Жена моя также имела с ним особое свидание, и не мимолетное, а настолько продолжительное, что она могла вполне ясно рассмотреть его. Некоторые подробности этого сеанса тянутся мне навсегда памятны. Брюс прошел через всю комнату к лампе и снял ее с крючка, вбитого в стену. Вернувшись с ней к кабинету, он вошел туда, прибавил в пампе свету и направил его на лицо медиума; одновременно с этим он поднял занавес настолько, что мы могли видеть их обоих. Затем он снова убавил огонь и понес лампу обратно на ее место. Ему стоило большого труда повесить лампу на крюк, так как она была покрыта рефлектором. Молодая дама, сидевшая как раз под лампой, так что ему приходилось наклоняться над нею, хотела ему помочь, но он отказался от ее помощи и упорно продолжал добиваться своего, до тех пор, пока гвоздь не попал в отверстие и лампа не повисла на своем месте.
После этих довольно долго продолжавшихся явлений, когда все присутствующие несколько раз видели материализованные фигуры и медиума, стали приготовляться к фотографированию одновременно кружка, медиума и фигуры. Члены кружка, сидевшие до тех пор полукругом, сели теперь в ряд спиною к кабинету, лицом к двери. Камера была поставлена еще до начала сеанса в одном из углов комнаты с фокусом на кабинет. Подле камеры стоял маленький столик, и на нем лоточек с надлежащим количеством магнезиального порошка, вспышка которого дает достаточно света для моментального снятия фотографии. Фотографические принадлежности находились в кухне, а так как употребление сухих пластинок не было еще известно, то пришлось приготовлять пластинки мокрым способом, что и было исполнено в кухне м-ром Бальфуром, хотя не фотографом по профессии, но достаточно сведущим, чтобы сделать все необходимое. Я сопровождал м-ра Бальфура в кухню и внимательно проследил за всеми его действиями над пластинками; сам медиум меня просил удостовериться в том, что все делается как следует, без обмана. Мы вскоре вернулись в сеансовую комнату, где кассетка, содержавшая пластинку, была вставлена в камеру. Все присутствующие, медиум и материализованная фигура были на тех же местах, где мы их оставили. Для сохранения пластинки, при открытии объектива, лампу погасили, материализованная фигура стояла в это время позади нас, держа одну руку на моей голове, а другую на голове жены. Жена моя слегка вздрогнула, когда фигура, нагнувшись к ней, сказала на старинном шотландском наречии, чтобы она не пугалась. Затем фигура встала в позу для фотографии, и вскоре был дан сигнал зажечь фитиль, вложенный в порошок, который, вспыхнув, ослепил нас своим ярким светом! М-р Бальфур тотчас же вынул кассетку из камеры. Я же несколько беспокоился состоянием жены моей, готовой лишиться чувств. В комнате был полнейший мрак и стоял удушливый запах от сгоревшего порошка. Фигура продолжала стоять на своем месте и, наклонившись к моему уху, прошептала по-шотландски, несколько грубым, старческим голосом: «Ступай за портретом», давая понять, что останется при моей жене. Я вошел в кухню вслед за м-ром Бальфуром. Он занялся проявлением пластинки, но при своем нервном возбуждении вторично пролил жидкость на негатив, вследствие чего фигура моей жены почти стерта и общий тон рисунка неясен. Часть этой жидкости снята с негатива, но если бы она была стерта совсем, то исчезла бы и фигура м-с Берне. По-видимому, свет был слишком силен, и пластинка оказалась передержанной. К счастью, изображение материализованной фигуры не пострадало. Темная полоса через ее плечо изображает шотландский плед. Медиум, сидящий в своем углублении, виден, но слабо. Сидящие по обе стороны кабинета совсем не видны, так как на полученном мною экземпляре изображена средняя часть комнаты. Когда зажгли свет, медиум проснулся совершенно отуманенный продолжительным трансом; наши рассказы об удачном сеансе были им выслушаны со свойственным ему равнодушием. На других фотографиях медиум вышел гораздо яснее; по правде сказать, только что описанная здесь фотография, - одна из худших этой серии, но, принимая во внимание необычайность результата, нами полученного, она неоценима как доказательство реальности явлений, никаким образом не объяснимых обманом или галлюцинацией. Это только один из целого ряда опытов, подтверждающих друг друга самым положительным образом.
Дж. Берне. Лондон. 19 июля 1886 года».

Мне остается присовокупить, что на этой довольно большой фотографии (5x6 дюймов) видна очень хорошо, несмотря на технические недостатки, группа из семи лиц, среди которых стоит материализованная, окутанная в белое фигура; она стоит возле кабинета, половина занавески которого позади нее отдернута и в углублении видна сидячая фигура медиума или, вернее, половина его лица, так как волосы и борода сливаются с тенями кабинета. Но на такой фотографии присутствие медиума на негативе почти излишне, так как нет ничего общего между внешностью медиума и фигурой; медиум - тридцатилетний брюнет, а фигура - это старец, совсем лысый, с длинной, седой бородой, лицо которого, широкое и круглое, совсем иного типа, чем лицо медиума, мне лично известного. Фигура снята en face, глаза открыты, даже видны зрачки. Относительно ясности фотография этого лица удалась гораздо лучше, чем полученная мною с Эглинтоном; замечательно, что эти фигуры выносят, не закрывая глаз, ослепительный свет магния.
В английской литературе мне известны только два отчета, относящиеся до замечательных материализации, происходивших в присутствии этого медиума. Эти два отчета принадлежат одному и тому же перу - г-же Луизе Томпсон-Носуорсей - и относятся даже к одному и тому же сеансу. А так как на этом сеансе была получена фотография не только фигуры, но и самого медиума, то я и воспроизвожу здесь один из этих отчетов.
Первый из них был напечатан в «Спиритуалисте» от 28 июля 1876 года (с. 350). Я заимствую из него следующее:
«Для читателей «Спиритуалиста» может быть небезынтересным узнать, что, в то время как через профессиональных медиумов получаются неоспоримые доказательства материализации временного человеческого тела столь же осязаемого и реального, как и наше собственное, то же самое поразительное явление наблюдается еженедельно и в тихом, совершенно частном кружке Ливерпуля. Как одно из лиц, имевших иногда возможность присутствовать на этих сеансах, я посылаю вам отчет виденного мною.
«В сентябре прошлого года гостивший у меня отец мой, Георг Томпсон, пожелал быть свидетелем явления материализации, вследствие чего я получила дозволение ввести его в упомянутый кружок. На этом сеансе в числе участников находился и д-р Уильям Гичман. Нас пригласили сесть полукругом в маленькой комнате, около десяти футов в квадрате, и предложили петь хором, а медиум удалился за байковую занавеску. Парафиновая лампада давала настолько света, что мы могли видеть друг друга.
Несколько времени после удаления медиума занавеска раздвинулась, в разрезе показалось что-то туманное, парообразное, с неясными очертаниями человеческой формы; туман этот постепенно сгущался, и наконец из него выделилась рука и голова; первая тотчас начала манипулировать туманную массу, находившуюся ниже под нею, пока та не приняла формы человека, высокого роста, одетого в белое одеяние; эта фигура, хотя и сложилась из облачной массы и, так сказать, сработала самое себя в нашем присутствии, вскоре доказала нам, однако, что в ней облачного ничего уже не было: выступив в комнату, она каждому из нас пожала руку своей сильною реальною рукой. Когда прибавили света, глазам нашим предстал величественный старец со строгим взглядом, с длинными развевающимися белыми волосами и бородой. Побывав довольно времени вне кабинета (который весь состоял из упомянутой байковой занавески), фигура возвратилась к тому месту, где она возникла; стоя тут и отодвигая занавеску своей собственной поднятой рукой, она поманила к себе поочередно каждого из присутствовавших, приглашая постоять возле нее и медиума. Стоя тут, старик смотрел нам прямо в глаза. Отец мой мог рассмотреть свежий, почти румяный цвет его лица и полное достоинства выражение. Эта величавая фигура, стоявшая у занавески, придерживая ее одною рукою, а другою указывая на медиума, погруженного в транс, представляла зрелище, которое нелегко забывается. И мой почтенный родитель говорил мне потом, что впечатление, вынесенное им, было захватывающее, в особенности когда, стоя перед фигурой так близко, что почти касался до нее, он услыхал из уст этого посетителя из иного мира сказанные тихим голосом слова: «Господь да благословит вас». После того показались еще три другие фигуры, которые появлялись почти таким же образом, ходили вокруг кружка, пожимали нам руки и позволяли трогать и рассматривать их одеяние. Одна из них поднесла каждому из нас фрукт вроде стручкового перца, хотя такового, как нас уверяли, в доме вовсе не находилось. Этот достопамятный сеанс закончился тем, что первый посетитель явился вторично, и тогда была снята фотография с него вместе с доктором Гичманом...
Г. Чарльз Блэкберн описал один из последующих сеансов того же кружка, на котором я опять присутствовала. Вместе с архитектором он осмотрел комнату, где происходили эти явления, и убедился, что под ней не было никаких сводов, что она стояла прямо на земле (см. «Спиритуалист», 1876, т. I, с. 114). Случалось нередко, что на этих сеансах показывались по три фигуры зараз, и я спрашиваю: может ли какой-нибудь скептик найти другую теорию, помимо спиритической, для разъяснения подобных явлений?»
Другой отчет о том же сеансе помещен тем же автором в журнале «Psychological Review» (1878, т. I, p. 348) в статье, озаглавленной «Воспоминания о Георге Томпсоне его дочери Луизы Томпсон-Носуорсей». В этом описании, помимо некоторых подробностей, относящихся до осмотра комнаты и процесса фотографирования, сказано, между прочим, что на первой фотографии, снятой при магнезиальном свете, видна не только фигура, но и сам медиум.
В этих двух известиях есть противоречие, относящееся к фотографии: в отчете 1876 года сказано, что вместе с материализованной фигурой был фотографирован доктор Гичман; а в письме 1878 года сказано, что вместе с фигурой был фотографирован сам медиум. Для разъяснения этого обстоятельства я обратился письмом к самому доктору Гичману, и вот его ответ:

«Ливерпуль. 26 апреля 1887 года.
М. г.! Я имел честь получить ваше письмо 18-го числа. Относительно содержащихся в нем разных вопросов я должен сообщить вам, что иногда в течение одного и того же вечера происходило несколько сеансов, и, когда снимались фотографии, медиум (г. Б.) иной раз попадал на пластинку, а другой раз не был видим. Поэтому тут может и не быть противоречия. Примите и пр.
Уильям Гичман, доктор медицины».

Для дополнения известий, относящихся к фотографическим опытам на сеансах с этим замечательным медиумом, я не мог сделать ничего лучшего, как обратиться опять к тому же д-ру Гичману (известному ученому, председателю Антропологического общества в Ливерпуле и автору различных сочинений по медицине), как самому компетентному члену того частного кружка, где происходили упомянутые явления. Вот письмо его, полученное мною в ответ:

«Ливерпуль, Пемброк-алэе, 62. Июля 24-го, 1886 года.
М.г.! В ответ на ваше любезное письмо, вчера полученное, я, к сожалению, по случаю многочисленных спешных работ разного рода не могу в настоящее время сообщить вам все требуемые подробности, научные и философские. Что касается фотографирования материализованных фигур, они получались при помощи электрического света; для этой цели обыкновенно приготовлялось несколько камер, в том числе бинокулярные и стереоскопические, с пластинками различной величины; они были расположены позади присутствующих, сидевших перед кабинетом таким образом, чтобы можно было фотографировать не только появляющиеся материализованные фигуры, но и самого медиума в тех случаях, когда эти фигуры, по нашей просьбе, отодвигали занавеску. Вообще говоря, в этих опытах неудачи не бывало; все ванны и пластинки были заготовлены наперед для немедленного употребления. Я часто входил в кабинет вслед за материализованными фигурами и видел их вместе с медиумом (г. Б.). Мне кажется, что я получил сколь возможно научно доказанную достоверность, что каждая из этих фигур была отдельным от земной личности медиума индивидуумом, так как я тщательно и с помощью различных инструментов исследовал их относительно дыхания, кровообращения, роста, веса, объема и пр. Эти фигуры и духовно и телесно были чрезвычайно изящны и в то же время совершенно реальны; хотя возникали они, по-видимому, постепенно из облачной массы, но исчезали, напротив, мгновенно и абсолютно. Я держусь того мнения, что некоторого рода духовные существа где-нибудь да существуют и что разумные фигуры, являвшиеся на этих сеансах, облекались в видимые объективные тела, совершенно отличные от известных нам земных тел, и при этом были одарены, подобно нам, сознанием, мыслию, речью, способностью передвижения и пр. Имев неоднократно случай (в присутствии компетентных свидетелей) прохаживаться между медиумом с одной стороны и материализованной фигурой с другой, пожимать ей руку и разговаривать с нею по целым часам, - мне нет более охоты заниматься такими фантастическими гипотезами, как зрительные или слуховые иллюзии, бессознательная церебрация, нервная сила и тому подобное. Истина как в вопросах духа, так и вещества обретается только при надлежащем искании...
Простите эти спешные и поверхностные заметки ввиду моего крайнего недосуга. Примите и пр.
Уильям Гичман».

Так как у д-ра Гичмана не оказалось налицо ни одной оригинальной фотографии для раздачи, то он был настолько любезен, что прислал мне фотографию с рисунка, представлявшего один из сеансов г. Б., на котором изображен весь кружок, а посредине материализованная фигура старика, задрапированного в белое, стоящего с непокрытой головою возле кабинетной занавески, которую он отдергивает правою рукою, показывая сидящего внутри медиума в трансе. Между грудью материализованной фигуры и грудью медиума видна светящаяся нить, соединяющая оба тела и освещающая лицо медиума. Такое явление бывало не раз наблюдаемо при процессе материализации и сравниваемо с пуповиной рождающегося ребенка. Эта фотография была мне прислана при следующем письме:

«26 июля 1886 года.
М.г.! Отправив мое последнее письмо к вам, я нашел после усердных поисков посылаемый при сем рисунок. Быть может, он даст вам лучшее понятие о всей серии сеансов м-ра Б. Я ручаюсь за его точность. Изображенная тут материализованная фигура выдавала себя за доктора У. из Манчестера. Она отличалась своим замечательно умным выражением и, между прочим, нарисовала мой портрет... По моему мнению, только терпеливое опытное исследование объективных фактов или внешних явлений так называемого спиритизма может убедить германских или иных философов в их истине и значении как результате естественной эволюции при надлежащих условиях. Разум, логика, аргументы и пр. без опытного исследования - пустая трата времени и сил.
Ваш У. Гичман.
P.S. В журнале «Phychological Review» за апрель 1879 года первое место отведено моей статье, озаглавленной «Мы и наука», в которой изложены результаты наблюдений, произведенных мною с теми же научными приемами, с какими мы наблюдаем и всякие другие процессы в любой лаборатории».




Читайте также:
Генезис конфликтологии как науки в древней Греции: Для уяснения предыстории конфликтологии существенное значение имеет обращение к античной...
Личность ребенка как объект и субъект в образовательной технологии: В настоящее время в России идет становление новой системы образования, ориентированного на вхождение...



©2015-2020 megaobuchalka.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. (343)

Почему 1285321 студент выбрали МегаОбучалку...

Система поиска информации

Мобильная версия сайта

Удобная навигация

Нет шокирующей рекламы



(0.013 сек.)