Мегаобучалка Главная | О нас | Обратная связь  


Советское общество после войны




 

Победа в войне воодушевила людей. Пройдя страшные испытания в боях, многие фронтовики возвысились в собственных глазах, утратили довоенные иллюзии о непогрешимости «вождя», всего режима. У многих исчез привычный страх перед властью, авторитетом «гения всех времен и народов». Многим казалось, что, идя навстречу желаниям общества, власти непременно проведут либеральные экономические реформы: «колхозы распустят», смягчится цензура, будут даны «послабления» в идеологии, вообще режим «помягчеет». Однако этого не произошло. Наоборот, власть, столкнувшись с «брожением умов», стала ужесточать порядки в стране. Напряженная международная обстановка, ощущение отставания в ядерной области, массовое вооруженное сопротивление советской власти в республиках Прибалтики и в западных областях Украины и Белоруссии – все это стало поводом для усиления полицейского и идеологического давления на общество.

Долгое время сохранялся суровый дух законов военного времени. За 15‑минутное опоздание на работу, самовольный уход раньше времени рабочий мог угодить в лагерь по действовавшему тогда закону 1940 г. Была ограничена свобода человека менять место работы по собственной воле. Этот крепостнический закон был отменен лишь в 1956 г. В столь же тяжелом положении оказались и колхозники. Фактически они находились на положении крепостных: не имели права покинуть колхоз, под угрозой лагеря и отнятия приусадебного участка они должны были выполнять «обязательный минимум трудодней», за которые почти ничего не платили. Дополнением к свирепому закону «о пяти колосках» стал закон 1947 г., по которому «хищение социалистической собственности» в составе «преступной группы» (даже если это были трое‑четверо детей) каралось 25‑летним сроком заключения.

ГУЛАГ после войны пополнился обильным потоком новых зэков. Кроме коллаборантов, сотрудничавших с немцами, там оказывались люди, которые просто жили «под немцем» и работали ради куска хлеба. В лагерях оказались также бывшие советские военнопленные, отсидевшие годы в немецких концлагерях. Вина их заключалась лишь в том, что они, брошенные командованием при отступлениях, не погибли, а оказались в плену. В ГУЛАГ везли также репатриантов из Западной Европы, пойманных или переданных союзниками «белых» казаков, офицеров, дворян. Там же оказывались бендеровцы, «лесные братья», все «классово чуждые и антисоветские элементы» из Прибалтики и Украины.

Система сталинских лагерей в послевоенное время приобрела еще более суровые черты. Часть лагерей (так называемые «лагеря особого назначения») стали похожи на немецкие концлагеря уничтожения: особая полосатая одежда заключенных, номера вместо фамилий и имен. Эти лагеря считались уже не местами «перевоспитания» врагов, а являлись фабриками уничтожения заключенных. Неслучайно в послевоенное время происходили восстания зэков. Организаторами и вожаками, как правило, были бывшие офицеры Красной армии. В отличие от множества политических заключенных 1930‑х гг., думавших, что их посадили «по ошибке», «по навету», что «партия разберется», новое поколение зэков никаких иллюзий относительно партии и Сталина не питало. Для них вся система «усатого» воспринималась как вражеская. С ней они боролись так, как это делали, сидя в немецких концлагерях. После смерти Сталина эти восстания выливались в подлинные бои с вохрой и даже регулярной армией. Против мятежных заключенных командование использовало самолеты, танки и другую технику.

 

Август 1946 – Постановление ЦК ВКП(б) «О журналах „Звезда“ и „Ленинград“»

 

Дубинка была запасена и для «расслабившейся» в годы войны интеллигенции. В августе 1946 г. было принято постановление ЦК ВКП(б) «О журналах „Звезда“ и „Ленинград“», а потом ряд других постановлений о кино, театре, музыке, в которых шельмованию подверглись выдающиеся деятели литературы и искусства: А. Ахматова, М. Зощенко, С. Прокофьев, А. Хачатурян, В. Мурадели. Только «о недостатках журнала „Крокодил“ и мерах его улучшения» было принято два специальных постановления ЦК. Говорили, что «главный специалист» по культуре А. А. Жданов, сев за фортепьяно, «учил» гениальных композиторов тому, как нужно сочинять «понятную народу музыку», а не их «сумбур вместо музыки». Этой «темой», применительно к Д. Д. Шостаковичу, Жданов занимался еще в 1936 г. Верными проводниками линии партии по «искоренению» влияния западной культуры были руководители творческих союзов писатель А. Фадеев и композитор Т. Хренников, хотя о последнем известно, что негласно он помогал изгнанным из союза людям. Всеми этими шагами Сталин напоминал интеллигенции, что не потерпит ослабления контроля партии над интеллектуальной сферой.

В одном из своих выступлений Сталин говорил: «Писатели думают, что они политикой не занимаются… Написал человек красиво, и все. А там есть плохие, вредные места, мысли, которые отравляют сознание молодежи… Почему я недолюбливаю людей вроде Зощенко? Потому, что они пишут что‑то похожее на рвотный порошок. Можем ли мы терпеть на посту руководителей людей, которые это пропускают в печать?.. У нас журнал – не частное предприятие… Он не имеет права приспосабливаться к вкусам людей, которые не хотят признавать наш строй. Кто не хочет перестраиваться, например Зощенко, пускай убираются ко всем чертям. Не нам переделывать свои вкусы, не нам приспосабливать свои мысли и чувства к Зощенко и Ахматовой. Разве Анна Ахматова может воспитывать? Разве этот дурак, балаганный рассказчик, писака Зощенко может воспитывать?»

В 1948–1949 гг. по воле партии усиливается «патриотический настрой» во всех сферах жизни. Началась кампания по борьбе с «низкопоклонством перед Западом» и «космополитизмом» – словом, вдруг ставшим ругательством. Жертвами нового курса пали не только «французские» булки, переименованные в «городские», или кафе «Норд» в Ленинграде, превратившееся в «Север», но и более важные вещи. Ученые стали поспешно изыскивать в России корни всех научных открытий и главнейших изобретений в технике, включая изобретения паровоза, самолета, подводной лодки и т. д. За шутки о том, что «СССР – родина слонов» (так как в Сибири в доледниковую эпоху водились мамонты), можно было угодить в такие места, где действительно на земляных лагерных работах шутник мог встретить останки мамонта.

Страшный удар был нанесен биологии, где воцарился (в результате провокационно устроенной «дискуссии» 1948 г.) невежественный академик Лысенко, понравившийся Сталину тем, что в одном из своих выступлений стал клеймить «кулаков от науки». Благодаря Лысенко и его окружению была разгромлена генетика. Ее объявили лженаукой, а все исследования в этой области на долгие годы прекратились. Такими же невеждами от науки, как Лысенко, была объявлена лженаукой кибернетика, квантовая механика. Зато была открыта дорога различным шарлатанам вроде О. Б. Лепешинской и других «лжеученых», обещавших завалить страну хлебом, изобрести «эликсир молодости», «живое вещество», столь необходимые стареющему «вождю».

К несчастью для тысяч ученых, Сталин после войны увлекся «наведением порядка» в гуманитарных науках: языкознании, экономике, философии, истории. Во многих вузах прошли публичные шельмования крупных ученых, которых клеймили и унижали ретивые коллеги и даже студенты, а потом изгоев увольняли и сажали в тюрьму за «буржуазные взгляды», «низкопоклонство перед Западом» и т. п.

 

«Ленинградское» и другие дела

 

Но пострашнее «дискуссий» и поучений композиторам оказались послевоенные политические гонения, которые стали пугающе напоминать страшный 1937 г. В 1950 г. было «сшито» так называемое «Ленинградское дело», по которому руководители Ленинграда во главе с членом Политбюро Н. А. Вознесенским и секретарем ЦК А. А. Кузнецовым (всего 6 человек) были расстреляны через час после вынесения бездоказательного приговора. Их обвинили в создании «антипартийной группы» и «вредительско‑подрывной работе».

Этот процесс напоминал «антизиновьевские» дела 1930‑х гг. Как и тогда, Ленинград оставался в глазах Сталина центром антипартийной оппозиции, гнездом шпионов и вредителей. После главного процесса в Ленинграде прошли подобные же расстрельные процессы в других городах над теми ленинградцами – партийными деятелями, которые ранее по делам службы покинули Ленинград, но якобы составляли единую вредительскую организацию. Репрессии не прекращались и позже. В августе 1952 г. арестовали и осудили к тюремному заключению свыше 50 человек, работавших секретарями райкомов и председателями райисполкомов в блокадном Ленинграде («Дело Смольнинского района» и др.). Всего по «Ленинградскому делу» пострадало около 10 тыс. человек.

Летом 1952 г. состоялся суд по «Делу Еврейского антифашистского комитета». К расстрелу приговорили 13 человек. Их обвинили в шпионаже и антисоветской националистической деятельности. В том же году началось дело «врачей‑вредителей», якобы объединенных в террористическую группу, которая состояла на службе еврейской организации «Джойнт» – «филиала» ЦРУ. Врачи старались, как было сказано в обвинении, «в первую очередь подорвать здоровье советских руководящих военных кадров, вывести их из строя и ослабить оборону страны». «Врачи‑убийцы» якобы уже до этого расправились с товарищем А. А. Ждановым (ум. в 1948 г.), а также «сократили жизнь товарища А. С. Щербакова».

И дело Еврейского антифашистского комитета (руководителя которого, режиссера С. М. Михоэлса, сбили машиной в Минске), и дело «врачей‑вредителей» стали следствием нарастающего маниакального психоза у Сталина и его почти нескрываемого антисемитизма. В печати проводилась настоящая кампания по борьбе с «безродными космополитами, окопавшимися во всех областях культуры», хотя все понимали, что речь идет о евреях. Только смерть Сталина остановила уже подготовленные для процесса дела и «организационные выводы» из него. Их суть состояла в выселении евреев СССР в отдаленные районы страны. Многие деятели искусства, литературы, науки дрогнули и присоединились к штатным борцам с «космополитами».

 

21 декабря 1949 – 70‑летний юбилей Сталина

 

21 декабря 1949 г. страна праздновала 70‑летний юбилей Сталина. Подобного пышного мероприятия СССР еще не знал. Задолго до этого дня по всей стране и за границей начали готовить подарки «родному и любимому». Их было так много, что в здании закрытого Музея изобразительных искусств им. Пушкина был создан «Музей подарков Сталину». Среди его экспонатов выделялись вещи необыкновенные, вроде пышного головного убора из перьев – «дара величайшему воину И. В. Сталину, избранному почетным вождем индейских племен» или рисовое зерно с портретом этого воина. Было немало гобеленов, ковров, ваз с изображением вождя, а также моделей домен, зданий, сооружений, носивших его имя. Перечень других подарков занял бы страницы.

В Третьяковской галерее открылась помпезная выставка «Сталин в изобразительном искусстве». Повсюду в стране открывались огромные монументы вождя. Люди умилялись, глядя на парную скульптуру В. Пинчука «Ленин и Сталин в Горках»: Ленин крепко держит за руку своего преемника и друга. День ото дня нарастала шумиха по радио, в газетах. Народные сказители, певцы, акыны, бандуристы состязались в славословии гению всех времен и народов. Вечером над Москвой, во время народного гуляния, засиял в свете сотен прожекторов гигантский портрет Сталина, поднятый на аэростате и осеняющий столицу как новый святой.

Возможно, что именно тогда появился известный анекдот о Сталине, поучавшем непутевого сына Василия: «Ты думаешь, ты – Сталин? Ты не Сталин! Ты думаешь – я Сталин? И я не Сталин!» И ткнув пальцем в сторону одного из миллионов своих портретов, вождь сказал: «Вот кто Сталин!»

 

Смерть Сталина

 

В последние годы жизни Сталина, когда он стал стремительно стареть, за спиной вождя началась скрытая, но упорная борьба за власть. Играя на подозрительности Сталина, группировке Л. П. Берии и Г. М. Маленкова, ведавшего кадрами, удалось раздуть «Ленинградское дело» и вывести из игры Вознесенского и других конкурентов из «ленинградского лобби», влиявшего на политику.

Впрочем, в 1952 – начале 1953 г. Сталин, несмотря на ожесточенную борьбу группировок, крепко держал власть в своих руках и даже начал осуществлять уже ставшую привычной для него операцию по «изменению состава соратников по борьбе», т. е. репрессии. Всех удивило, что в октябре 1952 г. на XIX съезде партии (ставшей с того момента КПСС) вместо Политбюро появился многолюдный Президиум ЦК, а в его Бюро не вошли многие старые соратники Сталина – Ворошилов, Микоян, Молотов. Им Сталин явно готовил замену. Как упоминал в 1956 г. в своем докладе на XX съезде Хрущев, Сталин «не раз говорил, что надо менять членов Политбюро». «Чистка» правящих верхов в это время уже вовсю шла в странах‑сателлитах, где один за другим расстрельными приговорами заканчивались процессы над крупнейшими партийными функционерами, пользовавшимися, как ранее казалось, безусловной поддержкой Сталина. Кроме того, от ведения госбезопасностью фактически был отстранен «верный оруженосец» Сталина Берия, а новым министром госбезопасности стал С. Д. Игнатьев, что было плохим знаком для Берии. Почти так же устраняли его предшественников – Ягоду и Ежова.

Но все эти тенденции не получили дальнейшего развития, так как в конце февраля – начале марта 1953 г. у Сталина, уже и до этого перенесшего несколько инсультов, произошел сильнейший удар, от которого он и умер 5 марта 1953 г.

Смерть таких тиранов, как правило, окружена множеством слухов и домыслов. Известно, что Сталин умирал трое суток, мучительно и страшно. Все это происходило в самый разгар «дела врачей‑отравителей», поэтому говорили об отравлении вождя, организованном Берией или кем‑то из обслуги. Эту версию подтверждала начавшаяся у Сталина кровавая рвота. Но слух об отравлении вряд ли достоверен. Сталин был чрезвычайно подозрителен и никому не доверял так, чтобы его можно было отравить. По другой версии, соратники, увидав лежащего бездыханного Сталина, сознательно оставили его без врачебной помощи. Но Хрущев вспоминал, что когда 1 марта вызванные охраной члены Политбюро приехали на дачу, то увидели храпящего вождя, который к тому же и обмочился. Поэтому решили, что он накануне «перебрал». Ведь в ночь на 1 марта, провожая их после обильного возлияния, Сталин ткнул Хрущева в живот и назвал его «Микитой», что было явным свидетельством подпития вождя. Посмотрев на Сталина, соратники уехали домой, но вскоре их вызвали вновь – положение Сталина стало критическим. Только тогда вызвали врачей. У Сталина оказалась парализована вся правая часть тела, а также правая часть лица. Он был беспомощен, но как бы «излучал» страх. Профессор П. Е. Лукомский с таким ужасом прикоснулся к его руке, что Берия даже прикрикнул на него: «Вы врач, так берите как следует!» На следующий день после смерти тело вскрыли. Было достоверно установлено, что у Сталина произошел обширный инсульт головного мозга с огромной зоной разрушения, а кровавая рвота была связана с кровоизлиянием в желудок. Если бы соратники отравили Сталина, они постарались бы избавиться от тела и похоронить тайну его смерти навсегда. Между тем он был набальзамирован и сохранялся в Мавзолее. Да и сейчас возможна эксгумация праха из могилы у Кремлевской стены. Только стоит ли это делать?

 

 




Читайте также:



©2015-2020 megaobuchalka.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. (932)

Почему 1285321 студент выбрали МегаОбучалку...

Система поиска информации

Мобильная версия сайта

Удобная навигация

Нет шокирующей рекламы



(0.007 сек.)