Мегаобучалка Главная | О нас | Обратная связь  


ТЕРМИНЫ КРОВНОГО РОДСТВА 6 страница




Этимологически прозрачно болг. пастрок 'отчим' < *po-pətor. Несколько затруднителен вопрос о развитии значения 'пасынок'. Образование с суффиксом -ъкъ вряд ли восходит здесь к глубокой древности, ср. др.-чешск. pastore и болг. пастроче с суффиксом е-, -ent-. Здесь не исключено первоначальное значение принадлежности ('отчимов, неродной сын' = 'пасынок'). Обращает на себя внимание отсутствие раstorъkъ в восточнославянских языках. Единичное др.-русск. посторъкъ, вероятно, заимствовано. Из южнославянских языков происходит алб. pasterk 'пасынок[302].

Слав. раsеrbъ представлено главным образом польск. pasierb, ср. прибалт.-словинск. paspjer < paserp[303].

А. Г. Преображенский приводит еще укр. пасерб, пасербиця, белор. пасерб, пасербица[304] и русск. диал. („воронеж. и др.") пасерб. Ф. Миклошич помещает последнее под вопросом[305]. За вычетом приименной приставки ра- в польск. pasierb, др.-польск. pasirzb содержится корень *sъrъ-, *serb-, который, согласно остроумной этимологии А. Брюкнера[306], служил образным обозначением ближайших, кровных родственников и восходит к значениям 'хлебать, сосать' (в данном случае использовано значение 'сосать грудь'), ср. лат. sorbeo, греч. ροφέω, польск. sarbас' < и.-е. *sorbh-, *srobh-. Сюда же Брюкнер относит собирательное образование sorbh 'ближайшая родня', ср. этноним срби, сербы, но последнее скорее иранского происхождения. Таким образом, если сингулятивное sierb означало 'сосунок, кровный ребенок', то pa-sierb значит 'неподлинный ребенок'. Совершенно справедливо отбрасывает Брюкнер неточные сравнения польск. pasierb с русск. себ'р, сябёр, предлагавшиеся, например, Г. А. Ильинским[307]. Эти русские слова, несомненно, объясняются из *sem-ro-, через sebrъ (подробнее см. III главу настоящей книги). Сравнением с pasierb (*-sьrb-, *-serb-) нельзя объяснить древнего носового в *sebrъ, ср. правильный русский рефлекс: сябр, сябер. Метатеза -rb- < -br- тоже маловероятна[308].

Описательные названия пасынка: чешск. nevlastni syn, вытеснившее в общенародном языке простые обозначения; болг. доведен син, доведеник.

Дочь

Названия дочери во всех славянских языках без 'исключения восходят к о.-слав. *dъkti: ст.-слав, дъшти, др.-русск. дочи, дьчи, дчи, дъци, дочька, дъчька, русск. дочь, диал. дочи, дочеръ[309], доцерь, дочуха[310], доц'ер'ка, доц'ер, доц'ка[311], укр. дочка, белор. дачка, польск. сorа, соrkа, др.-польск. dca, кашуб. сorа, сorkа, прибалт.-словинск. сorkа, чешск. dcera, словенск. hci, hcere, др.-сербск. дьшти, кьшти, кьчи, сербск. кħи, диал. шħер, болг. дъщеря, диал. щерка, штеру (зват. форма), керка, кьеркьи=щерки[312].

Фонетическая история слав. *dъkti детально изучена исследователями. Оно восходит к и.-е. *dhughətēr, которое является одним из древнейших терминов родства индоевропейского языка, такой же основой на -r, как *pətēr, *mātēr, *suesor. Характерная особенность индоевропейского названия дочери состоит в том, что оно широко распространено в индоевропейских языках и всюду в точности соответствует названной общеиндоевропейской фонетической форме, не обнаруживая также серьезных отклонений в значении (ср. гораздо большие фонетические и семантические изменения других основных названий, сохранившихся в целом ряде индоевропейских языков в общем хуже, чем название дочери).

Родственные слав. *dъkti формы в других индоевропейских языках: санскр. duhitā, авест. dugdar-, арм. dustr, греч. θυγάτηρ, готск. dauhtar, литовск. dukte[313]. Италийские и кельтские языки утратили древнее название дочери, ср. его замену в лат. filia ж. р. к filius 'сын'. Остаток *dhughətēr в италийских языках указывают в оскск. futir <*fug'tir[314].

Вальде и Покорный[315] считают, что в *dhughətēr имеется тот же задненебный, что и в и.-е. *eg(h)om 'я', не придавая значения тому, что в последнем -gh палатальное (ср. ст.-слав. азъ, литовск. as), в то время как велярность gh в *dhughətēr не оставляет сомнений, иначе необъяснимы слав., балт. k (из *g) в слав. dъkti, литовск. dukte.

Для вокализма и.-е. *dhughətēr характерно наличие гласного ə в срединном слоге[316]. А. Мейе, наиболее обстоятельно занимавшийся этим вопросом, обращает внимание на падение срединного ə в слове *dhughətēr как на важный индоевропейский диалектный факт, свойственный иранскому, славянскому, балтийскому, германскому, армянскому, важный также по своим последствиям в области интонации. Падение ə не является новшеством славянского, а объединяет его с рядом близких индоевропейских диалектов.

И.-е. *dhughətēr, будучи древней основой на r, утратило этот характерный конечный согласный в отдельных индоевропейских диалектах, ср. литовск. dukte, слав. *dъkti. Вопрос об относительном возрасте этого явления представляется, однако, спорным. С одной стороны, известна точка зрения, рассматривающая это отпадание как древний факт, свойственный ряду близких индоевропейских диалектов.

Так понимает А. Вайан историю основы * mātēr * mātē, исходя из свидетельства санскрита, балтийского, славянского. Мейе видит в отпадении конечного согласного литовск. dukte упрощение особого рода дифтонга (и.-е. -er ) — явление, восходящее к индоевропейскому языку[317]. С другой стороны, по мнению Ю. Куриловича[318], отсутствие сокращения конечного гласного в открытом слоге литовск. dukte, аkтиo указывает на сохранение конечных -r, -п вплоть до самой балто-славян-ской эпохи.

Славянский, как полагают, сохранил старое ударение и.-е. *dhughətēr, ср. словенск. hci, сербск. kħu[319]. В русском, в отличие от других случаев, в результате местных изменений старое положение затемнено: дочь, дочери, дочерь.

Забвению старой основы на -r обязана своим образованием новая парадигма склонения литовск. dukte в говорах: dukte, duktes, по аналогии употребительным -e-основам женского рода[320]. Аналогичное разрушение старой формы приводит к возникновению новых суффиксальных производных от усеченной основы: русск. (ласк.) дочка, укр. дочка (в роли единственного названия дочери), ср. польск. matka и под. Такие слова часто носят характер сокращенных ласкательных названий: укр. доня (есть у Шевченко), интимно-просторечное укр. доця 'дочка, доченька'; ср. упоминаемые Э. Френкелем[321] аналогичные пракритск. dhītā< duhitā, новогреч. диал. θύγω = θυγάτηρ. Ласкательное значение имеет, далее, литовск. dukra, dūkra, образованное через *duktra из duktera, ср. motera[322]. В приравнивании dukra к женским основам на -о- (= слав. основы на -а-) Э. Френкель видит аналогию слав. sestra, тоже переведенному из согласной основы (ср. литовск. sesuo, sesers) в основу на -[323].

Вопрос о значении и.-е. *dhughətēr решен исследователями окончательно. Попытки увязать, например, санскр. duhitar и duh- 'доить' и истолковать значение первого как 'сосунок'[324] давно признаны устаревшими, ср. отрицательные суждения на этот счет Э. Бернекера[325], Вальде — Покорного[326], З. Файста[327]. С точки зрения критической ревизии опытов старых этимологов, видевших в и.-е. *pətēr, *mātēr, *bhrātēr, *suesor, *dhughətēr своего рода „говорящие" названия ('отец' = 'кормилец, защитник', 'мать' = 'производящая', 'брат' = 'защитник')[328], это вполне справедливо. И тем не менее, поскольку мы уже знаем, до какой степени последовательно отражена в названиях детей, сына апперцепция 'произведенный, рожденный, вскормленный (матерью)', трудно отделаться от мысли, что отношение санскр. duhitā- 'дочь' и санскр. duh- 'доить' — нечто большее, чем простое созвучие.

Прочие славянские названия дочери: чешск. диал. nase holka, deuce, d'ouce, обращение родителей к дочери[329] с переносом значения 'девушка' > 'дочь'; болг. диал. do cupite 'aux filles (de la maison)'[330]. Ha последнем слове стоит задержаться несколько подробнее. Форма сира, чупа 'дочь' отмечается как характерная в первую очередь для македонского[331], хотя и не для всех диалектов[332] . По нашему мнению, эта форма связана с польск. диал. dziopa, зора 'девочка, девушка, дочь', известным всему польскому Подкарпатью и даже северной части Южной Малопольши[333]. Сюда можно отнести зап.-укр. дзюба 'девушка'[334]. Этимология слов неясна. Возможно, что это заимствование, источник которого указан К. Сандфельдом[335]. Датский ученый определенно считает болгаро-макед. чупа, а также греч. ταούπρα 'дочь' заимствованным из алб. tshup(r)e. Правда, Г. Майер объяснял албанское слово заимствованием из сербского, ср. сербск. чупа 'пучок волос', чупа 'женщина с непричесанными волосами'[336]. Но между сербским и албанским словами имеются существенные семантические расхождения, которые делают заимствование маловероятным: алб. сирё значит 'девушка, дочь', вто время как в сербском отмечается упомянутое узкое значение. Кроме алб. сирё, ср. в албанском наличие слова сип 'мальчик, подросток, сын'. Мы приходим к предположению о происхождении также украинского и польского слов из албанского языка. Заимствование могло осуществиться, очевидно, тем же путем, каким проникли в украинский, словацкий и польский языки другие балканские элементы — через посредство подвижного пастушеского населения Балкан и Карпат. Для ряда таких слов исходные формы найдены в албанском, ср., например, брынза 'овечий сыр', барза 'белая овца', урда, вурда 'кипяченые овечьи сливки', на что указывал еще X. Барич. Следует отметить, что эта международная балканская лексика, распространенная пастушескими племенами, отнюдь не ограничивается терминами скотоводческого быта, как обычно думают. В реальной обстановке заимствовались, вероятно, также некоторые бытовые слова. Сюда относится польск. chustka, укр. хустка 'платок', ср. рум. fusta, болг. фуста и, наконец, укр. копил, копиля, рум. copil, болг. копиле, алб. kopil — все со значением 'внебрачный ребенок'[337], которое образует с нашим чупа-dziopa 'девушка' красноречивую пару терминов, ознаменовавшую продвижение бродячих пастушеских, преимущественно — мужских групп.

Уже отмеченный перенос значения 'девушка' > 'дочь' приобрел в отдельных славянских языках широкие масштабы. Так, польские говоры почти не употребляют corka, зная в этом значении dziewka[338]. Ср. в том же значении в части карпатских говоров украинского языка слово дiвка[339].

В заключение приведем пример резкого изменения значения славянского названия дочери в русск. диал. дочка 'свинья'. Ср. еще болг. диал. штерица 'яловое животное', 'бездетная женщина'[340], производное от штерка 'дочь'.

Непосредственно к слав. dъkti примыкают названия падчерицы с применной приставкой ра-: ст.-слав, падъшти, русск. падчерица, диал. падочка, подчерка, падчеруха[341], болг. обл. стар, пашчерица, пощерка 'приемная дочь' Ср. аналогичные по образованию литовск. podukre, podūkra, podukra[342], латышск. pameita 'падчерица'[343], из meita 'дочь'. Образование *padъkti, русск. па-дчер-ица не нуждается в объяснении. К *pa-dъkti, *pa-dъktere восходят также болг. па-шчерица, па-штерица, паштерка с той лишь разницей, что второй компонент сложения является стяжением дьщер- (дьщеря), dъkter-. Поэтому ни в коем случае нельзя согласиться с М. Вэ[344], который видит в pa-sterica, pa-sterka производное от древнего *pō-pətor, болг. пастрок 'отчим'. Это явная натяжка. М. Вэ упускает из виду существование простого болг. щерка 'дочь' (< *dъkter-), которое никоим образом не связано с *pətēr, *pō-pətor-.

Довольно распространенным является другое славянское название падчерицы: ст.-слав, пасторъка, чешск. диал. pastorкупа[345], словенск. pastorka, pastorkinjа, сербск. пасторка. Оно связано не с названием дочери, а с соответствующим обозначением пасынка (см. выше), вместе с которым оно восходит к *pōpətor-, названию отчима (болг. пастрок). Оба слова получают понятное объяснение как 'неродной сын,' 'неродная дочь'. Старое толкование[346] неудачно: древнее упрощение, даже выпадение ъ вряд ли могло произойти в этом слове раньше первой общеславянской палатализации с переходом *kte в st, č, ć[347]. Следует учесть, что название падчерицы не является древним образованием даже в рамках славянского словаря[348]. Столь же позволительно усомниться в древности форм с -ter, ср. словенск. pasterka, якобы показывающих происхождение из *pa-d(ъk)tera[349].Здесь первична форма *pō-pətor со ступенью -tor в производном от *pətēr, ср. выше о русск. заматореть от *matēr-, 'мать'. Объяснение ст.-слав. пасторъка упрощением слишком длинного слова *padъktorъka, принятое А. Мейе и Э. Френкелем[350], тоже неубедительно. Этимология pastorъka < dъster-критиковалась еще И. Зубатым[351], предложившим свое объяснение слав. pastorъkъ; литовск. pastaras 'последний'.

Прочие названия падчерицы: польск. pasierbica, укр. пасербиця. Как и pastorъka, они близки к соответствующему названию пасынка, ср. польск. pasierb и родственные. Описательные названия падчерицы: чешск. nevlastni dcera, вытеснившее простое образование (ср. диал. pastorkyna), болг. доведена дъщеря, доведеница.

Брат

Большинство индоевропейских форм восходит к общеиндоевропейскому *bhrātēr: слав. bratrъ, герм. broраr, др.-инд. bhrātar, греч. φράτηρ 'член фратрии', тохарск. А рrасаr, В рrосеr, лат. frater[352].

Попытки этимологии[353] обычно отклоняются современными исследованиями как недоказуемые. А. Исаченко[354] говорит о первоначальном отсутствии общих терминов 'брат', 'сестра' в индоевропейском, ср. наличие в языках, отражающих более древнюю организацию (например, венгерский), особых названий для старшего брата, старшей сестры. Это указание непосредственно подводит нас к вопросу о значении нашего слова. И.-е. *bhrātēr могло иметь характер более общего термина, ср. греч. φράτωρ 'член фратрии', которое, возможно, отражает древнее значение индоевропейского слова 'член мужского союза, фратрии'. Об этом позволяет с уверенностью говорить целый ряд известных фактов, прежде всего — признаки перехода индоевропейской терминологии от классификаторской системы к описательной. И.-е. *bhrātēr означало нечто гораздо более широкое, чем просто 'родной брат', и когда в индоевропейском сложился описательный термин 'родной брат' в итоге разрушения классификаторской системы, bhrātēr не во всех диалектах индоевропейского языка с одинаковой легкостью подверглось переосмыслению, ср. специально созданные для обозначения кровного брата новообразования греч. άδελφός, осет. œfsymœr/œnsuvœr (букв.: 'единоутробный'). Исключение греческого и осетинского не случайно, так как в обоих языках формы, продолжающие *bhrātēr, сохранили остатки древнейшего, классификаторского употребления: греч. φράτηρ 'член муж-ского союза, фратрии', осет. œrvad 'член того же рода, родич'[355], ср. также данные этнографии о брачных союзах мужчин у различных отсталых народностей. Прямого отношения к славянскому этот момент истории и.-е. *bhrātēr не имеет, поскольку славянский сохранил вместе с балтийским только значение 'брат'. Тем не менее и славянский, используя одну и ту же основу brat(r)- для обозначения как родных братьев, так и двоюродных (ср. суффиксальные типа братич, братан), сохранил определенные следы классификаторской системы[356].

К и.-е. *bhrātēr восходит слав. brаtrъ, bratъ[357]. Наличие друх вариантов обычно объясняют диссимиляцией bratъ < bratrъ[358]при сохранении также старых недиссимилированных форм: чешск. bratr, диал. вост.-ляшск. brater[359], словенск. bratər[360]. Другое объяснение предусматривает для и.-е. *bhrātēr древнее отпадение -r, ср. *mātērt *dhughətēr, после чего и дальнейшая история слова должна была сложиться аналогично истории *māte-, *dikte- в славянском, с той лишь разницей, что мужское название *brātē- неизбежно должно было перестроиться по о-основам[361]; согласный -r- в bratrъ вторичен и проник из косвенных падежей. Видимо, так же рассуждает Ю. Курилович[362]. предполагая следующую парадигму склонения в балто-славянском: *brote, *broteres, *broteri, *broterimi. Это объяснение не опирается на очевидные доказательства вроде парадигмы мати, матере, матери. Далее, трудно согласовать о-основу *bratъ < *bhrātē- с r-основами косвенных падежей в пределах одной парадигмы склонения. В слав. *bratrъ можно видеть форму, аналогичную санскр. *bhrātr- с нулевой ступенью гласного в последнем слоге, ср. известное дляэтих имен чередование -ter: -tor-:-tr. В слав. *bratrъ наблюдается редукция последнего слога и.-е. bhrātēr, балто-слав. *bratera-s[363]. Однако А. Лескин[364] объясняет слав. bratrъ не редукцией е, а образованием из слабых падежных форм *bratre и под. Важно отметить, что как сохраняющее древнее -tr- слав. *bratrъ, так и диссимилированное *bratrъ давно перестали быть r-основами, перестроившись по о-основам. Это явление часто отмечается для славянского и трактуется именно как выравнивание по наиболее влиятельным типам основ славянского языка. Нечто подобное мы видим в судьбе немногих индоевропейских имен на -ter в хеттском клинописном языке, где они тоже перешли в тематическое склонение общего рода на -as : uestaras 'пастух', akkutaras 'тот, кто пьет'. Поэтому не совсем точна характеристика, данная этому факту у А. Мейе, который говорит о славянских формах как производных. Так, bratrъ, bratъ он считает тематическими производными от *bhrāter (нетематического на -r), причем любопытно, что и это преобразование он хочет объяснить забвением древнего „аристократического" словаря в балто-славянском[365].

В „Этимологическом словаре латинского языка" А. Эрну и А. Мейе[366] славянские и балтийские формы также признаются производными от индоевропейского названия брата. Следовало бы как раз в данном случае отметить различие между этими языками. В то время как славянский непосредственно продолжает индоевропейскую форму (*bratrъ < *bhrātēr), балтийский, действительно, обнаруживает только производные формы: литовск. brolis, латышск. bralis 'брат'. Уменьшительное литовск. broter-elis 'братец' позволяет восстановить для балтийского положение, близкое славянскому, и констатировать выравнивание r-основы по а-осно-вам балтийского, которые соответствуют славянским мужским о-основам. Так, broter-elis < *brotera-s = *bratro-s в слав, bratrъ. *broteras сохранилось еще в литовск. brotcrauties 'брататься', ср. bada-s 'голод': badauti 'голодать'. Ср. еще др.-прусск. bratrikai.

Современные балтийские названия брата — литовск; brolis, латышск. bralis — представляют собой поздние образования, сокращенные в речи из более длинных, типа литовского уменьшительного broterelis[367]. Иначе интерпретирует их Миккола[368]: литовск. brolis < *bratlis < *bratris. Это чисто механическое восстановление форм не считается с достаточно ясными образованиями литовск. brozis 'двоюродный брат' из brotuzis, которые наглядно демонстрируют возможность brolis < broterelis. Форма литовск. brolis показывает, что первоначально это было слово с уменьшительным значением, ср. аналогичное fratello в итальянском[369]. В отношении ударения славянский обнаруживает точное соответствие и.-е. *bhrātēr, ср. неподвижное ударение корня в русск. брат, бpаma, акутовое ударение сербск. брат, т. е. слав. *bratъ, *bratrъ[370].

По славянским языкам: ст.-слав. братръ, братъ, др.-русск. братъ, русск., укр., белор. брат, польск. brat, кашуб. brat, прибалт.-словинск. brat, в.-луж. bratr, brat, чешск. bratr, словацк. brat, словенск. brat, сербск. брат, болг. брат.

Значение названия брата в славянской родственной терминологии состоит также в том, что в славянских языках существует очень много разнообразных производных от этого слова, которые обозначают различные виды кровного (главным образом) и свойственного родства.

Ст.-слав. братана 'έξάδελφος, neptis', братаништь 'έξάδελφος, neptis', братанъ то же, братаньць 'nepos', братеникъ 'frater', братеньць 'nepos', бротоuчада 'έξάδελφος, nata ex fratre', братоуч#до 'άδελφιδους, filius fratris vel sororis', братоuч#дъ то же[371].

Др.-русск. братана 'дочь брата', братаничь, братичь 'сын брата', братанъ 'двоюродный брат', 'сын брата', братаньна 'дочь брата', братеникъ, братеничь, братьньць 'брат', братичичь 'сын брата', братичьна 'дочь брата', браточинъ 'сын брата или сестры', братuчада, братачада 'дочь брата', братuчадие 'сын или дочь брата', братuчадо 'сын брата', братuчадь то же, самобратъ 'родной брат', дв. ч. самабрата.

Русск. брателъница 'родственница', братан 'брат', братабниха 'жена братана', братанич то же, что братан, братанник 'двоюродный брат', братейко 'брат', братунька, братушка ласк., братан 'двоюродный брат', двухродный братан 'троюродный брат', братан 'троюродный брат', брателко 'брат', братенек 'двоюродный брат', братуха 'брат', братейник, братенник 'брат'[372].

Укр. братанич 'племянник по брату', братина, братава 'братняя жена', брат у парших 'двоюродный брат', брат у других 'троюродный брат', ср. староукр. братъ въ другихъ 'дядькiв або тiтчин син', братан, братанецъ 'племянник по брату'.

Белор. братавая 'жена брата', брат першей стрэчи 'двоюродный брат', брат другой стрэчи 'троюродный брат', братанiч 'племянник', браценiк 'двоюродный брат'[373].

Польск. pobrat, pobratek 'двоюродный брат по дяде, тетке'.

В.-луж. bratranc 'Vetters Sohn', bratrowc 'Neffe', bratrowka 'Nichte'.

Др.-чешск. bratranatko 'bratrovo neb sestrino dite', bratrenec 'bratr', 'pribuzny', чешск. bratranec 'сын брата, племянник', диал. bratranek то же, planej bratrdnek 'неродной племянник'[374].

Словацк. bratranec, bratenec, bratranec 'племянник по брату, сын брата', bratanica 'племянница', bratnicka 'племянница', bratnik 'племянник, сын брата', bratrovec, bratovec 'сын брата, племянник', bratovica дочь брата', bratova, bratina, bratrovska 'жена брата'.

Словенск. bratan 'сын брата, племянник', bratic то же, bratana, braticna 'дочь брата, племянница', bratrana, bratrancek, bratranec, bratraneic 'племянница, племянник'.

Др.-сербск. братаньць 'племянник', братоучедь то же, братhньць 'брат'.

Сербск. братаниħ, братанац 'сын брата', братиħ то же, братаница 'дочь брата', братичина то же, братинац 'брат од стрица', братучеда 'сестра од стрица', првобратучеди 'двоюродные братья', другобратучеди 'троюродные братья', mpeħe- и четертобратучеди[375].

Болг. британец, брйтанче, бpаmeнeк 'племянник, сын брата', братаница 'племянница, дочь брата', братовица 'невестка, жена брата', братовчед, първи братовчед 'двоюродный племянник', втери братовчед 'троюродный брат, сестра; внучатный племянник, -ца', братовчедка 'двоюродная племянница'.

При всем многообразии словообразования значительная часть слов представляет аналогичные типы: *brаt(r)апьсь, *brat(r)anъ, *brat(r)ovьcь, хотя ими объединяется лишь часть названий[376]. В русском языке вся масса названий является достоянием народных говоров. Признавая за суффиксами определенную модифицирующую роль, следует отметить, что на двоюродных, троюродных братьев в сущности распространялось обозначение брата, что отражает состояние, видимо, характерное для древности[377]. В славянской терминологии родства отмечается особенно широкое распространение этих форм от названия брата и сестры[378].

Столь же обильные производные от названия брата, обозначающие детей брата, племянников, неродных братьев, сестер, представлены в литовском, где их словообразование часто аналогично структуре соответствующих названий славянского. Ср. литовск. brolikas 'сын брата', brolykas то же, brotusis то же, brolecia, brolycia 'дочь брата', broliavaikis, brolavaikis 'племянник', brolenas 'сын брата', brolaitis, brolietis, brolytis, broliunas то же, pusbrolis 'двоюродный брат', brolaitis 'двоюродный брат', brolainis 'сын брата матери'[379].

Заслуживают внимания особые производные формы от слав. *bratrъ, возникшие путем диссимиляции: чешск. bát'a, bat'а 'старший брат'[380], болг. бате, батю, бае то же, сюда же диал. бака, бае 'муж сестры по отношению к ее младшему брату'[381]. Формы bat'а уже приходилось касаться выше, остальные — бака, бае — представляют собой еще более поздние образования с ласкательным значением. Этим названиям в известной мере аналогично по своему образованию, например, нем. Buhle 'любовник, возлюбленный', которое тоже является диссимилированным производным (через *bhratк > *bhralo- > *bhalo-) от обозначения брата[382]. Ср. близкое по происхождению сербск. диал. бала, бале, ласкательное название старшего члена задруги[383].

Состороны значения интересно русск. диал. побратим 'брат'[384], представляющее собой результат забвения производной формы.

Прямым наследием индоевропейской древности является слав. *bratrьja : ст.-слав. братрь" — собирательное существительное женского рода[385], соответствующее греч. φρατρία. Характерно, что эта форма стала впоследствии восприниматься как множественное число, причем во многих славянских языках она стала выступать как единственное выражение множественности, вытеснив правильную форму, которая сохраняется в чешск. bratri (в то время как чешск. bratri отражает *bratrьja — через др.-чешск. bratrie), укр. брати. Особенное распространение в роли множественного числа получила в славянских языках диссимилированная форма от bratrьja: русск. бритья, польск. bracia, болг. братя[386]. Употребление *brat(r)ьja как формы множественного числа наложило на него соответствующий характерный отпечаток, хотя в этом отношении колебания отмечались вплоть до недавнего времени. Ср. в польском языке, в речи современников — Ю. Словацкого и А. Мицкевича: „Tylko slowiki kowienskiej dabrowy Z bracia swoimi z Zapuszczanskiej gory..." (А. Мицкевич. Конрад Валленрод. Вступление); „...Poetow wszystkich mi uczyni bracmi, Wszystkich,— oprocz tych tylko, ktorych zacmi". (Ю. Словацкий. Бениовский.). В первом случае представлено более архаичное употребление bracia, тв. п. ед. ч. ж. р. от собирательного bracia, и согласование по смыслу: bracia swoimi. Во втором случае отражено уже более новое употребление, без смешения форм: bracmi (мн. ч.) от bracia (мн. ч.).

Следует отметить, что балтийские языки не сохранили образования, подобного архаическому слав. bratrьja. Собирательное литовск. brolava 'братия, братство; несколько братьев, совместно ведущих хозяйство' — позднее местное образование от brolis 'брат'.




Читайте также:
Как построить свою речь (словесное оформление): При подготовке публичного выступления перед оратором возникает вопрос, как лучше словесно оформить свою...
Почему человек чувствует себя несчастным?: Для начала определим, что такое несчастье. Несчастьем мы будем считать психологическое состояние...



©2015-2020 megaobuchalka.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. (391)

Почему 1285321 студент выбрали МегаОбучалку...

Система поиска информации

Мобильная версия сайта

Удобная навигация

Нет шокирующей рекламы



(0.009 сек.)