Мегаобучалка Главная | О нас | Обратная связь  


Учебные материалы по лекции 1 «Научные основы этики»





1.1. Философия как методологическая основа
профессиональной этики. Этика и мораль.

Любой человек располагает определенными знаниями об этике и морали на уровне, так сказать, обыденных представлений. Нам же предстоит познакомиться с этикой как с научной теорией. Начнем с основных определений.
Этика (от греч. еthos, лат. еthiса — обычай, характер) — область философской науки, приобретшая статус самостоятельной науки, предметом которой является мораль во всех формах ее проявления.

Мораль (от лат. mогеs - характер, нрав, проявляющийся в общении) — форма общественного сознания и его реализации на практике, утверждающая общественно необходимый тип поведения людей и служащая общесоциальной основой его регулирования. В отличие от права мораль носит в основном неписаный характер, предоставляет личности широкую возможность выбора и санкционируется воздействием общественного мнения. Требования морали фиксируются в общественном сознании в виде обычаев, традиций и общепринятых представлений.

Правственность — практическая воплощенность моральных идеа- лов, целей и установок в различных формах социальной жизнедеятельности, в культуре поведения людей и отношениях между ними[1].
Поскольку этика относится к области философских наук, то здесь зачастую приходится прибегать к языку философских категорий, не говоря уже о том, что ее сущность и все основные принципы базируются на философской методологии.

Главной составляющей философской основы этики является диалектический метод познания. Поэтому нам прежде всего следует вспомнить, в чем заключается сущность этого метода и некоторые его принципы, которые имеют к этике непосредственное отношение.
Диалектический метод отличается от так называемого «обыденного» познания (и знания) тем, что он рассматривает каждый объект познания, во-первых, в процессе движения и развития, а во- вторых, вовзаимосвязях с другими объектами и учитывает их взаимовоздействие. Это главное. Кроме того, необходимо принять во внимание следующие положения диалектики, сформулированные еще Г. Гегелем:

• абстрактной истины нет, истина конкретна; и процесс познания есть прежде всего процесс движения «от абстрактного — к конкретному»;

• одноплановых явлений не существует, всякое явление представляет собой единство противоположностей (и их борьбу), причем иногда может осуществиться их взаимопереход; применительно к этике в ряде ситуаций то, что воспринималось как зло, начинает рассматриваться как добро, и наоборот;

• всякое количественное изменение, перейдя определенную границу, называемую мерой, придает явлению новое качество[2].

Как известно, процесс познания, так же как и его результат — знание, состоит из двух основных компонентов. Одним из них является пост ижение и усвоение свойств и характеристик (в конечном счете сущности) объектов;
т.е. предметов и явлений, а также связей между ними,другим — их оценка, т.е. определение их важности, значимости с точки зрения познающего субъекта. Поэтому объект познания предстает для познающего
субъекта, с одной стороны, как понятие, а с другой — как ценность. Совокупность понятий и связей между ними являет собой содержание знания, а совокупность оценок — систему ценностей. Коренное отличие этики от других сфер философской науки заключается в том, что ее принципы, категории, нормы и т.д. носят по преимуществу не понятийный, а ценностный, т.е. аксиологический характер (аксиология — наука о ценностях).

Это не значит, что она не содержит позитивных знаний, но знания вырабатываются на основе оценки человеческих отношений и явлений социальной действительности. Главными критериями оценки являются представления людей о том, что есть добро и что есть зло — его антипод. Это основные категории этики и вместе с тем основные критерии морального и аморального, нравственного и безнравственного. Такая оценка формируется как обществом, социальным слоем, профессиональным коллективом, и тогла она принимает для познающего индивида объективный характер, так и в определенной степени каждым индивидом, придаюшим оценке своеобразную индивидуальную окрашенность, которая в философии определяется как субъективный аспект познания.

Таким образом создается общественная и индивидуальная системы нравственных ценностей. Они тесно взаимосвязаны и вместе с тем у каждого человека носят своеобразный, только ему присущий характер, являя собой диалектику объективного и субъективного. В том случае, когда индивид признает приоритет общественной системы ценностей, он легко адаптируется к общественной системе, активно участвует в общественной жизни и одним из его главных мировоззренческих устоев становится принцип коллективизма. В противном случае человек сосредоточивается на своих личных интересах и его главной мировоззренческой установкой становится принцип индивидуализма. Когда «противостояние» общественного и личного, коллективного и индивидуального приобретает ярко выраженный, более того, непримиримый, антагонистический характер, человек «выламывается» из общества, становится диссидентом.

Но в отличие от конкретного индивида общество не представляет собой некоей целостности. Точнее сказать, и представляет и не представляет. С одной стороны, всякое общество существует как целостное образование с едиными принципами общественной организации и управления, с определенными правовыми и иными государственными институгами, с едиными общественными интересами и целями. С другой стороны, общество - это сложный коигломерат людей, занимающих различное общественное положение и соответственно объединенных самыми различными интересами, целями и в силу этого формирующих различные системы ценностей. То есть можно говорить о различных нациях, классах, религиозных конфессиях, социальных слоях, типах культур и, наконец, профессиональных группах. Поэтому наиболее уместно использовать диалектическое соотношение категорий «общее», «особенное» и «отдельное, единичное», где общее — это общесоциальная, общечеловеческая мораль, особенное — моральные принципы и нормы, диктуемые спецификой (если говорить о профессиональной эгике) той или иной профессиональной среды (в нашем случае — спецификой служебной деятельности правоохранительных органов вообще), и, наконец, единичное — действующее исключительно в сфере определенной службы, В последнем случае некоторые моральные нормы могут иметь парадоксальньтй характер — вплотъ до противостояния общечеловеческим нормам морали (например, в оперативно-розыскных службах).

 

Проиллюстрируем это конкретным примером. Во все времена и во всех странах кража квалифицируется как преступление. Таким образом, на этом — предельно абстрактном — уровне кража выступает как «общее». Двигаясь от абстрактного — к конкретному. мы уясняем, что в различных странах и в разные времена санкции, те. формы и степени наказания за виды кражи довольно существенно различались. И если в прежние времена где-то вору отрубали руку или же выжигали на лбу позорное клеймо, то сегодня санкции ощутимо гуманизировались и приняли сравнительно более цивилизованные формы. Этот «разброс» санкций с полным основанием можно обозначить как «особенное». И наконец, квалификация всякой кражи, рассматриваемой на конкретном уровне, т.е. в процессе конкретного судопроизводства, даже в пределах одного и того же законодательства и в один и тот же временной период, в разных судах может получить различную оценку. В данном случае мы имеем дело с »единичным» (или же «отдельным»). Кстати, на этом — предельно конкретном — уровне при вынесении приговора огромную роль играет нравственный фактор, и прежде всего при уяснении мотивации совершения кражи.

Диалектика общего, особенного и отдельного в правоохранительных органах заключается в том, что в конкретных службах, как правило, действуют все три вида моральных принципов и норм. Так, основное содержание профессиональной морали во всех службах правоохранительных органов составляют общечеловеческие моральные нормы. Однако некоторые из них «окрашиваются» своеобразной спецификой. Например, такие моральные качества, как мужество, верность долгу, способность к самопожертнованию, чувство справедливости, здесь выходят на передний план, тогда как в других профессиях на первый план выходят иные моральные качества (скажем, в фармацевтике главным моральным качеством являются точность и аккуратность, ибо именно они играют решающую роль при изготовлении лекарства). Кроме того, здесь действуют, так сказать, «свои» моральные нормы, например обязательность неразглашения информации, имеющей конфиденциальный характер и полученной исключительно в силу возможностей той или иной службы. В своей совокупности такие специфически преломленные общечеловеческие нормы и принципы, присущие только правоохранительной деятельности, относятся к категории особенного. Третья же группа норм, относящихся к категории отдельного, единичного, характерна только для той или иной службы. Как правило, такие «отдельные» нормы формируются в службах, работающих в условиях риска. По своей форме они могут существенно отличаться от общечеловеческих норм морали (например, при реализации оперативных комбинаций, в работе с гражданами, оказывающими сотрудникам органов конфиденциальное содействие и пр.), однако при этом они продолжают сохранять свое моральное содержание. Меняются критерии моральности и аморальности, изменяется система ценностей, но неизменной остается ориентация на социально-нравственный идеал, служение добру, борьбу против зла.

Для того чтобы все это не показалось софистикой, нужно сказать несколько слов о возникновении и эволюции морали. Моральные идеалы, принципь и нормы возникли из представлений людей о справедливости, гуманности, добре, общественном благе и т.п. То поведение людей, которое соответствовало этим представлениям, объявлялось моральным, противоположное — аморальным. Иными словами, морально то, что, по мнению людей, отвечает интересам общества и индивидов, что приносит наибольшую пользу. Естественно, эти представления менялись от эпохи к эпохе, и, кроме того, они, как уже отмечалось выше, были различны у представителей разных классов и социальных групп. Отсюда же проистекает специфичность морали у представителей различных профессий.

Все это дает нам основание говорить, что мораль имеет исторический, социально-классовый и профессиональный характер. Но в конечном счете в ее основе всегда лежит социалъная целесообразность.

Таким образом, этика «заимствовала» у философии принцип социально-классового подхода и принцип историзма. На последнем стоит остановиться поподробнее, поскольку ХХ век, в частности последнее десятилетиё, особенно в нашей стране, знаменуются столь бурной моральной «сменой вех», что это многими воспринимается как крушение моральности вообще.

Например, спекуляция всегда рассматривалась как постыдное и недостойное порядочного человека занятие, но та же спекуляция, переименованная в «свободное предпринимательство», стала одной из наиболее престижных профессий (вот яркий пример перехода зла в добро — он, кстати, характерен как для правовой, так и для моральной точки зрения). Рейтинг профессий, вызывавших когдато наибольшее уважение в обществе, — инженер, учитель, военнослужащий и др. — сегодня набирает минимальное число баллов, а профессии, считавшиеся в прежние времена «незначительными», такие как бухгалтер, юрист, экономист, работник торговли, стали предметом вожделения «юношей, обдумывающих житье».

Изменились и требования, предъявляемые к сотрудникам правоохранительных органов, причем не только в нашей стране, но и в других наиболее цивилизованных странах. Расширяющаяся демократия, соединенная с растущим всевластием рыночных отношений, постепенно превращает полицию в своеобразную службу сервиса, где результативность служебной деятельности начинает определяться экономическими категориями, и в первую очередь соотношением «цена — эффекта. И если прежде главным достоинством сотрудника считалось четкое и точное исполнение приказов вышестоящего руководства, то в настоящее время делается упор на наибольшую эффективность, на результат служебной деятельности, на получение наивысшего качества при наименьших затратах. Следствием этого подхода стало вытеснение «исправного служаки» специалистом с развитым творческим началом, умеющим в необходимых случаях ломать устаревшие служебные стереотипы, способным к деловой, целесообразной самоорганизапии своего труда. Поэтому совершенно не случайно такие прежде сравнительно <малозначительные» качества, как культура и нравственная воспитанность, т.е. умение самостоятельно решать служебные задачи и способность «брать на себя>, вышли на одно из первых мест и получили статус «важнейших профессиональных качеств>’ сотрудника правоохранительных органов.

Принцип историзма подводит нас к вышеупомянутому положению диалектики о конкретности истины. Соответственно, отражая конкретное бытие, которое постоянно находится в процессе движения и изменения, сама истина начинает рассматриваться как процесс. Отсюда приходится признать, что на конкретном уровне не существует «вечных» норм этики. Они, во-первых, как уже указывалось, меняются от эпохи к эпохе, а во-вторых, всегда представляют собой диалектическое сочетание истины абсолютной и истины относительной, где абсолютное — абстрактный принцип, а относительное — его понимание людьми определенной исторической эпохи. При этом абсолютное определяет (или, как говорят философы, детерминирует) собой относительное, а относительное обогащает абсолютное.

Попробуем рассмотреть это положение на конкретном примере. Как гласит Библия, Бог призвал пророка Моисея на гору Синай и поведал ему десять заповедей, по которым должен жить народ Израиля и которые вот уже сотни лет почитаются людьми — веруюшими и неверующими — как непреложно истинные, как основные устои подлинной нравственности. Проанализируем седьмую заповедь. Она предельно кратка: «Не прелюбодействуй> (Библия, Веiхий завет, Вторая книга Моисеева, гл. 20, п. 14). В том, что прелюбодеяние — грех, что оно безнравственно, согласны все, и верующие и неверующие, причем такое отношение к прелюбодеянию не меняется уже много сотен лет, и на первый взгляд, может показаться, что оно относится к чисду «вечных» норм морали. Но стоит перейти от этого абстрактного принципа к конкретному вопросу: «Что понимается под прелюбодеянием?», как мы увидим изменчивость его содержания в условиях различных исторических эпох. Заглянем в историю, и вот тут нас ожидают интересные открытия.

В той же Библии (но уже в Новом завете) мы находим определение прелюбодеяния людьми, жившими в начале новой эры: «Кто разводится с женою своею, кроме вины любодеяния, тот подает ей повод прелюбодействовать; и кто женится на разведенной, тот прелюбодействует» (Библия, Новый завет, от Матфея, гл. 5, п. 32). Библия утверждает, что эта заповедь принадлежит Иисусу Христу, но даже если это и так, то, несомненно, здесь отражены взгляды людей той эпохи. В том же виде эта заповедь повторена и далее:
«Что Бог сочетал, того человек да не разлучает> (там же, от Марка, гл. 10, п. 9); «Кто разведется с женою своей и женится на другой, тот прелюбодействует от нее» (там же, п. 11); «и если жена разведется с мужем своим и выйдет за другого, прелюбодействует» (там же, п. 12). Похожие утверждения мы находим и у других евангелистов.

Подобный взгляд на развод существовал незыблемо в течение многих столетий: развод — это прелюбодеяние, он безнравствен, богопротивен, он осуждается обществом, ибо разводиться — это величайший грех.

Обратимся к России: быт и нравы русского общества получили прекрасное отражение в живописи (картина В.В.Пукирева «Неравный брак», 1863) и в литературе. В романе А.С. Пушкина «Евгений Онегин» Онегин и Татьяна любят друг друга. Но!.. «Я другому отдана; я буду век ему верна». Однако, может быть, в Татьяне говорит просто внутреннее благородство? Возьмем другое произведение Пушкина — повесть «Дубровский». Владимир опаздывает на каких-то полчаса: обряд венчания свершился. Когда Дубровский открывает дверцу кареты со словами: «Вы свободны», Маша отвечает ему:«Поздно, я замужем». И оба понимают, что все кончено, что между ними непроходимая пропасть: брак свяшенен. Однако уже во второй половине ХIХ в. в России (как и во многих странах, идущих по пути прогрессивного развития) происходят огромные изменения в социальных, а отсюда и в бытовых отношениях. Общество не желает дальше мириться с диктатом церкви, с теми брачными цепями, которые она навечно накладывает на семью. Великий гений Льва Толстого позволяет ему открыть новые тенденции в брачных отношениях. Появляется роман «Анна Каренина», где впервые в русской литературе рассматривается тема развода. В романе инициатор развода — Анна выступает как человек высоконравственный: она любит и не желает дальше «жить во лжи», а противник развода — Каренин, наоборот, представлен как человек безнравственный, ибо не чувство, но лишь боязнь потери общественного престижа руководит его действиями. И Толстой не останавливается на этом! Он пишет пьесу «Живой труп», где нравственны все участники развода. И вместе с тем главный герой Федор Протасов вынужден окончить жизнь самоубийством. Кто виноват? Виноват закон, препятствуюший разводу. Он — безнравствен, он — главное зло.

Произведения Толстого вызвали бурную реакцию в русском обществе и немало способствовали тому, что «греховность» развода была поставлена под сомнение. А дальше пришла революция, и «святость» брака вместе с другими «буржуазными предрассудками» оказалась выброшенной
на свалку истории. Брак был объявлен «частным делом». Он, правда,
регистрировался, но государство перестало вмешиваться в дела брачного института, в результате - чего он превратился в пустую формальность: развестись можно было когда угодно, стоило это три рубля, и другую сторону извещали простой открыткой, что она «уже больше не супруг». Естественно, в этих условиях проблема нравственности или безиравственности развода больше никого не волновала.

Однако после Великой Отечественной войны, на которой погибло много мужчин, резко возросла детская беспризорность и безнадзорность. Вопрос о прочности брачных отношений со всей остротой встал на повестку дня. В 1944 г. принимается новый Кодекс о браке, семье и опеке, который узаконил для пресечения разводов поистине «драконовские меры». Развод стал невероятно сложной процедурой: для его осуществления требовалось выполнить массу формальностей, пройти две судебные инстанции, дать объявление в газете, заплатить порядочную сумму денег, и все равно суд имел полное право (и охотно этим правом пользовался) отказать истцу. Соответственно, изменилось отношение к разводу и со стороны общественного мнения: развод снова был объявлен одним из наиболее безиравственных деяний. Его причины подлежали обязательному разбору на общем собрании служебного коллектива, более того, он вызывал ряд партийно-административных санкций — мог повлечь исключение из партии (или, по крайней мере, строгий выговор), разведенный лишался права на выезд за границу, развод обязательно сказывался на продвижении по службе и тд, И только в последние годы развод перестал рассматриваться как «прелюбодеяние» и вызывает осуждение общественного мнения лишь тогда, когда он связан с действительно безнравственными обстоятельствами (например, оставление отцом многодетной семьи, расторжение брака с супругом-калекой, нуждаюшимся в помощи, и т.п.), а само понятие «прелюбодеяние» стало относиться только к супружеской измене. Причем в отличие от прежних времен, когда измена мужа прелюбодеянием не считалась, сегодня это понятие распространено на всех участников брачного союза.

Все вышесказанное позволяет достаточно отчетливо осознать диалектику абсолютного и относительного в морали: само понятие, принцип, норма и пр. в абстрактном виде может осознаваться как нечто «вечное», «абсолютное», но их конкретное содержание изменяется соотносительно с воззрениями исторической эпохи (а также в различных социальных условиях) и при этом может принимать характер, совершенно противоположный изначальному.

1.2. Сущность и структура морали.

Очень кратко сущность морали была сформулирована в предыдущем параграфе. Однако, поскольку мораль охватывает практически все сферы поведения людей и их взаимоотношений, то даже для того, чтобы сказать о ней самое главное, необходимо написать огромное количество томов, ибо сфера ее поистине бесконечна ибезгранична.

На протяжении веков, начиная еще с античных времен, о морали написано неисчислимое количество трактатов, авторы которых пытались выявить в ней «самое-самое». Мораль трактовалась и как исполнение божественных установлений, и как опыт житейской мудрости, и как школа воспитания человека, и как средоточие человеческих добродетелей, и как высшая удовлетворенность индивида своим поведением, и как возвышенное служение чести, и как непререкаемое исполнение долга, и как инструмент обеспечения общественной стабильности и порядка, и как требование общественной пользы, и как обличение несправедливости и орудие утверждения справедливости в обществе, и как средство обеспечения взаимопонимания и сотрудничества людей, и как следование голосу совести, и как путь к достижению высшего смысла человеческой жизни и т.д. и т.д.

Вышесказанное приведено лишь для того, чтобы показать бесцельность поисков точного определения сущности морали, поэтому мы попытаемся дать хотя бы схематически основной каркас понятий, которые «организуют» науку этику. Наполнить этот «каркас» реальным содержанием — дело жизни каждого человека, ибо всю жизнь каждый человек строит, достраивает, совершенствует свою систему ценностей, свою концепцию нравственных представлений о должном поведении, о добре и зле, о счастье, справедливости, порядочности и других этических категориях и понятиях.

Итак, структура морали состоит из следуюших компонентов.

Моральная деятельность — важнейший и определяющий компонент морали, проявляюшийся в поступках. Только поступок, точнее, только совокупность поступков, характеризующая поведение личности, дает представление о подлинной ее моральности. Таким образом, только деятельность, только практическая реализация моральных принципов и норм дают личности право на признание ее моральной воспитанности, на наличие у нее подлинной моральной культуры. «Когда человек, — писал Гегель, — совершает тот или иной нравственный поступок, то он этим еще не добродетелен; он добродетелен лишь в том случае, если этот способ поведения является постоянной чертой его характера»[3]. И еше: «...Человек есть не что иное, как ряд его поступков»[4].

Поступок, в свою очередь, содержит три компонента:
• мотив — нравственно осознанное побуждение совершить поступок или же мотивация — совокупность мотивов, означающая предпочтение тех или иных ценностей в моральном выборе индивида, совершающего поступок;
• результат — материальные или духовные последствия поступка, имеющие определенное значение;

• оценка окружающими как самого поступка, так и его результата и мотива.

Оценка поступка производится в соотнесении с его социальной значимостью: его значением для того или иного человека (людей), коллектива, обшества и исходя из тех моральных критериев и норм, которые являются референтными для тех, кто производит оценку. Следовательно, поступок — это не всякое действие, но действие, субъективно мотивированное, имеющее для кого-либо значение и потому вызываюшее к себе определенное отношение (оценку). Поступок может быть моральным, аморальным и внеморальным, хотя и здесь приходится вспомнить о диалектике, требующей конкретности анализа - в данном случае оценки поступка.
Так, например, поднять подразделение в атаку — морально, но если атака безрассудна и неизбежно должна привести к бессмысленной гибели людей, то этот поступок не только аморален, но и преступен. Выступление на собрании с предложением, как улучшить решение служебной задачи, — внеморально, но если выступающий знает, что своим предложением он вызовет гнев начальства, то такое выступление является актом гражданской смелости и носит сугубо моральный характер. Поступки, ставшие стандартными формами поведения, называются нравами. Сопиально и исторически обусловленная совокупность нравов, существующих в данном обществе, представляет собой определенный элемент культуры этого общества, обусловливающий определенный тип общественного поведения.


Удивительно точно писал о деятельной природе нравственности В,Г. Белинский: «Так как сфера нравственности есть по преимуществу сфера практическая, а практическая сфера образуется преимущественно из взаимных отношений людей друг к другу — то здесь, т.е. в этих отношениях и больше нигде, — должно искать нравственного человека, а не в том, как человек рассуждает о нравственности, или какой системы, какого учения и какой категории нравственности он держится[5].

Моральные (нравственные) отношения — это те отношения, в которые вступают люди, совершая моральные (аморальные) поступки. Нравственные отношения представляют собой диалектику субъективного (побуждения, интересы, чувства индивидов) и объективного
(нормы, идеалы, права, обычаи и другие социальные факторы, с которыми индивидам приходится считаться и которые имеют для них императивный характер). Вступая в нравственные отношения, люди возлагают на себя определенные моральные обязательства и вместе с тем приобретают определенные моральные права. Устойчивые нравственные отношения присущи стабильному состоянию общества, социальной группы, профессионального коллектива и т.д. Вцелом установившаяся система моральных отношений лежит в основе морально-психологического климата определенной социальной группы (служебного коллектива).

Нравственные отношения в служебном коллективе подразделяются, в свою очередь, на три уровня:

• субординированные — отношения между начальниками и подчиненными;
• между коллегами;

• с гражданами.

Вкаждой правоохранительной структуре и в определенной степени в каждом служебном коллективе эти формы отношений приобретают свой характер и формируются опять-таки по принципу диалектического сочетания общего, особенного и отдельного. Общее и в значительной части особенное определяются служебными документами: уставами, приказами, служебными инструкциями, наставлениями и т.п., а отдельное и некоторая часть особенного вырабатываются в процессе служебного опыта того или иного коллектива, причем значительную роль играет командно-воспитательная деятельность и личный опыт руководителя коллектива и работников воспитательного аппарата. Именно служебный опыт — опыт взаимной деятельности в процессе решения служебных задач подсказывает формы нравственных отношений, которые невозможно предусмотреть никакими инструкциями. Так, в частности, позитивное воздействие на нравственный климат оказывает форма отношений между начальниками и подчиненными, основанная не на сугубо приказном тоне («Я приказал, а вы выполняйте»), но на деловом сотрудничестве, где немаловажную роль играет взаимное доверие, взаимная ответственность, обязательность, внимание друг к другу, взаимная заинтересованность в решении задач и т.п. другим позитивным фактором является взаимная культура общения: умение слушать и слышать собеседника, уважительное отношение к его точке зрения, соблюдение правил вежливого тона и вообще правил служебного этикета и пр.

Моральное сознание включает в себя познание, знание, волевое побуждение и определяющее воздействие на моральную деятельность и моральные отношения. Сюда также относятся моральное самосознание и моральная самооценка, порождающие нравственные чувства:
стыд, укоры совести, раскаяние или же моральную удовлетворенность своими действиями, сознание правоты, довольство собою, гордость за совершенный поступок и пр. Моральное сознание всегда аксиологично, ибо в каждом своем элементе оно заключает оценку с позиции выработанной системы ценностей и опирается на определенную совокупность моральных норм, образцов, принципов, традиций, идеалов. В моральном сознании этика тесно сближается с эстетикой, ибо подлинно нравственные элементы нравственного сознания (и порождаемые им поступки и отношения) прекрасны. Недаром А.М. Горький называл этику эстетикой будущего.

Моральное сознание порождается потребностями общественного развития, прежде всего потребностью в регуляции общественной жизни людей и их взаимоотношений, и призвано обслуживать эти потребности. Будучи формой отражения действительности, моральное сознание, как и другие формы общественного сознания, может быть истинным или ложным (а критерием его истинности служит практика), оно содержит диалектику абсолютного и относительно- го, субъективного и объективного и т.д. Однако оно обладает и некоторыми специфическими свойствами. Прежде всего, по сравнению с другими формами общественного сознания оно способно оказывать более активное воздействие на повседневное поведение людей. Моральные представления, принципы, идеалы непосредственно вплетены в человеческую деятельность, выступая мотивами поступков. В отличие от науки моральное сознание действует в основном на уровне общественной психологии, обыденного сознания. Лишь на высшем уровне — в этике моральное сознание приобретает черты научного познания, а нравственные представления и идеалы становятся осознанными убеждениями.

Моральное сознание, как и моральные знания, носят обязательный характер. Мы можем себе представить человека (и не подвергаем его за это суровому осуждению), который не обладает знанием философии, далек от политики, не разбирается в искусстве, не интересуется религиозными проблемами, но дико и нелепо обнаружить, что человек не обладает моральным сознанием: не имеет никаких знаний об этических нормах и принципах, не обладает своей системой ценностей, не испытывает моральных побуждений и тд.

Существенный интерес представляет вопрос о соотнесении морального и религиозного сознания. Существует довольно широко распространенная точка зрения (особенно усиленно она проповедуется служителями церкви),что только верующий человек может быть подлинно нравственным, ибо он «живет по-божески», то есть уважает и соблюдает и библейские десять заповедей и заповеди, изложенные в Нагорной проповеди Иисуса Христа и в других религиозных текстах. А паче всего он боится «гнева Божьего» на том и на этом свете, и чувство это человеку неверующему недоступно. В подтверждение ссылаются часто на роман Достоевского «Братья Карамазовы», где один из братьев — Иван ставит вопрос так: «Но если Бога нет, значит все позволено!» Однако, во-первых, далеко не все верующие являются людьми богобоязненными: к верующим относятся многие представители криминальной среды, что нисколько не мешает им творить зло и нарушать постоянно чуть ли не все за поведи, да и сама церковь на этот случай предусмотрела институт покаяния: грешить (то есть совершать безнравственные поступки) в общем можно. Важно только своевременно покаяться, и «Бог простит». А во-вторых, сами религиозные тексты в вопросах нравственности весьма противоречивы. И если в Ветхом завете утверждается принцип «Око за око и зуб за зуб», «Мне отмщение и аз воздам», то в Новом завете, наоборот, предлагается «любить врагов своих» и «ударившему тебя по одной щеке подставить и другую».


И. Кант писал: «Две вещи наполняют душу всегда новым и все более сильным удивлением и благоговением, чем чаще и продолжительней мы размышляем о них, — это звездное небо надо мной и моральный закон во мне»[6]. Кант не был атеистом, но суть дела он схватил совершенно точно. Подлинно нравственному человеку не нужно бояться законов — ни божеских, ни человеческих. Он может не знать ничего о Боге и о праве — все равно он будет жить «по правде», ибо любовь к людям,
нравственное чувство — чувство справедливости, живущее в его душе, его
совесть будут побуждать его служить добру и противостоять злу.

Следует отметить, что на практике все три компонента — моральная деятельность, моральные отношения и моральное сознание — выступают как единая целостность, где они являются как бы гранями, разделение их делается лишь в теории и только для осмысления особенностей каждого из компонентов.

Еше раз подчеркнем, что отнесение поступков и отношений к внеморальным носит условный характер: просто в данном случае (или в данном аспекте) моральная сторона или не рассматривается, или составляет малосушественный элемент, КОТОРЫМ МОЖНОпренебречь. Что может быть на первый взгляд морального в бухгалтерском отчете? Но вовремя представленный, аккуратно и красиво написанный бухгалтерский отчет благотворно сказывается на реноме учреждения, вызывает положительное представление о деятельности служебного коллектива, а это уже аспект нравственный: в своей совокупности такие аспекты благотворно влияют на отношение к данному учреждению и в определенной степени на судьбы сотрудников, здесь работающих.

Через нравственную деятельность и нравственные отношения человек осознает интересы других людей, коллектива и общества в целом. Именно они вырабатывают и закрепляют в сознании образцы поведения, образующие в своей совокупности систему ценностей, которая включает нормы, правила, запреты, требования, принципы и т.д., и все они являются различными элементами структуры морали. Все они базируются на основном нравственном требовании: твори добро и не делай зла, а также на золотом правиле нравственности: не поступай по отношению к другим так, как ты не хотел бы, чтобы они поступили по отношению к тебе.


1.3. Основные функции
и принципы морали.

В этом параграфе будет рассмотрен, так сказать, «рабочий инструментарий» науки этики. Поскольку многие аспекты этических понятий уже были рассмотрены, теперь следует изложить их в виде некоторой системы и дать недостающие характеристики тех понятий, которые еще не получили достаточно четких определений.

Выше мы говорили о приоритетности моральной деятельности. Теперь же наша задача уяснить, в чем же заключается деятельная сторона морали, каковы ее «функциональные обязанности» или, попросту говоря, функции морали.

1. Регулятивная функция. Функция нравственного регулирования взаимоотношений между людьми является главной и определяющей. Она охватывает ту сферу отношений, которая не регулируется правом. и в этом смысле она дополняет право. Однако такое определение будет неполным и неточным, если не принимать во внимание то обстоятельство, что все правовые нормы также утверждают справедливость, также служат добру или благу общества и граждан и поэтому носят безусловно нравственный характер.

Регулятивная функция являет собой непрерывный процесс приведения реального поведения личностей, служебных коллективов и
государственных и общественных институтов в соответствие с действующими в обществе моральными нормами. В этих целях используются такие«инструменты» регулирования нравственных отношений, как морально-этические принципы, общественное мнение, моральный авторитет, традиции, обьтчаи, заповеди, привычки. На непосредственно практическом уровне регуляция осушествляется через посредство норм (простых норм нравственности): норм-ориентиров, норм-требований, норм-запретов, норм-рамок, ограничений, а также норм-образцов (этикетных норм). Регулятивная функция является базовой в системе функций: все остальные функции — каждая по-своему — в той или иной степени «обслуживают» ее.

2. Оценочная (аксиологическая) функция.




Читайте также:
Почему человек чувствует себя несчастным?: Для начала определим, что такое несчастье. Несчастьем мы будем считать психологическое состояние...
Генезис конфликтологии как науки в древней Греции: Для уяснения предыстории конфликтологии существенное значение имеет обращение к античной...



©2015-2020 megaobuchalka.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. (482)

Почему 1285321 студент выбрали МегаОбучалку...

Система поиска информации

Мобильная версия сайта

Удобная навигация

Нет шокирующей рекламы



(0.011 сек.)