Мегаобучалка Главная | О нас | Обратная связь  


УЧЕНИЕ О СЦЕНАРИЯХ ЖИЗНИ 4 страница




— профессии;

— болезни, алкоголизм;

— тюрьма;

— суициды, изнасилования, насильственная смерть;

— инцесты (Первого типа— запрещенные связи между кровными родственниками, второго типа— между людьми, которые стали род­ственниками в результате брака. Например, мужчина не должен иметь связи с сестрами или матерью жены или со второй женой свое­го отца).

Насколько передается информация от предков? Этим вопросом занимались многие исследователи разного направления. Например, Р. Шельдрак рас­сматривал вопрос о передаче информации в поколе­ниях птиц. В Англии синицы научились открывать крышки на молочных бутылках, которые молочни­ки оставляют у дверей коттеджей. Несколько поко­лений синиц были изолированы от прародителей и выращены в инкубаторе. Но, «встав на крыло», мо­лодые синицы-правнуки также ловко, как и их пред­ки открывали молочные бутылки.

Уникальны опыты с обезьянами, которые были помещены в клетку с бананами. Каждый раз, когда одна из обезьян тянулась за бананами, то экспери­ментаторы поливали холодной водой всех обезьян за компанию. После нескольких обливаний обезьяны

стали сами «пресекать» попытки любителей полако­миться, набрасываясь на них и избивая. В клетке меняли обезьян, подсаживали новых, и любая попыт­ка новичка полакомиться бананами кончалась изби­ением. Убрали шланги с холодной водой, сменилось четыре поколения обезьян, но за попытку взять ба­нан обезьяны били друг друга по-прежнему.

Передача информации от поколения к поколению может идти вербально, передача легенд, семейных преданий, историй жизни, также и невербально. Невысказанное, запрещенное, тайное— это так по­нятно в России, где наши дедушки и бабушки ради физического сохранения себя и рода не озвучивали истории своего происхождения. Мы знаем истории трех, максимум пяти поколений российских семей. Порой это не подлинные истории, фамилии, а вы­мышленные. Это тайное, невыраженное оказывается похороненным в бессознательном, как во внутренней структуре. В последующем поколении тайное и невы­раженное словами становится непомышляемым, т. е. даже подумать об этом нельзя, поскольку это невоз­можно представить. Иногда этот «призрак» преследует того, кто часто страдает от непонятных симптомов, как будто дальний родственник спроецировал на него тайну, а он и не помышляет об этом. Например, в нашей семье известны истории трех поколений. Кто были мои прадеды, откуда родом — тайна. Известно, что они были переселенцами. Моя мать, проанали­зировав историю семьи и государства, сделала смелые выводы. Ее предположения вызывают дружный смех у всей родни — потому что об этом даже подумать нельзя и представить трудно. Однако повторение имен, судеб, смерть первенцев и даже семейные бо­лезни совпадают.

Ранее уже цитированная нами Фанита Инглиш считает, что в замкнутой системе, которой являет-

ся семья, тайны и жесткие родительские предписа­ния — проклятья, передаются из поколения в поко­ление, чтобы от них избавиться. Родственники пе­ребрасывают родовые проклятия, как «обжигающе горячую картофелину», ведь никто не может удер­жать ее в руках. По ее мнению, в случае серьезных трудностей, когда «горячая картофелина» уже в ру­ках, Маленький Профессор — (Взрослый в Ребенке) верит в то, что ему удастся избежать печальной судь­бы, если он сумеет передать ее другой жертве или «козлу отпущения». Ф. Инглиш называет это эписк-риптом (сверхсценарием). Передавая проблему дру­гому, Маленький Профессор считает, что ему не обя­зательно выполнять условия «разрушительного сценария» самому. «Перебрасываются» сценарии, ко­торые имеют трагическую, смертельную развязку. Это сценарии неудачников третьей степени, еще их называют хамартическими сценариями.

Эписценарий, в надежде самому освободиться от его влияния

Сверхсценарий может проявляться как семейная цель или семейное проклятие, причем каждое поко­ление должно пройти к одному и тому же исходу. Исследователь описывает случай с человеком, кото­рый принимал наркотики. Позже после психотера­пии он занялся психологией и в дальнейшем стал социальным работником. Вскоре на супервизии стало очевидно, что он посылает своим клиентам посла­ние «Попади в сумасшедший дом!». При анализе выяснилось, что его семейным посланием, было — «Попади в сумасшедший дом, как...» с перечислени­ем родственников, которые там оказались. «Не будь психически здоровым» это послание он реализовы-вал, когда принимал наркотики. Так как он был че­ловеком неженатым, не имеющим детей, то «коз-

лами отпущения», которым он перекидывал «горя­чую картофелину», стали его пациенты. Сценарное послание «Будь сумасшедшим» передавалось в его семье в двух поколениях до него. Хотя никто из се­мьи не попал в сумасшедший дом, но-каждое поко­ление полагало, что избежало этого исхода благода­ря передачи эстафетной палочки кому-нибудь другому в последующем поколении или в ближай­шем окружении.

В родовых сценариях часто встречается феномен замещения. Например, замещающий ребенок, тот который замещает кого-либо из предыдущих поко­лений, например, умершего ребенка или родствен­ника, значимого или любимого человека, который ушел вследствии развода, размолвки и прочее. Ча­сто ребенку семья дает имя покойного, или он рож­дается в годовщину смерти. Такое поведение роди­телей или родственников подтверждает, что горе не было прожито до конца. «Работа горя» это длитель­ный путь прохождения определенных этапов про­живания горя. При проживании горя фигура умер­шего или покинувшего (развод, несчастная любовь) из актуальной памяти переходит в отдаленную в виде светлого образа воспоминаний из прошлого. Когда человек находится в состоянии острого горя и переживания свежи и актуальны, то он может выбрать замещающую фигуру, на которую проеци­руются те незавершенные чувства, ожидания, свя­занные с ушедшим человеком или ребенком. И если ушедшего не оплакивают, не вспоминают, т. е. про­цесс проживания горя остановлен, то жизнь заме­щающего человека проходит не самым счастливым образом.

«Один из самых потрясающих примеров — жизнь выдающегося художника Винсента Ван Гога, родив-

шегося 30 марта 1852 г., ровно через год после смер­ти старшего брата, тоже Винсента. В семье не хоте­ли о нем говорить, но родившемуся через год ребенку передали без изменений его двойное имя — Винсент-Вильгельм. Жизнь у Винсента Ван Гога была трагич­ной, как будто кто-то запрещал ему существовать. Его сводный брат по отцу Тео, с которым он был очень дружен и который очень любил его, женился. У Тео родился сын, которого он назвал Винсентом-Виль­гельмом, именно из любви к брату. Через несколь­ко месяцев он пишет письмо брату художнику: «Я надеюсь, что этот Винсент будет жить, сможет реа­лизовать себя». Получив письмо, Винсент Ван Гог покончил с собой. Как будто его место занял следу­ющий Винсент Вильгельм Ван Гог, и присутствие двоих было невозможным.

Это пример замещающего ребенка, который занял место умершего, не оплаканного во время траура. В семье был запрет даже говорить об умершем ребен­ке. Ван Гог чувствовал себя «узурпатором», занявшим место и имя, принадлежавшие другому.

Другой, не менее известный художник Сальвадор Дали— также пример замещающего ребенка, но в семье горе было прожито и ритуалы прощания со­блюдены.

«С детства он хорошо знал, что другой Сальвадор V Дали, «настоящий», был его старшим братом, «умер­шим малышом», на могилу которого мама ходила плакать два раза в неделю. Тогда он решил с помо­щью одной проделки отделиться от первого, умер­шего и похороненного Сальвадора Дали — такого послушного ангелочка. Сальвадор Дали— «замеща­ющий ребенок», решивший не сдаваться, 64 раза переписал знаменитую картину Милле «Вечерний звон», где крестьянин с женой, взявшись за руки, молятся на пшеничном поле над корзиной с карто-

фелем. Дали переделал ее на свой лад. Он тонко чувствовал иной, скрытый смысл картины. Когда картину Милле просветили рентгеном, то обнаружи­ли под корзиной с картофелем... гробик маленького ребенка. Милле в своих мемуарах писал, что он хо­тел выставить эту картину с ребенком, но первона­чальный сюжет был столь трагичен, что он изменил картину с целью ее продажи. Он закрыл гробик кор­зиной. Услышав эту историю, Дали сказал: «Я все­гда чувствовал смерть в этой картине». Сам Дали чувствовал и прекрасно описал механизм выживания в качестве «замещающего ребенка».

«Я прожил смерть прежде, чем прожил жизнь... Мой брат умер за три месяца до моего рождения. Моя мать была потрясена этим до глубины души... И в чреве матери я уже ощущал тоску моих родите­лей. Мой плод омывала адская плацента. Я глубоко переживал это навязанное присутствие, как будто меня обделили любовью. Этот умерший брат, чей призрак встретил меня, носил имя Сальвадор— как мой отец и я, и это не случайно... Я научился жить, заполняя вакуум любви, которая мне в действитель­ности не предназначалась. (С. Дали, 1973. С. 12-13). И так, С. Дали будучи ребенком принял сценар­ное решение освободиться от образа умершего бра­та, он совершил детские, магические действия, ко­торые «расколдовали» его и освободили. Трагизм В. Ван Гога заключался в том, что его Ребенок при­нял роль замещающего ребенка и тем самым отка­зался от собственной жизни. Возможно, именно жи­вопись позволяла обоим художникам жить и выражать себя, тогда как в реальной жизни существо­вал мощный запрет «Не будь самим собой».

Ребенок, рождающийся после смерти близких родственников, не обязательно становится замеща­ющим ребенком. Иногда наоборот, это знак, что

жизнь возвращается, и семья переживает радость с рождением ребенка-восстановителя. И здесь умест­но привести пример с маленьким Зигмундом Фрей­дом, который воспитывался как единственный обо­жаемый сын. Он родился через 3 месяца после смерти своего деда Шломо Фрейда (1856 г.). Но даже печаль, вызванная смертью его маленького брата Юлия, ро­дившегося позже (1857-1858 гг.) и двадцатилетнего дяди— тоже Юлия, брата матери (в том же 1858 г.), не изменила его места любимца.

3. Фрейд был старшим мальчиком в семье, в тре­тьем браке своего отца. В год рождения Зигмунда его старшие братья покидают Австрию и уезжают в Англию. Фрейд оказывается единственным биоло­гическим сыном своей матери и единственным близким сыном своего отца. Затем рождаются 5 дочерей и последний, младший сын, который был на 10 лет младше. Таким образом, он старший и единственный мальчик в семье. Сам Фрейд подтвер­ждает, что он был замещающим ребенком. Он за­мещал матери умершего брата и рос за себя и за него, он замещал отцу сыновей, которые, уехав, нечасто общались с отцом. И он был носителем амбициозных семейных ожиданий, которые он ре­ализовал, став знаменитым. Такое замещение — ключ к судьбе (А.Я. Варга, 2001)!

Основные Родительские послания, предписания и атрибуции дают родители. Уместно вспомнить эффект «горячей картофелины», когда родители перебрасывают новорожденным детям свои родовые предписания и страхи, принимают волшебное детс­кое решение: «перебросив проклятье тебе, я освобож­даюсь сам». Мемуары японского романиста Кенжи Нагаками хорошо иллюстрируют это явление. «Ког­да умер брат, я испытал сильное чувство облегче­ния... Но его смерть меня преследовала, она без кон-

ца возвращалась в моих романах, одновременно с моим чувством вины за ту радость, которую я испы­тал тогда. Я долго думал, что умру в 24 года — в этом возрасте покончил с собой мой брат. Эта дата при­ближалась, но у меня родился сын. И -он занял мес­то моего покойного брата. Тогда я понял, что не умру». Отец перебросил «картофелину» сыну. Испу­ганное, фрустрированное эго-состояние Ребенка отца посылает сценарное предписание сыну, осво­бождая себя от страха и вины. Хочется верить, что сын в дальнейшем принял решение не следовать родительскому «подарку».

Мать, так же как и отец, — один из главных ис­точников передачи сценарных посланий. Однако окончательное сценарное решение — верить или не верить этому — принимает сам ребенок.

Сказки и детские игры в формировании сценариев

В формировании сценариев большое значение имеют сказки и детские игры.

Сказки заставляют ребенка верить: чтобы стать счастливым, нужно изрядно пострадать, претерпеть лишения и, может быть, даже совершить подвиги.

Когда ребенок еще беспомощен, сказки дают ощущение волшебной власти над миром. А магичес­кие, сказочные решения позволяют не потерять на­дежду в безнадежных, казалось бы, ситуациях.

Сказочный мир, в отличие от реального может быть совершенным. И очень важно, что сегодня наши народные и авторские сказки дополняются сказками других народов.

В наших сказках много доброты, искренности. В них побеждают самые честные и порядочные люди. Отрицательные образы не отличаются особой жестокостью и кровожадностью.

Правда, в наших сказках никто, включая главных героев, не утруждает себя систематическим, каждод­невным трудом, не достигает успеха в жизни путем накопления благ от каждодневного труда. В наших сказках много бедных, и они не очень-то настроены избавляться от своей бедности. Люди богатые, накап­ливающие материальные блага, являются отрица­тельными героями. В наших сказках мало фигуриру­ют деньги. Их роль весьма ограничена. В этом смысле «самый богатый в мире селезень Скрудж Мак-Дак» студии Диснея хорошо дополняет наш фольклор.

Психологом И. Морозовской проведен анализ со­временных историй и сказок, рассчитанных на детей до восьми лет. Оказалось, что в североамери­канской культуре семь из десяти персонажей явля­ются удачниками. В русской же— один или два из десяти. Примером полного удачника может служить разве кот Матроскин из книги «Трое из Простоква-шино».

Теперь перейдем к анализу одной известной за­падноевропейской сказки.

Сказка о Красной Шапочке

Эта сказка известна детям почти во всем мире и уже несколько сот лет говорит их воображению что-то очень важное.

В прочтении сказок важен Марсианский взгляд. Приводим пример из книги Э. Берна «Что мы гово­рим, сказав «Здравствуйте»?» (1971 г.) о марсианском прочтении этой сказки.

«Жила-была прелестная маленькая девочка, зва­ли ее Красная Шапочка, и однажды мама послала ее в лес отнести бабушке пирожок. По дороге она встретила соблазнителя-Волка, которому она пока­залась лакомым кусочком. И он посоветовал ей вме­сто того, чтобы идти с серьезным видом резвить-

ся, петь и рвать цветочки. Сам он тем временем от­правился к домику бабушки и съел старую леди. Когда подошла Красная Шапочка, он заявил, что он и есть ее бабушка, и предложил лечь с ним рядом. Так она и сделала. И сразу же обнаружила в его вне­шности много странностей, которые заставили ее усомниться, действительно ли это старая леди. Сначала он попытался успокоить ее, а потом съел (точнее, проглотил, не разжевывая). Пришел охот­ник и освободил ее, вспоров волку брюхо, а заодно выпустил и бабушку. После этого Красная Шапоч­ка радостно помогла охотнику набить волчье брю­хо камнями. В некоторых вариантах Красная Ша­почка зовет на помощь, и охотник убивает волка ударом топора, в последнюю минуту спасая ее от злодея, собиравшегося ее съесть».

Здесь имеется традиционная сцена соблазнения не­винной девочки, которая любит собирать цветоч­ки, ловким зверем, обманувшим ее. Зверь любит ку­шать деток, но кончает тем, что его брюхо набивают камнями. Красная Шапочка отправляет­ся с поручением, попадает в беду, встретив на пути Волка, и обретает друга-спасителя.

У марсианина эта история вызывает несколько любопытных вопросов. Он все принимает на веру, включая говорящего волка, хотя он ни разу такого не встречал. Марсианину важно докопаться до сути и понять, как же устроены эти люди, что с ними происходят такие странные веши?

Итак, вот его мысли по этому поводу:

Однажды мама Красной Шапочки послала ее в лес отнести еду бабушке, и по дороге девочка встре­тила Волка.

Что же это за мать, пославшая маленькую девоч­ку в лес, где водятся волки? Почему она не отнесла

пирог сама или не пошла вместе с Красной Шапоч­кой? Если бабушка была такой беспомощной, то почему мать бросила ее одну в далекой избушке?

Но если уж Красной Шапочке было необходимо идти, как могла мать не предупредить ее, что нельзя останавливаться поболтать с Волком? История ясно показывает, что Красной Шапочке никогда не гово­рили, что это опасно. Ни одна мать не может быть настолько глупа, так что, похоже, мать мало инте­ресовало, что случится с Красной Шапочкой, и, воз­можно, она даже хотела избавиться от дочери.

Ни одна девочка тоже не может быть так глупа, как могла Красная Шапочка, глядя на глаза, уши, лапы и зубы Волка, все же думать, что он— ее ба­бушка? Почему она не убежала без оглядки?

К тому же она оказалась злой девочкой, посколь­ку помогала собирать камни, чтобы набить Волку брюхо. Любая более или менее разумная девочка, по­говорив с Волком, конечно, не остановилась бы со­бирать цветочки, а сказала бы себе: «Этот сукин сын собирается сожрать мою бабушку, нужно скорее звать на помощь».

Даже охотник и бабушка не остались вне подозрений.

Если теперь мы рассмотрим персонажей этой ис­тории как живых людей, имеющих каждый свой сце­нарий, мы увидим, как точно складываются их ха­рактеры с Марсианской точки зрения.

1. Мать определенно старается «случайно» отде­латься от дочери или, по крайней мере, получить возможность говорить: «Ну, до чего же ужасно, в наши дни уже и в парк не выйдешь без того, чтобы какой-нибудь волк...» и т. д.

2. Волк вместо того, чтобы довольствоваться кро­ликами и им подобными, явно переоценивает свои силы и должен знать, что кончит плохо, значит, сам напрашивается на неприятности. Он явно читал в

1 1 Макаров В. В.

юности Ницше или ему подобных (если он способен говорить и завязывать чепец, почему бы ему не уметь читать), и его девиз звучит примерно так: «Живи в опасности и умри с блеском!»

3. Бабушка живет одна и не запирает дверь, зна­чит она ждет каких-нибудь интересных событий, чего-то, что не случилось бы, живи она с родствен­никами. Может быть, потому она и не съехалась с ними и не перебралась поближе. Возможно, она была еще достаточно молода, чтобы ждать приклю­чений — ведь Красная Шапочка еще маленькая де­вочка.

4. Охотник является явным Спасителем, который с увлечением уничтожает своих врагов с помощью ма­леньких хорошеньких девочек: явно подростковый сценарий.

5. Красная Шапочка совершенно определенно го­ворит волку, где он может снова ее встретить, и даже забирается к нему в постель. Она явно играет в игру «Чужая вина» и кончает дело к собственному удоволь­ствию.

Главное в этой истории то, что все в ней ищут действия почти любой ценой. Если за настоящую цену принять окончательную расплату, вся история становится ловушкой для бедолаги-Волка, которого заставили вообразить себя умнее всех, используя в качестве наживки Красную Шапочку.

Пожалуй, мораль этой сказки не в том, что ма­ленькие девочки должны держаться дальше от вол­ков, а в том, что это бедным волкам следует остере­гаться шастающих по лесу невинных маленьких де­вочек с их коварными бабушками. Здесь же встает интересный вопрос: «Чем занималась мать, на целый день избавившись от Красной Шапочки?»

Чтобы все это не казалось циничным или несе­рьезным, давайте рассмотрим Красную Шапочку в

настоящей жизни. Главным здесь будет вопрос о том, какой выросла Красная Шапочка с такой матерью и после такого приключения?

Вот характеристики реальной Красной Шапочки:

1. Мать часто посылала ее с поручениями.

2. Ее соблазнил дед, но она не сказала об этом сво­ей матери. Если бы она сказала, то ее бы назвали лгу­ньей. Иногда она делала вид, что слишком глупа, чтобы понять происходящее.

3. Сама она редко помогает людям, но любит организовывать помощь и всегда ищет такие возмож­ности.

4. Повзрослев, она продолжает ходить с поруче­ниями. Она часто идет торопливо или бредет, как маленькая девочка, а не ходит с чувством собствен­ного достоинства.

5. Она ждет какого-то существенного события, а тем временем скучает, потому что встречаются ей только волчата, на которых она смотрит сверху вниз.

6. Ей нравится набивать волчье брюхо камнями и проводить эквивалентные, более обычные процеду­ры.

7. Пока еще не ясно, являются ли для нее муж­чина-психиатр спасителем или просто милым несек­суальным дедушкой, с которым ей уютно и немнож­ко печально и на ком она останавливается за неиме­нием лучшего.

8. Она смеется и соглашается, когда он говорит ей, что она напоминает Красную Шапочку.

9. Как ни странно, у нее почти всегда есть крас­ное пальто или что-то красное из верхней одежды.

Нужно отметить, что мать и родители матери дол­жны соответствовать сценарию Красной Шапочки.

Счастливый конец этой истории тоже подозри­телен и в настоящей жизни не встречается. Сказки рассказываются родителями, желающими добра, и

и*

счастливые концы бывают результатом вмешатель­ства благосклонного, но лживого Родительского со­стояния личности; сказки, придуманные самими детьми, более реалистичны и совсем не обязатель­но хорошо кончаются; на самом деле они примеча­тельно мрачны».

Вот так Э. Берн, используя Марсианский подход, рассказал сказку о Красной Шапочке.

Значение ролевых игр в формировании сценариев

Так же как сказки, для формирования сценария важны и детские игры. Какие роли определяют ок­ружающие ребенку в ролевых и спортивных играх. Какие роли он сам охотно выбирает и выполняет.

Данные выборы и чувства, возникающие в играх, могут оказывать значительное влияние на формиро­вания сценария.

Приведу в пример двух пациентов.

Первый из них— Андрей Андреевич, 48 лет. Об­ратился по поводу часто повышающегося артериаль­ного давления крови. Вернее, обратилась жена, и только затем пришел он сам.

На протяжении всей "трудовой жизни пациент жестко ориентирован на карьеру. Он успешно дос­тигает все новых административных высот, работая в государственных учреждениях.

Часто испытывает тревогу, боится испортить ка­рьеру, лишиться места. Подозрителен к сотрудникам. Избавляется от всякого, кто может составить конку­ренцию. Некоторые из уволенных им сотрудников успешно делают карьеру в других государственных учреждениях. И получают еще больше возможностей претендовать на место Андрея Андреевича.

В процессе обследования выяснилось, что гипер­тонические расстройства носят психосоматический

характер. Их обострения вызываются явными или мнимыми угрозами карьере.

В дальнейшем оказалось, что еще в дошкольном и младшем школьном возрасте во всех играх он обя­зательно стремился быть лидером, главным, заводи­лой. За эти роли всегда боролся до победы. В про­цессе борьбы или после ее завершения изгонял всех соперников. В последующем они иногда возвраща­лись и «свергали» его. Достигали этого обычно с помощью протекции и покровительства старших братьев или друзей. Так случалось несколько раз. Он запоминал эти эпизоды из своего детства.

А вот один случай, который Андрей Андреевич помнит особенно ясно. Тогда Андрюша выиграл борьбу за место капитана сборной команды четвер­тых классов по футболу. Под его руководством ко­манда расчистила поляну под футбольное поле, сде­лала ворота, начала тренировки. Он занял место своего главного соперника— центрального напада­ющего. И совершенно неожиданно на третью трени­ровку пришел старшеклассник, капитан команды всей школы, в сопровождении изгнанного соперни­ка. Капитану школьной команды понравилось поле, понравилась команда, и не понравился только капи­тан команды. И капитан школьной команды сказал, что теперь он сам будет тренировать и защищать команду четвертых классов. Капитаном будет изгнан­ный соперник Андрея. ААндрюше он сказал: «По­шел прочь, дерьмо, малявка!»

С тех пор Андрей прочно усвоил две идеи: важно не достигать такого результата, чтобы у тебя его желали отнять более сильные, и важно прочно и надежно избавляться от соперников. Впрочем, сфор­мулировать эти глубоко укоренившиеся в нем идеи он смог через несколько десятилетий, достигнув зрелости.

Так он и поступает в течение всей своей успеш­ной карьеры. Вот только артериальное давление все чаще поднимается и мешает ему работать и бороть­ся с соперниками. А их становится все больше. И они ждут своего часа, когда можно будет сказать: «Пошел прочь, дерьмо...» А ведь у Андрея Андрее­вича ничего, кроме работы, и нет. И даже финансо­вой независимости он себе и своей семье не обеспе­чил. «Не дождетесь»,— часто шепчет он, сжимая зубы. И тут же начинает слышать тяжелые удары крови в висках. И чувствовать себя стареющим вол­ком, окруженным стаей более молодых и сильных соперников.

Второй пациент— Дима, 14 лет. Он получал те­рапию, пребывая в специальной школе для несовер­шеннолетних правонарушителей. В этом заведении он отличался от других подростков, его не любили и тайно били. Отличался он по стилю поведения, а главное — по причине попадания в школу. В окру­жении воришек, хулиганов и прогульщиков он сильно выделялся. В возрасте 12 лет он убил 10-летнего маль­чика, который согласился с ним играть. Увел его на пустырь. Ударил камнем и, когда мальчик упал, «как фашист, бросал в него маленькие камушки, пока тот продолжал дышать».

Дома Дима был свободен, предоставлен самому себе. Жил с мамой, которая много работала и редко бывала дома. Сверстникам он не нравился, и в игры его обычно не принимали. И только когда нужен был исполнитель самой непрестижной роли, напри­мер, капиталиста, кулака, палача, фашиста, иност­ранного шпиона, предателя и никто не соглашался, тогда вспоминали о Диме. Он соглашался, когда ему что-нибудь давали в придачу. Иногда ничего не да­вали, зато по своей игровой роли он мог «пытать и мучить» захваченных им пленников.

Эта возможность «пытать и мучить, вызывать страх и даже ужас», эта полная власть над другим человеком его все больше привлекала. Впрочем, его по-прежнему не принимали на другие роли. Только теперь он уже охотно соглашался на свои непрестижные для других детей роли. И ему уже не нравилось, когда не давали полную волю в «пыт­ках». Тогда он стал приглашать для игр более млад­ших мальчиков. Причем теперь уже активно выби­рал для себя роли, связанные с мучением жертвы и полной властью над ней. В эти минуты он вхо­дил в какое-то особое состояние и как бы забывал­ся. Ему трудно было прекратить начатые мучения. Так он и убил, как бы незаметно для себя. Впро­чем, особенно и не раскаивался. И более охотно говорил о том, как бы он отомстил своим обидчи­кам в спецшколе. В это время он улыбался и был явно доволен собой.

Так роли, которые ребенок сам выбирает или ему навязывают в ролевых детских играх, могут оказы­вать существенное влияние на формирование неосоз­наваемого плана жизни человека, а могут и полнос­тью определять жизненный сценарий. Для воплоще­ния сценария в жизнь каждому человеку необходимы другие люди, играющие определенные значимые роли в его сценарии.

Необходимые персонажи сценария

Сценарные решения принимаются в соответствии с возможностями ребенка познать реальность, про­никнуть в нее. На основе этой информации, исходя из чувств и переживаний, принимаются важнейшие решения на всю жизнь. Уверенность на фоне хоро­шего настроения приводит к оптимистическим ре­шениям. Страх и тревога на фоне подавленного на­строения вызывают пессимистические решения.

Сценарий зачастую базируется на родительском программировании. Оно дает жизни цель, позволя­ет структурировать время.

Важно отметить, что ребенок большинство по­ступков совершает не для себя, а для кого-то друго­го. Этими другими часто являются родители или Друзья.

В последующие годы, особенно в зрелом возрасте, мы многократно проигрываем стратегии, избранные нами в детстве. Важных для нас людей мы неосознан­но идентифицируем с фигурами из прошлого.

Мы по нескольку раз совершаем одни и те же ошибки и просчеты. Многократно пытаемся разре­шить основной нерешенный вопрос: «Как добиться безусловной любви и внимания всех людей?»

Итак, сценарий нашей жизни уже написан нами. Мы приступили к его написанию, едва родившись. А некоторым из нас при рождении вручили уже го­товый сценарий. К четырем-пяти годам мы опреде­лили основные моменты его содержания. К семи-девяти годам внесли в сценарий все существенные детали. До двенадцати-четырнадцати лет занимались его редактированием, добавляя в некоторые места отдельные фрагменты. В юношеском возрасте усовер­шенствовали свой сценарий, наложив его на реаль­ность нашей жизни. В молодом возрасте активно готовились к основному представлению, проигрывая весь сценарий или его важные фрагменты. В зрелом возрасте могло состояться основное представление нашего сценария. А в пожилом мы будем доживать, завершив свой сценарий.

Здесь приведен хоть и самый частый, но далеко не единственный жизненный путь. В течение жиз­ни каждый человек несколько раз переписывает свой сценарий. Причем основной сюжет зачастую остает­ся, а вот действия могут меняться.

Как принято считать в классическом транзактном анализе, сценарий может много раз проверяться, переписываться, репетироваться, прежде чем он будет готов к генеральному драматическому пред­ставлению.

Несомненно то, что в нашем сценарии есть герои и героини, злодеи и злодейки; необходимые и вто­ростепенные персонажи; основная тема и отдельные сюжетные линии.

Каждый ищет себе людей, нужных в качестве персонажей в его сценарии. Сценарий жизни мо­жет быть комичным или трагичным, восхититель­ным, скучным, вдохновляющим или позорным. Сценарий человека может походить на сентимен­тальную драму, на фантастическое приключение, трагедию или сагу, на фарс или роман, на веселую комедию или скучную пьесу. Такую пьесу, которая надоела актерам и нагоняет сон на зрителей. Он может быть в различной степени конструктивным, деструктивным или непродуктивным— тупиковым, никуда не ведущим.




Читайте также:
Как выбрать специалиста по управлению гостиницей: Понятно, что управление гостиницей невозможно без специальных знаний. Соответственно, важна квалификация...
Как вы ведете себя при стрессе?: Вы можете самостоятельно управлять стрессом! Каждый из нас имеет право и возможность уменьшить его воздействие на нас...
Как распознать напряжение: Говоря о мышечном напряжении, мы в первую очередь имеем в виду мускулы, прикрепленные к костям ...



©2015-2020 megaobuchalka.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. (353)

Почему 1285321 студент выбрали МегаОбучалку...

Система поиска информации

Мобильная версия сайта

Удобная навигация

Нет шокирующей рекламы



(0.01 сек.)