Мегаобучалка Главная | О нас | Обратная связь  


Политико-психологические идеи Древней Греции и Древнего Рима




Поможем в ✍️ написании учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Именно в Древней Греции, когда политиков, в сегодняшнем смысле, заменяли ораторы (ораторское искусство было обязательным и решающим компонен­том деятельности политика), один из великих масте­ров красноречия Демосфен стал, быть может, первым исследователем механизмов политического воздейст­вия на массы: на их разум и эмоции. Демосфен, как известно, сам вошел в политику через практику. Из­вестно, что он был косноязычен от рождения, и чтобы научиться ораторскому искусству, часами тренировал­ся, набив рот камушками, у берега моря, стремясь перекричать шум морского прибоя. Так он сформиро­вал громоподобный голос и, используя время трениро­вок для специальных размышлений, открыл некоторые особенности разных массовых аудиторий, перед кото­рыми приходилось выступать.

В частности, Демосфен различал два типа масс. С одной стороны, это были массы, «податливые эмоци­ям». С ними, считал он, необходимо использовать ме­ханизмы психологического заражения для того, чтобы вызвать у этих людей эффект подражания выступаю­щему перед ними политику, так как такие массы, как правило, некритически воспринимает то, что говорит оратор. В качестве примера таких «податливых масс» Демосфен приводил восточные, говоря сегодняшним языком, «тоталитарные» народы, привыкшие к благо­говению перед «харизматическими вождями».



С другой стороны, — массы, «податливые разуму». С ними, считал Демосфен, политику необходимо прин­ципиально по другому строить общение. В частности, политик обязан использовать в общении с ними меха­низмы логической аргументации для того, чтобы про­будить присущую им способность к самостоятельному размышлению и направить его в нужном оратору (то есть, политику) направлении. Например, утверждал наученный опытом Демосфен, «афиняне привыкли думать и судить самостоятельно, и потому с ними об­ращения к чувствам бесперспективны». Это, говоря сегодняшним языком, как бы «демократические наро­ды», с которыми политик обязан общаться прежде всего рационально, учитывая их способность к само­стоятельному принятию логичных решений.

Из политической практики Древней Греции в рас­смотрении политико-психологической природы чело­века, в целом, в обобщенном виде можно выделить две традиции. С одной стороны, выделяется традиция «де­мократическая», предполагавшая равенство возможно­стей главных «политических участников», то есть, ре­альных субъектов политического процесса. С другой стороны, отчетливо существовала традиция «аристо­кратическая» (элитарная), открыто подчеркивавшая превосходство тех или иных, вполне определенных ти­пов людей, и их роли в политическом процессе.

Так, например, «аристократическая» политическая традиция достаточно откровенно была выражена уже во взглядах школы Платона. Этот греческий мыслитель считал, в частности, что идеальный тип властителя — это «философ на троне». Согласно его взглядам, полу­чалось, что далеко не все, а лишь некоторые люди мо­гут быть «подлинными правителями». Другие же люди (но тоже далеко не все), могут быть, скажем, «воинами». Большинство же населения вообще не способно к по­литической жизни[7]. Вот такая сословно-иерархическая «Республика» получалась у Платона, в которой высший, собственно «политический», то есть рационально-логи­ческий, интеллектуальный элемент «души» (сознания) преобладал только у представителей правящих классов.

Аристотель был одним из первых мыслителей, ко­торый попытался подойти к анализу проблемы власти и подчинения — на примере понимания природы мас­совых беспорядков и мятежей, направленных на свер­жение властей. Он связывал «настроения лиц, подни­мающих восстание» (т. е. их психологическое состояние) с «политическими смутами и междоусобными война­ми». Анализируя массовые выступления против вла­стей, он писал: «Во-первых, нужно знать настроение лиц, поднимающих восстание, во-вторых, — цель, к которой они при этом стремятся, и, в-третьих, чем соб­ственно начинаются политические смуты и междоусоб­ные распри»[8].

Таким образом, для понимания реальной полити­ки уже во времена Аристотеля требовалось анализи­ровать изменения в массовой психологии, в частности, динамику перехода от послушного состояния — к бун­тарскому.

Аристотель привнес многое в развитие различных наук, в том числе и политической психологии. Только сейчас, возвращаясь к нему на основе политических реалий современной жизни, мы вновь задумываемся, например, над политико-психологическим содержани­ем описанных им основных форм правления: тирани­ей, аристократией, олигархией, охлократией и демо­кратией. Серьезные аналитики говорят, рассматривая новейшую историю России, что вслед за «тиранией» прежних советских вождей, за вольницей и «охлокра­тией» конца 80-х — начала 90-х годов возник вполне «олигархический» режим Б. Ельцина, которому унас­ледовал «аристократический» режим В. Путина (име­ется в виду назначение приближенных к себе «аристо­кратов», которым передаются, делегируются отдельные элементы власти и управления). Таким получается сложный российский путь к демократии — почти по Аристотелю.

Древняя Греция дает много примеров уже почти теоретической политической психологии. Разумеется, понятен далекий от современных взглядов уровень анализа и язык античных мыслителей. Однако, гораз­до важно другое: то, что ужо в античное время полити­ко-психологические проблемы активно волновали людей.

 

Если древнегреческие мыслители, все-таки, лишь эпизодически фиксировали те или иные политико-пси­хологические феномены, то в Древнем Риме появились уже значительно более развернутые исследования Плутарха и Светония в области политической психоло­гии лидеров и самого феномена лидерства. По сути, это было началом того, что при дальнейшем развитии по­литический психологии, уже в XX веке стало называть­ся методом психобиографий. Рассмотрим в качестве демонстрационного только один пример. Плутах в жиз­неописании Кая Юлия Цезаря пишет: «Цезарь же, едва возвратившись из провинции, стал готовиться к соис­канию консульской должности. Он видел, что Красе и Помпей снова не ладят друг с другом, и не хотел прось­бами, обращенными к одному, сделать себя врагом дру­гого, а вместе с тем не надеялся на успех без поддерж­ки обоих. Тогда он занялся их примирением, постоянно внушая им, что, вредя друг другу, они лишь усиливают Цицеронов, Катуллов и Катонов, влияние которых об­ратится в ничто, если они, Красе и Помпеи, соединив­шись в дружеский союз (NB! отсюда затем в истории науки возникает понятие «дружеский союз» как свое­образное противопоставление «союзу недружескому», то есть, говоря политически, «фракции» —Д.0.), будут править совместными силами и по единому плану. Убе­див и примирив их, Цезарь составил и слил из всех троих непреоборимую силу, лишившую власти и сенат, и народ, причем повел дело так, что те двое не стали сильнее один через другого, но сам он через них при­обрел силу и вскоре при поддержке того и другого бли­стательно прошел в консулы»[9].

Все понятно: учитывай психологию врагов и дру­зей, действуй по принципу «разделяй и властвуй». Таким образом, уже Плутарх дает нам совершенно конкретную политико-психологическую модель пове­дения Цезаря. Он показывает его мотивацию и демон­стрирует политическую стратегию, блистательную именно вследствие учета обозначенных выше психо­логических моментов.

Цицерон в своих трактатах по ораторскому искус­ству специально советовал «политическим ораторам» особенно тщательно учитывать психологические мо­менты. В частности, он писал в качестве наставления ораторам, желающим выиграть дело в суде (говоря со­временным языком, к адвокатам); «Желательно, чтобы судьи сами подходили к делу с тем душевным настрое­нием, на которое рассчитывает оратор. Если такого «настроения» не будет, то надо прощупывать настрое­ние судей и обратить все силы ума и мысли на то, чтобы как можно тоньше разнюхать, что они чувствуют, что думают, чего ждут, чего хотят и к чему их легче будет склонить»[10].

Большая часть речи оратора, согласно Цицерону, должна быть направлена на то, чтобы изменить на­строение слушающих и всеми способами их увлечь за собой. Речь оратора-политика, считал он, должна быть особенно напряженной и страстной[11]. Причем полити­ческая речь, которой такой оратор стремится возбудить других, по природе своей может и должна возбуждать его самого даже больше, чем любого из слушателей[12] — предупреждал Цицерон.

Общий вывод: политики Древнего Рима достаточ­но далеко продвинулись по части прикладной полити­ческой психологии — особенно, в сфере ораторского искусства. Еще более важно, что авторы того времени начали разрабатывать теоретические и методические (метод психобиографий) основы политической психо­логии.

 




Читайте также:
Модели организации как закрытой, открытой, частично открытой системы: Закрытая система имеет жесткие фиксированные границы, ее действия относительно независимы...
Как построить свою речь (словесное оформление): При подготовке публичного выступления перед оратором возникает вопрос, как лучше словесно оформить свою...
Как вы ведете себя при стрессе?: Вы можете самостоятельно управлять стрессом! Каждый из нас имеет право и возможность уменьшить его воздействие на нас...



©2015-2020 megaobuchalka.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. (703)

Почему 1285321 студент выбрали МегаОбучалку...

Система поиска информации

Мобильная версия сайта

Удобная навигация

Нет шокирующей рекламы



(0.008 сек.)
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7