Мегаобучалка Главная | О нас | Обратная связь

Россия как «общество всеобщего риска»




Осознавая принципиальную рискогенность всякого рода общественного производства, общество все больше усилий и ресурсов направляло на создание технических и социальных систем, снижающих или локализующих риски, порождаемые и распространяемые этим производством.

Для борьбы с рисками модернизации общество создало и постоянно совершенствовало три принципиально различных, но взаимосвязанных вида социальных технологий. Прежде всего, оно стремилось, к созданию таких технологий, которые бы минимизировали производство рисков. Создание производств с замкнутым циклом – наиболее характерный пример. Далее, как оказалось, без высоко рискогенных технологий все же не обойтись, люди стали изобретать все более изощренные «технологии защиты», начиная от элементарной техники безопасности и вплоть до международных систем коллективной безопасности. Сформировалось международное законодательство и реализующие его институциональные системы, нацеленные на разработку и поддержание некоторой системы «норм риска» как неотъемлемого элемента архитектуры глобального миропорядка. Далее, поскольку все же часть рисков, преодолевая все системы защиты, вырывалась на свободу, то есть в окружающую природную и социальную среду, человечество стало разрабатывать технологии локализации и «отлова» этих мигрирующих рисков. Так как жизнь в рискогенной среде становилась практически неизбежной, стали возникать институциональные структуры, специализирующиеся на борьбе с авариями и катастрофами. Наконец, возникла и другая «норма риска», уже как элемент современной культуры. Я имею в виду формирование в массовом сознании понятия «социально приемлемого риска», отразившее принятие обществом факта рискогенности собственной жизнедеятельности, равно как и небезопасности среды своего обитания.

Советское, а затем и постсоветское общества пренебрегли этими необходимыми формами риск-рефлексии. Чернобыльская катастрофа – лишь глобальное, а по сему публичное эмпирическое подтверждение наступления в России эпохи всеобщего риска.



В действительности «вирус» этого недуга появился значительно раньше. Он выращивался и культивировался в идеологических лабораториях конца XIX - начала XX вв., где создавался коммунистический проект радикальной трансформации российского общества. Построенный в СССР социализм, несмотря на его очевидные достижения, потенциально уже был обществом всеобщего риска. Иначе говоря, многосторонний, глубоко укорененный в самом способе общественного производства риск и был ценой, уплаченной за построение этого социализма. Идеологическая доктрина и реализующие ее политические структуры – вот главный источник и создатель в советской России общества катастрофического типа. Репрессивный политический режим, форсированная индустриализация и урбанизация, сверхцентрализация экономики и всеобщая милитаризация, расхищение интеллектуальных и природных ресурсов страны, – все эти процессы лишь закрепили, институционализировали расширенное производство рисков во всех сферах советского общества. Совокупность базовых мировоззренческих и политических установок этого общества Олег Николаевич Яницкий назвал «Парадигмой системной исключительности», имея в виду тотальное господство Системы над природой и человеком[30].

Риски нереформируемости – вот еще одна грань рассматриваемой нами проблемы.

«Перестройка», реформы, мыслившиеся их идеологами как рычаги производства благ, в действительности стали процессами производства старых и порождения новых опасностей и рисков. Поэтому прошедшие годы реформ рассматриваются не как трансформацию, а как процесс «проявления», «всплытия на поверхность» и обретения своей законченности уже существовавшей Системы. Она в своей рискогенной сути почти не изменилась, а именно проявилась, «открылась» обществу и миру. Не изменилась, потому что сегодня уже очевидно: стратегические принципы ее функционирования остались прежними – накопление благ (власти, ресурсов жизнеобеспечения, богатства) господствующим меньшинством и неконтролируемый «сброс» рисков в окружающую социальную и природную среду. То, что некогда единая Система состоит сегодня из множества конкурирующих региональных и других элит, дела не меняет, поскольку иерархия целей, лежавшая некогда в основе «Парадигмы системной исключительности» лишь несколько смягчилась, но не изменилась. Более того, совокупный риск-потенциал этого нового многоцентрового макросубъекта, увеличился, поскольку теперь названная парадигма стала воспроизводиться в каждом регионе России, а федеральное государство утратило контрольные функции в масштабе национальных границ. Достаточно взглянуть на структуру государственного бюджета, чтобы увидеть, что иерархия целей, заложенная в упомянутой парадигме, сохраняется. Причем в интересах властвующих структур «верх» этой иерархии постоянно усиливается, а «низ» - отбрасывается, отсекается. «Верх», то есть главные приоритеты кланово-корпоративной системы, это доступ к источникам ресурсов (прежде всего энергетических), сохранение военно-промышленного комплекса (ВПК) и силовых структур, контроль за средствами массовой информации. «Низ» же – это все то, что касается сохранения природы и воспроизводства человеческих ресурсов, развития институтов науки, культуры, образования, воспитания. Наука, этот основной источник знания о рисках, была обречена на вымирание.

Таким образом, хотя и на «рыночной» основе, был вновь воспроизведен основной принцип (и противоречие) планово-централизованной системы: она может сохранять и воспроизводить себя только за счет сверх-эксплуатации и разрушения социальной и природной среды. «Система против среды» – основное противоречие и главный источник рисков в трансформируемом российском обществе.

Тотальное отчуждение человека сохранилось, изменились лишь его формы – они стали гораздо более непосредственными и жестокими. Сохранилась и обратная сторона этого отчуждения – тотальная зависимость человека от множества неподконтрольных ему систем, произошла лишь замена политического принуждения экономическим и психологическим (устрашение бедностью, голодом, физическим уничтожением).

Гражданские права и свободы человека так и остались декларацией, а всеобщий риск был легитимизирован самим течением жизни - катастрофы и насилие стали нормой повседневной жизни.

Однако самым очевидным наследием советской системы и, следовательно, подтверждением рискогенности ее преемницы явилось навязывание ныне властвующими структурами российскому обществу очередного социального проекта. Раньше это был проект строительства социализма, потом коммунизма, теперь – капитализма, однако снова и снова общество лишено возможности участия в разработке этого проекта.

Произошло очередное, чреватое риском конструирование российского будущего: «политически ангажированная интеллигенция заимствовала на Западе экономические и политические модели жизнеустройства, российские властные структуры приспособили их к своим интересам, а население в своей массе продолжало жить в своем собственном «хронотопе», обусловленном интернализованной советской культурой и средовыми обстоятельствами»[31].

Итак, предпосылками формирования «общества всеобщего риска» в России являются:

1) отсутствие в нем, прежде всего, в его профессиональной культуре и научном познании, риск-рефлексии как постоянного вычисления и анализа социальной и природной цены собственной деятельности;

2) невнимание и даже пренебрежение к институционализации риск-рефлексии, то есть к необходимости затрачивать всевозрастающую часть материальных и интеллектуальных ресурсов общества на создание «риск-порядка», понимаемого как встроенный в процесс общественного производства нормативно-ценностный регулятор, ограничивающий его рискогенность;

3) стирание границы между социальной нормой и патологией, примирение с риском как неизбежным условием человеческого существования в «переходный» период.

 

 


СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:

1. Аксенова О. Западное общество и экологическая рефлексия. – Материалы Гражданского Форума: Позиция экологической общественности. 2001 год.

2. Бек У. Общество риска: На пути к другому модерну. – М., 2000.

3. Бек У.От индустриального общества к обществу риска // THESIS. 1994. № 5.

4. Гидденс Э. Судьба, риск и безопасность // THESIS. 1994. № 5.

5. Луман Н. Понятие риска // THESIS. 1994. № 5.

6. Нугаев М.А., Нугаев Р.М., Райманов И.Т. Социально-экологические факторы в структуре качества жизни. Электронный ресурс. Режим доступа:

www.ecsocman.edu.ru/images/pubs/2006/02/13/0000249016/019.NUGAEV.pdf 19.12.2006.

7. Яницкий О.Н. Экологическая политика в «обществе всеобщего риска» // Евразия. Природа и люди. №2-3. 1997.

8. Яницкий О. Н. Социология риска. – М.: LVS, 2003.

9. Яницкий О.Н. Модернизация в России в свете концепции «общества риска» / Куда идет Россия?.. Общее и особенное в современном развитии. – М.: Аспект-пресс, 1997.

10. Яницкий О.Н. Экологическая социология как риск-рефлексия. – М., 1999.

11. Яницкий О.Н. Экологическое движение в России. Критический анализ. – М.: Институт социологии РАН, 1996.

12. Яницкий О.Н. Альтернативная социология. Электронный ресурс. Режим доступа:

http://knowledge.isras.ru/sj/sj/94-1-5.html 24.12.2006.

13. Яницкий О.Н. Социология риска: ключевые идеи. Электронный ресурс. Режим доступа: www.socio.ru/wr/1-03/Yanizky.htm 12.12.2006.

 

 


[1] О.Аксенова. Западное общество и экологическая рефлексия. – Материалы Гражданского Форума: Позиция экологической общественности. 2001 год.

[2] О.Н.Яницкий. Альтернативная социология. Электронный ресурс. Режим доступа: http://knowledge.isras.ru/sj/sj/94-1-5.html. 24.12.2006.

[3] О.Н.Яницкий. Социология риска: ключевые идеи. Электронный ресурс. Режим доступа:

www.socio.ru/wr/1-03/Yanizky.htm 12.12.2006.

[4] Н.Луман. Понятие риска // THESIS. 1994. № 5. – С.141.

[5] Там же – С.144.

[6] Н.Луман. Понятие риска // THESIS. 1994. № 5. – С.142.

[7] Там же. – С.144.

[8] Н.Луман. Понятие риска // THESIS. 1994. № 5. С.150.

[9] Там же. – С.156.

[10] Там же. – С.158.

[11] Н.Луман. Понятие риска // THESIS. 1994. № 5. – С.30.

[12] Там же. – С.31.

[13] Там же. – С.127,140.

[14] Э.Гидденс. Судьба, риск и безопасность // THESIS. 1994. № 5. – С.41.

[15] Там же. – С.91.

[16] Э.Гидденс. Судьба, риск и безопасность // THESIS. 1994. № 5. – С.102.

[17] У.Бек. От индустриального общества к обществу риска // THESIS. 1994. № 5. – С.45.

[18] У.Бек. От индустриального общества к обществу риска // THESIS. 1994. № 5. – С.24.

[19] Там же. – С.23.

[20] У.Бек. От индустриального общества к обществу риска // THESIS. 1994. № 5. – С.59.

[21] Там же. – С.15.

[22] Там же. – С.49.

[23] Бек У. Общество риска: На пути к другому модерну. – М., 2000. – С.21-22.

[24] У.Бек. Общество риска: На пути к другому модерну. – М., 2000. – С.19.

[25] Там же. – С.24.

[26] У.Бек. Общество риска: На пути к другому модерну. – М., 2000. – С.36-37.

[27] О.Н.Яницкий. Социология риска. М.: LVS, 2003. – С.24.

[28] Э.Гидденс. Судьба, риск и безопасность // THESIS. 1994. № 5. – С.107.

[29] М.А. Нугаев, Р.М. Нугаев, И.Т. Райманов. Социально-экологические факторы в структуре качества жизни. Электронный ресурс. Режим доступа: www.ecsocman.edu.ru/images/pubs/2006/02/13/0000249016/019.NUGAEV.pdf 19.12.2006.

[30] О.Н.Яницкий. Экологическое движение в России. Критический анализ. – М.: Институт социологии РАН, 1996. – С.27.

[31] О.Н.Яницкий. Экологическая социология как риск-рефлексия. – М., 1999. – С. 43.





Читайте также:





Читайте также:

©2015 megaobuchalka.ru Все права защищены авторами материалов.

Почему 3458 студентов выбрали МегаОбучалку...

Система поиска информации

Мобильная версия сайта

Удобная навигация

Нет шокирующей рекламы



(0.014 сек.)