Мегаобучалка Главная | О нас | Обратная связь  


Глава XV. Мировая война 9 страница




При всей значительности тактического успеха XXX армейского и III конного корпусов победа 26–28 апреля не улучшила стратегического положения Юго-Западного фронта: Буковинский театр был слишком удален от важнейших операционных путей, и армия Пфланцера особенно важной роли в расчетах неприятеля не играла.

Верховный главнокомандующий поставил задачей армиям Юго-Западного фронта сохранить Галицию, опять придав главное значение географическому элементу. Особенное значение придавалось Перемышлю, стратегическая ценность которого равнялась нулю, но имя которого импонировало обывателю. С Северо-Западного фронта в Галицию были вытребованы VI и XXIII армейские корпуса.

Остановившись на Сане, Макензен подарил нам целых две недели — срок, достаточный для отрыва от врага, организации планомерного отхода и сохранения живой силы. Но о сохранении живой силы Ставка как раз помышляла меньше всего.

* * *

11 мая Италия объявила войну Австро-Венгрии. На новый фронт было переведено управление III австро-венгерской армии генерала Бороевича и 4-й дивизии. Отбывшие на Изонцо австрийские дивизии были немедленно заменены германскими из Франции — и на русском фронте выступление Италии совершенно не отразилось.

9 мая генерал Жоффр предписал командовавшему Северным французским фронтом генералу Фошу перейти в энергичное наступление для облегчения русского фронта. Начавшееся Лореттское сражение стоило французам до 200000 человек убитыми и ранеными, но не дало никаких результатов: на Западе техника еще не успела подняться до уровня требований новой тактики. Видя безуспешность атак в Артуа и Пикардии, генерал Жоффр приостановил дальнейшие наступательные попытки. Кровавые жертвы французской армии остались неизвестными, и в России общественное мнение негодовало на бездействие союзников, которых мы в прошлом году выручили в Восточной Пруссии и которые сейчас не желали нам помочь. Как бы то ни было, России впредь приходилось рассчитывать лишь на собственные силы. А силы эти были весьма ограничены.

К весне 1915 года был израсходован весь обученный запас армии. Были призваны сроки 1915-го и 1916 годов, давшие до 1 500000 человек, но которых некому было обучать и нечем было вооружить. Пополнения войск весной и летом 1915 года состояли исключительно из ратников 2-го разряда — людей, за различными льготами, физической слабостью (так называемые белые билеты) и сверхкомплектом в войсках прежде не служивших. Люди эти направлялись в непомерно разросшиеся запасные батальоны, слабые кадры которых совершенно не могли справиться с их обучением. После 3, в лучшем случае 6 недель присутствия в этих батальонах они попадали в маршевые роты и везлись на фронт безоружными и совершенно необученными. Эти безоружные толпы являлись большой обузой в войсковых частях, ослабевший кадр которых не мог усвоить и переработать этой сырой и тяжелой пищи. Они раздували численный состав частей, умножая количество едоков, но не увеличивая количества бойцов. Зачастую прибывшие на фронт ратники ни разу не держали в руке винтовки и, во всяком случае, не умели заряжать обоймами. Не получив ни воинского воспитания, ни даже военного обучения, эти ратники 2-го разряда сразу попали в ад летних боев 1915 года самых тяжелых боев, которые знает военная история. Следует ли после этого удивляться бесчисленным отсталым (халупникам), палечникам, самострелам? Упрекать надо не этих несчастных людей, а тех, кто в таком виде отправлял их на фронт.

В этом вина Военного ведомства — Главного штаба и подвластных ему мобилизационных и распределительных органов, совершенно не справившихся с основным условием организации вооруженной силы — ее комплектованием. Оправившиеся от ран унтер-офицеры и солдаты не возвращались в строй своего полка и роты, а направлялись в первые попавшиеся части.

Это преступное отношение к делу наших военных столоначальников, чудовищное по своей черствой жестокости, донельзя болезненно сказывалось на живом военном организме. Офицеры безвозвратно теряли своих ценных и незаменимых нашивочных помощников и старослуживших солдат. Взамен они получали других — совершенно незнакомых. Эти незнакомые солдаты, попадая в чужие полки к незнакомым начальникам, не могли, конечно, дать то, что дали бы в строю коренной своей роты, родного полка со знакомыми командирами и товарищами. Если наши кровавые потери объясняются отсутствием боевого снаряжения, то причину огромного количества пленных в это лето 1915 года (до 400000 нераненых) следует прежде всего искать в исключительно плохой организации пополнения войск, понижавшей их качества.

Для Милютина и его преемников войска состояли не из живых организмов частей, а из отвлеченных математических единиц. Единица должна была всегда быть равной единице. Двести человек всегда должны были дать роту, даже когда они не знали своих начальников и не имели винтовок… Исстрадавшемуся организму армии пришлось жестоко расплачиваться за мертвое и бездушное отношение военной администрации к ответственнейшему и живому делу комплектования.

Весною 1915 года началось формирование новых 25 пехотных дивизий (100-я по 124-ю) из ополченских дружин и новобранцев (дивизий серии 85-я по 99-ю не существовало). Прибыть на фронт они, однако, смогли не ранее июля за отсутствием вооружения. Большинство имело лишь по дивизиону артиллерии (18 орудий на 16 батальонов). Были образованы новые корпусные управления: с XXXI по XXXVIII. Бригады Пограничной стражи образовали конные полки. Решено было развернуть все имевшиеся стрелковые бригады в дивизии, а для получения новых артиллерийских единиц привести батареи с 8-орудийного состава на 6-орудийные, а мортирные — с 6-орудийного на 4-орудийные. Эти последние мероприятия не могли быть целиком осуществлены до осени.

Ставка, как мы видели, предписала армиям Юго-Западного фронта сохранить Галицию и удерживаться на Сане. Не только не надлежало отступать, но, наоборот, 3-я армия сама должна была перейти к активным действиям, тогда как 8-я должна была удерживать во что бы то ни стало район Перемышля. Этот последний совершенно никакой ценности уже не представлял, и генерал Брусилов хотел было его эвакуировать, но Ставка категорически тому воспротивилась.

Против нашей 3-й армии была развернута IV австро-венгерская армия, XI германская нацелилась на стык между 3-й и 8-й, а II австро-венгерская — на 8-ю. Все эти

армии были подчинены новопожалованному фельдмаршалу Макензену.

11 мая Макензен нанес сильный удар в стык 3-й и 8-й армий — по V Кавказскому и XXI армейскому корпусам у Радымно, но успеха здесь не развил. Главное внимание он обратил на 8-ю армию, против которой сосредоточил двойные силы (17 дивизий против 8) в Перемышльском районе. 14 мая завязалось сражение на Сане. 3-я армия атаковала IV австро-венгерскую армию, тогда как 8-я сама была атакована XI германской и II австро-венгерской армиями.

В 3-й армии блестящий успех имел III Кавказский корпус, разгромивший при Сеняве 14-й австро-венгерский. Австро-германцы считали III Кавказский корпус совершенно разгромленным и неспособным к наступательным действиям. Несмотря на уроки Суходола и Ивангорода, они еще не отдавали себе отчета в том, что за войска были в полках 21-й и 52-й дивизий. Тирольский 14-й корпус беспечно праздновал предстоящую отправку на итальянский фронт. Он был захвачен врасплох кавказцами на заре 14 мая и оставил в их руках 7000 пленных и 15 орудий. XXIV и XXIX корпуса тоже наступали.

В 8-й армии операция вылилась в семидневное побоище у Радымно, где лег XXI корпус, и у Перемышля, неудобные позиции которого геройски защищали полки XII корпуса. Потери наши у Радымно были громадны. В XXI корпусе погибла целиком 33-я артиллерийская бригада, изрубленная австрийской конницей. По этим двум корпусам пришелся главный удар Макензена, в то время как VIII, XVII и VII корпуса отразили II австро-венгерскую армию генерала Бем Ермоли. XXVIII корпус поддержал XXI и XII на правом фланге.

Ставка и штаб фронта решили использовать Сенявскую победу. В 3-ю армию были направлены XIV армейский корпус (из 4-й армии) и подошедший с Северо-Западного фронта II Кавказский. На рассвете 19 мая генерал Леш развернул XV, IX, XIV, II Кавказский и Х армейский корпуса у Любачева, нанося удар правым флангом в тыл и центром во фронт IV австро-венгерской армии. Левый фланг — III Кавказский, XXIV и XXIX армейские корпуса — оставались на своих позициях. Кровопролитное наступательное сражение при Любачеве с 19 по 21 мая закончилось безрезультатно и стоило 3-й армии тяжелых и напрасных потерь. Трофеями этой операции было до 7000 пленных, 6 орудий и 30 пулеметов, взятых преимущественно IX армейским корпусом.

Фельдмаршал Макензен, мирясь с тактическими неудачами в IV армии, упорно ломил XI и II армиями на Перемышль — Львов. 22 мая наша 8-я армия должна была покинуть Перемышль. Макензен пытался перехватить отступление XII корпуса, вклинив свою фалангу на Седлиску, но положение спасли Железные стрелки генерала Деникина, не в первый раз и не в последний выручая армию генерала Брусилова. Положение здесь оставалось напряженным до 28 мая. Вслед за 8-й армией отошла и 3-я — линия Сана была потеряна. В боях на Нижнем Сане войсками 3-й армии было еще взято 4000 пленных и 4 орудия.

В 11-й армии все время шли упорные бои. Южная германская армия генерала Линзингена навалилась на левофланговый XVIII армейский корпус, вырученный контратаками XXII корпуса. В боях 14 мая на Днестре финляндскими стрелками XXII корпуса было захвачено 3000 пленных. Трофеи 11-й армии с 15 по 17 мая составили 238 офицеров и 10 422 нижних чина. Расстрелявшая все патроны, истекшая кровью 4-я Финляндская стрелковая бригада однажды не выдержала бешеного напора врага и отошла, спутав расчеты штаба армии. Генерал Щербачев приказал начальнику бригады генералу Селивачеву найти и примерно наказать виновных. На это генерал Селивачев ответил: Побеждают полки, мне вверенные, а если терпят поражения, то в этом виноват я один! XVIII корпус осадил на Журавно и Калущ, а XXII — на Миколаев. На левый фланг армии в 20-х числах мая прибыл VI армейский корпус генерала Гурко.

Успешные наступательные операции 9-й армии в первой половине мая заглохли. Стало ясным, что решительные события наступили не в Буковине, а на Сане.

* * *

1 июня штаб Юго-Западного фронта образовал на стыке 3-й и 8-й армий группу генерала Олохова в составе XXIX, II Кавказского, V Кавказского, новоприбывшего XXIII армейского и IV конного корпусов, которой надлежало заполнить наметившийся разрыв между 3-й и 8-й армиями и прикрывать сообщения на Холм и Владимир-Волынский. Генерал Брусилов отводил 8-ю армию на Городокские позиции, в львовском направлении.

11-я армия генерала Щербачева решительно огрызнулась XVIII и VI армейскими корпусами у Журавно, нанеся в семидневных боях с 27 мая по 2 июня сильное поражение Южной германской. XVIII корпус нажал на армию Линзингена с фронта, VI — по собственному почину генерала Гурко атаковал ее во фланг. Особенно досталось 3-й германской гвардейской дивизии. Трофеями войск генерала Щербачева в Журавненском сражении было 410 офицеров и 18 200 нижних чинов пленных, 23 орудия, 77 пулеметов{224}.

9-я армия генерала Лечицкого вела с VII австро-венгерской армией бои местного значения. Следует отметить лихие действия 78-й пехотной дивизии генерала Альфтана на Большом Днестровском болоте. Ею взято в делах 14 и 15 мая 89 офицеров и 3800 нижних чинов, причем 310-й пехотный Шацкий полк полковника Васильева (развернут из 166-го пехотного Ровненского) взял знамя 71-го венгерского.

7 июня 8-я армия и группа Олохова были сбиты с Городокских позиций. Часы Львова были сочтены. Безнадежная его оборона была возложена на группу генерала Кашталинского (XXVIII и VIII армейские корпуса). 9 июня Кашталинский был сбит и вечером Львов оставлен.

Ставка начала прозревать, но, к сожалению, только на один глаз. На совещании 4 июня в Холме Верховный главнокомандующий, убедившись в бесполезности частичных контрнаступлений, предписал Юго-Западному фронту перейти к обороне. Однако Северо-Западному фронту категорически приказывалось оставаться на месте на случай последующего нашего наступления в глубь Германии. Франко-русская конвенция с ее категорическим требованием все время и при всех обстоятельствах атаковать Германию продолжала висеть тяжелым проклятием над обескровленной русской вооруженной силой. Вместе с тем мы можем видеть, что Ставка, констатируя неудачу Юго-Западного фронта, еще не отдавала себе отчета в катастрофических размерах ее. Иначе, вместо мечтаний о берегах Шпрее, она своевременно отвела бы армии Северо-Западного фронта на берега Немана и Буга.

Директива Верховного главнокомандующего, отданная накануне падения Львова, предвидела отход Юго-Западного фронта на линию Люблин — Холм Владимир-Волынский — Ковель — река Збруч. 3-й армии и группе Олохова надлежало прикрыть Люблин и Владимир, 8-й и 11-й — задерживать врага шаг за шагом, 9-й отвлекать на себя силы переходами в наступление.

Армии Юго-Западного фронта отступали в двух направлениях. 3-я и Олохов на южную границу Варшавского округа; 8-я, 11-я и 9-я — к восточной границе Киевского. 12 июня 3-я армия и группа генерала Олохова, как с каждым днем все более тяготевшие к Северо-Западному фронту, были включены в состав этого последнего (4-я армия была передана генералу Алексееву еще в середине мая). Отныне центр тяжести событий переместился на Северо-Западный фронт, и руководство русской стратегией из дряблых рук генерала Иванова переходило в более искусные руки генерала Алексеева.

Оставлением Львова и передачей войск Леша и Олохова Северо-Западному фронту кончается тяжелая Третья Галицийская битва. Не пожелав своевременно отойти по своей воле и сохранить живую силу армии, наша Ставка должна была отступить по воле врага — с разгромом и громадными потерями (500000 человек и 344 орудия), грозившими самому существованию нашей вооруженной силы.

Большое отступление 1915 года

Апрель и май на Северо-Западном фронте прошли спокойно. Оживление наблюдалось лишь в Курляндии и северной Литве — на фронте германской Неманской и нашей 5-й армий, где все время шли бои местного значения. На широких фронтах здесь действовали сравнительно небольшие силы — отряды смешанного состава с большим количеством кавалерии. Германская конница действовала карабином — наша шла в шашки. Александрийские гусары взяли батарею, павлоградцы захватили штаб 76-й германской дивизии. Количество конных дел против пехоты и конницы измеряется десятками. Ядро 5-й армии составлял XIX армейский корпус генерала Горбатовского. В делах под Шавлями 28 апреля нами захвачено 600 пленных и 5 орудий. 29 апреля еще 1000 пленных, а 2 и 3 мая — 1500 пленных и 8 орудий.

Берега Дубиссы и Венты были свидетелями геройских дел нашей конницы. Особенно искусно действовала Уссурийская бригада генерала Крымова, а в этой последней — Приморский драгунский полк. 1 июня под Попелянами приморцы, форсировав Венту, атаковали 8 верст полевым галопом, последовательно изрубив пять германских кавалерийских полков (9-й и 13-й драгунские, 1-й, 2-й и 12-й гусарские). Затем они перемахнули через проволочные заграждения и уничтожили прятавшийся за ними батальон егерей. Потери приморцев — 5 офицеров, 160 драгун и 117 коней. Немцев изрублено без счета.

На всем остальном фронте — по Неману, Нареву и левому берегу Вислы царило затишье, прерывавшееся лишь выпуском немецких ядовитых газов. Первая газовая атака была у Боржимова 10 мая на фронте V Сибирского корпуса 2-й армии (на западе немцы применили газы уже в конце апреля под Ипром). Газы выпустил 3-й германский резервный корпус генерала фон Безелера. У нас было отравлено смертельно 10000 человек{225}, 14-я Сибирская дивизия погибла почти целиком.

Тем временем общее стратегическое положение ухудшалось с каждым днем. Разгром Юго-Западного фронта подставлял под удар Макензена тыл Варшавского округа, куда отбрасывались расстроенные корпуса 3-й армии и группы Олохова. Армии Северо-Западного фронта, продолжая оставаться на своих местах, как то им приказывала Ставка, рисковали бы погибнуть в польском мешке.

Вопрос об оставлении левого берега Вислы встал в половине июня с полной отчетливостью перед генералом Алексеевым, в ведение которого было передано 8 армий из 11.

Положение представлялось в следующем виде.

На крайнем правом фланге — в Митавско-Шавельском районе — 5-я армия генерала Плеве (9 пехотных и 7,5 кавалерийских дивизий) сдерживала Неманскую армию Белова (8 пехотных и 4,5 кавалерийских дивизий), а 10-я армия генерала Радкевича, сменившего Сиверса после гродненской катастрофы (8 пехотных и 1 кавалерийская дивизии), имела перед собой Х германскую армию генерала Эйхгорна (9,5 пехотных и 1 кавалерийскую дивизии) и прикрывала Ковенский район.

В 5-й армии — XIX, III и XXXVII армейский корпуса; в 10-й армии — III Сибирский, XXXIV, II, XXVI и XX. Всего в Курляндии и Литве 17 пехотных и 8,5 кавалерийских дивизий против 17,5 пехотных и 5,5 кавалерийских дивизий германцев.

По Бобру располагалась 12-я армия генерала Чурина (9,5 пехотных и 1 кавалерийская дивизии), а по Нареву — 1-я армия генерала Литвинова (8 пехотных и 3 кавалерийских дивизии). Обе эти армии прикрывали с севера Царство Польское и имели перед собой соответственно VIII германскую армию генерала Шольца{226} (9 пехотных и 1 кавалерийскую дивизии) и XII — генерала Галльвица (8 пехотных и 1 кавалерийская дивизии). В 12-й армии — I, V армейские и IV Сибирский корпуса; в 1-й — I Сибирский, I Туркестанский и XXVII армейский корпуса. Всего на наревском фронте 17,5 пехотных и 4 кавалерийских дивизии против германских 17 пехотных и 2 кавалерийских дивизий.

Левый берег Вислы занимала 2-я армия генерала Смирнова (8 пехотных и 1,5 кавалерийских дивизии) — до Пилицы, базируясь на Варшаву, и 4-я армия генерала Эверта (8 пехотных и 1 кавалерийская дивизии) — до Вислы, опираясь на Ивангород. Им противостояли IX германская армия принца Леопольда Баварского{227} (8 пехотных и 1 кавалерийская дивизии), группа Войерша (5 пехотных и 1 кавалерийская дивизии) и I австро-венгерская армия генерала Пухалло (2 пехотных и 1 кавалерийская дивизии). Во 2-й армии — V Сибирский, IV и XXXV армейские корпуса; в 4-й армии — XXXVI. XV, Гренадерский и XXV корпуса. Всего на левом берегу 16 пехотных и 2,5 кавалерийских дивизий против 15 пехотных и 3 кавалерийских дивизий австро-германцев.

Между Вислой и Бугом, куда был направлен вражеский удар, у нас были остатки 3-й армии (11 пехотных и 2 кавалерийских дивизии) и группы Олохова (8 пехотных и 3 кавалерийских дивизии). На них ломили IV австро-венгерская армия эрцгерцога Иосифа Фердинанда (14 пехотных дивизий) и XI германская армия Макензена (17 пехотных и 1 кавалерийская дивизии). В 3-й армии — X, XV, IX, XIV, III Кавказский, XXIV армейский корпуса (XV еще не в полном составе); у генерала Олохова — XXIX, II Кавказский, V Кавказский и XXIII армейский корпуса. Всего 19 пехотных и 5 кавалерийских дивизий, совершенно обескровленных, против 31 пехотной и 1 кавалерийской дивизий Макензена.

Всего 69,5 пехотным и 21 кавалерийским дивизиям Северо-Западного фронта противостояло 80,5 пехотных и 11,5 кавалерийских дивизий неприятеля — почти сплошь германских, с сильнейшей вдвое артиллерией и неограниченным запасом снарядов.

Три армии Юго-Западного фронта стали выходить из-под главного удара врага, и кризис в них после падения Львова стал идти на убыль.

8-я армия генерала Брусилова (11 пехотных и 3 кавалерийских дивизии) отходила на Волынь, имея дело со II австро-венгерской армией произведенного за взятие Львова в фельдмаршалы Бем Ермоли (12 пехотных и 2 кавалерийских дивизии). 11-я армия генерала Щербачева медленно отступала в Восточной Галиции, задерживаясь на рубежах левобережных притоков Днестра. Ее 7 дивизиям противостояло 9 дивизий Южной германской армии Линзингена. 9-я армия генерала Лечиц-кого сообразовала свой отход с соседом — отступление генерала Щербачева в ночь на 21 июня с Золотой Липы побудило ее оставить Галич и превосходную Галицкую позицию. 11 пехотным и 6 кавалерийским дивизиям здесь противостояло 10 пехотных и 5 кавалерийских дивизий неприятеля. На всем же Юго-Западном фронте против наших 29 пехотных и 9 кавалерийских дивизий действовало 31 пехотная и 7 кавалерийских дивизий австро-германцев.

В 8-й армии — XII, VIII, XVII, VII армейские корпуса (XXVIII отправлен на Северо-Западный фронт). В 11-й армии — XVIII, VI и XXII (четные бригады которого отправлены на Северо-Западный фронт). В 9-й армии — XXXIII, XI, XXXII и XXX корпуса.

Если считать с резервами армейских групп, то нашим 108 пехотным дивизиям, 16 стрелковым бригадам и 35 конным дивизиям противостояло 123 пехотных и 21 кавалерийская дивизии противника. Превосходство неприятеля в пехоте следует считать примерно на треть (у нас больше батальонов, у врага батальоны гораздо сильнее), а в артиллерии — совершенно подавляющим.

Предвидя критический период, генерал Алексеев озаботился созданием сильных резервов и вывел заблаговременно в свой резерв из 12-й армии гвардию, из 2-й II Сибирский и VI Сибирский корпуса и из 4-й — XXXI армейский корпус. Кроме того, как только 3-я армия поступила в его ведение, он снял с ее фронта XXI корпус и укомплектовал его. Всего в резерве Северо-Западного фронта и Ставки находилось к середине июля 17,5 пехотных и 5 кавалерийских дивизий.

План верховного германского командования был уничтожить русскую вооруженную силу двусторонним — по Шлиффену — охватом Царства Польского. Макензен с IV австро-венгерской и XI германской армиями должен был нанести сокрушительный удар между Вислой и Бугом с юга на север, а Галльвиц со своей XII — не менее мощный удар на Нарев с севера на юг. Двигаясь навстречу друг другу в район Седлеца, они должны были окружить нашу 2-ю и 4-ю армии (а также остатки 1-й и 3-й), захватить их в мешок и этим громовым ударом вывести Россию из строя воюющих.

Соглашаясь с основной этой идеей двустороннего охвата — Канн, Гинденбург и Людендорф настаивали, однако, на выполнении его не XII армией Галльвица, а Х Эйхгорна — в обход Ковно на Вильно и Минск. Танненбергские победители мечтали захватить таким образом в свои сети еще 10-ю и 12-ю наши армии, явно теряя чувство меры.

На наше счастье, у Фалькенгайна не хватило авторитета заставить Гинденбурга принять свой план. Кайзер колебался, щадя самолюбие как своего начальника штаба, так и спасителя Восточной Пруссии. Решено было вести на севере одновременно два главных удара — Х армией на Ковно — Вильно — Минск и XII армией на Пултуск — Седлец, навстречу Макензену. Таким образом, неприятель разбросал свои усилия, мы получили два сильных удара, но это было лучше, чем получить один смертельный.

Ведение удара с юга на север группой армий Макензена было возложено на австро-венгерское верховное командование, которому был подчинен Макензен. Однако фельдмаршал Конрад посмотрел на эту операцию с чисто австрийской — и узкоавстрийской — точки зрения. Заботясь прежде всего об освобождении Галиции, он смотрел не столько на север, сколько на восток, не столько на Вислу и Буг, сколько на Збруч. В замышлявшейся операции он видел прежде всего средство оттолкнуть подальше русских от императорско-королевских земель, и он не решился ослабить свое восточное направление ради северного. Из 69 подчиненных ему от Пилицы до Прута дивизий он направил для решительного удара от Вислы до Буга только 35 — едва половину.

Вопросом жизни и смерти для русской армии был заблаговременный вывод 2-й и 4-й армий из польского мешка и отвод всего Северо-Западного фронта на линию примерно Ломжа — Ковель. Генерал Алексеев так именно и полагал, но он был связан категорическим Ни шагу назад! Ставки.

* * *

Перестроив по взятии Львова фронт более на север, фельдмаршал Макензен перешел в наступление 12 июня. Свою фалангу он направил на стык 3-й армии и группы Олохова. В то время, как IV австро-венгерская армия вела довольно вялые бои с нашей 3-й, XI германская армия в результате ожесточенного Томашовского сражения с 13 по 17 июня отбросила группу Олохова на Грубешов. Удар фаланги с особенной силою пришелся по XXIV армейскому корпусу (левофланговому 3-й армии), четыре дня сдерживавшему главные силы XI германской армии. Памятной осталась атака корниловской 48-й дивизии через реку Танев по горло в воде. В 10 наших атакованных дивизиях не было и 40000 человек, в 8 атаковавших германских было 60000 с совершенно подавляющей артиллерией.

Макензен не развил этого чрезвычайно опасного для нас удара. Он задержал XI армию и обратил свое внимание на развитие операций IV. А тем временем генерал Алексеев принял срочные меры для парирования удара.

Генералу Олохову был дан из резерва фронта XXXI армейский корпус и приказано удерживать Холм во что бы то ни стало. А на правый берег Вислы, на пути к Люблину, был переведен левый фланг 4-й армии генерала Эверта — часть Гренадерского и весь XXV армейский корпус, что позволило сжать влево, в угрожаемом направлении, весь фронт 3-й армии.

21 июня Макензен атаковал IV австро-венгерской армией правый фланг нашей 3-й армии, но в четырехдневном Таневском сражении (с 21 по 24 июня) был отражен, причем наши гренадеры, XXV и XV корпуса (этот последний перешел из 3-й армии в 4-ю), нанесли войскам эрцгерцога крупное поражение при Уржендове. В боях при Вильколазе и Уржендове с нашей стороны особенно отличился XXV армейский корпус генерала Рагозы, а в его составе сибирские гренадеры полковника Токарева, отказавшиеся от поддержки; отличилась и 3-я гренадерская дивизия генерала Киселевского. Нами взято в плен 297 офицеров, 22 463 нижних чина и 60 пулеметов.

В последних числах июня в 3-ю армию подошли II Сибирский, Гвардейский и VI Сибирский корпуса, влившие свежие силы в ее обескровленное тело. Группа Олохова была преобразована в 13-ю армию, и во главе ее поставлен герой Томашова генерал Горбатовский.

В свою очередь усилился и противник. XI германская армия, ставшая слишком громоздкой (20 дивизий), выделила из своего состава Бугскую армию, которую принял генерал Линзинген, замещенный во главе Южной армии генералом графом Ботмером{228}. Одновременно с левого берега Вислы на Буг была переведена и I австро-венгерская армия генерала Пухалло{229}, доведенная до 6 пехотных и 3 кавалерийских дивизий. Всего в районе между Вислой и Бугом неприятель сосредоточил 40 пехотных и 8 кавалерийских дивизий против наших 31 и 7,5 кавалерийских дивизий. За исключением 11 подошедших из резерва и с левого берега Вислы, наши дивизии равнялись полкам. Против нашего Юго-Западного фронта в Восточной Галиции было оставлено 26 пехотных и 6 кавалерийских дивизий. Наконец, против левобережной группы 4-й армии (5 пехотных и 1 кавалерийской дивизий) оставлена равносильная ей группа Войерша.

3 июля группа армий Макензена перешла в наступление. IV австро-венгерская и XI германская армии атаковали нашу 3-ю армию, начав Красноставское сражение. Бугская и I австро-венгерская армии нажали на 13-ю, где завязалось сражение под Грубешовом.

Под Красноставом 5 июля прусская гвардия разбилась о русскую. Однако Макензену удалось прорвать II Сибирский корпус на стыке 3-й и 13-й армий, и генерал Леш осадил 3-ю армию назад, несмотря на протесты командира Гвардейского корпуса генерала Безобразова, которому хотелось развить свой успех. IV австро-венгерская армия была отражена по всему фронту. Генерал Леш ликвидировал прорыв во II Сибирском корпусе весьма неумело, вводя резервы пачками.

В Грубешовском сражении с 2 по 8 июля Линзинген не добился каких-либо успехов, разбросав свои силы, и Горбатовский держался семь дней против Бугской и I австро-венгерской армий. За 7 дней армии Макензена продвинулись только на 12 верст, что дает некоторое понятие о поразительной стойкости наших войск.

Генерал Алексеев разгадал план неприятеля. Он сознавал, что одновременно с ударом Макензена между Вислой и Бугом разразится удар Гинденбурга по Наревскому фронту. В предвидении этого он на совещании в Седлеце 24 июня потребовал для своего фронта свободы маневра и снятия непременной задачи удерживать Варшаву. Ему удалось добиться относительной свободы действий.

24-го же июня 2-я армия получила приказание отступить на Варшавские позиции. 4-й армии надлежало согласовать свой отход со 2-й — наступление Войерша 6 июля ускорило ее отступательный маневр. 1-й армии предписывалось прикрыть всю операцию от более чем вероятного удара с севера. Осовец, Варшава и Ивангород получили приказ считаться только укрепленными позициями. Дни нашего владычества в Польше были сочтены.

30 июня XII германская армия генерала Галльвица под гром ураганного огня 1400 орудий обрушилась на позиции нашей 1-й армии генерала Литвинова, прикрывавшей линию Нарева. Весь удар фон Галльвиц направил на стык между I Сибирским и I Туркестанским корпусами (генералы Плешков и Шейдеман).

По окопам 2-й и 11-й Сибирских дивизий в этот день было выпущено 2000000 снарядов, что достаточно было для испепеления нескольких армий (наша артиллерия смогла ответить 50000 выстрелов). Но 2-я Сибирская дивизия отразила вюртембергский 13-й корпус, а 11-я дивизия в беспримерном бою отбила 6 дивизий 17-го и 11-го корпусов. В боях 30 июня 2 русские дивизии в необычайно трудных условиях сдержали 8,5 германских. Во 2-й Сибирской дивизии от 5-го стрелкового полка, героев Цзинь-Чжоу и Высокой, к концу боя осталось только 150 человек. В 11-й Сибирской дивизии отряд из 7 батальонов и 22 орудий в окопах полевого профиля отразил 33 германских батальона с 256 орудиями. Соверши такие дела не русские войска, а иностранные, о них бы твердил весь мир!

Геройская стойкость этих двух дивизий разбила в прах все расчеты Гинденбурга. Третье Праснышское сражение с 30 июня по 4 июля вместо разгрома всего русского Северо-Западного фронта закончилось лишь отступлением нашей 1-й армии. Был момент — 3 июля, когда немцам уже удалось прорвать фронт под Нерадовой и все казалось потерянным, но 1-я армия была спасена исключительной по героизму и самопожертвованию атакой митавских гусар, поддержанных донцами 14-го полка. Митавцы, заработавшие здесь георгиевский штандарт, лишились своего героя командира полка полковника Вестфалена и 400 гусар.




Читайте также:
Организация как механизм и форма жизни коллектива: Организация не сможет достичь поставленных целей без соответствующей внутренней...
Как построить свою речь (словесное оформление): При подготовке публичного выступления перед оратором возникает вопрос, как лучше словесно оформить свою...



©2015-2020 megaobuchalka.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. (341)

Почему 1285321 студент выбрали МегаОбучалку...

Система поиска информации

Мобильная версия сайта

Удобная навигация

Нет шокирующей рекламы



(0.009 сек.)