Мегаобучалка Главная | О нас | Обратная связь

Воспитание в грудном возрасте




Хочу обратить внимание на слова матери, когда ребенок плакал: «Сколько я еще с тобой мучиться буду, когда ты, на­конец, угомонишься!» Я не хочу упрекнуть маму Вечного Принца, да многих мам, которые так поступают. Так уж их воспитали. Кстати, мама ВП очень хорошая мама, но необученная. Хочу обратить внимание на существующий у нас такой парадокс. В первые годы жизни ребенка, когда закла­дываются основы его личности и формируется судьба, его вос­питывает родная мама нередко вместе с другими членами семьи, которые не имеют никакого педагогического образова­ния, В детских яслях с ребенком уже занимаются дипломиро­ванные медсестры, вдетском садике с ребенком работают педагоги, специалисты по дошкольному воспитанию, обычно со средним, а иногда с высшим образованием. По мере роста ребенка квалификация педагогов повышается. В школе учите­ля уже с высшим образованием, В институте многие имеют научные степени. Еще выше квалификация педагогов на фа­культетах усовершенствования специалистов с высшим образованием.

Так вот не информированные, в принципе, хорошие мамы все время ругают своего ребенка. Но давайте подумаем, де­лает ли что-нибудь грудной ребенок неправильно? Если он оп­равляется в пеленки, то разве это неправильно? А что, правильно удерживать мочу и кал? А если он при этом кричит или плачет, разве он неправильно поступает? Ведь если он не будет оправляться, то у него лопнут мочевой пузырь и кишеч­ник, А если не будет кричать после того, как оправился, то тогда опреет кожа, А если не будет кричать, когда голоден, то умрет с голода. Ведь когда ребенку ничего не нужно, он спо­коен. Криком он дает знать родителям, что он в чем-то нуждается. Многие родители стараются предупредить желания ребенка, высаживают его, когда он еще не попросился, кор­мят, когда он еще не хочет кушать. При таком удовлетво­рении потребностей до появления желаний будет резко умень­шаться стремление ребенка к росту и совершенствованию. Многие, воспитанные в духе такой гиперопеки, в 7—8 лет не знают, кем они хотят быть, У ребенка будет формировать­ся минус в позиции Я и плюс в позиции ВЫ, если на него кри­чат, и плюс в позиции Я и минус в позиции ВЫ, если предвос­хищают его желания. Уже в это время закладывается малоадаптивный характер. Нельзя превращать ребенка в ти­рана, нельзя становиться слугой у своего ребенка. Скажу вам честно, дорогие мои читатели, мне страшно становится за судьбу ребенка, который уже в 6— 8 лет не знает, кем он хо­чет быть.



Итак, вам понятно, что ругать ребенка нельзя и предуп­реждать его желания нельзя тоже. Что же делать? Побыс­трее научить ребенка подавать понятные нам сигналы о воз­никновении тех или иных потребностей. Хочу заметить, что интеллект у ребенка развивается гораздо раньше, чем речь. Он многое уже понимает, просто сказать не может. Вот это и следует учитывать.

В прежних своих работах я писал, что лучше всего разви­вается интеллект, когда глаза ученика и учителя находятся на одном уровне. Поэтому, с моей точки зрения, с ребенком нужно разговаривать или взяв его на руки, или опустившись к нему, так, чтобы линия, соединяющая глаза ребенка и ма­тери была параллельна полу. И разговаривать нужно с ним, не сюсюкая, обычным взрослым языком. У него еще не развит речевой аппарат, и он еще или совсем не может говорить, или говорит, не выговаривая отдельных букв и слогов, но он уже хорошо слышит и понимает речь другого и различает, кто го­ворит с акцентом, а кто без. И, я думаю, мы выглядим до­вольно глупо в глазах нашего ребенка, когда картавим и сю­сюкаем, общаясь с ним. Если бы он мог говорить, он сказал бы следующее: «Интересно, почему такая большая, а говорить толком не умеет. И почему, разговаривая с другими, моя мама четко выговаривает слова, а разговаривая со мной, коверка­ет. Неужели мне искаженное слово легче понять, чем произ­несенное правильно?»

Как же говорить с грудничком, когда он плачем сигналит нам о своем неблагополучии. Начинать нужно с похвалы. «Ты правильно сделал, что пописал и правильно делаешь, что кри­чишь. Молодец! Ты и тогда, когда хотел писать, тоже пода­вал какие-то сигналы, но я просто не поняла. Давай ты бу­дешь кричать уже тогда, когда только захочешь что-то сделать». Можно придумать какой-то другой знак. Мамы, которые прошли наши курсы, отмечают, что уже к 7 меся­цам дети становятся практически опрятными. Ведь мы хо­тим, чтобы наши дети стали взрослыми, вот и разговаривать с ними нужно как с взрослыми. Необходимо взаимовыгодное сотрудничество.

Первые годы жизни

(продолжение)

 

В раннем детстве я часто болел как простудными, так и всеми детскими заболеваниями. Из тяжелых знаю, что в 10 месяцев я болел воспалением легких в тяжелой форме. Еле выжил. Тяжело также протекал коклюш. Естественно, были корь, свинка (эпидемический паротит) и весь остальной набор. Поведение было тихим и незаметным. Уже в детском саду часто уединялся и мог играть сам с собою часами. (Спе­циалисты по сценарному перепрограммированию уже смогут предположить формирование минуса в позиции ОНИ, что в поведении приведет к застенчивости, нерешительности и замкнутости, М.Л.)

Первые мои воспоминания относятся к трехлетнему воз­расту. Помню, что в комнате было темно. Вдруг дверь вне­запно открылась, и в комнату вместе с ярким светом вошел отец с трехколесным велосипедом. Кстати, отца я представ­лял этаким великаном, и детям и всем с гордостью говорил, что мой отец высокий до самого неба (дело в том, что, ког­да мне исполнилось три года, началась Великая Отече­ственная война). Отца я увидел только после окончания войны, когда он приехал в отпуск. Мне тогда было уже во­семь лет. Я его не узнал и какое-то время не хотел призна­вать. Я утверждал, что это не мой отец. Мой отец — высо­кий до неба, а этот — обычный мужчина.

Комментарий:

О воспитании детей с 3 до 5 лет

Дети всегда очаровываются родителями. Первое разоча­рование это разочарование в родителях. Важно, чтобы этот этап прошел безболезненно. Лучше, чтобы эти занима­лись сами родители и не корчили из себя героев в глазах своих детей, избивая их и читая им нотации. Если родители не ге­рои с точки зрения детей, дети найдут героя на стороне. И это не даст ничего хорошего. К чему я это говорю? Родите­ли, прежде чем заводить детей, должны сами стать достой­ными людьми, которым можно подражать. На ранних эта­пах ребенку это просто необходимо.

Принцип «глаза в глаза» остается и здесь. Как часто при­ходится видеть сцену, как мама, ведя ребенка утром в садик, тащит его за руку, одновременно забрасывая проклятия в его адрес и проклиная свою судьбу. Такая пристройка сверху яв­ляется рабско - тиранической. Из ребенка получится или ти­ран, или раб. Я не ошибся, поставив запятую. Тиран или раб это просто разные полюса одного человека. Известно, что худшие тираны это рабы, которые захватили власть, В местах лишения свободы провели такой эксперимент. Собра­ли из разных колоний угнетенных. Через несколько дней там, где их собрали, установился такой жуткий порядок, что по­рядок, который устанавливали воры «в законе», казался про­сто санаторием.

Конечно, и в возрасте от 3 до 5 лет равноправное общение лучше всего. Вторым же вариантом следует считать при­стройку снизу. «Объясни мне, я не понимаю...»

К сожалению, ребенка воспитывают или в жестоких ус­ловиях, или создают сказку, которая никогда не повторится в жизни.

Поговорим о сказках и их роли в воспитании детей. Но вначале небольшой случай из практики. Мужчина 45лет при­вел ко мне на прием свою дочь 22 лет. У нее были навязчивые страхи оставаться одной дама без отца, так как в его от­сутствие их могли бы убить, ограбить и т. п. Она понимала нелепость этих страхов, но ничего не могла с собой поделать. Если отец уезжал в командировку, то она все время была беспокойна и вынуждена была принимать большое количество транквилизаторов. В процессе обследования было установлено, что отец был стержнем семьи, основным добытчиком и ведущим активную общественную жизнь. Можно было бы перечислять большое количество его достоинств и даже сто­ило бы написать о нем книгу, У него было слишком много энер­гии. Ее хватало и на сослуживцев, и на семью, и на помощь другим людям, У него был один недостаток. Он те же требо­вания предъявлял и партнерам. Поэтому не всегда общение с ним было приятно длительный срок. Дочь тоже была пример­но такого темперамента. Отец стал для нее кумиром, геро­ем сказки. Она стала бояться оставаться дома одна, когда он куда-нибудь уезжал. Выяснилось также, что ей не удавалось найти для себя пары, так как все ее знакомые ребята явно уступали по личностным качествам и энергетическому заряду отцу. Помочь ей удалось только тогда, когда удалось снять отца с пьедестала сказочного героя. Когда он перестал в ее глазах казаться сказочным героем, когда она поняла, что ее отец тоже не без недостатков. А сейчас вернемся к сказкам.

Дело в том, что волшебные сказки это сказки только для нас. Мы понимаем, что чудес нет. Для детей это самая настоящая реальность, ибо дети в первые годы своей жизни живут в сказке. А волшебниками являемся мы, взрослые. Они еще ничего не умеют делать, мы же можем делать все. По крайней мере, в их глазах мы можем делать все, Да и} дей­ствительно, все, что им нужна в первые годы их жизни, они получают от нас. К сожалению, нередко мы им даем еще и больше, чем это им нужно и, самое страшное, раньше, чем они попросят. Так развивается потребность получить больше, чем это нужно, не прилагая собственных усилий и даже не вы­сказывая своих желаний. Мне страшно за судьбу ребенка, который уже лет в 8 не знает, кем он хочет быть. Со этом муже писал.

Самые губительные для людей сказки это сказка о спя­щей красавице и сказка а деде Морозе. К сожалению, эти сказ­ки прочно входят в сценарий многих взрослых людей. Есть женщины, которые могут проспать, как спящая красавица, 100 лет и мечтать в 116 лет выйти замуж за 18-летнего Принца; Они вместо того, чтобы работать над собой, ведут бездумную жизнь. В этой сказке живут и многие мужчины. Особенно многом видел «СПЯЩИХ КРАСАВИЦ» среди спорт­сменов. Они жили так, словно думали, что все время будут забивать голы и получать большие деньги. Жизнь она как сказка, как сон. Только когда просыпаешься, тогда уже нет ни молодости, ни красоты. Если Красной Шапочке было лет 5—6, то ее маме 23—25, а бабушке лет 45. Вот я и пыта­юсь своими книгами разбудить народ. Так и хочется крикнуть: «Проснитесь!»

Многие также верят в Деда Мороза, который, что бы ты ни делал, и даже ваш вообще ничего не делал, все равно в Но­вогоднюю ночь придет и положит под елку богатый подарок Когда дети, живущие в этой сказке, вырастают, они убеждаются, что никто просто так им ничего не даст даже под Новый год, Сами же что-то сделать они не научились. И по прежнему продолжают на что-то надеяться.

Обижаются на меня некоторые, что я повторяюсь, Я не повторяюсь, я повторяю! Я знаю, что голос мой тих. Но я верю, что после многих отпоров и повторов, слушатели най­дутся. Я сам был свидетелем, когда через два-три года интен­сивных занятий сами с собой люди, наконец, начинали понимать истинный смысл того или иного правила или высказы­вания.

Есть еще много сказок, в которых вознаграждается без­делье. Перечислю несколько: «По щучьему веленью», «Конек-горбунок», «Илья Муромец», «Красная Шапочка», «Золушка» и многие другие. Ведь дети задают нам вопросы, в которых заключается реальное видение действительности. Все-таки Принц влип, женившись на неровне, Золушке, А в сказке о Красной шапочке дети правильно жалеют Серого Волка. Ведь дело кончилось тем, что охотники убили волка, а Красная Шапочка и бабушка 45лет от роду набивали ему живот кам­нями, прежде чем скинуть его в колодец. И не нужна эта ил­люзия, что можно 33 года просидеть на печи, как Илья Му­ромец, а потом, после пятиминутного разговора с волхвами и принятия стакана воды, стать богатырем, И не получится Емеле обдурить всю свиту и царя, как это было написано в сказке.

У многих бытует мнение, что когда наступит трудная минута, то тогда человек быстро научится всему. Хочу вас разочаровать, мой дорогой читатель. В трудную минуту сохраняются только хорошо усвоенные, доведенные до автома­тизма навыки. Непрочное выполняется еще хуже, чем когда находишься в спокойном состоянии.

Как мне представляется, ребенка нужно как можно быс­трее выводить из сказки. А еще лучше, не вводить его вооб­ще. Здесь подошло бы как нельзя лучше следующее правило: То, что ребенокв соответствии со своим возрастом должен уметь делать сам, он обязан это делать сам. То есть в один год он должен сам ходить, в два сам есть, в три сам одеваться, в десять — сам себя полностью обслуживать и переставать приносить убытки своей семье. Между прочим, об этом писал К. Маркс. Он указывал, что к 10 годам при пра­вильном воспитании ребенок уже должен приносить в семью доход. Так ли у нас сейчас, особенно в среде интеллигенции?

Здесь нам бы следовало поучиться у младших наших бра­тьев. Они ведь заботятся о том, чтобы их дети быстрее ста­ли охотниками. Лиса, когда ее детеныши подрастают, начи­нает приносить им полупридушенных мышей, чтобы они могли на них поохотиться, По мере того, как лисята подрастают, подвижность мышей становится все больше. Мне нравится наблюдать, как некоторые родители берут к себе детей на производство и те им посильно помогают. Чем раньше при­общать детей к производительному труду, тем для них же и для родителей будет лучше,

К сожалению, все воспитание и обучение идет у нас в на­зидательной манере, т. е, сверху вниз, что не способствует развитию мышления, очеловечиванию, а приводит к формиро­ванию или бунтарей, или рабов. Ребенок в этом возрасте уже говорит. Общаться с ним «глаза в глаза» уже достаточно легко, У нас распространены нотации и принуждение, что может привести к развитию лицемерия. Как же следует раз­говаривать с 3—5-летним ребенком? Да так же, как и со взрослыми. Задавать им вопросы. Дать им возможность не­сколько раз неправильно ответить и только потом давать правильный ответ. Помочь ему сообразить, догадаться, а не подсказать, особенно если не спрашивает. Хочу также заме­тить, что и родителям следовало бы прислушаться к так на­зываемым ^неправильным» ответам детей. Может быть, в них больше истины? чем в наших сентенциях. У ребенка тоже мож­но многому научиться, А раз можно, то значит, и нужно.

Первые обиды

 

Дальнейшее мое развитие шло без особенностей. Когда началась война, мы эвакуировались, а отец был призван в армию после окончания 4-го курса. За три месяца он окон­чил пятый курс и сразу же был отправлен на передовую, где служил вначале старшим врачом полка, затем начальником медслужбы дивизии. Был он немногословным, но кое-что все же рассказывал. Его рассказы во многом совпадают с рассказами наших писателей. Был он в окопах и во время позиционной войны: когда их полк стоял против немецко­го полка, то они даже переговаривались друг с другом. Не­смотря на то, что он практически все время был на пере­довой, ранен был всего раза два и то легко, и к концу войны в принципе был здоровым. В армии он служил до 1947-го, и на него плохо повлияла мирная жизнь, тогда он и забо­лел язвенной болезнью, вследствие чего и был в 1947-го де­мобилизован. Но об этом несколько позднее.

Из военных лет мне самому запомнились несколько эпизодов, Когда мы с мамой были в г. Майкопе, на вокзале случайно встретили отца. Помню, что первым его увидел я и с радостью бросился ему навстречу Он взял меня на руки и подошел к матери. Запомнил, что он был «высоким до са­мого неба». Дальнейшее все в тумане. Далее мы попали в Махачкалу, откуда на пароходе перебрались в Среднюю Азию. На пароходе было много паровозов, под одним из которых мы и жили. Мама откуда-то приносила рисовую кашу, очень пахучую и вкусную. И вообще, воспоминания о военных годах у меня были связаны в основном с едой. Из это я сделал вывод, что мы все-таки .голодали. Доволь­но часто я предлагал маме продать меня за 5 буханок хлеба (по-видимому, я мог считать только до 5), а потом я убегу от покупателя ивернусь к ней» Мы переезжали с места на место. Один часто повторяющий эпизод помню сам. Я стою на улице, зима, и сам себе рассказываю сказку. «Шла лисичка по дорожке и нашла скалочку…» Дети знают эту сказ­ку, где лиса просилась на постой и хитростью сменяла ска­лочку на курочку, потом на уточку, а затем, кажется, дошла и до теленка. От матери я потом узнал, что когда я прихо­дил из садика до того, как мать придет с работы, квартир­ная хозяйка меня в дом не пускала, и я стоял и сам себе рас­сказывал сказки. Судьба нас забросила в Казахстан. Мать мне рассказывала, что я довольно быстро выучился казах­скому языку и был у нее переводчиком. Сейчас я ни слова не знаю по-казахски и даже забыл, что его когда-то знал. Помню еще, как на дереве висело вкусное (хотя я его так и не попробовал) красное яблоко. Я настолько хорошо запом­нил его внешний вид, что когда сам занимался садовод­ством, узнал сорт «Боровинка», который мы вырастили в саду. Ребята постарше сбивали яблоко. Сбили, наконец, и куда-то убежали. Мне, конечно, оно не досталось. Помню вкусный черный хлеб, какой-то суп. В нем плавала какая-то крупа, которая потом мне никогда не встречалась. Но когда мне уже было почти сорок и удалось ее встретить, я ее моментально узнал. Это была вермишель, сделанная в виде чечевичных зерен. Смутно помню, что я вместе с ма­терью ходил в общую женскую баню и там был какой-то конфликт, но сам факт моего пребывания там никак не был связан с какими-то сексуальными переживаниями. Чувства голода я не помню, но знаю, что все наши разговоры шли «о еде»

Во время войны мы несколько раз переезжали. С чем это связано я не знаю. Помню, что я болел малярией и пил безропотно акрихин. Мучений от самого заболевания (озно­бы, слабость и пр.) в моей памяти не осталось. Много мы говорили об отце. Я представлял его «высоким до неба». Это потом сыграло злую шутку. Когда отец через четыре года вернулся с войны, то я увидел перед собой мужчину сред­него роста и не признал его. Теперь-то я понимаю, что я просто за несколько лет значительно вырос, и отец уже не казался мне великаном. Наверное, если бы все время были вместе, я бы такого эффекта не наблюдал. Пожалуй, боль­ше ничего.

Когда мне было шесть лет, мы переехали из Алма-Аты, в небольшой местечковый город на Украину к тете, маминой сестре. Там я на себе испытал, что такое антисемитизм. Я вышел во двор погулять. Жили мы тогда в комнатенке при райздравотделе (моя тетя была его заведующей). Здание было обнесено металлическим забором из железных пруть­ев, Я смотрел на улицу. Мимо проходила ватага мальчишек моего возраста и ни за что им про что стала бросать в меня камни и кричать «жид пархатый». Потом у нас в семье были всякие разговоры на эту тему. Особенно часто говорили, что нельзя жениться на русской. Конечно, и жена-еврейка мо­жет оказаться никуда негодной и негодяйкой. Но одно пре­имущество у нее есть. Она не скажет: жид пархатый. Я понял, что такое национальная рознь. В первые мои годы я не имел национального самосознания. Точнее, я чувствовал себя русским. Да и в будущем девушки мне, как назло, нравились русские. Да и женился я на русской. Семейную жизнь свою считаю очень удачной. Мой родной язык русский. Больше никакого языка, к сожалению, я не знаю. Жизнь заставила меня выучить английский. Еврейский я понимать позже, когда началась кампания против врачей-евреев и евреев вообще в открытую. Компании у меня всегда были русские. И если бы мне не напоминали, что я еврей, то я бы об этом и не вспоминал. К сожалению, напоминали мне об этом довольно часто, почти всю жизнь, и не только сверстники. Может быть, поэтому всю жизнь, сколько я себя помню, внутренне у меня всегда было по­давленное настроение, и легкая грусть была моим фоновым эмоциональным состоянием, что особенно видно на моих фотографиях раннего детства. Это мальчик с большими пе­чальными глазами.

И лишь позднее я понял, что это преимущество. Мне для того, чтобы добиться всего, что добьется русский без особых усилий, требовалось приложить гораздо больше стараний. В результате я намного превосходил тех, кто стоял со мной на одной ступени и многих из тех, кто был выше меня.

(Это уже моя работа. Когда он пожаловался на дискри­минацию, то я велел ему посмотреть на дело с другой сторо­ны. До него, как вы видите, дошло, М.Л.)

Комментарий:

О национальной розни

Вот нашему герою уже 5—6 лет. И можно высказать не­которые соображения по его дальнейшей жизни. В системе Я заложены противоречивые установки. То ли плюс, то ли ми­нус. По-видимому, ему говорили родные о преимуществах ев­рейского народа, но сам-то он евреем себя не чувствовал. Он не воспитывался в специфической национальной среде, кото­рая, судя по всему, будет чужда его натуре (это мы узнаем из его биографии, но если даже он об этом не напишет, то можно точно утверждать, что это так), но в то же время он насторожено начинает относиться к русским. Недавно я познакомился с представителями корейской диаспоры на о. Сахалин. Кроме корейской внешности и корейского трудолюбия ничего корейского в них нет. Корейского языка они не знают. Они русские, точнее, советские. Они вполне хорошо об­щаются с русскими, но они точно так же не могут почувство­вать себя вполне русскими, так как в той или иной мере под­вергаются дискриминации. То же я слышал и в Ростове не только от евреев, но и от представителей других национальностей, которых в Ростове вполне достаточно. Но это и не удивительно, когда речь идет о старших и младших братьях. Может, в семье это имеет какое-то значение, да и то, в первые 15—20 лет. В дальнейшем все-таки следует различать людей не по возрасту или национальности, а по уровню ква­лификации и пользы для обществ. А речь о мужчинах и женщинах следует вести только тогда, когда подбирается сексуальный партнер, а не тогда, когда подбирается кандидатура для занятия вакантного места на производстве или в общественной и политической жизни. Причины нацио­нальной розни мне понятны. Корни ее уходят в раннее воспи­тание, когда ребенок или чувствует себя униженным, если стесняется своей национальности, или проявляется его высокомерие, если он этим гордится. Но вот что делать с этим, яне знаю. Знаю, что национальная рознь очень дорого обхо­дится человечеству и опасна для каждого индивида, ибо рез­ко ограничивает его мир. Может, стоит каждый час по ра­дио и телевидению произносить следующие слова Шопенгауэра:

«Самая дешевая гордость— это гордость национальная. Она обнаруживает в зараженном ею субъекте недостаток индивидуальных качеств, которыми он мог бы гордиться; ведь иначе он не стал бы обращаться к тому, что разделяется кроме него еще многими миллионами людей. Кто обладает крупными личными достоинствами, тот, постоянно, наблюдая свою нацию, прежде всего, подметит ее недостат­ки. Но убогий человек, ничего не имеющий, чем бы он мог гор­диться, хватается за единственное возможное и гордится нацией, к которой принадлежит, он готов с чувством умиле­ния защищать все ее недостатки и глупости. Нельзя не признать что в национальном характере мало хороших черт - ведь субъектом его является толпа. Попросту говоря, челове­ческая ограниченность и испорченность принимают в разных странах разные формы, которые и именуются национальным характером. Каждая нация насмехается над другими, и все они в одинаковой мере правы».

Правы только в том, что насмехаются над сметными чертами характера, но не правы в том, что насмехаются. От этого-то и вражда.

Строго говоря, достоинств национальности не имеют. До­стоинства интернациональны. Нас ведь мало интересует, ка­кой национальности изобретатель автомобиля, какой разрез глазу создателя компьютера, умный человек ищет врача ква­лифицированного, а не подбирает его по национальному при­знаку. Национальности скорее имеют недостатки. Я сейчас работаю за компьютером. Не знаю, что бы я сейчас без него делал. Кто его делал, кто его придумывал, кто разрабатывал программы? Да какая мне разница, какой они национальности. Я им вам благодарен.

 

Судья.

 

Есть и еще кое-какие отрывочные воспоминания. Не знаю, пригодятся ли они. Вы, Михаил Ефимович, просили меня писать обо всем, что я помню. Вот я и пишу.

Вначале мы эвакуировались вместе с моей тетей и ее се­мьей. Ее муж из-за болезни на фронт призван не был. Впоследствии мы разъехались.

Когда закончилась война, в 1945 году мы вернулись не в Т., так как выяснилось, чтонаш дом разграблен, а дом, где жили дедушка и бабушка, разбомблен. Мы приехали к стар­шей сестре моей мамы, которая жила в г. Балта Одесской области, работала заведующей райздравом. Во время вой­ны она не эвакуировалась, провела всю войну в гетто. Уда­лось ей выжить только потому; что она была врачом и пред­назначена была для уничтожения в последнюю очередь.

Поскольку тетушка сыграла определенную роль в моей жизни, о ней следует немного рассказать. Меня к ней во­зили еще до войны, к ней мы прибыли после войны. В подростковом возрасте я тоже на летние каникулы нередко к ней приезжал. Когда у нее умер муж, а у мамы — отец, она переехала жить к моей матери. Когда я демобилизовался, я жил вместе с ними в течение почти 2 лет с женой и родив­шимся затем сыном. Тетя является героиней некоторых моих книг и историй. Мама моя была 14-м ребенком в се­мье, а она 12-м. Разница между нимибыла 5 лет. Так что я помню рассказы о ней из уст моей матери, да и она кое-что о себе рассказывала.

Ее можно отнести к лицам с истерической акцентуаци­ей. Она была очень красивой, неплохо пела, увлекалась ис­кусством, литературой. Всегда на все имела свое мнение, которое всегда расходилось с официальной установкой. В свободное время слушала «Голос Америки» и радиостанцию «Свобода» и ругала советскую власть. Когда же у нее появилась возможность уехать в Израиль, все же не рискнула. В душу никогда не лезла, а больше рассказывала о себе. Маму мою она считала интеллектуальным ничтожеством и очень огорчалось, что на старости лет приходилось с ней жить. Имелось в виду, что мама не была информирована в новостях литературы, искусства, политики, не слушала «вражес­кие голоса» и не читала запрещенной литературы и пр. и ей не с кем поговорить об этом и т.п. В течение почти всей жизни в материальном отношении скорее мама помогала ей, хотя на разных этапах было по-всякому. Обычно у нее было приподнятое настроение. Неприятные для нее фак­ты она забывала. В молодости училась отлично. У нее, как у дочери купца, были какие-то трудности с поступлением в институт. Так, она вначале окончила педучилище потом поступила с большим трудом в мединститут. С точки зре­ния мамы, которая тогда была рабочей и получала большой паек, тетя могла учиться в институте только благодаря ма­миной материальной поддержке. Когда мы жили у нее, то папа присылал посылки из Германии, за счет которых жила вся семья, т. е. я и моя мама, тетя и ее сын. Ее муж после освобождения городка, где они жили, в 1944 году был при­зван в армию и воевал. Но, впрочем, это не мои воспоми­нания. Это рассказы матери.

Комментарии:

О неврозе у собак

Обратите внимание на следующий факт. Мать посвяща­ет Вечного Принца в детали своих отношений с сестрой и выставляет себя жертвой и благодетельницей. В дальнейшем она расскажет ему и о своих конфликтах с отцом. Можно сказать, что она искала у сына поддержку, которую можно получить или от мужа или от сотрудников. К сожалению, такое явление наблюдается часто в наших семьях. Ребенок становится как бы судьей, «детским психиатром», который должен встать на чью-то сторону. Если в связке «мать— тетя» довольно легко стать на сторону матери, то когда родители хают друг друга, ребенок находится в крайне труд­ном положении, ибо здесь выбор без вреда для здоровья практически невозможен. Ребенку нужны и отец и мать.

Даже собаки в таких случаях заболевают неврозом.

В лаборатории И.П. Павлова проводился такой экспери­мент. Собаку обучили отличить круг от эллипса. Затем кон­фигурацию эллипса постепенно приближали к форме круга. Когда различия становились малозаметные, у собаки разви­вался нервный срыв, который приходилось лечить. Так была разработана известная микстура Павлова смесь брома с кофеином.

К сожалению, в таком аду живут наши дети, по крайней мере, практически у всех моих пациентов было примерно та­кое детство. Учитывая, что у нас в отдельные годы процент разводов доходит до 50— 70 % от заключенных браков (а офи­циальный развод это следствие многолетних конфликтов), можно предположить, в каком аду живут дети, которые используются родителями как игрушки или судьи в этих конф­ликтах. Детей рвут в разные стороны. Разумеется, это упро­щенная схема. В действительности все значительно сложнее. Ведь иногда в борьбу за ребенка подключаются бабушки и де­душки, дяди и тети, и самое страшное «общественность». При этих конфликтах, на знамени которых написано «ради блага ребенка», на самом деле стороны о ребенке думают меньше всего. Скорее воистину враждующими сторонами ру­ководит желание сделать гадость своему противнику, кото­рого сам выбирал в супруги и с которым какое-то время жил счастливо.

Небольшой пример. Жена решает разводиться. Ребенок, дочь 14 лет, становится на сторону отца. Муж против раз­вода. Консультировался со мной. Семья на некоторое время сохранилась. Но затем муж решил от нее уйти. Дочери уже 17 лет. Мать активно доказывает своей дочери, что ее отец сволочь. Дочь становится на сторону матери. Развод состоялся. Дочь даже перешла на фамилию матери. Затем супруги на какое-то время помирились. Дочь в возрасте 18 лет с тяжелым неврозом попала в клинику. Нам удалось вывести ее из игры. Хотя там еще было несколько витков, дочь уже на это не реагировала.

Многие родители, оттягивая детей на свою сторону, мень­ше всего думают о благе ребенка, а больше всего о том, что­бы досадить супругу(е), совершенно забывая о треугольнике судьбы, и не думают, что, став преследователем, они обяза­тельно окажутся жертвами.

 

Треугольник судьбы

Еще один небольшой пример. Супруги разошлись, когда сыну было 5 лет. Мать сделала все, чтобы отец и сын никогда не виделись, воспитала ребенка в ненависти к отцу, хотя мате­риальную помощь он, как мог, оказывал и после 18 лет. Отец стал довольно значительной фигурой и оказался, в конечном итоге, очень достойным человеком. Когда сыну было лет 19, у матери возникли большие неприятности. Она обратилась за помощью к бывшему мужу. Он ей помог без всяких условий. Сын разобрался, что к чему, и воспылал дикой ненавистью к матери. И только вмешательство отца, который, кстати, прошел у нас психологическую подготовку, привело к тому, что он остался в хороших отношениях с матерью. Вот основной тезис его беседы. «Не твое дело нас судить. Друг к другу, мо­жет быть, мы плат относились, но к тебе оба относились хо­рошо. И если тебе еще нужна наша помощь, то пользуйся ею, как моей, так и маминой». Именно эту фразу мы и рекомен­дуем говорить детям, когда родители конфликтуют друг с другом. И еще. «Мои отношения - это мои отношения. От­ношения моей жены с моим сыном (дочерью) это ее отно­шения. И нам нечего в них лезть. Они не имеют никакого от­ношения к нашим отношениям».

Я не морализирую. Если совместная жизнь становится невозможной, нужно разводиться. Лучше, жить ребенку в непол­ной, но мирной семье, чем в полной, но с враждующими друг с другом матерью и отцом. Следует помнить, что слова не воспитывают. Воспитывают поступки. Скандал станет нормой семейной жизни и для ребенка, когда он вырастет.

Что ж делать, когда ребенка рвут в разные стороны? Библия советует тому, кто любит ребенка сильнее отдать его враждующей стороне. Соломон судил довольно мудро. Когда между двумя женщинами, рожавшими одновременно, возник спор, кому принадлежит оставшийся в живых ребенок, он велел разорвать ребенка пополам. Тогда одна из женщин от­казалась от ребенка. Ей он и присудил его, ибо понял, что она истинная мать ребенка. Так мы советуем нашим подопечным.

Сейчас я консультирую один случай. Они разошлись, когда дочери было 1,5 года. Муж оставил ей квартиру, оказывал материальную помощь и приезжал ее проведывать. Когда ребенок подрос и стал посещать детский сад, то мать отпускала дочь к отцу в новую семью на выходные дни, где в ее вос­питании принимали участие мать мужа и новая жена. Когда ребенок возвращался домой, то он дня два-три был более кап­ризным, а потом все приходило в норму, затем этот цикл по­вторялся. В семье ее отца дочь заласкивали. Моя подопечная воспитывала ее более правильно. Однажды отец привез ее пос­ле очередной побывки, но дочь не захотела отпускать его. Моя подопечная с болью в душе отпустила дочь к отцу. Через неделю он ее привез домой, и больше уже она не хотела оста­ваться у отца на длительные сроки. Хотя все же оставалась у него на неделю-другую. А это уже начинало сказываться на развитии ребенка. В детском саду ей не давали ролей в детс­ких постановках, так как не было известно, придет ли она на следующую неделю или нет. Она начинала отставать от программы. Тогда моя подопечная поставила вопрос ребром: или пусть она живет у отца все время, а она будет только ее навещать, или пусть живет у нее, а отец будет забирать ее только на выходные дни. Чем дело закончится, я еще не знаю, но моя подопечная поступает правильно, ибо заботится о благе ребенка, а не о своем собственном. Боль в душе у нее, естественно, остается. Ей, конечно, хочется, чтобы ребенок остался с ней. Кстати, я думаю, что так оно и случится. Не нужна, конечно, новой жене не ее дочь, которая ежедневно и ежечасно напоминает ей о прежней жене, кстати, очень кра­сивой женщине. Да и бабушка может не выдержать ребенка, который уже привык к демократическому воспитанию, осно­ванному на уважении личности ребенка и ее запросов. Еще в Библии сказано: «Подарками не приобретаешь прав».

Так я писал 2 года назад. Сейчас я уже знаю финал: девоч­ка осталась с мамой.

Можно еще добавить о принципах демократического вос­питания. «Если хочешь оказать благодеяние человеку ос­тавь его в покое, именно эта часть добродетели дается труд­ней всего», — писал Ф. Ницше.

Кстати, мои подопечные, овладев этим тезисом, все как один отмечали, что их дети и внуки тянутся к ним больше, чем к их супругам.

Вот рассказ одного из моих подопечных. «Наши дети из­редка подбрасывали нам то одного, то другого, то сразу обо­их внуков. Возилась с ними, а точнее воевала, мая жена. Это был бой за кормежку, укладывание спать и слежку на детс­кой игровой площадке, пределы которой покидать было нельзя, да и к большей части оборудования (горки, качели, лестницы и пр.) подходить тоже. Мучались все. Когда же приходилось мне заниматься с ними, то я вместо того, чтобы крутиться на площадке, уходил в соседнюю рощу, где они, как им каза­лось, сами выбирали нужный маршрут. Организовывал с ними подвижные игры. Когда мы возвращались домой, то они, едва успев плотно поесть, засыпали, чуть ли не за столом». Понят­но, что тянулись они к деду,

Мамы и папы! Посмотрите, в кого вы превратились для своих детей. В прачку, кухарку, уборщицу, няньку, слесаря, плотника, поставщика материальных благ, дураков, которые зарабатывают, а отдают все им, детям. Так, кто ж из вас несмышленыши, вы или дети? Неужели вы думаете, что за­служите уважение у своих детей, которых нацеливаете на большие социальные роли?





Читайте также:





Читайте также:

©2015 megaobuchalka.ru Все права защищены авторами материалов.

Почему 3458 студентов выбрали МегаОбучалку...

Система поиска информации

Мобильная версия сайта

Удобная навигация

Нет шокирующей рекламы



(0.016 сек.)