Мегаобучалка Главная | О нас | Обратная связь  


Егор Летов: именно так все и было. Творческо-политическая автобиография




Поможем в ✍️ написании учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Источник: 11.1993 г., «Лимонка» #2 и #3.

Началось все в 1982 году. Когда я приехал из Москвы и решил собирать свою команду. Мыслил я следующим образом: предпосылка творчества это наполнение некоего резервуара, скажем, стакана. Первую половину жизни человек наполняет себя чужой информацией. Но приходит момент, когда она должна хлынуть через край. Вот и я, до 1983 года занимался тем, что собирал информацию. Много читал, смотрел фильмы, слушал музыку, изучал философию, разные духовные практики. Но творчество начинается тогда, когда вокруг тебя, вне тебя нет того, чтобы ты хотел увидеть или услышать. Я постепенно пришел к тому, что хотел услышать определенную музыку и определенные тексты. Но так как их в реальности не нашлось, я был обязан создать их сам. Не было в то время группы, которая бы меня удовлетворяла, и поэтому я сам сделал группу, которая меня удовлетворяла.

Сначала группа называлась ПОСЕВ; это было самым эпатажным названием, которое можно было придумать в то время. Мы еще не слышали тогда панк-рока; такого понятия в нашей среде еще не было, но когда мы начали играть, то оказалось, что это и есть истинный «гаражный панк». В чисто выраженном виде ультра-панк.



Вскоре группа распалась. Не то чтобы даже распалась, но просто изменился ее состав. Тогда-то и появился «Кузьма» Рябинов, который играет со мной до сих пор. Так родилась группа ГРАЖДАНСКАЯ ОБОРОНА. Это название возникло и случайно, и не случайно. Мы перебирали кучу самых эпатажных названий, считая что, сейчас работает только то, что «через край», что носит самый радикальный характер, не вписывается ни в какие рамки. У меня по случайности висел на стене плакат с надписью «Гражданская Оборона». Вот я и предложил в неким момент это название. Все тут же заорали, захлопали. Это название можно объяснить и логически, как-то езде, но оно отражает суть того, чем мы являемся и до сих пор.

В течении всех этих лет я несколько раз пытался это название изменить. Была версия ВРАГ НАРОДА, от которой я быстро отказался. Когда мы почувствовали, что вокруг нас начинается коммерциализация нашего творчества, мы тут же решили сменить вывеску. В другое время был вариант назвать группу ЕГОР И ОПИЗДЕНЕВШИЕ. Но в конце концов мы снова вернулись к понятию ГРАЖДАНСКАЯ ОБОРОНА.

Когда мы начинали играть, эпатаж носил характер чисто футуристический. В первых двух альбомах группа исповедовала чистый абсурд и футуризм. Абсурд, как принцип максимального бунта по отношению к логической реальности. У нас даже песня была «Кто Ищет Смысл». Мы занимались такими разработками в течение нескольких лет. У меня осталось много стихов, не вошедших в сборник Русское Поле Экспериментов, которые я собираюсь издать сейчас. Это — сугубо фонетические разработки. Этим занимался и «Кузьма». Тогда были записаны первые альбомы Поганая Молодежь и Оптимизм.

С середины 1985 года наша эпатажная деятельность стала так или иначе носить политический характер. Поскольку реальность была воплощена в определенные политические формы, для ее преодоления, для того, чтобы пробить стену, для этого пришлось действовать на политическом уровне. Хотя мы к этому тогда еще были не готовы. Ни сознательно, ни энергетически, никак. Тогда мы написали первые песни, которые можно считать антисоветскими.

В конце 1985 года грохнул взрыв. Тогда-то нас всех и повязали. «Кузьму» забрали на два года в армию, хотя он в армию идти не должен был, у него сердечная недостаточность. Меня же отправили в «психушку». Пока не началась перестройка, меня оттуда выпускать не хотели. Там я провел три месяцев

Я находился на «усиленном обеспечении», на нейролептиках. До психушки я боялся того, что есть некоторые вещи, которых человек может не выдержать. На чисто физиологическом уровне не может. Я полагал, что это будет самое страшное. В психушке, когда меня стали накапливать ?сверхсильными дозами нейролептиков, неолептилом — после огромной дозы неолептила в один момент я даже временно ослеп — я впервые столкнулся со смертью или с тем, что хуже смерти. Это «лечение» нейролептиками везде одинаково, что у нас, что в Америке. Все начинается с «неусидчивости». После введения чрезмерной дозы этих лекарств типа галаперидола человеку приходится мобилизовать все свои силы, чтобы контролировать тело, иначе начинается истерика, корчи и так далее. Если человек ломается, наступает шок; он превращается в животное, кричащее, вопящее, кусающееся. Дальше следовала по правилам «привязка». Такого человека привязывали к кровати, и продолжали колоть, пока у него не перегорало, «по полной». Пока у него не наступало необратимого изменения психики. Это подавляющие препараты, которые делают из человека дебила. Эффект подобен лоботомии. Человек становится после этого «мягким», «покладистым» и сломанным на всю жизнь. Как в романе «Полет над гнездом кубики».

В какой-то момент я понял, чтобы не сойти с ума я должен творить. Я целый день ходил и сочинял; писал рассказы и стихи. Каждый день ко мне приходил «Манагер» Олег Судаков, которому я передавал через решетку все, что написал.

В один прекрасный день я понял, что-либо сейчас сойду с ума, сломаюсь, либо мне надо бежать отсюда. Например, когда выносят бачки, мусор, приоткрывают двери. Но бежать только для того, чтобы добраться до девятиэтажки, которая стояла поблизости и броситься оттуда вниз. В основном так поступали пациентки из женского отделения, которые повторяли этот суицидальный маршрут почти ежедневно. Они ускользали из отделения, добегали до девятиэтажки и бросались. Дальше убежать было невозможно. Сибирь, Омск, морозы страшные.

Когда я до конца понял, что смерть рядом, это и дало мне силы выдержать. Во мне произошло некоторое расслоение. Я понял, что мое «Я» — это не сознание, это нечто большее. Я увидел в некоторый момент свое тело как бы со стороны, тело, которое не только болит, но на части рвется. А при этом мое «Я» было светящейся спокойной единицей, которая находится где-то рядом с телом, но не то что вплотную с ним не связано, а вообще вечно, и сделать с ним никто уже ничего не может. В этот момент я получил самый глобальный опыт в этой жизни.

После этого я начал писать новые песни. Выйдя из психушки я начал работать, получив твердое основание для всей дальнейшей деятельности. Возник цикл Лед Под Ногами Майора, Тоталитаризм, Некрофилия.

В отношении моего опыта в психушке я бы исполыовал афоризм Ницше: «То, что меня не убивает, делает меня сильнее». Если это меня не убило, оно сделало меня сильнее. На невиданное количество каких-то единиц измерения «силы души».

После этого я понял, что я солдат. Причем солдат хороший. Понял я также, что отныне я себе больше не принадлежу. И впредь я должен действовать не так как я хочу, а так, как кто-то трансцендентный, хочет. Этот кто-то может быть «народ», «силы», «веселая наука дорогого бытия».

«Кузьмы» не было, я был тогда один. И один записал все альбомы Некрофилия и Тоталитаризм и другие. Все отказывались со мной играть. Со всех музыкантов взяли в КГБ подписки, где они подтверждали, что дела со мной иметь не будут. Я понял, что раз никого нет, надо делать все одному.

Достал инструменты, магнитофон, и на дерьмовой аппаратуре накладками записывал все альбомы. Нет, так нет, надо все равно дело делать.

Так было до 1988 года… Мы дали наш первый профашистский концерт в Новосибирске в качестве группы АДОЛЬФ ГИТЛЕР (в ее состав входили мои друзья братья Олег и Женя Лищенко, один из которых, к сожалению, недавно умер), меня захотели второй раз засадить в психушку, и мы с Янкой оказались в розыске. Мы были в «бегах» до декабря 1988 года, объездили всю страну, жили среди хиппи, пели песни на дорогах, питались чем Бог послал, на базарах воровали продукты. Так что опыт бродячей жизни я поимел во всей красе. Где мы только не жили — в подвалах, в заброшенных вагонах, на чердаках… В конце концов, благодаря усилиям моих родителей розыск прекратили и меня оставили в покое — к тому же начинался новый этап «перестройки», и диссиденты уже никому не были нужны. Помимо того, я уже был широко известен, давал постоянно концерты… Тогда, в 1988 году, я опять-таки лично записал альбомы Так Закалялась Сталь и Все Идет По Плану. Ну а дальше весь 1989 год мы проездили на гастролях, играли, сочиняли. Тогда возник состав КОММУНИЗМ вместе с Олегом Судаковым и «Кузьмой». Наверное, для нас это было самое плодотворное время.

Но в 1990 году я понял, что необходимо либо выскочить из этого потока, либо невиданным усилием воли обратить его течение в другую сторону, ибо в восприятии нашего творчества началась самая настоящая инерция, имеющая к тому же коммерческий характер. На концерты начали ходить определенные люди, знающие, что они увидят… Тогда мы решили сменить все: мы разошлись, распались. В течении лета я в одиночку записал альбом Прыг-скок. Я считаю, что сама песня «Прыг-скок» — одна из лучших вещей, что я сделал в жизни. Она возникла почти как шаманский ритуал: мы решили с «Кузьмой» произвести трансцендентный опыт, включить огромную бобину на девятой скорости и играть в течении многих часов беспрерывно. И часа через четыре из меня пошли, как из чудовищной огромной воронки, глубоко архаические слова — слова, рожденные даже не в детстве, но в том состоянии, которое существовало еще до моего рождения. И эти тексты я едва успевал записывать — из меня шел и шел поток… Я не знаю, где я в действительности находился в то время. В результате такого страшного опыта вышла эта песня — «Прыг-Скок».

После этого начались мои метафизические поиски, которые продолжались до 1992 года. Я разрабатывал те принципы, которые были заложены в песне «Прыг-скок», и доводил их до полного логического завершения. Таким завершением явился альбом Сто Лет Одиночества. Эти поиски были связаны с ЛСД, с медитацией, с дыханием и со всевозможной трансцендентной работой. Окончание этого периода совпало с октябрьскими событиями. Тогда мне окончательно стало ясно, что нужно опять возвращаться в жизнь, в реальность. Дело в том, что мы стали уходить в такие области, которые требовали все более и более углубленного мистического опыта. Следующим шагом после Ста Лет Одиночества, о котором я подумывал, мог быть уход в горы, в леса, и дальнейшее занятие духовной практикой. Однако события октября 1993 года поставили меня на место, заставили устыдиться собственного индивидуализма. Когда мы приехали в Москву и увидели то, что происходило около Белого дома, то поняли — наше место здесь, среди людей. Мы должны теми методами, которые нам даны, всеми нашими знаниями, всей нашей энергией работать на благо этого общества. Поэтому я окунулся в политику, принял участие в акции 19 октября 1993 года, когда познакомился с Александром Дугиным и другими замечательными людьми. И не собираюсь это дело прекращать.

Я никогда не симпатизировал демократам, то есть буржуям. Та война, которую мы вели в 1987 году, была в первую очередь войной трансцендентной. Дело в том, что у меня всегда было стремление довести ситуацию до предела, до того момента, когда тебе угрожает смерть. Добиться того, чтобы сама реальность, эта тотальная чудовищная тирания «князя мира сего», предприняла активные действия для твоего уничтожения. Ибо только в этом состоянии ты можешь проверить, действительно ли ты чего-то стоишь, чего-то можешь, — в состоянии войны, когда ты на волоске. Любая власть — эта тираническая Система, осуществляющая произвол во имя «князя мира сего». Тогда эта была Брежнерская, «коммунистическая» система. Нужно было действовать настолько эпатажно, чтобы им не оставалось ничего другого, кроме как начать тебя сажать, убивать и так далее. Поэтому мы сразу стали петь издевательские песни про Ленина, коммунизм и это было не что иное, как подсознательное стремление довести ситуацию до полного завершения. Конечно, мы пели не ради того, чтобы восторжествовала какая-то демократия или чтобы у нас настал капитализм. Про это даже речи быть не может. И нам, собственно, удалось то, чего мы хотели, другое дело что сейчас это косвенно по нам самим очень больно бьет.

Безусловно, мое занятие политикой не только не противоречит, но чем дальше, тем больше помогает метафизической стороне моих поисков. Я понял, что сам отход от реальности можно уподобить одному из путей реализации в буддизме. Там есть путь личного спасения и есть путь спасения коллективного. Мне нужно было в течении нескольких лет идти по пути личного спасения и во многом пройти его, чтобы понять, что это — не мой путь. Я мог бы этого добиться, но я выбрал именно второй путь, путь коллективного спасения, потому что это — глобальная единственная истина, ибо путь личного спасения ведет не просто в тупик, он ведет в места гораздо более страшные. Это я знаю как человек, испытавший этот путь. Это — путь одиночества.

«ГРОБ» для вас уже готов

Автор: Сергей ЖАРИКОВ

Источник: 11.1993 г., «Rock FUZZ» #12

В каждой тусовке есть свой Егор: у НИХ — Егор Яковлев, у ТЕХ — Егор Лихачев, У НАС — Егор Летов. Их два брата — Егор и Сергей, младший и старший, оба — гордость русского рока, пост перестроечного авангарда, и они, как поется в песне, «два берега у одной реки».

О Сергее Летове разговор особый. Это уже классика. Но для младшего поколения Егор Летов — тоже классика. Поговорим, значит, о классической музыке.

Первый серьезный проект младшего Летова назывался ГРАЖДАНСКОЙ ОБОРОНОЙ (сокращенно — ГРОБ) и был своего рода рок-газетой в мире панка — злым и бескомпромиссным наездом на советскую действительность. Поскольку начинал Егор в НТС (есть и такая рок-группа), уже и тогда было ясно, что он «напрашивается», тем более что пресса в качестве подполья раздувала МАШИНУ ВРЕМЕНИ и якобы крутого Кузьмина (имя забыл).

Но мы-то знаем! Мы-то знаем, что в стране не было ни одного сортира, где фаны Летова не оставили автографа своего любимца! Значит, граждански активная часть общества уже тогда начинала занимать глухую оборону от будущих «перестроечных» игр номенклатуры, значит уже тогда многие понимали, что очевидным стало сегодня для всех нас.

Одновременно одна за одной выходили записи КОММУНИЗМА сольного Летовского проекта, где эстетика панка достигла апогея, а действительность получила свои подлинные имена. Истеблишмент напрочь отказывался признавать и эту работу, и стало ясно, что еще один представитель русского андеграунда не вписался в пентаграмму перестройки. А ну и нехай!

Так посчитала тусовка. После триумфа КАЛИНОВОГО МОСТА и их хита «Нойдем со мной», после Башлачева, Неумоева и московского подпольного авторитета Х. ЗАБЕЙ народ чихнул на «реформы», забил на власть и замкнулся в прекрасном мире тотального стебалова. К тому времени Егором Летовым был выкристаллизован самобытнейший стиль русского рока со странным названием «суицид-рок» связанный, видимо, какими-то экзистенциальными связями с чередой смертей лучших представителей русского рок-подполья. Это был не только вызов системе, но и попытка увязать судьбу русского народа с эстетикой рока. Это был выход из «перестроечной» духоты.

Другим выходом стала группа Х. 3. (или — ХеЗе) — донельзя неприличное название, где забивают отнюдь не гвоздь и забивают на «властей», «реформы», «президента» и всю ту бодягу, что по недоразумению назвали «демократией».

Да, это неприлично. Но грабить, издеваться над собственным народом тоже неприлично. Неприлично избивать безоружных людей дубинками. Неприлично превращать свой народ в иностранцев на своей земле. Неприлично быть породистым Ивановым и одновременно — советником Бориса Николаевича (пародия на президента?) и так далее, ненужное подчеркнуть, Борис Николаевич.

Ну не злодеи мы. Мы можем все забыть, а можем и забить. Так что, прежде чем музыкантам раздавать медали, не сочтите за труд, Борис Николаевич (в собирательном смысле), послушайте на досуге произведения популярного московского вокально-инструментального ансамбля Х. ЗАБЕЙ, возглавляемого бессменным руководителем этого молодежного коллектива — Бегемотом. Бегемот — это новый поворот! Бегемот на все забьет…

Но Летов — он не Байрон и не Бегемот, он — другой. Пройдя полный путь от отрицания до подлинного творческого взлета на пластинке Прыг-скок, Егор по дороге чуть не разделил судьбу Баринова из ТРУБНОГО ЗОВА (сидел) и — хуже — Башлачева (погиб). И непонятно даже, кого благодарить: стечения обстоятельств или оставшихся еще порядочных людей в органах… Такие, как они, не получают генеральских погон, такие, как Летов, не попсуют. Читатель возразит: дескать, можно жить и другой жизнью, при которой, например, Лужков стал мэром, а Макаревич — героем независимой России. Да, дорогой читатель, но это, как говорится, другая тема.

Анархист Летов

Источник: Авторская страница Олега Ускова 02.12.1993 г., «Сегодняшняя Газета» #24.

Джа Егор (урожденный Игорь Федорович Летов), родился 10.09.64 г. в Омске. Младший брат известного джаз-саксофониста Сергея Летова (группы ТРИО, АТОНАЛЬНЫЙ СИНДРОМ, ДК и др.). По профессии художник. В 1982 году основал группу ПОСЕВ, переименованную в 85-м в ГРАЖДАНСКУЮ ОБОРОНУ. Пожалуй, самая яркая личность на отечественной рок-сцене и одна из самых противоречивых. По мнению одних, «идеолог суицида», заражающий окружающих своим человеконенавистничеством, по мнению других — «обаятельнейший тихий и добрый человек, исповедующий идеи хиппизма» (сами разбирайтесь). Но одного у него не отнять — энциклопедических познаний в музыке и многих областях культуры, что видно из отрывков интервью Егора тюменскому журналу «Сибирская ЯЗВА»

— Ты веришь в демократию? То есть, вообще она возможно?
— Нет. Честно говоря, не верю

— Допустим, тоталитаризм сокрушен…
— О, не верю!

— Ну тогда скажи обо всем сам…
— Я — анархист в таком плане, что демократия возможно у битников. Сокрушить власть нельзя, потому что в самом сознании человека тоталитаризм заложен совершенно четко. Поэтому игра заранее проиграна. У Галича есть совершенно клевая песня про то, как с зоны зэки бегут, их убивают одного за другим… Кончается вроде тем, что их всех до одного убили. И он просто говорит белым стихом: «Все равно, если бы ни один из них не добежал, все равно бежать стоило, все равно надо было. Игра заранее проиграна, я знаю, что ничего не удастся сделать, но тем не менее…» Есть такая притча Николая Бокова, диссидента. Были такие люди, каким образом они попали в сундук непонятно, но попали и жили там год за годом. Жили, забыли, что за сундуком делается, сажали картошку… А так как сундук содержался закрытым, потому что его нечистая сила закрыла на замок, там не было свежего воздуха и света, а было там душно и сыро. Но они привыкли и им казалось, что все нормально. Росли они слабыми рахитами с бледными лицами. Но дужка замка однажды заржавела и сломалась. Поток свежего воздуха зашел в сундук, и люди там обалдели, смотрят: такой свет! Такой воздух! Даже сначала подумали, что задыхаются. А самые любопытные полезли наверх к крышке и стали выглядывать. Нечистая сила стала опять крышку закрывать, а люди то локоть, то голову на край кладут. Крышкой эти локти то прищемит, то оторвет вообще, но за счет того, что кто-то голову кладет — крышка постоянно не закрывается, поэтому хоть слабый, но все же приток свежего воздуха в сундук идет. Вот такая ситуация. Я считаю вот как: то, что у нас делают рокеры и панки — это то самое и есть.

— А больше возможно?
— Нет!

— То есть все, что можно сделать, — это глоток чистой воды время от времени?
— Отчасти так, а во-вторых, все, что делается — исключительно для себя. Я считаю, что каждый человек по своей сути изначально одинок. Потому все, что он делает, он делает изначально для себя. К тому же анархия существует лишь только если это внутренняя анархия, если человек добивается внутренней свободы, именно внутренней. Анархия — это победа. У Аксенова такой рассказ был про гроссмейстера: едет гроссмейстер в поезде, играет с каким-то дураком, любером. Гроссмейстер ему там ставит мат, а тот не замечает и играет дальше. Гроссмейстеру неудобно говорить, что мат стоит, и он тоже играет дальше. Потом ему надоело играть и он сдался, достал из чемодана медаль с надписью «Победившему меня» и повесил на грудь этому люберу. Вот такая ситуация и в жизни.

— Короче, демократии быть не может…
— В глобальном масштабе — нет. Тоталитаризм заложен в сознании человека от рождения. И козла убедить в том, что он не козел, невозможно. Есть такая буддистская пословица: «Можно привести коня к водопою, но невозможно заставить его глотнуть», поэтому каждый глотает сам. А поскольку человечество существует уже 4 тысячи лет, то это доказывает, что как был фашизм, так он и остается, как были Христы, так они и остаются.




Читайте также:
Как выбрать специалиста по управлению гостиницей: Понятно, что управление гостиницей невозможно без специальных знаний. Соответственно, важна квалификация...
Личность ребенка как объект и субъект в образовательной технологии: В настоящее время в России идет становление новой системы образования, ориентированного на вхождение...



©2015-2020 megaobuchalka.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. (468)

Почему 1285321 студент выбрали МегаОбучалку...

Система поиска информации

Мобильная версия сайта

Удобная навигация

Нет шокирующей рекламы



(0.021 сек.)
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7