Мегаобучалка Главная | О нас | Обратная связь  


ТРАНСФОРМАЦИИ ВОЛШЕБНЫХ СКАЗОК 8 страница




Поможем в ✍️ написании учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Герой рождается взрослым, с одной стороны, именно как герой, как избавитель, в момент беды, с другой стороны — как возвращенец из мира умерших. Утроба женщины для него — своего рода врата жизни, сквозь которые он возвращается. В мексиканском сказании женщина имеет 400 сыновей. Но они враждуют с матерью и отправляются на нее походом. Мать идет им навстречу. На нее с неба падает шарик из перьев.

52 L. Frobenius, Die Weltanschauung der Naturvolker, стр. 242.

53 F. В о a s, The Social Organisation, стр. 411.

Мотив чудесного рождения 239

От этого она беременеет и сразу же рождает сына, который прямо из материнской утробы бросается на своих братьев и побеждает их (Крик. 85). Сходно, также в связи с бедой, в африканской сказке: «Случилось, женщина забеременела. Случилось, однажды, заговорил ребенок в утробе. Сказал он; „Скорей рожай меня, скот моего отца уничтожают люди..." Ребенок вышел из утробы. Выйдя, он встал. Сказала его мать: „Поди сюда, дай я перережу [пуповину]". Сказал ребе­нок: „Нет, не надо, не перерезай у меня, я сам взрослый — я муж совета"» (Ск. зулу, стр. 35). Здесь противоречие между рожденным ребенком, который одновременно есть взрослый, сказителем не ощущается. Позднее из этого противоречия выходят, вставляя мотив очень быстрого роста, т. е. превра­щения ребенка во взрослого. Здесь можно указать на исто­рию Каллирои, муж которой, Алкмей, был предательски убит. Она об этом узнает, обращается с молитвой к Зевсу, чтобы он сотворил чудо и сделал взрослыми ее двух малолетних сы­новей. Чудо это действительно происходит. Вечером дети ло­жатся мальчиками, а утром они просыпаются бородатыми мужчинами, полными жажды действий.



Довольно часто можно наблюдать, что быстро растут вер­нувшиеся умершие. Момент смерти в американских материа­лах, как мы видели, отсутствует: там герой прямо превра­щается в мальчика и входит в утробу своей второй матери. Но там же можно наблюдать, что быстро растут именно те дети, которые пришли из могилы, т. е. вернулись с того света. В североамериканском мифе женщина имеет любовника. Муж это узнает. Жена беременна. Она симулирует смерть, но муж узнает это, убивает ее и оставляет ее в могиле вместе с ре­бенком в утробе. Но ребенок не умирает. Он растет необык­новенно быстро. Однажды дети видят, как он выходит из мо­гилы. Этот ребенок обладает необыкновенными магическими качествами (Боас 41). Сходное явление мы имеем в якутском мифе. Здесь отец умирает и приказывает своей жене съесть две травинки, которые вырастут на его могиле. Она так и де­лает, и у нее рождаются близнецы. «В одну ночь они стали по одному году, в две ночи они стали двух лет» и т. д.— пере­числение доведено до десяти (Верх. сб. 98). Таким образом, рожденный, пришедший из могилы или из царства мертвых, не растет, а мгновенно оказывается взрослым. Здесь дети по­тому растут так быстро, что они — возрожденный через расте­ние от смерти отец. Сходно в ненецкой сказке: «Пришла смерть в чум. Первая девка — сестра Сэрулеев — женой смер­ти стала. У девки родился сын. Другому ребенку надо год расти — девкин сын в один день растет» (Тонк. 108). Другие

240 Мотив чудесного рождения

дети растут годами, а этот — один, потому что он сын смерти.

Все эти материалы дают право на заключение, что мотив быстрого роста создался из мотива рождения героя, избави­теля. Он рождается в момент беды и сразу же берется за дело освобождения. Он рождается взрослым, потому что он — взрослый, вернувшийся с того света. Но так как женщина не может родить взрослого, появляется мотив превращения ребенка во взрослого, которое в сказке представляется как необычайно быстрый рост.

КУМУЛЯТИВНАЯ СКАЗКА

I

В каждой науке есть маленькие вопросы, которые, однако, могут иметь большое значение. В фольклористике один из таких вопросов — это вопрос о кумулятивных сказках.

Относительно того, какие сказки называть кумулятивными, до сих пор царит разнобой. А. Аарне этого термина не при­менял l, H. П. Андреев, переводя на русский язык указатель Аарне, внес от себя один сводный тип, озаглавив его так: «Кумулятивные (цепные) сказки разного рода» (Андр. 2015 I). Указано всего три примера, причем ссылок на вели­корусские сборники нет. Андреев не видел русских кумуля­тивных сказок.

В указателе С. Томпсона (1928) для кумулятивных сказок предусмотрено уже 200 номеров (2000 — 2199, Cumulative Ta­les). Не все номера действительно заполнены, указано 22 ти­па. Эти номера сохранены в последнем издании этого указа­теля, вышедшем в 1964 году. Здесь заполнены уже почти все предусмотренные номера (AT 2009—2075).

Указатель Аарне — Томпсона полезен как эмпирический справочник об имеющихся типах сказок. Вместе с тем, одна­ко, он определенно вреден, так как внушает путаные и совер­шенно неправильные представления о характере и составе сказочного репертуара. Совершена элементарная логическая ошибка: рубрики установлены по не исключающим друг дру­га признакам, вследствие чего получается так называемая пе­рекрестная классификация, а такие классификации в науке непригодны. Так, например, в числе волшебных предусмот­рены такие сказки, как «сказки о чудесном противнике» _и «сказки о чудесном помощнике». Но как быть с теми сказка­ми, в которых чудесный помощник помогает в борьбе с чу-

'Antti Aarne, Verzeichnis der Marchentypen, Helsingfors, 1911 (FFC№3).

16 Зак. 80

242 Кумулятивная сказка

десным противником? Эта ошибка пронизывает собой весь указатель.

Появление в последних изданиях рубрики кумулятивных сказок вносит еще новый принцип: эти сказки выделены не по характеру действующих лиц, они выделены и определены по их композиции.

Полагаю, что в основу рубрикации и классификации ска­зок должен быть положен принцип определения сказок по их структуре. В книге «Морфология сказки» была сделана попытка выделить по структурным признакам разряд сказок, обычно называемых волшебными2. По этому же принципу можно выделить сказки кумулятивные. Кумулятивные сказ­ки в последних изданиях каталога Аарне — Томпсона опре­делены именно по характеру их структуры. Здесь нащупан правильный путь, но он только нащупан. Фактически вопрос о том, какие сказки назвать кумулятивными, остается неяс­ным, и этим объясняется, что большое количество кумулятив­ных сказок распределено по другим разделам. Так, много ку­мулятивных сказок помещено в разряд сказок о животных, и наоборот: не все сказки, включенные в разряд кумулятив­ных, действительно к ним принадлежат.

Литература, посвященная кумулятивным сказкам, доволь­но велика, но общепринятого определения этого понятия нет. История изучения превосходно изложена в книге М. Хаавио3. Как велик, однако, еще разнобой в понимании сущности это­го вида сказок, видно хотя бы по статье А. Тейлора4. Автор говорит о кумулятивных сказках, что они возникают на осно­ве кошмаров, виденных во сне5. И это — при огромной эру­диции автора в фактическом материале. Критиковать такую точку зрения нет необходимости.

Раньше чем начать изучение кумулятивных сказок, нуж­но дать хотя бы предварительное определение того, что под этим будет подразумеваться. Я, однако, не буду стремиться к абстрактным формулировкам, а попытаюсь дать более или менее точную характеристику этого жанра в пределах одной национальной культуры.

Если этот опыт окажется удачным, он может быть прило­жен к изучению творчества других народов, что создаст осно­ву для всестороннего сравнительно-исторического изучения

2 В. Пропп, Морфология сказки, Л., 1928; изд. 2-е, М., 1969.

3 М. Haavio, Kettenmarchenstudien, Helsinki, 1929 (FFC № 88).

4 A. Taylor, Formelmarchen,— Handworterbuch des deutschen Mar-chens, Berlin — Leipzig, 1934, s. v.

5 Там же, стр. 166, 325.

Кумулятивная сказка 243

этого жанра и позволит несколько продвинуть вопрос о на­учной классификации и каталогизации сказок.

Основной художественный прием этих сказок состоит в каком-либо многократном повторении одних и тех же дей­ствий или элементов, пока созданная таким способом цепь не порывается или же не расплетается в обратном порядке. Простейшим примером может служить русская сказка «Реп­ка» (на содержании которой можно не останавливаться). К этой сказке вполне применимо немецкое обозначение Ketten-marchen — цепные сказки. В целом, однако, это название слишком узкое. Кумулятивные сказки строятся не только по принципу цепи, но и по самым разнообразным формам при­соединения, нагромождения или нарастания, которое кончает­ся какой-нибудь веселой катастрофой. В английском языке они относятся к разряду formula-tales и именуются cumulati­ve, accumulative stories, что связано с латинским словом си-mulare—накоплять, нагромождать, а также усиливать. В не­мецком языке кроме термина Kettenmarchen есть более удач­ный термин Haufungsmarchen — нагромождающие сказки или Zahlmarchen — перечисляющие сказки. Во французском язы­ке они называются randounees (собственно «кружащие вокруг одного места»). Специальное обозначение для этих сказок вы­работалось не во всех языках. Приведенные примеры пока­зывают, что всюду в разных выражениях говорится о неко­тором нагромождении. В разнообразном в своих формах на­громождении и состоит весь интерес и все содержание этих сказок. Они не содержат никаких интересных или содержа­тельных «событий» сюжетного порядка. Наоборот, самые со­бытия ничтожны (или начинаются с ничтожных), и ничтож­ность этих событий иногда стоит в комическом контрасте с чудовищным нарастанием вытекающих из них последствий и с конечной катастрофой (начало: разбилось яичко, конец — сгорает вся деревня).

В первую очередь мы сосредоточим внимание на компо­зиционном принципе этих сказок. Необходимо, одна­ко, обратить внимание и на словесный наряд их, а так­же на форму и стиль исполнения. В основном можно наме­тить два разных типа кумулятивных сказок. Одни по образцу английского термина formula-tales можно назвать формуль­ными. Эти сказки — чистая формула, чистая схема. Все они четко делятся на одинаково оформленные повторяющиеся синтаксические звенья. Все фразы очень коротки и однотип­ны. Сказки другого типа тоже состоят из одинаковых эпиче­ских звеньев, но каждое из этих звеньев может синтаксически оформляться различно и более или менее подробно. Название

16*

244 Кумулятивная сказка

«формульные» к ним не подходит. Они рассказываются эпи­чески спокойно, стилем волшебных или других прозаических сказок. Образцом этого вида кумулятивных сказок может служить сказка «Мена». Герой меняет лошадь на корову, ко­рову на свинью и т. д., вплоть до иглы, которую он теряет, так что домой он приходит ни с чем (Андр. 1415, AT 1415). Такие сказки в отличие от «формульных» можно назвать «эпическими».

Нужно еще упомянуть, что формульные сказки могут при­нимать не только стихотворную, но и песенную форму. Такие сказки можно встретить не только в сборниках сказок, но и в сборниках песен. Так, например, в песенном сборнике Шейна «Великорусе в своих песнях, обрядах, обычаях...» (1898) есть песни, композиция и сюжет которых основаны на кумуляции. Их следует включить в указатели кумулятивных сказок. Здесь можно указать, что и «Репка» была записана как песня.

Композиция кумулятивных сказок независимо от форм исполнения чрезвычайно проста. Она слагается из трех ча­стей: из экспозиции, из кумуляции и из финала. Экспозиция чаще всего состоит из какого-нибудь незначительного события или очень обычной в жизни ситуации: дед сажает репку, баба печет колобок, девушка идет на реку выполаскивать швабру, разбивается яичко, мужик нацеливается в зайца и т. д. Такое начало не может быть названо завязкой, так как действие развивается не изнутри, а извне, большей частью совершенно случайно и неожиданно. В этой неожиданности — один из главных художественных эффектов таких сказок. За экспо­зицией следует цепь (кумуляция). Способов соединения экс­позиции с цепью чрезвычайно много. Приведем несколько примеров, не стремясь пока ни к какой систематизации. В упомянутой сказке о репке (Андр. 1960 *Д I) создание цепи вызвано тем, что репка сидит в земле очень крепко, ее невоз­можно вытащить, и зовут все новых и новых помощников. В сказке «Терем мухи» (Андр. *282) муха строит терем или поселяется в какой-нибудь брошенной рукавице или в мерт­вой голове и т. д. Но вот один за другим в нарастающем порядке величины являются звери и напрашиваются в избуш­ку: сперва вошка, блошка, комар, затем лягушка, мышка, ящерица, далее — заяц, лисица и другие звери. Последним является медведь, который кончает дело тем, что садится на этот терем и всех раздавливает.

В первом случае («Репка») создание цепи мотивировано и внутренне необходимо. Во втором случае («Теремок») ни­какой логической необходимости в появлении все новых и но-

Кумулятивная сказка 245

вых зверей нет. По этому принципу можно бы различать два вида этих сказок. Преобладает второй — искусство таких ска­зок не требует никакой логики. Однако для установления ви­дов кумулятивных сказок это различие не имеет существен­ного значения, и мы его делать не будем.

Принципы, по которым наращивается цепь, чрезвычайно разнообразны. Так, например, в сказке «Петушок подавился» (Андр. *241 I; AT 2021A) мы имеем ряд отсылок: петушок посылает курочку за водой к реке, река посылает ее предва­рительно к липе за листом, липа — к девке за нитками, дев­ка — к корове за молоком и т. д., причем никакой логики в том, какие персонажи за какими предметами посылаются, нет: река, например, посылает за листьями и т. д. Логика здесь не нужна, и ее не ищут и не требуют. Другие сказки построены на ряде мен или обменов, причем мена может про­исходить в нарастающем порядке от худшего к лучшему или, наоборот, в убывающем — от лучшего к худшему. Так, сказка «За курочку уточку» повествует о том, как лиса за якобы пропавшую у нее курочку (которую она сама же съела) тре­бует гусочку, за гусочку — индюшечку и т. д.— вплоть до ло­шади (Андр. 170, AT 170). Наоборот: в уже упомянутой сказ­ке «Мена» обмен происходит от лучшего к худшему. Нараста­ющий обмен может происходить в действительности или о нем только мечтают. Мужик, прицеливаясь из ружья в зай­ца, мечтает, как он его продаст, как на вырученные деньги он купит поросенка, потом корову, затем дом, потом женится и т. д. Заяц убегает (Андр. 1430 *А). В западноевропейской сказке сходно мечтает молочница, неся на голове для прода­жи кувшин молока. Кувшин она роняет на землю, он разби­вается, а вместе с ним разбиваются и все ее мечты (AT 1430). Целый ряд кумулятивных сказок построен на последова­тельном появлении каких-нибудь непрошеных гостей или компаньонов. К мужику или бабе в сани напрашиваются заяц, лиса, волк, медведь. Сани ломаются. Сходно: волк про­сит положить на сани лапу, другую, третью, четвертую. Когда он кладет в сани еще и хвост, сани ломаются (Андр. 158, AT 158). Обратный случай: назойливую козу, занявшую избушку зайчика, не могут выгнать кабан, волк, бык, медведь. Выго­няет ее комар, пчела, еж (Андр. 212).

Особый вид представляют собой сказки, построенные на создании цепи из человеческих тел или тел животных. Волки становятся друг на друга, чтобы съесть портного, сидящего на дереве. Портной восклицает: «А нижнему больше всех достанется!» Нижний в страхе выбегает, все падают (Андр. 121, AT 121). Пошехонцы хотят достать воды из колодца.

Кумулятивная сказка

На колодце нет цепи, они вешаются друг за друга. Нижний уже хочет зачерпнуть воды, но верхнему тяжело. Он на миг отпускает руки, чтобы поплевать в них. Все падают в воду (AT 1250).

Наконец, можно выделить особую группу сказок, в кото­рых все новые и новые люди убиваются о пустяках. Разби­лось яичко. Дед плачет, бабка воет, присоединяются просвир­ня, дьячок, дьяк, поп, которые не только подымают вой, но выражают свое отчаяние каким-нибудь нелепым поступком: рвут церковные книги, звонят в колокола и пр. Дело кончает­ся тем, что сгорает церковь или даже вся деревня (Андр. 241 III).

Жалостливая девка идет к реке выполаскивать швабру. Глядя на воду, она рисует себе картину: «Если рожу сына — утонет». К ее плачу присоединяется баба, мать, отец, бабка и т. д. Жених покидает ее (Андр. 1450, AT 1450).

К кумулятивным сказкам можно причислить и такие, в ко­торых все действие основывается на различных видах комиче­ских бесконечных диалогов. Примером может служить сказ­ка «Хорошо да худо». Горох редок уродился—худо, редок да стручист—хорошо и т. д., без особой связи между звенья­ми (Андр. 2014).

Обладая совершенно четкой композиционной системой, кумулятивные сказки отличаются от других и своим стилем, своим словесным нарядом, формой своего исполнения. Надо, однако, иметь в виду, что по форме исполнения имеются, как указывалось, два вида этих сказок. Одни рассказываются эпически спокойно и медленно, как и всякие другие сказки Они могут быть названы кумулятивными только по лежащей в их основе композиции. Такова уже упомянутая нами сказка «Мена», которая обычно относится к новеллистическим, или сказка «За скалочку уточку», в указателях относимая к сказ­кам о животных. К таким же «эпическим» принадлежат сказ­ки о глиняном пареньке, который все на своем пути съедает, о мечтательной молочнице, о цепи обменов от худшего к луч­шему или от лучшего к худшему, упомянутые выше.

Другие сказки обладают типичной только для них и ха­рактерной техникой повествования. Нагромождению или на­ращиванию событий здесь соответствует нагромождение и повторение совершенно одинаковых синтаксических единиц, различающихся лишь обозначением все новых и новых син­таксических субъектов или объектов или других синтаксиче­ских элементов.

Присоединение новых звеньев в этих сказках происходит двояко: в одних случаях звенья перечисляются одно за дру-

Кумулятивная сказка 247

гим по очереди. Другой тип присоединения сложнее: при присоединении каждого нового звена повто­ряются все предыдущие. В качестве примера такого типа может служить сказка «Терем мухи». Каждый новопри­бывший спрашивает: «Терем-теремок, кто в тереме живет?» Отвечающий перечисляет всех пришедших, т. е. сперва одно­го, потом двух, потом трех и т. д. В этом повторении и со­стоит основная прелесть этих сказок. Весь смысл их •— в кра­сочном, художественном исполнении. Так, в данном случае каждый зверь характеризуется каким-нибудь метким словом или несколькими словами, обычно в рифму (вошь-поползуха, блоха-попрядуха, мышка-норышка, мушечка-тютюрушечка, ящерка-шерошерочка, лягушка-квакушка и т. д.). Исполне­ние их требует величайшего мастерства. По исполнению они иногда приближаются к скороговоркам, иногда поются. Весь интерес их — это интерес к колоритному слову как таковому. Нагромождение слов интересно только тогда, когда и слова сами по себе интересны. Поэтому такие сказки тяготеют к рифме, стихам, консонансам и ассонансам, и в этом стремле­нии исполнители не останавливаются перед смелыми ново­образованиями. Так, заяц назван «на горе увертыш» или «на поле сверстень», лисица — «везде поскокишь», мышь — «из-за угла хлыстень» и т. д. Все эти слова — смелые и колоритные новообразования, которые мы тщетно будем.искать в русско-иностранных словарях.

Такая словесная колоритность этих сказок делает их из­любленным развлечением детей, которые так любят новые, острые и яркие словечки, скороговорки и т. д. Европейские кумулятивные сказки с полным правом могут быть названы детским жанром по преимуществу.

Кумулятивными можно назвать только такие сказки, ком­позиция которых сплошь основана на обрисованном принци­пе кумуляции. Наряду с этим кумуляция может входить как вставной эпизод или элемент в сказки любых других компо­зиционных систем. Так, например, элемент кумуляции имеет­ся в сказке о царевне Несмеяне (Андр. 559, AT 559), где па­стух смешит царевну тем, что магическими средствами за­ставляет прилипать друг к другу все новых и новых живот­ных и людей, образующих целую цепь.

Я не буду решать здесь проблему кумулятивных сказок исторически. Раньше чем делать такую попытку, необходимо дать научное описание материала не в пределах одной на­родности, а в пределах всего существующего международного репертуара. Следует подчеркнуть, что точное описание есть первая ступень исторического изучения и что пока не будет

248 Кумулятивная сказка

дано систематического научного описания жанра, не может быть поставлен вопрос об историческом и идеологическом изучении. Предсказывать способы и пути исторического изу­чения этих сказок я здесь не буду. Такое изучение может быть только межсюжетным и международным. Изолированное изучение отдельных сюжетов или групп их к надежным об­щим результатам не приведет.

Сейчас, когда не сделана опись кумулятивных сказок, а часто они даже не осознаны как особый разряд, проблематика кумулятивных сказок не может быть разрешена с достаточ­ной полнотой. Принцип кумуляции ощущается нами как ре­ликтовый. Современный образованный читатель, правда, с удовольствием прочтет или прослушает ряд таких сказок, восхищаясь, главным образом, словесной тканью этих про­изведений, но эти сказки уже не соответствуют нашим фор­мам сознания и художественного творчества. Они — продукт каких-то более ранних форм сознания. Мы в этих повество­ваниях имеем некоторое расположение явлений в ряд. По­дробное международное историческое изучение этих сказок должно будет вскрыть, какие именно ряды здесь имеются и какие логические процессы им соответствуют. Примитивное мышление не знает времени и пространства как продукта аб­стракции, как оно вообще не знает обобщений. Оно знает только эмпирическое расстояние в пространстве и эмпириче­ский отрезок времени, измеряемый действиями. Пространство и в жизни, и в фантазии преодолевается не от начального звена непосредственно к конечному, а через конкретные ре­ально данные посредствующие звенья: так ходят слепые, пе­ребираясь от предмета к предмету. Нанизывание есть не толь­ко художественный прием, но и форма мышления вообще, сказывающаяся не только в фольклоре, но и на явлениях языка. Но вместе с тем сказка показывает уже и некоторое преодоление этой стадии.

II

Я перехожу к перечислению типов, имеющихся в русском фольклоре.

Перечисление это не преследует целей скрупулезной пол­ноты. Цель нижеприведенного перечисления — оправдать вы­сказанные теоретические положения и показать возможность расположения сказочного материала по типам композиции. В указателе Аарне сюжеты пересказываются как попало. Ну­жен, однако, не приблизительный пересказ, а нужно научное определение или сюжета или типа в результате анализа. Нуж-

Кумулятивная сказка 249

но выделение конструктивных элементов. Соответственно каждый устанавливаемый тип фиксируется следующим обра­зом. Прежде всего формулируется экспозиция, т. е. начало, от которого нанизывается цепь. Определение экспозиции всег­да укладывается в одно-два предложения (Дед посеял репку и т. д.). За ней следует кумуляция. Кумуляция вставляется нами в знаки повторения, заимствованные из нотописи (||: :||). Сцепление звеньев, как уже говорилось, может быть двояким: при включении каждого нового звена повторяются (рассказ­чиком от себя или действующим лицом сказки в форме пере­сказа или хвастовства) все предыдущие звенья. Схема такой кумуляции: а + (а + Ь) + (а + b + с) и т. д. В таком случае перед перечислением звеньев ставится слово respective (со- ф ответственно), что в данном, случае означает: «после того, как заново перечислены все предшествующие звенья» (обра­зец: «Петушок подавился»). Другая форма последовательно­сти проще: звенья следуют одно за другим без повторения предыдущих звеньев по схеме a + b + с и т. д. (образец: «Гли­няный паренек»). Развязка обычно также уклаДывается в одно — два предложения. Есть и такие случаи, когда развяз­ки нет совсем: последнее звено цепи одновременно служит концом сказки.

Между экспозицией и развязкой имеется соответствие — позитивное или негативное. Петушок подавился, он посылает курочку за водой; следует кумуляция. Развязка — курочка приносит воду и спасает петушка; или она опаздывает, пе­тушок уже издох. Иногда цепь не разрывается, а расплетает­ся звено за звеном в обратном порядке, после чего дается развязка. В таком случае пишется: обратный ряд. Иногда с концом цепи сказка не кончается. Следует другая сказка (ме­ханическое присоединение) или данная же сказка имеет про­должение (органическое соединение), большей частью также кумулятивное. Такие части повествования обозначаются рим­скими цифрами I, II, III и т. д.

Для ясности повторяю, что по стилю можно установить два вида: формульные и эпические. Для каждой группы ска­зок указываются сперва формульные, потом эпические. Я при­веду образцы из составленного мною каталога.




Читайте также:
Генезис конфликтологии как науки в древней Греции: Для уяснения предыстории конфликтологии существенное значение имеет обращение к античной...
Как построить свою речь (словесное оформление): При подготовке публичного выступления перед оратором возникает вопрос, как лучше словесно оформить свою...
Как выбрать специалиста по управлению гостиницей: Понятно, что управление гостиницей невозможно без специальных знаний. Соответственно, важна квалификация...



©2015-2020 megaobuchalka.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. (316)

Почему 1285321 студент выбрали МегаОбучалку...

Система поиска информации

Мобильная версия сайта

Удобная навигация

Нет шокирующей рекламы



(0.023 сек.)
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7