Мегаобучалка Главная | О нас | Обратная связь  


Прошлое, настоящее и захватывающее будущее




Поможем в ✍️ написании учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Время. Эмили ни разу после смерти мамы не смотрела на него так. Её восприятие того, что означает жизнь и что её могут забрать в одну секунду, навсегда изменилось при виде того, как гроб из вишневого дерева с её матерью опускался в сырую после дождя землю. С уходом мамы, исчезнувшей, словно мираж, время приобрело для Эмили новое значение.

Закрыв за собой дверь пентхауса, Эмили вдруг заинтересовалась, куда исчезли последние семь месяцев. Время ускользнуло, черная дыра засосала воспоминания, исчезнув за прекрасным образом Ноа. Как падающие в небе звезды, Ноа оставил красивый отпечаток на жизни Эмили в стольких волшебных моментах. Любящий взгляд Эмили остановился на Ноа, сидящем, как уже большой мальчик, которым он становился, как раз тогда, когда он своей крошечной ручкой потянулся к Гэвину. Выпустив пузырь слюнок, Ноа бросил кубик в голову Гэвина. Лежа на полу рядом с Ноа и сдерживая смех, Гэвин, повернувшись к Ноа, изобразил грусть.

Эмили хихикнула, и несколько любопытных мыслей пронеслось в голове. Первая: Гэвину повезло, что он надел свою бейсболку Янки. Вторая: Гэвину повезло еще больше, потому что алфавитный кубик был набит ватой. Третья: окруженный ворохом игрушек по всей гостиной, Гэвин, совершенно точно, выглядел очень съедобно, одетый в это ясное воскресное утро только в бейсболку Янки и в пижамные брюки. Да. И пусть время бежало быстрее, чем Эмили успевала моргнуть, быстрее, чем могла сделать следующий вдох, каждая секунда была изумительной, никак ни меньше.



– Смотри-ка, кто дома, – произнес Гэвин, перемещаясь с пола на диван. Улыбнулся Эмили, поправляя бейсболку. – И она принесла нам подарки. Нас покормят, Мамочка?

Улыбнувшись Ноа и Гэвину, Эмили водрузила на стойку два бумажных пакета с продуктами.

– Как сказать, – она достала буханку ржаного хлеба. – Бельё сложено?

Гэвин вздернул бровь:

– Мой брат был прав. Одомашнила меня невероятно.

– Буду считать это «да», – закинув в холодильник пучок салата, она положила руки на бёдра. – И не ври. Ты любишь быть домашним.

Гэвин только улыбнулся, потянувшись за газетой на столе:

– Да, босс. Если честно, Ноа сложил целую груду. – Он раскрыл газету, его сияющий взгляд голубых глаз выглядывал из-за спортивного отдела. – Но у нас было мужское голосование. И у нас соглашение: мы оба устали складывать белье. Мы хотим вернуть домработницу. – Просияв улыбкой с ямочками, Гэвин посмотрел на Ноа. – Верно, приятель?

С музыкальным клоуном-погремушкой в одной руке и с другой рукой во рту, Ноа согласно кивнул.

– Это мой мальчик, – засмеялся Гэвин, переводя взгляд на Эмили. – Видишь? Ты в меньшинстве, куколка. Мы выиграли. Я позвоню Лесли и верну её на полный рабочий день. Вопрос закрыт.

Челюсть отвисла, Эмили хихикнула:

– Очевидно же, это тайный сговор. Вполне достаточно и того, что ты одеваешь Ноа в ползунки Янки. Теперь ты настраиваешь его против меня? Дьявол. Дьявол в чистом виде.

Гэвин загоготал, как маньяк, а потом перешел к бизнес-разделу газеты. Улыбнулся той самой улыбкой, что покорила её в их первую встречу.

– Ну привет. Ты уже давно знаешь об этом, – заметил он, пожав плечами и подмигнув. – И ты любишь каждый дьявольский дюйм меня.

Качая головой, Эмили продолжила распаковывать продукты. Всей душой она была с ним согласна. Вне всяких сомнений, она всю жизнь будет любить каждый его дьявольский и недьявольский дюйм.

– Эмили, – позвал Гэвин, отрывая её от кулинарного журнала. На кассе её привлек рецепт цыпленка в сливочном соусе. В отличие от двух предыдущих раз, Эмили была настроена этим вечером не травить Гэвина едой. – Что у Ноа в руках?

Эмили повернулась, стараясь присмотреться с другого конца комнаты.

– Не знаю. Кубик?

– Можешь забрать у него? – он взглянул поверх газеты. – Он тащит всё в рот.

Эмили нахмурилась:

– Гэвин, у него зубки режутся. Он бы сгрыз и мою туфлю, если бы я дала.

– Знаю, – ответил Гэвин, прочистив горло. – Но я не хочу, чтобы он жевал этот кубик. – он улыбнулся, и глаза зажглись весельем. – Или твои туфли заодно. Можешь просто забрать её у него? Она может быть… грязной.

Склонив голову, она опустила плечи и закатила глаза:

– Первое: ты маньяк чистоты. Второе: я лучше дам ему жевать мои туфли, чем твои. Третье: ты прямо там. Вот сам и забери, псих.

– Псих? – спросил, усмехнувшись, Гэвин. Молчал с секунду, явно впечатленный своим новым именем. – У меня спина болит. Ты отбери.

– Да, ненормальный, – улыбаясь, вздохнула Эмили и положила журнал на стол. – Просто пытаешься развести меня на ещё один массаж. – Она обошла стойку, на все сто обвиняя себя в навязчивой идеи, это всё её массажный потворщик виноват. Разувшись, ступила на пуховое одеяло, на котором играл Ноа.

Хотя то, что он жевал и было квадратным, это явно не было кубиком. Нет. Даже близко не было. Эмили перевела взгляд на Гэвина, сияющего искренней улыбкой, и снова посмотрела на черную бархатную коробочку, в которую Ноа задумчиво впивался новым прорезавшимся зубиком. Прежде чем Эмили смогла моргнуть или сделать такой необходимый вдох, Гэвин соскользнул с дивана, устраиваясь, скрестив ноги, на одеяле. Посадив Ноа к себе на колено, он отодвинул назад свою бейсболку Янки и взял из рук Ноа коробочку, заменив её тоненькой книжкой, заглянув в немигающие зеленые глаза Эмили.

– Давай, присядь с нами, – ласково позвал Гэвин. – У нас тут для тебя кое-что есть.

Эмили сглотнула, в горле вдруг пересохло. Дрожа, она опустилась на одеяло, скрестив ноги, напротив Гэвина. Касаясь его коленями, смотрела на его ленивую улыбку, и сердце пустилось вскачь, когда он наклонился поцеловать её. Гэвин целовал её медленно до тех пор, пока Ноа не начал выказывать свое недовольство, мечась между ними. Отстранившись, Эмили нервно хихикнула и провела рукой по кудряшкам Ноа.

– Он просто ревнует, – прошептал Гэвин, чмокнув Ноа в головку. Перевел взгляд обратно на Эмили, и теперь пришла очередь Гэвина сглотнуть. Второй раз в жизни он собирался сделать женщине предложение. Только впервые тень сомнения не прошила его тело. Гэвин знал, она единственная создана для него. Трясущейся рукой коснулся лица Эмили, сердце неистово билось.

– Я люблю тебя, Эмили. Ты всегда будешь моим лучшим другом. Всегда будешь моей… Молли. – Глядя в её глаза, он наклонился и ласково коснулся поцелуем её дрожащих губ. – Ты мама моего ребёнка. Вы с Ноа принесли краски в мою пустоту, свет в мою мрачную жизнь. – Подушечкой большого пальца он стер со щеки Эмили теплую слезинку и сделал глубокий вдох. – Давай нарисуем полную картину, зажжем в небе свет, конфетка. Люблю вас обоих больше, чем что бы то ни было. – когда Гэвин вздернул бровь, его сексуальная ухмылка выгодно подчеркивала изящные черты лица. – Помнишь? Ты «сделала» конфеты ко дню Святого Валентина. – Шмыгая носом, Эмили хихикнула.

Гэвин улыбнулся, но быстро стал серьезным и перешел на ласковый шепот:

– Я верю в вечность, и это то, где мы с тобой. Мы определяем бесконечность. Это может прозвучать глупо, но ты заставила меня пойти туда. Ты подарила мне бабочек, Эмили Купер. Я никогда прежде такого не испытывал, и не собираюсь позволить этому исчезнуть. Никогда. Однажды я попросил тебя остаться со мной на ночь, и ты осталась. Сейчас… Я прошу тебя о большем сроке. Пройди со мной остаток пути до того места, где мы с тобой старые, сидим в наших креслах-качалках и наблюдаем за нашими прелестными внуками, играющими во дворе. Я видел этот мир больше миллиона раз, но никогда не видел его с тобой, находящейся рядом со мной. Я хочу, чтобы ты – нет, мне нужно – чтобы ты стала моей женой. Мне нужно просыпаться каждое утро, понимая, что ты миссис Эмили Митчелл Блейк. – Он остановился на секунду, и Эмили увидела, как затуманился его взгляд. – Пожалуйста. Сделай этот последний шаг со мной. – Гэвин щелкнул, открывая обе стороны коробочки. Вплетенный в аккуратное классическое колечко Гарри Винстона круглый сверкающий бриллиант, расположившийся на платиновой основе, был обвит другими более маленькими бриллиантами.

Из легких Эмили испарился весь воздух. Она замерла от торжественности его слов, и только сердце, переполненное эмоциями, взволнованно стучало. Заявление Гэвина звучало в ушах, любовная мелодия вибрировала внутри.

– Я люблю тебя, – сказала она, и глаза наполнились счастливыми слезами. Обвила рукой шею Гэвина и подтолкнула его к своим губам. – И да, я пройду каждый последний шаг вместе с тобой, Гэвин.

– Да? – спросил он с улыбкой между поцелуями. И снова недовольно завопил Ноа, пытаясь вывернуться из рук Гэвина, и начал бессильно барахтаться короткими ножками. – Ты станешь моей женой?

– Да. Я буду твоей женой, – заплакала Эмили, забирая Ноа к себе на колени. Он успокоился, когда Эмили протянула ему бутылочку, его маленькое тельце тут же довольно расслабилось. Руки и ноги Эмили ослабли, когда Гэвин, взяв её руку, надел на палец обручальное кольцо. В душе потеплело от всего того, что оно собой олицетворяло.

– Спасибо тебе, – прошептала, глядя в глаза Гэвина. – У меня нет слов, которыми можно было бы описать то, что ты делаешь для меня каждый день. – Их действительно не было. Он нашел её сломленной, захлёбывающейся в пустоте. Он залатал её сердце, перевязал душу одним своим присутствием. И вместе с тем показал, что значит истинная любовь. Он – словно сон. И единственное, что ей оставалось – молиться, чтобы она никогда не просыпалась из этого счастья. Его счастья. Гэвин обрушился на её губы с ещё более пьянящими поцелуями, едва она провела рукой по его обнаженной груди. Время – существенный фактор, но теперь оно всегда будет наполнено всем, что Эмили когда-либо могла представить, всем, на что когда-либо могла надеяться.

– Ты уже произнесла то единственное слово, которое мне необходимо было услышать, – ласково сказал Гэвин. Он снова поцеловал её, зарываясь пальцами в её волосы. – Теперь тебе нужно встать и пойти собраться. Там на постели тебя ждет подарок.

– Собраться? – спросила она. Положила спящего Ноа на пуховое одеяло. И, улыбаясь, смотрела на него с секунду, наслаждаясь его крохотным уставшим тельцем. – Куда мы идём?

Гэвин поднялся, утягивая Эмили за собой. Потянулся, и тут же его сильная, крепкая фигура привлекла внимание Эмили. Она закусила губу, окидывая взглядом его золотистого цвета кожу, желая последовать за потрясающим драконом, уходящим вниз под его пижамные брюки. Хотя он весь великолепен. У каждой её клеточки есть целая жизнь, чтобы боготворить это красивейшее искусство на необыкновенном теле её жениха.

– Я веду тебя праздновать, – он наклонился к её ушку, проводя языком вдоль мочки. Толпы мурашек прошибли кожу Эмили. Он поцеловал её в губы один последний потрясающий раз, ласково и нежно. Гэвин сделал шаг назад, оставив её тело изнывать от его отсутствия. – Оливия будет здесь минут через пятнадцать, чтобы присмотреть за Ноа. Я собираюсь побаловать свою даму сегодня. – Глядя на неё, Гэвин жестом головы указал в сторону их спальни. – Вперёд. Скоро увидимся, будущая миссис Блейк.

У Гэвина всегда был талант к сладким речам, но эти особенные слова стекали с его языка, словно шоколад. Затаив дыхание, Эмили кивнула и направилась по коридору, в голове всё плыло от радости, волнения и любви.

Зайдя в спальню, взгляд Эмили упал на широкую прямоугольную коробку, лежавшую на кровати и перевязанную красным бантом. Эмили стало интересно, что стопроцентный всезнайка и любовь всей её жизни для неё приготовил. В голову пришёл отвратительный спортивный костюм Янки розового цвета, но поскольку он сказал, они будут праздновать, подумала, что, возможно, он отказался от этой затеи. Спустя секунду раздумий она так и не раскусила его. Он любил оставлять на вещах свой знак. Эмили опустилась на постель, потянувшись к коробке, ее любопытство просто разрывало. Стащив бант, подняла крышку. Смешок сорвался с губ при виде серебристо-голубой с белым оберточной бумаги Янки, закрывавшей то, что считалось подарком для неё. Покачала головой, молясь, чтобы он не заставил её провести ночь на улицах города, одетой в оранжево-черный прикид фанатов его любимой команды. Руки так и чесались всё выяснить, и она разорвала бумагу со скоростью ракеты. Выдохнув, отчасти от облегчения, она поняла, её муж не собирался так поступать.

Нет. Вместо этого он выбрал для неё черное с блестящим отливом шелковое платье-халат, на одном плечике и с изящным кружевом над и под линией груди. Встав, Эмили приложила к груди захватывающее дух коктейльное платье и посмотрела в зеркало. Заканчиваясь прямо над коленями, с потрясающими камнями, украшающими линию талии, это платье вне всяких сомнений будет акцентировать внимание на её новых изгибах молодой мамочки. В довершение к сюрпризу Гэвин выбрал пару туфель из коллекции последнего сезона Маноло Бланик с ремешками. Чувствуя легкое головокружение, Эмили развернулась, чтобы пойти собраться, и увидела Гэвина, вальяжно прислонившегося к дверному проему.

– Ты всё это время за мной подсматривал? – спросила Эмили, чувствуя, как щеки покрываются румянцем.

– Подсматривал и наслаждался каждой минутой. – Скрестив руки на груди, он подарил ей ленивую улыбку. – Ну как, я преуспел?

Эмили прошла по спальне, упиваясь точеными чертами его лица. Запустила пальчики в его мягкие темные волосы и потянула к себе для поцелуя.

– Ты хоть когда-нибудь не преуспевал?

– М-м-м, – усмехнулся, проводя губами вдоль её скулы. – Теперь, когда ты это заметила, полагаю, я всегда на высшем уровне.

Эмили хихикнула, зарываясь носиком в его обнаженную грудь:

– Такой самоуверенный.

– Ага.

– Что ж, мистер Самоуверенность, и где же теперь наш ребёнок?

– Заснул в своей кроватке. – Он повел бровью, глядя на неё. – Теперь поцелуй меня за хороший отцовский поступок.

Не медля, Эмили сделала то, о чём он просил. Прежде чем она смогла помучить его губы с той силой, о которой кричало всё тело, раздался звонок в дверь.

– Оливия, – выдохнула Эмили, пытаясь совладать с собой и отступая назад.

– Идеально и совершенно не вовремя, – вздохнул Гэвин, разворачиваясь в сторону коридора. – Ты собирайся, а я открою дверь. Сразу после того как… успокоюсь.

Возбудившись, Гэвин старался подумать о чем угодно, чтобы отвлечься от мыслей об изумительных губах Эмили. Как бы то ни было, это не работало. Открывая дверь, он надеялся, что Оливия не заметит очень оживленную и полную энтузиазма реакцию на прикосновения Эмили.

– Эй-й, – практически заверещала Оливия, проскользнув в пентхаус. – Где мой крестник?

Пробежав рукой по волосам, Гэвин улыбнулся и закрыл дверь:

– Он спит.

– Ой, да хватит уже, – нахмурилась она, бросая свою сумочку на столик при входе. Продолжая дуться, прошла в гостиную и раздраженно плюхнулась на диван. – Каждый раз, как я появляюсь, он спит.

Глядя на неё смущенно и вместе с тем озорно, Гэвин покачал головой:

– Лив, это то, что малыши делают лучше всего. Они спят. – Она закатила глаза столь же драматично, как Сара Бернар. Гэвин опустился в мягкое кожаное кресло с подголовником. – Тебе не интересно, согласилась ли Эмили выйти за меня? Удивлен, что ты не спросила об этом в первую очередь.

Оливия снова закатила глаза:

– Пф-ф. Я не задаю вопросов, ответы на которые мне уже известны. Она никоим образом не могла отказаться, а если бы отказалась, я бы отшлепала её по заднице, скрутила и похитила бы для тебя, и на законном основании усыновила бы того замечательного малыша, который, кажется, впал в перманентное состояние спячки. Вы двое качаете его наркотой?

У Гэвина челюсть отпала, хотя он не был полностью уверен, отчего. Вещи, которые сказала Оливия, шокировали бы и серийного убийцу перед походом в газовую камеру.

Поднявшись на ноги, Оливия прикусила щеку, всем своим видом показывая, что находится в глубоких раздумьях.

– К разговору об обколотых спящих малышах: пойду разбужу его. Тётушке Лив просто необходимо немного любви Ноа.

Гэвин пожал плечами:

– Тебе решать. Предупреждаю тебя: не важно, насколько сильно ты ему нравишься, для него ты станешь самым худшим из всех зол, если посмеешь прервать его сон.

– Попытаю счастье, – съязвила Оливия, спеша в комнату Ноа.

Немного погодя Гэвин услышал вопли Ноа, наряду с Оливией, пытавшейся его успокоить. Гэвин усмехнулся и решил, что это идеальное время, чтобы собраться к ужину. Да, Оливия сама наслала на себя такое, и Гэвин был чертовски уверен – Ноа продемонстрирует свою чистейшую и бесконечную обиду.

 

– Так куда именно ты меня ведешь? – Эмили вглядывалась в обстановку, когда Гэвин замедлился на Таконик-Паркуэй. Несмотря на то, что в воздухе витал мартовский холод и деревья еще не зацвели, Эмили никогда не перестанет удивляться тому, как город, кажется, растворяется под силой восхитительной природной палитры. Линия яркого Манхэттенского горизонта исчезала, оставаясь вдали, и суровость перерастала в умиротворение. Обнимавшие дорогу горные валуны разительно отличались от сумасшедших джунглей, в которых они жили. Эта часть Нью-Йорка отчасти напоминала Эмили Колорадо. Такие разные, они всё же всегда хранили в себе теплоту дома.

– Сюрприз, – ответил Гэвин, включая правый поворотник. Заглянул в зеркало заднего вида, прежде чем съехать на обочину. Припарковался, улыбнулся, и, наклонившись, оставил на губах Эмили ласковый поцелуй. – Единственное, что тебе нужно, это завязать глаза. – Не сказав больше ни слова, он распахнул дверь и вышел из машины. Эмили непонимающе уставилась на его изящную решительную фигуру, подходящую к её стороне машины. Боже, он великолепно выглядел в своем английском черном костюме от Армани, хрустящей белоснежной рубашке и с непринужденно сексуальными «только что трахался» волосами. Он открыл дверь с её стороны и достал из заднего кармана брюк ранее упомянутую повязку на глаза. Взяв её за руку, помог Эмили выбраться из машины, и его улыбка игриво сочилась озорством. Он спрятал её в своих руках, закрывая от холода, из динамиков доносилась акустическая версия композиции «Find me» группы Boyce Avenue. Минуту он смотрел в её глаза, покачиваясь в такт музыке.

– Дежавю, – мечтательно произнесла Эмили. Она имела в виду последний раз, когда они вот так танцевали на обочине дороги в Мексике. – Вы очень привлекательны, мистер Блейк. – Гэвин лениво ей улыбнулся, и она вздернула бровь, пока ее непонимание росло с каждой секундой. – Что ты задумал?

Прежде чем она успела моргнуть, Гэвин накрыл её глаза шелковой повязкой. Прижался губами к её ушку. Тихий вздох вырвался у Эмили, когда Гэвин почти невесомо провел пальцами вдоль её скулы. Его голос звучал мягко, заставляя тепло растекаться по её коже:

– Мы сыграем в игру. И нет, это не двадцать вопросов, куколка.

– Нет? – выдохнула Эмили. Шум проносящихся мимо машин и мелодия красивой песни о любви от Boyce Avenue исчезли, едва пальцы Гэвина продолжили вести дорожку вдоль изгиба её шеи.

– Нет, – ответил он. – Эта игра взбудоражит все и каждое из пяти твоих чувств выше человеческого понимания. Зрение… – он прижал её ближе, так что Эмили почувствовала его крепкое возбуждение прямо напротив своего живота. – Я покажу тебе вещи, которых ты никогда прежде не видела. – Слегка стянув с её плеч серый шерстяной жакет, он прижался губами к ключице. Эмили дрожала, и толпы мурашек накрыли все тело. Каждая волосинка стояла дыбом. Спустя мгновение он снова прижался губами в её ушку, слегка прикусив мочку. Едва он провел своим теплым языком вдоль её бриллиантовых сережек, подаренных им на День Святого Валентина, Эмили была готова поклясться, что вот-вот растечется лужицей по гравию на обочине дороги.

– Слух… – Гэвин запустил пальцы в волосы, а всё её тело кричало об освобождении. – Тебе нравится чувствовать мое дыхание на своем ушке? – Эмили сглотнула и кивнула. Слова – вчерашний день, когда она тонет, падая в его прикосновения.

– Вкус… – О-о-о, он действительно медленно заводил её, мучительно медленно проводя языком по её раскрытым губам. – Я подсел на твой вкус, Эмили. Всегда был, и всегда буду. Но я хочу, чтобы ты точно также подсела на мой. – Он ненормальный? Он уже сделал её зависимой от всех его оттенков вкуса, и теперь у неё было чувство, что он сделает её полностью зависимой, вспоминая свой последний шаг.

– Запах… – он провел носом вдоль её волос, вниз к шее и вверх к раскрасневшейся щеке. Звук, как он вдыхал её аромат, послал чувство жгучего желания в её уже влажные трусики. – То, как пахнет каждая частичка твоего сладкого тела, заставит меня убить за него, если однажды его не окажется в моей власти. Оно мое. – Эмили с шумом выдохнула – его доминирующие интонации взбудоражили нервные окончания, о существовании которых она не подозревала.

– И последнее, но уж точно не менее важное – прикосновения… – Эмили слышала, как он сделал шаг назад. И тут же почувствовала нехватку его возбуждающего тепла. Она нуждалась в большем. Хотела больше. Молила о большем. Что он делает? Конечно же, он должен прикоснуться к ней. – Но, мисс Купер, – продолжил он, – в этом не так уж сложно разобраться. Мы прикоснемся, вдохнём, попробуем и увидим всё то, что каждый из нас может предложить таким образом, как не делали этого прежде.

От его слов перехватило дыхание, зрение исчезло под повязкой, а у Эмили было такое чувство, как будто она – сумасшедшая, у которой вот-вот случится приступ. К счастью, Гэвин удержал её и спас себя от затруднительной сцены, в которой она срывает повязку и калечит его до смерти. Хотя она была чертовски уверена, что он даже не подозревал об этом. Эмили почувствовала, как переплелись их пальцы, и он, осторожно доведя её до машины, помог сесть на её место. Звук захлопнувшейся дверцы заставил и без того нервничавшую Эмили подпрыгнуть в предвкушении. Звук его шагов по гравию заставил уже обострившиеся чувства Эмили сильно встревожиться. Как только он сел в машину, звук его дыхания заставил сердце биться быстрее.

Он завел двигатель, перекинул на её талию ремень безопасности и защелкнул его. Едва касаясь её кожи, начертил круги вокруг её недавно окольцованного пальчика. О да, он дразнил её, и делал это очень хорошо. Касание его руки на шее, легкое прикосновение к бедру, едва уловимое поглаживание её волос заставляли ее напряжение от тихого переходить к немыслимо бешеному. К тому времени как – если она правильно слышала – машина окончательно остановилась, Эмили была настолько сексуально напряжена, что осознавала – она вот-вот слетит с катушек.

Припарковавшись у кругового подъезда рядом с двухэтажным домом в средиземноморском стиле, который он, в соответствии с каждым советом Эмили, данным ею, не подозревая об этом, за последние семь месяцев, построил для них, трепетная улыбка коснулась губ Гэвина, когда он посмотрел на Эмили. Её грудь вздымалась и опускалась от поверхностного дыхания. Её образ рядом с ним, находящейся в неведении того, что он собирался показать, поднял его к небесам. Но его маленькая игра не закончится прямо сейчас. Нет. Он собирался растянуть момент настолько, насколько сможет. С нажатием кнопки плавно открылись витиеватые кованые железные ворота. Гэвин вышел из машины, и улыбка стала еще шире, когда он открыл пассажирскую дверь и помог своей незрячей будущей невесте встать на ноги.

– Где мы? – чувствуя руки, обвивающие сзади её талию, Эмили улыбнулась. – Прямо сейчас мне немного страшно.

Гэвин подтолкнул её к себе, заставив прижаться спиной к своей груди, и повел её вдоль разноцветной песчаной дорожки. Его сердце билось быстрее с их приближением к центральному входу.

– Ступенька, – прошептал он. Эмили делала так, как он говорил. – Еще одна, – она снова повиновалась. – И знаешь что?

– Снова ступенька? – спросила он, хихикнув.

– В точку, – ответил он.

Будучи уже на крыльце, Лесли, домохозяйка Гэвина, которая уже была нанята обратно на полный рабочий день, молчаливо поприветствовала их и открыла входную дверь. Кивнув, Гэвин одними губами сказал «спасибо» и смотрел, как она спустилась вниз и направилась вдоль дорожки к своей машине.

Зайдя в мраморный холл, Гэвин закрыл и запер дверь, снял с плеч Эмили жакет и ласково поцеловал в губы.

– Стой здесь. Не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Скрестив на груди руки, Эмили наклонила голову:

– Ты не можешь видеть мои глаза прямо сейчас, но я их закатила, всезнайка.

– Я и не сомневаюсь, что так и есть, – засмеялся Гэвин. Он подошел к каскадной формы лестнице и повесил свой пиджак и жакет Эмили на витиеватые резные перила вишневого цвета.

– Иди сюда,– усмехнулся он. – Мой голос приведет тебя.

– Ты меня разыгрываешь? – Эмили услышала эхо от своих слов в помещении. – Я собираюсь снять эту чертову повязку. – Прежде чем она смогла это сделать, звук быстрых, решительных шагов Гэвина разрезал воздух, вслед за этим она почувствовала, как его рука прижалась к изгибу её спины.

– Нет, – сказал Гэвин, потянув её в просторную пустую гостиную. По его просьбе Лесли оставила всё, о чем он просил, готовым и ожидающим их. – Повязка остается. У меня есть другая игра, в которую мы сыграем. После этого – и только если захочу – я сниму её. – Гэвин любил маленькие сексуальные надутые губки Эмили. Он встал перед ней на колени и положил руки на лодыжки. – Держись за мои плечи, для поддержки.

Учитывая то, что ей ничего не было видно, а тело было напряжено от его прикосновений, Эмили была более чем счастлива, когда руки нашли его волосы. Зарылась пальчиками в его пряди, губы изогнулись в улыбке:

– Не плечи, но и это подойдет. Мне потянуть их?

– Так же, как ты просишь меня тянуть твои, когда я позади тебя?

– Эм-м, хм-м, – замешкалась Эмили, поскольку так оно и было. Сжимая его волосы, чувствовала поцелуй на своем животе. Мурашки непроизвольно побежали по спине.

Гэвин снял с её ног туфли, скользя руками вверх к её бедрам. Эмили начала дрожать, заставив его захотеть оборвать эту маленькую игру и перейти прямо к делу, но он подождет. Следующий шаг – наибольшая часть его сюрприза. Гэвин встал, взял Эмили за руки и повел на широкий кремовый ковер из шерсти Альпаки, покрывающий все пространство комнаты.

– Где мы? – прошептала Эмили, чувствуя под ногами мягкий материал. – И что ты со мной делаешь?

Держа руки по-прежнему обернутыми вокруг неё, Гэвин опустился на ковёр и медленно потянул Эмили вниз на свои колени. Обернув её ноги вокруг своей талии, Гэвин, боролся за контроль, разглядывая потрясающие черные полоски пояса с подвязками, выглядывающие из-под её платья. Эмили едва слышно выдохнула, когда Гэвин в ленивом жесте обхватил пальцами её талию, притягивая ближе к себе.

– Прогуляемся по нашим воспоминаниям, – он ласково поцеловал её, всасывая нижнюю губу между своими зубами. – А когда закончим, отправимся в наше будущее. Гэвин потянулся за холщевой сумкой, доставая кусочки их прошлого. Первая частичка – ракушка, привезенная им из Мексики. Поднеся её к уху Эмили, собирался поощрить её слух. – Слышишь это?

– Да, – выдохнула Эмили, вслушиваясь в далекий океан. – Это ракушка?

– Ракушка. О чем она тебе напоминает? – спросил он, касаясь её губ своими.

Эмили старалась дышать, когда его вторая рука ласкала её спину.

– Напоминает о Хэмптонсе.

– Близко, – прошептал Гэвин, убирая раковину. – Это из нашего времени, проведенного в Мексике. Время, которое начиналось отвратительно, но закончилось очень хорошо. Не согласна?

Эмили улыбнулась, и воспоминания о сладко-горьком времени затопили сердце. В поисках его губ она наклонилась вперед и, почти попав в цель, поцеловала Гэвина в нос.

– Да, – она охватила руками его плечи. – Спасибо за это воспоминание.

– Спасибо за то, что поехала за мной, – тихо ответил он. Снова полез в сумку. Доставая арахисовую шелуху, Гэвин подумал, что вспомнить об этом ей будет немного сложнее. Поднес её к носу Эмили, испытывая её обоняние. – Вдохни.

Эмили вдохнула аромат арахиса:

– Арахисовое масло? – спросила, наморщив лоб. – М-м-м, я знаю, что мы любим использовать взбитые сливки, но не припоминаю арахисового масла, Блейк. Ты что, путаешь меня с другой женщиной?

Гэвин усмехнулся, накрывая свободной рукой заднюю часть её шеи. Притянул её лицо, оказываясь всего в дюйме от неё.

– Никогда. Но вы близки, мисс Купер, в скором времени миссис Блейк. Я бы съел с твоего тела всё тебе известное. У тебя есть мое обещание использовать тебя в качестве сэндвича с арахисовым маслом и желе.

Эмили улыбнулась:

– Откуда это?

– Черт бы тебя подрал, женщина. – засмеялся Гэвин. – Может это поможет. – Он запустил шелухой ей в волосы.

Эмили отпрянула:

– Ты только что бросил что-то мне в волосы?

– Ага. И что ты сделаешь? – Гэвину хотелось бы, чтобы Эмили увидела его хитрую улыбку, когда он расставил руки на ковре позади себя. – Моя игра. Мои правила. Смирись с этим.

– С ума сошел, – хихикнув, заключила Эмили. Найдя, где запуталась шелуха, на ощупь вытащила её из своих волос и наугад запустила её туда, где, как надеялась, находилось его лицо. Она отлетела от головы Гэвина и ударилась о каменное покрытие камина. – Бейсбольная игра. – просияла Эмили. Найдя его плечи, схватила их и притянула к своей груди. – Хотя игра была отстойной, потому что твои Янки побили моих Пташек, это воспоминание я никогда не забуду.

– Надрали им задницы, – поддел её Гэвин, доставая из сумки ещё одно воспоминание. Эмили вздохнула и покачала головой. Улыбаясь, Гэвин подумал, следующее воспоминание взбудоражит её осязание, и был чертовски уверен, она узнает его в ту же секунду, как почувствует. Взяв её за руку, положил ей на ладонь бутылочную крышку и увидел, как в ту же секунду засветилось её личико.

– Мой любимое, – прошептала Эмили, целуя крышку. Потянулась, чтобы поцеловать какую бы то ни было часть его, какую только сможет найти. Попав в место над скулой, улыбнулась. – Бутылочные крышки на всю жизнь?

– Всегда, – ответил Гэвин, направляя её губы к своим. Целовал её ласково, наслаждаясь тем, как эта девочка нашла такой маленький жест таким великим.

– Можно теперь снять повязку? – почти умоляла Эмили.

– Терпение, маленькая, – ответил Гэвин, доставая из сумки два последних воспоминания. Вкус будет следующим чувством, которое он вызовет. Гэвину было интересно, вспомнит ли Эмили разговор, который всё это вызвал. – Открой рот, – прошептал Гэвин, терпеливо наблюдая, как она раскрывает свои потрясающие полные губки. Открыв крышку маленького контейнера со сливками и пакетик сахара, он положил оба изумительных лакомства на её розовый язычок. Прежде чем Гэвин успел вдохнуть, Эмили каким-то образом нашла его рот. Губы отчаянно сливались в сливочно-сахарном поцелуе. Языки танцевали, как одно целое.

– Я знаю, что это, – мурлыкала Эмили.

– Правда? – целовал её глубже, каким-то образом умудрившись поднять их с пола. Взяв её на руки, как жених носит невесту, он продолжал искусно атаковать её губы.

– Да, мистер Сливки с сахаром. Теперь, я требую снять эту повязку. – Ее голос охрип, отягощенный потребностью, желанием, страстью – результат сладкой муки, которой он её подверг.

Гэвин сделал так, как она просила, медленно стянув повязку. Видел, как повязка открыла прекрасные зеленые глаза, и удивление в них послало по его коже волну мурашек удовольствия. Её потрясающий вздох заполнил его уши.

– Добро пожаловать в наше будущее.

Ноги Эмили свисали с его рук, а она, оглядев пространство, никак не могла решить, что рассмотреть в первую очередь. Деревянные полы по всей просторной гостиной были отполированы до блеска. В сравнении с её размерами пентхаус Гэвина казался комнатой в студенческом общежитии. Взгляд прошелся по мраморной лестнице, которая, располагаясь посреди холла, разрезала пространство пополам. Потолки, отделанные изысканной лепниной, нависали над панорамными окнами, которые демонстрировали бассейн на заднем дворе. С каждой его стороны был пестрый изогнутый подход.

Гэвин повел её на кухню, включающую в себя бесчисленное множество гранита сливочного цвета. Приборы из нержавеющей стали, подходящие в самый раз для шеф-повара, были расставлены в глянцевых шкафчиках вишневого цвета. Несмотря на отсутствие мебели, роскошь дома перетекала из одной комнаты в другую, по мере того как Гэвин провел Эмили из библиотеки, бильярдной и кабинет. Всё поражало Эмили, сердце как будто увеличилось. Небезызвестная игра Гэвина в двадцать вопросов, всегда включавшая странные кусочки информации, будь то цвет, текстура или дизайн, стала тем, что сформировало их дом. Их будущее. Кусочки её ответов были разбросаны повсюду.

– Я люблю тебя, – прошептала Эмили ему в губы. – Люблю каждую твою хитрющую клеточку. – Она поцеловала его сильнее, глубже, ей было нужно показать, насколько она благодарна ему за всё, что он ей дал. – Забери меня обратно в гостиную, чтобы я смогла заняться любовью со своим шмекси женихом.

Гэвин, со своей неприлично роскошной улыбкой, не придал значения её словам, неся вверх по лестнице.

– Думаешь, я стану заниматься с тобой любовью на голом полу?

Целуя его шею, она чувствовала, как дразнящий аромат его мускусного одеколона щекотал нос. Эмили уже не волновалась о месте. Она нуждалась в нем.

– Мы занимались сексом в примерочной бутика «Neiman Marcus», – она потянулась к нему, прикусив его губу. – Мы занимались сексом на пляже Хэмптонса, – проведя руками вниз по его широким плечам, она принялась расстегивать пуговицы на его рубашке. – Мы занимались сексом даже в подсобке моей школы. И вдруг тебя беспокоит голый пол? С каких пор ты стал избирательным в том, где меня поглотить?

В глазах Гэвина появился дьявольский блеск, когда в голове промелькнула каждая упомянутая Эмили схватка. Она была права, но сегодня всё иначе. У него другие планы на то, как поглотить её. Игнорируя её слова, он продолжил её нести туда, что станет их хозяйской спальней.

У Эмили перехватило дыхание при виде роскошной кровати под балдахином. Огромного размера, глубокого коричнево-красного цвета, покрытый белой, драпированной сеткой, единственный предмет мебели придал комнате неземное и романтичное ощущение. Гэвин осторожно поставил её на ноги, прижимая спиной к своей груди. Убрав с шеи её вьющиеся волосы, наклонился к ушку и медленно расстегнул платье.

– Планирую насладиться каждый дюймом твоего тела на постели, – прошептал он, спуская с плеча единственную лямку. – Вам это подходит, мисс Купер?

Эмили не могла думать, дышать или пошевелиться, когда платье коснулось холодного, деревянного пола, оставив её разгоряченное тело практически обнаженным, в одном только корсете-бюстье и подвязках.

– Да, – выдохнула Эмили, чувствую, как руки Гэвина блуждают по её груди. За секунды он расстегнул корсет, освобождая из заключения её грудь. Шелковое белье присоединилось к сброшенному платью. Ощущения от его прикосновений были более чем восхитительными, едва Гэвин накрыл ладонями её грудь, слегка сжимая её. Жадным ртом водил вверх и вниз по шее Эмили. Она откинула голову назад, прислоняясь к сильному плечу, и тихо застонала.

Потянувшись назад, начала расстегивать его ремень, руки лихорадочно боролись с кожей. Боже милостивый, ей никак не удавалось справиться с ним достаточно быстро. Одной рукой лелея её грудь, другой Гэвин скользнул в её трусики, мягкими круговыми движениями пальцев массируя клитор. Наслаждаясь страстью и нуждаясь держаться хоть за что-то, руки Эмили перестали бороться с ремнём. Она провела ими вверх по его шее и зарылась пальчиками в его волосах, её частое затрудненное дыхание эхом разносилось по скудно обставленной комнате, пока Гэвин до потери пульса трахал её пальцами.

– Господи, ты всегда такая влажная для меня, – произнес Гэвин голосом, налившимся эротичной сладостью. Посасывая её шею, погружая и вытаскивая из неё пальцы, слегка прикусил кожу. – Ты моя, Эмили.

Она застонала, в такт усиливающемуся с каждым движением жару внутри киски:

– Навсегда, – выдохнула она, когда горячая волна удовольствия разорвалась внутри. Тело плавилось, предвкушая его внутри себя. Не в состоянии больше ждать, она повернулась к нему.




Читайте также:
Почему человек чувствует себя несчастным?: Для начала определим, что такое несчастье. Несчастьем мы будем считать психологическое состояние...
Личность ребенка как объект и субъект в образовательной технологии: В настоящее время в России идет становление новой системы образования, ориентированного на вхождение...



©2015-2020 megaobuchalka.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. (256)

Почему 1285321 студент выбрали МегаОбучалку...

Система поиска информации

Мобильная версия сайта

Удобная навигация

Нет шокирующей рекламы



(0.047 сек.)
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7