Мегаобучалка Главная | О нас | Обратная связь

ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ ПРЕДКОВ 6 страница




Саша вспомнил, как однажды они заблудились в лесу, возвращаясь из туристического похода. Был уже поздний вечер, когда им удалось, наконец, выбраться из лесной чащи и выйти к какой-то маленькой деревушке, раскинувшейся на высоком косогоре. Моросил дождь. Резкий ветер пробирал до костей. Самой деревни было совсем не видно в сгустившихся сумерках. И только маленькие оконца, рассыпавшиеся стайкой по черному склону горы, светились мягким золотистым светом.

Каким же уютным показался этот свет уставшим промокшим мальчишкам! Сколько тепла было в этих крохотных оконцах, за которыми горела нехитрая керосиновая лампа и, может быть, топилась маленькая печурка и попыхивал паром пузатый самовар…

Саша взял в руки отколотый кусок породы и начал внимательно его рассматривать. Маленькие оконца оказались тоненькими блестящими призмочками какого-то минерала, вкрапленного в толщу известняка. На солнце они блестели так сильно, что на них было больно смотреть. Казалось, будто тонкие серебристые иголочки выскальзывали из глубин темного камня и больно вонзались в глаза, заставляя щурить веки.

Саша, спустился вниз.

— Вот, Петр Ильич, нашел!

— Что нашел? — спросил геолог, не поднимая головы от тетради.

— Какой-то минерал, — ответил Саша, подавая ему отколотый образец.

— А-а! Титанит. Я же говорил тебе, что здесь должно быть что-нибудь интересное.

— А это очень интересный минерал?

— Как тебе сказать?.. Во всяком случае, это ценный минерал. В состав его входит металл титан, идущий на изготовление специальных легированных сталей.



— А как вы сразу определили, что это титанит? — полюбопытствовал Саша.

— Прежде всего, по форме его кристаллов. Ты посмотри на их поперечное сечение. Оно всегда напоминает сильно вытянутый ромбик или острый клин. Между прочим, иначе этот минерал так и называется — сфен, что значит по-гречески «клин». А потом его блеск… Ты обратил внимание на то, как блестят эти кристаллики?

— Да, мне показалось даже, что это маленькие освещенные оконца. И я вспомнил…

— Сфен блестит алмазным блеском, — перебил его Петр Ильич бесстрастным голосом и, захлопнув тетрадь, встал. — Ну и наконец общая геологическая обстановка здесь такова, что можно ожидать находок титанита — контакт известняков с магмой.

Петр Ильич спрятал тетрадь и потянулся.

— Хватит на сегодня! Пора ужинать и спать. Только знаешь что… Давай сегодня по очереди дежурить, как бы этот зверь не пожаловал к нам в гости…

Ночь подступила как-то незаметно. Еще совсем недавно все вокруг было отчетливо видно в туманном полусвете летних сумерек. А сейчас, когда костер прогорел и Саша поднялся, чтобы поднести к нему сучьев, на него со всех сторон глянула густая чернильная тьма.

Мальчик невольно покосился на палатку. Оттуда доносилось тихое похрапывание геолога. Но оно почти тонуло в надсадном звоне комаров. И больше ни звука не слышалось в маленьком лагере, разбитом у подножия голых утесов.

Саша потянулся и глубоко, всей грудью, вдохнул прохладный воздух. Было что-то жутковато-захватывающее в том, что он один, совсем один, стоял в сплошном мраке, на берегу глухой таежной реки, о которой ходило столько страшных легенд. Он медленно сошел почти к самой воде и прислушался. Река будто вздыхала в ночной тиши, а вода ее казалась неподвижной и маслянисто-черной, точно густая полузастывшая смола.

Саша перевел дыхание и настороженно посмотрел по сторонам. Тьма сгустилась еще больше. Все вокруг приобрело какие-то странные фантастические очертания. Даже трава под ногами была неестественно густой и черной.

«Вот так же, наверное, чувствовал бы себя человек, впервые оказавшийся на чужой планете», — пронеслось в голове Саши, и он поднял глаза к небу. Огромный, усеянный звездами небосвод раскинулся у него над головой, и даже он, этот знакомый с детства черный купол, показался Саше чужим и незнакомым. Но так продолжалось недолго. Вскоре он уже ясно различал серебристую россыпь Млечного Пути, огромный ковш Большой Медведицы, яркую золотистую искорку Полярной звезды… А вон и голубая Вега сияет почти над самой рекой!.. Ниже ее пылает красный Антарес, а чуть подальше мерцает, будто подмигивает, тусклый Стрелец…

Некоторые из этих звезд Саша знал давно. Другие показал ему Андрей Иванович в те длинные вечера, когда они сиживали у костра в таежном поселке, ожидая самолет.

Но вот взгляд мальчика остановился на яркой зеленоватой звезде, которая была ему незнакома. Она стояла слишком низко, почти над самой землей, и отделилась от других звезд широкой полосой пустого черного неба.

«Что это за звезда? — подумал Саша. — И почему она не мерцает?»

Зеленая звезда была и в самом деле необычной. Она светилась удивительно ровным мягким светом и была намного крупнее других звезд. А главное — вверх и вниз от нее тянулись тонкие оранжевые лучи.

«Может быть, это планета?.. — подумал он через минуту. — Но почему она так низко над горизонтом? И совсем, совсем одна…»

Саша снова обернулся к реке. В ней так же мерцали звезды. И, казалось, небо замкнулось здесь в гигантское серебристое кольцо. Сколько тут было звезд! Не то, что в городе, где звезды стояли лишь над самой головой и то чуть виднелись в электрическом зареве. А если б здесь не было утесов? Тогда со всех сторон они были бы до самой земли.

Если б не было утесов… Но ведь на этом берегу тоже утесы! А как же зеленая звезда?

Саша стремительно обернулся. Загадочная звезда все так же горела почти у самой земли. Теперь Саша не мог отвести от нее глаз. Внезапная догадка молнией пронзила его мозг. Он вспомнил, что в той стороне, где стояла сейчас звезда, скалы закрывали собой почти все небо. А это значило… Это значило, что таинственная звезда горела не на небе, а где-то в скалах, всего в каких-нибудь метрах десяти-пятнадцати над его головой, Как же это так?.. По спине мальчика побежали колючие мурашки, а во рту стало необычно сухо. Но может быть он ошибается, и это все-таки обыкновенная звезда проглядывает в проломе скал?..

Саша поднялся к палатке, отошел в сторону, затем в другую. Маленький зеленый огонек по-прежнему мягко сиял на черной громаде утесов. Сомнений быть не могло. Загадочная звезда горела на земле. Мальчик растерянно оглянулся кругом. Сплошная непроглядная тьма обступила его со всех сторон. Лишь угли погасшего костра светились издали неестественно ярким пятном, подобно огненному глазу какого-то чудовища.

Саше стало страшно. Но потом он подумал, что, может быть, это какой-то диковинный минерал светится в темноте ночи. О таких минералах Саша не слышал.

— Надо показать Петру Ильичу. Все равно пора его будить на дежурство.

Саша отбросил полог палатки и тихо позвал:

— Петр Ильич!..

Геолог тотчас же откликнулся:

— Что? Медведь?!

— Нет, все спокойно. Только вот… Огонек какой-то горит на скалах…

— Огонек? — переспросил Петр Ильич, натягивая сапоги.

— Да, сначала я подумал, что это звезда, а потом смотрю — на обрыве что-то светится. И ярко так!..

Геолог смазал лицо и руки рипудином и выбрался наружу.

— А что у тебя костер-то погас?

— Да вот, увидел я этот огонек и о костре забыл.

— Где же он, этот огонек твой? — спросил геолог позевывая. — Опять, наверное, что-нибудь вроде кровавых пятен.

— А вон там, видите?

Петр Ильич почесал затылок:

— Гм… Любопытно! Что же это светится?..

— Может быть, минерал какой-нибудь?

Геолог покачал головой:

— Нет, таких минералов как будто нет.

— Что же это такое?

— Понятия не имею.

— Вот забраться бы туда, посмотреть…

— С ума сошел! Туда и днем не поднимешься.

— Нет, Петр Ильич, днем можно попробовать. Я же поднимался в одном месте. Вот только как заметить это место?

— Не выдумывай, пожалуйста! Попробовать… Попробовали один раз!.. Не нравится мне этот огонек, признаться…

— Почему же?

Петр Ильич помолчал.

— Похоже на то, что это опять какой-то фокус, подстроенный древними обитателями. Вот уж поистине проклятое место! Того и гляди, что-нибудь свалится тебе на голову.

Саша обернулся к утесам. Загадочный огонек все так же сиял среди ночного мрака. Древняя легенда продолжала развертываться у них на глазах.

— Ну, иди спи! — снова заговорил Петр Ильич, склоняясь над костром. — А я посижу немного. Теперь уж скоро рассвет. Саша не заставил себя упрашивать. Не говоря ни слова, он забрался в палатку, сбросил с себя одежду и быстро юркнул в мешок. Но долго еще не мог заснуть. Он думал об умных смелых людях, когда-то живших на этой загадочной реке, и той неведомой злой силе, которая заставила их покинуть Ваю и бежать в глухие таежные дебри.

Это было, наверное, такой же темной ночью, когда скрылись из глаз и лес и горы. И только яркая зеленая звезда на неприступных скалах слала прощальный привет людям, не пожелавшим покориться злому року.

На следующее утро они снова поднялись рано. Солнце едва встало над лесом, а у палатки уже горел костер и аппетитно булькала густая гречневая каша. Суровые голые скалы все так же вздымались к самому небу, и ничего не напоминало о том, что всего лишь несколько часов назад где-то здесь горела красивая яркая звезда.

Напрасно обшаривал Саша глазами крутые обрывы. Напрасно старался припомнить то место, где видел ночью зеленый огонек. Ничего, кроме трещин и разломов, нельзя было заметить на каменных утесах. А о том, чтобы подняться на скалы, Петр Ильич не хотел и слушать. Ему просто не терпелось покинуть это «проклятое» место, и он то и дело торопил Сашу, занятого укладкой вещей:

— Скорее, Саша, скорее. У меня такое чувство, будто мы с тобой в кратере действующего вулкана.

Постепенно нервозность геолога передалась и Саше. Проглотив несколько ложек каши и даже не взглянув на чай. он начал переносить вещи на плот, в то время как Петр Ильич торопился упаковать громоздкую палатку.

Но вот и последний рюкзак с образцами. Саша поднял его на плечо и вдруг заметил, что Петр Ильич к чему-то внимательно прислушивается. Саша отложил рюкзак и направился к нему, но геолог остановил его жестом руки, а через минуту отбросил чехол палатки, который был у него в руках, и кинулся в густую высокую траву. Там послышался какой-то писк, возня, а затем довольный голос Петра Ильича:

— Попалась, голубушка!..

Вскоре Саша увидел и его самого. Петр Ильич отряхивался от росы, а в руках его билась маленькая серенькая уточка. Она беспомощно трепыхала крыльями и беззвучно раскрывала рот, словно ей не хватало воздуха.

— Видал! — воскликнул Петр Ильич, подмигивая Саше. — Без единого выстрела, и — к обеду жаркое.

— Как вы ее поймали?

— А она, глупая, птенцов вела к реке. Я ее и цап-царап!

— А как же птенцы?

Петр Ильич рассмеялся:

— Рассыпались, как горох…

— Но как же они теперь без матери?

— Чепуха! Злее будут…

В это время из травы донесся слабый писк, и сердце Саши сжалось от жалости.

— Петр Ильич! Отпустите ее.

— Ну нет! Даром, что ли, я весь вымок.

— Петр Ильич, я прошу вас!

Молодой аспирант прищурил глаза:

— Ну и нюня же ты! Тебе бы только в юбке ходить!

Саша вспыхнул.

— На вашем месте я воздержался бы от таких замечаний, — сказал он глухо.

Петр Ильич нахмурился:

— Что ты хочешь этим сказать?

— То, что не очень разбрасывайтесь юбками. Неизвестно еще, что будет впереди.

— Ну хватит! — Петр Ильич сорвал с глаз очки. — Бери рюкзак и — на плот! Мальчишка!

Саша дернулся, как от удара. Ему очень хотелось напомнить этому взрослому дяде о том, как тот вел себя в пещере и вчера при встрече с медведицей. Но он только махнул рукой и, схватив рюкзак, направился к реке. А Петр Ильич быстро опутал лапки утки бечевкой и, привязав ее к своему спальному мешку, бросил его на плот.

Через несколько минут плот снова плыл вверх по реке. Утро было великолепное. Прибрежные леса словно дымились в легком туманном мареве. Река сверкала так, что на нее было больно смотреть. А на плоту царило мрачное молчание. Отвернувшись от Петра Ильича, Саша с ожесточением орудовал шестом, время от времени поглядывая на несчастную пленницу.

Наконец Петр Ильич не выдержал:

— Ну что ты надулся, как индюк? Пойми, наконец, что мы в тайге, где, может быть, еще десяток лет не появится ни один человек. Кому они будут нужны, твои утята, если мы и оставим им мать? Другое дело, если бы мы были там, у себя дома, где нужно заботиться о сохранении дичи.

— Эх, Петр Ильич! Да разве в этом дело!..

— Тогда я тебя не понимаю.

— Да жалко же их, просто жалко! Неужели для вас не существует ничего, кроме пользы?

— Ну, знаешь… — начал было Петр Ильич насмешливым голосом, но закончить ему не удалось; черная тень упала вдруг на плот, и в то же мгновение послышался тонкий пронзительный свист. Тугая струя воздуха ударила в лицо Саши. Он инстинктивно отвернулся и, вобрав голову в плечи, отступил к самому краю плота. За спиной его послышался сильный всплеск воды, и все стихло.

Саша быстро обернулся и оцепенел от ужаса: на плоту он был один. А далеко над лесом, в бескрайней синеве небес, стремительно уносилась прочь огромная черная птица, в когтях которой виднелось что-то темное и длинное.

— Петр Ильич!.. — закричал Саша в отчаянье и, схватив ружье, выстрелил в воздух, надеясь испугать птицу. Но та лишь быстрее замахала крыльями и вскоре скрылась за высокой стеной деревьев.

 

 

Глава тринадцатая

ЗВЕЗДНОЕ ВЕЩЕСТВО

 

 

День клонился к вечеру. Солнце переместилось уже далеко к западу, и длинные косые тени побежали от опушки леса. Тяжелый полуденный зной сменился прохладой. С реки повеяло приятной свежестью.

Наташа прикрыла глаза и задумалась. Шаги Андрея Ивановича и Валерия давно замерли где-то в глубине леса, и ее обступила предвечерняя тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием костра да привычным звоном комаров. Невеселые мысли теснились в голове девушки. Ведь это из-за нее Андрей Иванович и Валерий не могут идти дальше и вынуждены сидеть здесь, испытывая муки голода. И всему виной ее слабость. Почему она все-таки ослабла? Ну, Андрей Иванович, положим, бывалый сибиряк. А Валерий? Он чувствует себя почти хорошо, а она не может сделать больше ни шагу. Андрей Иванович взял у нее рюкзак. Сегодня утром дал ей самый большой сухарь. И все же у нее так кружится голова.

Наташа сильно сжала виски. Хоть бы что-нибудь поесть… На миг ей представилась большая миска крутой дымящейся каши. Сколько бы она съела ее сейчас?.. Тарелки две. А может быть, и больше. Она невольно глотнула слюну и вдруг насторожилась. Какой-то неясный шорох послышался в траве. Девушка приподнялась на локте, напряженно всматриваясь в густые заросли. Но вскоре глаза ее заискрились улыбкой: прямо перед ней, смешно приспустив одно ухо, сидел маленький серый зайчишка. В его глазенках не было и тени страха. Слегка пошевеливая тонкими усиками, он с любопытством рассматривал диковинного зверя, неподвижно лежащего на граве.

Наташа потянулась к нему рукой. Зайчишка отскочил немного в сторону и снова уселся за кустиком. Он был, по-видимому, совсем еще маленький и глупенький.

Наташа присела на корточки. В голове ее мелькнула новая мысль. Ведь это дичь! Его можно сварить или зажарить. Она проглотила слюну.

Девушка осторожно шагнула к зайчику. Но тот опять прыгнул в сторону. Наташа сделала еще шаг. Зайчишка снова прыгнул. И все-таки ее не оставляла мысль поймать косоглазого. Тогда бы Андрей Иванович и Валерий не думали, что она совсем уж ни на что не годный человек.

Наташа представила себе их радостные лица при виде пойманного зайца и ускорила шаги. Но косоглазый тоже запрыгав быстрее. Она шла за ним все дальше и дальше. А он словно дразнил девушку, передвигаясь вперед короткими неторопливыми прыжками.

Но вот путь им преградила густая, по-видимому, только что поваленная пихта. Зайчишка юркнул под ее пышные зеленые ветви и замер. Глупенький! Наташа отчетливо видела кончики его серых вздрагивающих ушей.

— Теперь ты от меня не уйдешь!.. — воскликнула она беззвучным шепотом и быстро прыгнула вперед. Руки ее крепко вцепились в теплые мягкие ушки, но в то же мгновение ветви под ней почему-то прогнулись, затрещали, и она рухнула куда-то вниз…

Очнулась Наташа на дне глубокой узкой ямы. Она открыла глаза и с удивлением осмотрелась по сторонам. Дно ямы было покрыто толстым слоем мха, стены же — почти совершенно голые, разрисованные какими-то причудливыми узорами. В яме царил полумрак. Наташа подняла голову вверх и увидела, что над ней тоже нависают странные зеленые узоры.

— Где я?.. — прошептала она чуть слышно. — Или это сон?..

Наташа осторожно приподнялась, и… сердце ее остановилось от страха. Какой-то серый зверь метнулся у нее из-под ног и прыгнул в дальний угол ямы. Наташа в ужасе зажмурилась и вся съежилась, ожидая нападения чудовища. Но оно не подавало никаких признаков жизни. Тогда она открыла глаза и посмотрела в темный угол. Там сидел и дрожал маленький серый зайчишка. Он, видимо, уснул, пригревшись у ее ног, а как только она пошевелилась, забился в самый дальний угол и теперь с тревогой посматривал на странного двуногого зверя.

Наташа невольно рассмеялась. Она вспомнила все. И этого смешного глупого зайчишку, и свою первую «охоту», и густую поваленную пихту. Она подняла голову. Так вот оно что. Теперь ей стали понятны причудливые перья и гирлянды, нависшие над головой. То были ветви пихты, скрывшие от нее эту западню. Тени от них лежали и на стенах ямы, разрисовывая их пестрыми узорами.

Наташа встала на ноги. Голова ее кружилась. Сильно болело левое плечо: очевидно, ушибла при падении. Она прислонилась к стенке и посмотрела вверх. Яма была глубокой. До ветвей пихты Наташа не дотянулась бы и рукой. Стены ямы были почти отвесными и ровными. Большие пятна шелковисто-зеленого малахита покрывали их сверху донизу.

Что же делать?..

Девушка обошла яму кругом и вдруг услышала знакомые голоса:

— Дальше следов не видно…

— Да что она, сквозь землю, что ли, провалилась?

Наташа приподнялась на цыпочки и крикнула:

— Андрей Иванович! Я здесь. Я в самом деле провалилась. Не становитесь на ветки. Под ними яма.

На минуту вверху все смолкло. По-видимому, там не могли прийти в себя от изумления. Но вот ветви затрещали, раздвинулись, и Наташа увидела радостное улыбающееся лицо геолога.

— Наташа! Как ты сюда попала?

— Провалилась, Андрей Иванович.

— Да зачем ты пошла сюда?

Наташа указала на крохотного дрожащего зайчишку.

— Вон из-за него! Хотела поймать. А он и заманил меня в западню.

Андрей Иванович рассмеялся:

— Ну и охотники! Друг друга ловили и оба попались! Такого даже в охотничьих, рассказах не встретишь. Давай скорее руку!

Наташа замялась:

— А зайчик? Надо и его вытащить…

— Давай и его, — согласился Андрей Иванович, протягивая руку. — Только смотри, не поцарапал бы он тебя. Бери его за шкурку.

Наташа склонилась над зайчишкой. Он и не пытался бежать. Она подняла его с земли и подала геологу.

Вскоре все были наверху. Андрей Иванович посадил зайчонка к себе на колени.

— Зачем тебе понадобился этот постреленок?

Наташа смутилась.

— Я хотела… Я думала… Что из него можно сварить суп.

Валерий захлопал в ладоши.

— Верно! Вот здорово! — он потянулся к зайцу. Но Наташа загородила его руками.

— Нет, нет! Я сама.

Она взяла у Андрея Ивановича зайца и попыталась его погладить. Но зайчонок словно только этого и ждал, Он сильно взмахнул задними лапами и больно оцарапал ей палец.

— Ой! — вскричала она и разжала руки.

Зайчонок бросился в кусты.

— Держи его! — закричал Валерий и пустился догонять. Но зайца и след простыл.

Наташа чуть не плакала с досады.

— Эх ты, размазня! Девчонка, так девчонка! — бросил Валерий и зашагал к костру.

— Как же это получилось, Андрей Иванович? — в голосе Наташи слышались слезы. — Ведь я так хотела…

— Ничего, Наташа. Какая это дичь! В нем одна шкурка. Пусть бежит! А мы скоро будем в лагере. Подожди меня минутку.

Он отломал несколько веток и спрыгнул в яму. Наташа удивленно вскрикнула: — Андрей Иванович, куда же вы?

— Надо посмотреть. Это ведь не просто яма, а древняя шахта. Ты обрати внимание на окраску ее стен.

— Да, я знаю. Это малахит.

— Верно. Но здесь не один малахит. Посмотри-ка вот сюда.

Наташа склонилась над ямой и только теперь, когда в нее проник яркий солнечный свет, заметила, что зеленые пятна на стенках чередуются с красивыми темно-синими звездочкам и друзами[26]мелких синих кристалликов.

— Ой, как красиво! — воскликнула она, хлопнув в ладоши. — Отколите мне кусочек.

Андрей Иванович выколотил лучистую звездочку лазоревого минерала и подал ее Наташе.

— Вот тебе еще один синий камень — минерал азурит, или медная лазурь.

Наташа погладила пальцами тонкую ажурную звездочку, а затем снова заглянула в яму. Яркие друзы азурита, синеющие на фоне шелковистого малахита, казались большими синими цветами, рассеянными в густой зеленой траве.

Наконец Андрей Иванович выбрался из ямы и, вписав несколько слов в тетрадь, протянул руку Наташе:

— Ну пойдем, побалуемся чайком, что ли.

Наташа поднялась с земли.

— Какое удачное сочетание минералов в этой яме, словно васильки во ржи…

Андрей Иванович улыбнулся.

— Да, пожалуй, так. Но это обычное явление, Наташа. Малахит и азурит почти всегда встречаются вместе. Они ведь имеют примерно один и тот же состав — тот и другой карбонаты меди, да и условия их образования совершенно одинаковы. Даже физические свойства этих минералов одни и те же. Больше того, азурит может переходить иногда в малахит, и тогда кристаллики, характерные для азурита, оказываются сложенными малахитом.

— Как так?

— А вот как. Каждому минералу соответствует своя форма кристаллов. Малахиту — одна. Азуриту — другая: Однако если уже образовавшиеся кристаллы азурита меняют свой состав, превращаются в малахит, то форма у них остается прежняя, свойственная азуриту. Такие необычные кристаллы мы называем псевдоморфозы, то есть кристаллы с чужой формой. И вот в природе частенько встречаются псевдоморфозы малахита по азуриту.

Оба эти минерала действительно красивы. Но для геологов они ценны прежде всего тем, что это своеобразные индикаторы,[27]позволяющие находить богатые медные руды. Их яркая раскраска, как путеводная ниточка, ведет нас в подземные кладовые этих руд. И вот здесь, под нашими ногами, как раз находится одна из таких изумительных кладовых. Вот о чем говорят нам эти «васильки во ржи».

Они вышли из лесу и поднялись на пригорок. У потухшего костра лежал Валерий.

— Ты что костер-то не разжег? — обратился к нему. Андрей Иванович, опускаясь на землю. Но Валерий не ответил. Он даже отвернулся от геолога и почему-то закашлялся, будто чем-то подавился второпях или наглотался едкого дыма.

Андрей Иванович раздул костер и начал разливать чай. Их ужин состоял из нескольких сухарей и маленького кусочка сахара. Это лишь раздразнило аппетит.

Наташа вспомнила убежавшего зайчишку и вздохнула.

Утро следующего дня было холодным и пасмурным. Услышав голос Андрея Ивановича, Наташа, как всегда, попыталась встать с постели, но едва она приподнялась, как голова ее закружилась, и она снова неловко опустилась на землю. Все тело у нее болело. Сильная тошнота подступала к горлу.

Наташа стиснула зубы:

«Только бы встать! Только бы подняться на ноги!» — мысленно твердила она, проклиная свою слабость. Она слышала, как легко и быстро поднялся Валерий. Он даже насвистывал что-то. Почему же у нее так кружится голова?

Она снова попыталась встать и снова бессильно опустилась на землю. К ней подошел Андрей Иванович.

— Что, Наточка, тяжело?

Он сел возле нее.

Наташа подняла глаза и увидела его худое потемневшее лицо и большие, лихорадочно блестевшие глаза. Видно было, что и он еле поднялся.

Наташа сделала над собой усилие и села, прислонившись спиной к влажному стволу дерева.

— Ничего, Андрей Иванович. Я еще могу идти…

— Надо идти, Наташенька. — Он помог ей подняться. — Еще немного. А сегодня… Сегодня мы немного увеличим нашу утреннюю норму.

Он отыскал глазами Валерия.

— Валерий! В твой рюкзак я положил шоколад. Вынь-ка одну плитку. Все мы очень ослабли…

— Что вы, Андрей Иванович! Шоколад надо оставить на конец пути, — ответил Валерий не оборачиваясь.

— Мы очень ослабли, — повторил Андрей Иванович, — а конец уже недалеко. Одну плитку давайте разделим сейчас.

— Андрей Иванович! — Валерий решительно застегнул рюкзак. — Вы же мужчина! Стыдитесь! Впереди еще столько дней пути, а вы предлагаете уничтожить наш неприкосновенный запас. Я мальчишка и то…

Геолог побледнел.

— Хорошо, — сказал он с расстановкой, — я могу идти без шоколада. Но Наташе он необходим сейчас. Она еле поднялась с постели.

Наташа хотела возразить, но Валерий опередил ее: — Ах, вот как! Это другое дело. Что ж… Я отдаю Наташе свой сегодняшний завтрак, — сказал он вызывающим тоном. — Но шоколад останется неприкосновенным!

Валерий быстро вскинул рюкзак на плечи и, не оглядываясь, зашагал вдоль реки. С минуту Андрей Иванович смотрел ему вслед, и вдруг страшное подозрение обожгло его мозг.

— Стой!! — закричал он.

Валерий остановился. Геолог подошел к нему.

— Снимай рюкзак!

Валерий отступил на шаг, и вдруг лицо его задергалось.

— Что?.. Что вы думаете?..

Андрей Иванович взялся за его рюкзак.

— Не дам! — рванулся Валерий.

— Приказываю! — раздельно и властно потребовал геолог.

Лицо его сделалось страшным. Правая рука сжалась в кулак. Валерий дрожащими руками снял рюкзак. Андрей Иванович быстро расстегнул его и вдруг почувствовал, что земля уходит у него из-под ног: в рюкзаке лежала смятая хвоя пихты. Медленно поднял он глаза на Валерия и словно впервые увидел его красивое надменное лицо, прищуренные веки и наглый бегающий взгляд.

— Ну что? Что смотрите! Может, и мораль начнете еще читать? А мне наплевать на вас! Я жить хочу! — голос Валерия перешел на крик. — Я моложе вас! Я имею больше прав на жизнь! Я… — И вдруг голос его осекся. Прямо перед собой он увидел ввалившиеся, полные муки глаза Наташи.

— А-а-а! — взвыл он и бросился на землю.

Ни слова не говоря, Андрей Иванович медленно подошел к костру, тщательно разломил на три равные части сухарь и к каждому кусочку положил по крошечной дольке сахару. После этого он направился к реке, чтобы набрать в котелок воды.

Наташа словно оцепенела. Все происшедшее было настолько невероятным, что казалось каким-то чудовищным недоразумением, которое следовало сейчас же, немедленно разрешить. Валерий не мог этого сделать! Несмотря на все, что она узнала о нем за последнее время, он не мог так низко пасть — обворовать ее, слабую девушку, своего школьного товарища, и пожилого мужчину, делавшего все возможное для их спасения. Разве мог это сделать человек, который так много и с таким чувством говорил о любви, о красоте, о дружбе, который так любил музыку, который писал стихи, который…

Но этого человека уже не было. Перед ней лежала на земле и скулило, как побитая собака, какое-то жалкое мерзкое существо, которое стыдно было даже сравнивать с человеком.

Наташа содрогнулась от отвращения. И ей сразу вспомнились слова Саши:

«Со слишком хорошими людьми нужно быть особенно осторожными».

Она отвернулась. Решительными шагами отошла к костру и села рядом с Андреем Ивановичем.

Завтрак закончился быстро. Геолог встал:

— Все лишнее нужно оставить.

Он осмотрел Наташин рюкзак и бросил его в сторону. Потом вынул из карманов образцы каких-то минералов и положил их к подножию ели.

— А теперь потихоньку пойдем.

Наташа потянула его за рукав:..

— А как же?.. — она показала глазами на Валерия.

— Догонит! Съест свою порцию и догонит. За него не беспокойся. Такие самоубийством не кончают.

К полудню они выбрались на большую поляну, высоко приподнятую над самой рекой.

— Отдыхать! — коротко бросил Андрей Иванович и, сняв с плеч рюкзак, повалился в траву, Наташа присела рядом.

— Где же он?.. — начала она после минутного молчания.

— Не расстраивайся. Сейчас появится, — ответил геолог, чуть поморщившись, и, развязав рюкзак, вынул пакет с остатками сухарей.

Действительно, Валерий не заставил себя долго ждать. Не успел Андрей Иванович разломить вынутый сухарь на части, как на опушке показалась его ссутуленная, словно надломленная, фигура. Но дальше Валерий не пошел. Выйдя из леса, он бросил быстрый взгляд на знакомый пакет и, ни слова не говоря, уселся на поваленной лесине.

Геолог нахмурился:

— Тебя что, с ложечки кормить? А ну быстро, бери свою порцию да сходи к реке за водой!

Валерий молча, не поднимая глаз, взял свою долю сухаря и, подхватив котелок, спустился к воде. Через несколько минут голова его показалась над обрывом.

Андрей Иванович шагнул ему навстречу и, протянув руку, помог взобраться наверх.

— А что это синеет там, у воды? — спросил он, глянув вниз, на берег.

— Камни какие-то…

— Камни!.. И ты не догадался поднять хоть один из них?

Валерий со вздохом направился обратно.

— Ладно, сиди уж!.. Я сам посмотрю.





Читайте также:


©2015 megaobuchalka.ru Все права защищены авторами материалов.

Почему 3458 студентов выбрали МегаОбучалку...

Система поиска информации

Мобильная версия сайта

Удобная навигация

Нет шокирующей рекламы


(0.194 сек.)