Мегаобучалка Главная | О нас | Обратная связь

Глава четвертая. ЖАНРОВЫЕ И СЮЖЕТНО-КОМПОЗИЦИОННЫЕ ОСОБЕННОСТИ ПРОИЗВЕДЕНИЙ ДОСТОЕВСКОГО 2 страница





« Мениппова сатира » оказала очень большое влияние на древнехристианскую литературу ( античного периода ) и на византийскую литературу ( а через нее и на древнюю русскую письменность ). В разных вариантах и под разными жанровыми названиями она продолжала свое развитие и в послеантичные эпохи : в средние века , в эпоху Возрождения и Реформации и в новое время ; продолжает она , по существу , развиваться и сейчас ( как с отчетливым жанровым осознанием , так и без него ). Этот карнавализованный жанр , необыкновенно гибкий и изменчивый , как Протей , способный проникать и в другие жанры , имел огромное , до сих пор еще недостаточно оцененное значение в развитии европейских литератур . « Мениппова сатира » стала одним из главных носителей и проводников карнавального мироощущения в литературе вплоть до наших дней . Но к этому значению ее мы еще вернемся в дальнейшем .

Теперь , после нашего краткого ( и , конечно , далеко не полного ) обзора античных « Менипповых сатир », мы должны раскрыть основные особенности этого жанра , как они определились в античную эпоху . В дальнейшем мы будем называть « Мениппову сатиру » просто мениппеей .

1. По сравнению с « сократическим диалогом » в мениппее в общем увеличивается удельный вес смехового элемента , хотя он значительно колеблется по разным разновидностям этого гибкого жанра : смеховой элемент очень велик , например , у Варрона и исчезает , точнее , редуцируется [85] у Боэция . На особом карнавальном ( в широком смысле этого слова ) характере смехового элемента мы в дальнейшем остановимся подробнее .

2. Мениппея полностью освобождается от тех мемуарно - исторических ограничений , которые были еще свойственны « сократическому диалогу » ( хотя внешне мемуарная форма иногда сохраняется ); она свободна от предания и не скована никакими требованиями внешнего жизненного правдоподобия . Мениппея характеризуется исключительной свободой сюжетного и философского вымысла . Этому нисколько не мешает то , что ведущими героями мениппеи являются исторические и легендарные фигуры ( Диоген , Менипп и другие ). Пожалуй , во всей мировой литературе мы не найдем более свободного по вымыслу и фантастике жанра , чем мениппея .



3. Важнейшая особенность жанра мениппеи состоит в том , что самая смелая и необузданная фантастика и авантюра внутренне мотивируются , оправдываются , освящаются здесь чисто идейно - философской целью – создавать исключительные ситуации для провоцирования и испытания философской идеи – слова , правды , воплощенной в образе мудреца , искателя этой правды , подчеркиваем , что фантастика служит здесь не для положительного воплощения правды , а для ее искания , провоцирования и , главное для ее испытания . Для этой цели герои « Менипповой сатиры » поднимаются на небеса , спускаются в преисподнюю , странствуют по неведомым фантастическим странам , ставятся в исключительные жизненные ситуации ( Диоген , например , продает себя самого в рабство на базарной площади , Перегрин торжественно сжигает себя на олимпийских играх , в исключительных ситуациях оказывается все время Люций – осел и т . п .). Очень часто фантастика приобретает авантюрно - приключенческий характер , иногда – символический или даже ; мистико - религиозный ( у Апулея ). Но во всех случаях она подчинена чисто идейной функции провоцирования и испытания правды . Необузданнейшая авантюрная фантастика и философская идея оказываются здесь в органическом и нерасторжимом художественном единстве . Необходимо еще подчеркнуть , что дело идет именно об испытании идеи , правды , а не об испытании определенного человеческого характера , индивидуального или социально - типического . Испытание мудреца есть испытание его философской позиции в мире , а не тех или иных , независимых от этой позиции , черт его характера . В этом смысле можно сказать , что содержанием мениппеи являются приключения идеи или правды в мире : и на земле , и в преисподней , и на Олимпе .

4. Очень важной особенностью мениппеи является органическое сочетание в ней свободной фантастики , символики и – иногда – мистико - религиозного элемента с крайним и грубым ( с нашей точки зрения ) трущобным натурализмом . Приключения правды на земле происходят на больших дорогах , в лупанариях , и воровских притонах , в тавернах , на базарных площадях , в тюрьмах , на эротических оргиях тайных культов и т . п . Идея здесь не боится никаких трущоб и никакой жизненной грязи . Человек идеи – мудрец – сталкивается с предельным выражением мирового зла , разврата , низости и пошлости . Этот трущобный натурализм появляется , по - видимому , уже в ранних мениппеях . Уже про Биона Борисфенита древние говорили , что он « первый обрядил философию в пестрое одеяние гетеры ». Очень много трущобного натурализма у Варрона и у Лукиана . Но наиболее широкое и полное развитие трущобный натурализм мог получить только в развернутых до романа мениппеях Петрония и Апулея . Органическое сочетание философского диалога , высокой символики , авантюрной фантастики и трущобного натурализма – замечательная особенность мениппеи , сохраняющаяся и на всех последующих этапах развития диалогической линии романной прозы вплоть до Достоевского .

5. Смелость вымысла и фантастики сочетается в мениппее с исключительным философским универсализмом и предельной миросозерцательностью . Мениппея – это жанр « последних вопросов ». В ней испытываются последние философские позиции . Мениппея стремится давать как бы последние , решающие слова и поступки человека , в каждом из которых – весь человек и вся его жизнь в ее целом . Эта черта жанра , по - видимому , особенно резко проявилась в ранних мениппеях ( у Гераклида Понтика , Биона , Телеса , Мениппа ), но сохранилась , хотя иногда и в ослабленном виде , во всех разновидностях этого жанра как его характерная особенность . В условиях мениппеи самый характер философской проблематики , по сравнению с « сократическим диалогом », должен был резко измениться : отпали все сколько - нибудь « академические » проблемы ( гносеологические и эстетические ), отпала сложная и развернутая аргументация , остались , в сущности , голые « последние вопросы » с этико - практическим уклоном . Для мениппеи характерна синкриза ( то есть сопоставление ) именно таких обнаженных « последних позиций в мире ». Например , карнавально - сатирическое изображение « Продажи жизней », то есть последних жизненных позиций , у Лукиана , фантастические плавания по идеологическим морям у Варрона (« Sesculixes »), прохождение через все философские школы ( по - видимому , уже у Биона ) и т . п . Повсюду здесь обнаженные pro et contra в последних вопросах жизни .

6. В связи с философским универсализмом мениппеи в ней появляется трехпланное построение : действие и диалогические синкризы переносятся с Земли на Олимп и в преисподнюю . С большой внешней наглядностью это трехпланное построение дано , например , в « Отыквлении » Сенеки ; здесь , также с большой внешней четкостью , даны и « диалоги на пороге »: в преддверии Олимпа ( куда Клавдия не пустили ) и на пороге преисподней . Трехпланное построение мениппеи оказало определяющее влияние на соответствующее построение средневековой мистерии и мистерийной сцены . Жанр « диалога на пороге » также получил очень широкое распространение в средние века , как в серьезных , так и в смеховых жанрах ( например , известное фабльо о спорах крестьянина у райских врат ), и особенно широко представлен в литературе Реформации – так называемая « литература небесных врат » (« Himmelspforten-Literatur »). Очень важное значение в мениппее получило изображение преисподней : здесь зародился особый жанр « разговоры мертвых », широко распространенный в европейской литературе Возрождения , XVII и XVIII веков .

7. В мениппее появляется особый тип экспериментирующей фантастики , совершенно чуждый античному эпосу и трагедии : наблюдение с какой - нибудь необычной точки зрения , например с высоты , при котором резко меняются масштабы наблюдаемых явлений жизни ; например , « Икароменипп » у Лукиана или « Эндимион » у Варрона ( наблюдение над жизнью города с высоты ). Линия этой экспериментирующей фантастики продолжается , под определяющим влиянием мениппеи , и в последующие эпохи – у Рабле , Свифта , Вольтера (« Микромегас ») и других .

8. В мениппее впервые появляется и то , что можно назвать морально - психологическим экспериментированием : изображение необычных , ненормальных морально - психических состояний человека – безумий всякого рода (« маниакальная тематика »), раздвоения личности , необузданной мечтательности , необычных снов , страстей , граничащих с безумием [86] , самоубийств и т . п . Все эти явления имеют в мениппее не узкотематический , а формально - жанровый характер . Сновидения , мечты , безумие разрушают эпическую и трагическую целостность человека и его судьбы : в нем раскрываются возможности иного человека и иной жизни , он утрачивает свою завершенность и однозначность , он перестает совпадать с самим собой . Сновидения обычны и в эпосе , но там они – пророческие , побуждающие или предостерегающие – не выводят человека за пределы его судьбы и его характера , не разрушают его целостности . Конечно , эта незавершимость человека и его несовпадение с самим собою в мениппее носят еще довольно элементарный и зачаточный характер , но они уже открыты и позволяют по - новому увидеть человека . Разрушению целостности и завершенности человека способствует и появляющееся в мениппее диалогическое отношение к себе самому ( чреватое раздвоением личности ). В этом отношении очень интересна мениппея Варрона « Бимаркус », то есть « двойной Марк ». Как и во всех мениппеях Варрона , смеховой элемент здесь очень силен . Марк обещал написать работу о тропах и фигурах , но не выполняет своего обещания . Второй Марк , то есть его совесть , его двойник , постоянно напоминает ему об этом , не дает ему успокоиться . Первый Марк пытается выполнить обещание , но не может сосредоточиться : увлекается чтением Гомера , сам начинает писать стихи и т . д . Этот диалог между двумя Марками , то есть между человеком и его совестью , носит у Варрона комический характер , но тем не менее он , как своего рода художественное открытие , оказал существенное влияние на « Soliloquia » Августина . Отметим попутно , что и Достоевский при изображении двойничества всегда сохраняет наряду с трагическим и элемент комического ( и в « Двойнике » и в беседе Ивана Карамазова с чертом ).

9. Для мениппеи очень характерны сцены скандалов , эксцентрического поведения , неуместных речей и выступлений , то есть всяческие нарушения общепринятого и обычного хода событий , установленных норм поведения и этикета , в том числе и речевого . Эти скандалы по своей художественной структуре резко отличны от эпических событий и трагических катастроф . Существенно отличаются они и от комедийных потасовок и разоблачений . Можно сказать , что в мениппее появляются новые художественные категории скандального и эксцентрического , совершенно чуждые классическому эпосу и драматическим жанрам ( о карнавальном характере этих категорий мы особо будем говорить в дальнейшем ). Скандалы и эксцентричности разрушают эпическую и трагическую целостность мира , пробивают брешь в незыблемом , нормальном (« благоообразном ») ходе человеческих дел и событий и освобождают человеческое поведение от предрешающих его норм и мотивировок . Скандалами и эксцентрическими выступлениями полны совещания богов на Олимпе ( у Лукиана , у Сенеки , у Юлиана Отступника и других ), и сцены в преисподней , и сцены на земле ( например , у Петрония скандалы на площади , в гостинице , в бане ). « Неуместное слово » – неуместное или по своей цинической откровенности , или по профанирующему разоблачению священного , или по резкому нарушению этикета – также весьма характерно для мениппеи .

10. Мениппея наполнена резкими контрастами и оксюморными сочетаниями : добродетельная гетера , истинная свобода мудреца и его рабское положение , император , становящийся рабом , моральные падения и очищения , роскошь и нищета , благородный разбойник и т . п . Мениппея любит играть резкими переходами и сменами , верхом и низом , подъемами и падениями , неожиданными сближениями далекого и разъединенного , мезальянсами всякого рода .

11. Мениппея часто включает в себя элементы социальной утопии , которые вводятся в форме сновидений или путешествий в неведомые страны ; иногда мениппея прямо перерастает в утопический роман (« Абарис » Гераклида Понтика ). Утопический элемент органически сочетается со всеми другими элементами этого жанра .

12. Для мениппеи характерно широкое использование вставных жанров : новелл , писем , ораторских речей , симпосионов и др ., характерно смешение прозаической и стихотворной речи . Вставные жанры даются на разных дистанциях от последней авторской позиции , то есть с разною степенью пародийности и объектности . Стихотворные партии почти всегда даются с какой - то степенью пародийности .

13. Наличие вставных жанров усиливает многостильность и многотонность мениппеи ; здесь складывается новое отношение к слову как материалу литературы , характерное для всей диалогической линии развития художественной прозы .

14. Наконец , последняя особенность мениппеи – ее злободневная публицистичность . Это своего рода « журналистский » жанр древности , остро откликающийся на идеологическую злобу дня . Сатиры Лукиана в своей совокупности – это целая энциклопедия его современности : они полны открытой и скрытой полемики с различными философскими , религиозными , идеологическими , научными школами , направлениями и течениями современности , полны образов современных или недавно умерших деятелей , « властителей дум » во всех сферах общественной и идеологической жизни ( под своими именами или зашифрованно ), полны аллюзий на большие и маленькие события эпохи , нащупывают новые тенденции в развитии бытовой жизни , показывают нарождающиеся социальные типы во всех слоях общества и т . п . Это своего рода « Дневник писателя », стремящийся разгадать и оценить общий дух и тенденцию становящейся современности . Таким « дневником писателя » ( но с резким преобладанием карнавально - смехового элемента ) являются и сатиры Варрона , взятые в их совокупности . Ту же особенность мы найдем и у Петрония , у Апулея и др . Журнальность , публицистичность , фельетонность , острая злободневность характеризуют в большей или меньшей степени всех представителей мениппеи . Указанная нами последняя особенность органически сочетается со всеми остальными признаками данного жанра .

Таковы основные жанровые особенности мениппеи . Необходимо еще раз подчеркнуть органическое единство всех этих , казалось бы , очень разнородных признаков , глубокую внутреннюю целостность этого жанра . Он формировался в эпоху разложения национального предания , разрушения тех этических норм , которые составляли античный идеал « благообразия » ( « красоты – благородства »), в эпоху напряженной борьбы многочисленных и разнородных религиозных и философских школ и направлений , когда споры по « последним вопросам » мировоззрения стали массовым бытовым явлением во всех слоях населения и происходили всюду , где только собирались люди , – на базарных площадях , на улицах , больших дорогах , в тавернах , в банях , на палубах кораблей и т . п ., когда фигура философа , мудреца ( киника , стоика , эпикурейца ) или пророка , чудотворца стала типичной и встречалась чаще , чем фигура монахов в средние века в эпоху наивысшего расцвета монашеских орденов . Это была эпоха подготовки и формирования новой мировой религии – христианства .

Другая сторона этой эпохи – обесценивание всех внешних положений человека в жизни , превращение их в роли , разыгрываемые на подмостках мирового театра по воле слепой судьбы ( глубокое философское осознание этого у Эпиктета и Марка Аврелия , в литературном плане – у Лукиана и Апулея ). Это приводило к разрушению эпической и трагической целостности человека и его судьбы .

Поэтому жанр мениппеи является , может быть , наиболее адекватным выражением особенностей данной эпохи . Жизненное содержание здесь отлилось в устойчивую жанровую форму , которая обладает внутренней логикой , определяющей неразрывное сцепление всех ее элементов . Благодаря этому жанр мениппеи и мог получить огромное , до сих пор почти вовсе еще не оцененное в науке значение в истории развития европейской романной прозы .

Обладая внутреннею целостностью , жанр мениппеи одновременно обладает и большой внешней пластичностью и замечательной способностью вбирать в себя родственные малые жанры и проникать в качестве составного элемента в другие большие жанры .

Так , мениппея вбирает в себя такие родственные жанры , как диатриба , солилоквиум , симпосион . Родство этих жанров определяется их внешней и внутренней диалогичностью в подходе к человеческой жизни и к человеческой мысли .

Диатриба – это внутренне диалогизованный риторический жанр , построенный обычно в форме беседы с отсутствующим собеседником , что приводило к диалогизации самого процесса речи и мышления . Основоположником диатрибы древние считали того же Биона Борисфенита , который считался также основоположником мениппеи . Нужно отметить , что именно диатриба , а не классическая риторика оказала определяющее влияние на жанровые особенности древнехристианской проповеди .

Диалогическое отношение к себе самому определяет жанр солилоквиума . Это беседа с самим собою . Уже Антисфен ( ученик Сократа и , может быть , писавший уже мениппеи ) считал высшим достижением своей философии « способность диалогически общаться с самим собою ». Замечательными мастерами этого жанра были Эликтет , Марк Аврелий и Августин . В основе жанра лежит открытие внутреннего человека – « себя самого », доступного не пассивному самонаблюдению , а только активному диалогическому подходу к себе самому , разрушающему наивную целостность представлений о себе , лежавшую в основе лирического , эпического и трагического образа человека . Диалогический подход к себе самому разбивает внешние оболочки образа себя самого , существующие для других людей , определяющие внешнюю оценку человека ( в глазах других ) и замутняющие чистоту самосознания .

Оба жанра – и диатриба и солилоквиум – развивались в орбите мениппеи , переплетались с ней и проникали в нее ( особенно на римской и раннехристианской почве ).

Симпосион – пиршественный диалог , существовавший уже в эпоху « сократического диалога ( образцы его у Платона и Ксенофонта ), но получивший широкое и довольно разнообразное развитие в последующие эпохи . Диалогическое пиршественное слово обладало особыми привилегиями ( первоначально культового характера ): правом на особую вольность , непринужденность и фамильярность , на особую откровенность , на эксцентричность , на амбивалентность , то есть сочетание в слове хвалы и брани , серьезного и смешного . Симпосион по своей природе чисто карнавальный жанр . Мениппея иногда прямо оформлялась как симпосион ( по - видимому , уже у Мениппа , у Варрона три сатиры оформлены как симпосионы , элементы симпосиона были и у Лукиана и у Петрония ).

Мениппея , как мы сказали , обладала способностью внедряться в большие жанры , подвергая их известному преобразованию . Так , элементы мениппеи прощупываются в « греческих романах ». Например , от отдельных образов и эпизодов « Эфесской повести » Ксенофонта Эфесского явственно веет мениппеей . В духе трущобного натурализма дано изображение низов общества : тюрьмы , рабов , разбойников , рыбаков и др . Для других романов характерна внутренняя диалогичность , элементы пародии и редуцированного смеха . Проникают элементы мениппеи и в утопические произведения античности и в произведения ареталогического жанра ( например , в « Жизнь Аполлония Тианского » Филострата ). Большое значение имеет и преобразующее проникновение мениппеи в повествовательные жанры древнехристианской литературы .

Наша описательная характеристика жанровых особенностей мениппеи и связанных с ней родственных жанров чрезвычайно близка к той характеристике , которую можно было бы дать жанровым особенностям творчества Достоевского ( см ., например , характеристику Л . П . Гроссмана , приведенную нами на стр . 22 – 23 нашей работы ). В сущности , все особенности мениппеи ( конечно , с соответствующими видоизменениями и усложнениями ) мы найдем и у Достоевского . И действительно , это один и тот же жанровый мир , но в мениппее он дан в начале своего развития , а у Достоевского на самой своей вершине . Но мы уже знаем , что начало , то есть жанровая архаика , в обновленном виде сохраняется и на высших стадиях развития жанра . Более того , чем выше и сложнее развился жанр , тем он лучше и полнее помнит свое прошлое .

Значит , ли это , что Достоевский непосредственно и осознанно шел от античной мениппеи ? Конечно , нет ! Он вовсе но был стилизатором древних жанров . Достоевский подключился к цепи данной жанровой традиции там , где она проходила через его современность , хотя и прошлые звенья этой цепи , в том числе и античное звено , были ему в большей или меньшей степени хорошо знакомы и близки ( к вопросу о жанровых источниках Достоевского мы еще вернемся ). Говоря несколько парадоксально , можно сказать , что не субъективная память Достоевского , а объективная память самого жанра , в котором он работал , сохраняла особенности античной мениппеи .

Эти жанровые особенности мениппеи не просто возродились , но и обновились в творчестве Достоевского . По творческому использованию этих жанровых возможностей Достоевский очень далеко ушел от авторов античных мениппей . По своей философской и социальной проблематике и по своим художественным качествам античные мениппеи , по сравнению с Достоевским , кажутся и примитивными и бледными . Самое же главное отличие в том , что античная мениппея еще не знает полифонии . Мениппея , как и « сократический диалог », могла только подготовить некоторые жанровые условия для ее возникновения .

Теперь мы должны перейти к проблеме карнавала и карнавализации литературы , уже намеченной нами ранее .

Проблема карнавала ( в смысле совокупности всех разнообразных празднеств , обрядов и форм карнавального типа ), его сущности , его глубоких корней в первобытном строе и первобытном мышлении человека , его развития в условиях классового общества , его исключительной жизненной силы и неумирающего обаяния – это одна из сложнейших и интереснейших проблем истории культуры . Касаться ее по существу мы здесь , конечно , не можем . Нас интересует здесь , в сущности , только проблема карнавализации , то есть определяющего влияния карнавала на литературу , притом именно на ее жанровую сторону .

Сам карнавал ( повторяем : в смысле совокупности всех разнообразных празднеств карнавального типа ) – это , конечно , не литературное явление . Это синкретическая зрелищная форма обрядового характера . Форма эта очень сложная , многообразная , имеющая , при общей карнавальной основе , различные вариации и оттенки в зависимости от различия эпох , народов и отдельных праздненств . Карнавал выработал целый язык символических конкретно - чувственных форм – от больших и сложных массовых действ до отдельных карнавальных жестов . Язык этот дифференцированно , можно сказать , членораздельно ( как всякий язык ) выражал единое ( но сложное ) карнавальное мироощущение , проникающее все его формы . Язык этот нельзя перевести сколько - нибудь полно и адекватно на словесный язык , тем более на язык отвлеченных понятий , но он поддается известной транспортировке на родственный ему по конкретно чувственному характеру язык художественных образов , то есть на язык литературы . Эту транспонировку карнавала на язык литературы мы и называем карнавализацией ее . Под углом зрения этой транспонировки мы и будем выделять и рассматривать отдельные моменты и особенности карнавала .

Карнавал – это зрелище без рампы и без разделения на исполнителей и зрителей . В карнавале все активные участники , все причащаются карнавальному действу карнавал не созерцают и , строго говоря , даже и не разыгрывают , а живут в нем , живут по его законам , пока эти законы действуют , то есть живут карнавальною жизнью . Карнавальная же жизнь – это жизнь , выведенная из своей обычной колеи , в какой - то мере « жизнь наизнанку », « мир наоборот » (« monde а l'envers »).

Законы , запреты и ограничения , определявшие строй и порядок обычной , то есть внекарнавальной , жизни , на время карнавала отменяются : отменяется прежде всего иерархический строй и все связанные с ним формы страха , благоговения , пиетета , этикета и т . п ., то есть все то , что определяется социально - иерархическим и всяким иным ( в том числе и возрастным ) неравенством людей . Отменяется всякая дистанция между людьми , и вступает в силу особая карнавальная категория – вольный фамильярный контакт между людьми . Это очень важный момент карнавального мироощущения . Люди , разделенные в жизни непроницаемыми иерархическими барьерами , вступают в вольный фамильярный контакт на карнавальной площади . Этой категорией фамильярного контакта определяется и особый характер организации массовых действ , и вольная карнавальная жестикуляция , и откровенное карнавальное слово .

В карнавале вырабатывается в конкретно - чувственной , переживаемой в полуреально - полуразыгрываемой форме новый модус взаимоотношений человека с человеком , противопоставляемый всемогущим социально - иерархическим отношениям внекарнавальной жизни . Поведение , жест и слово человека освобождаются из - под власти всякого иерархического положения ( сословия , сана , возраста , имущественного состояния ), которое всецело определяло их во внекарнавальной жизни , и потому становятся эксцентричными , неуместными с точки зрения логики обычной внекарнавальной жизни . Эксцентричность – это особая категория карнавального мироощущения , органически связанная с категорией фамильярного контакта ; она позволяет раскрыться и выразиться – в конкретно - чувственной форме – подспудным сторонам человеческой природы .

С фамильяризацией связана и третья категория карнавального мироощущения – карнавальные мезальянсы . Вольное фамильярное отношение распространяется на все : на все ценности , мысли , явления и вещи . В карнавальные контакты и сочетания вступает все то , что было замкнуто , разъединено , удалено друг от друга внекарнавальным иерархическим мировоззрением . Карнавал сближает , объединяет , обручает и сочетает священное с профанным , высокое с низким , великое с ничтожным , мудрое с глупым и т . п .

С этим связана и четвертая карнавальная категория – профанация : карнавальные кощунства , целая система карнавальных снижений и приземлений , карнавальные непристойности , связанные с производительной силой земли и тела , карнавальные пародии на священные тексты и изречения и т . п .

Вое эти карнавальные категории – не отвлеченные мысли о равенстве и свободе , о взаимосвязи всего , о единстве противоречий и т . п . Нет , это конкретно - чувственные , в форме самой жизни переживаемые и разыгрываемые обрядово - зрелищные « мысли », слагавшиеся и жившие на протяжении тысячелетий в широчайших народных массах европейского человечества . Поэтому они и могли оказать такое огромное формальное , жанрообразующее влияние на литературу .

Эти карнавальные категории , и прежде всего категория вольной фамильяризации человека и мира , на протяжении тысячелетий транспонировались в литературу , особенно в диалогическую линию развития романной художественной прозы . Фамильяризация способствовала разрушению эпической и трагической дистанции и переводу всего изображаемого в зону фамильярного контакта , она существенно отражалась на организации сюжета и сюжетных ситуаций , определяла особую фамильярность авторской позиции по отношению к героям ( невозможную в высоких жанрах ), вносила логику мезальянсов и профанирующих снижений , наконец , оказывала могучее преобразующее влияние на самый словесный стиль литературы . Все это очень ярко проявляется и в мениппее . К этому мы еще вернемся , но сначала необходимо коснуться некоторых других сторон карнавала , и прежде всего карнавальных действ .

Ведущим карнавальным действом является шутовское увенчание и последующее развенчание карнавального короля . Этот обряд встречается в той или иной форме во всех празднествах карнавального типа : в наиболее разработанных формах – в сатурналиях , в европейском карнавале и в празднике глупцов ( в последнем вместо короля избирались шутовские священники , епископы или папа – в зависимости от ранга церкви ); в менее разработанной форме – во всех других празднествах этого типа , вплоть до праздничных пирушек с избранием эфемерных королев и королей праздника .

В основе обрядового действа увенчания и развенчания короля лежит самое ядро карнавального мироощущения – пафос смен и перемен , смерти и обновления . Карнавал – праздник всеуничтожающего и всеобновляющего времени . Так можно выразить основную мысль карнавала . Но подчеркиваем еще раз : здесь это не отвлеченная мысль , а живое мироощущение , выраженное в переживаемых и разыгрываемых конкретно - чувственных формах обрядового действа .

Увенчание – развенчание – двуединый амбивалентный обряд , выражающий неизбежность и одновременно зиждительность смены - обновления , веселую относительность всякого строя и порядка , всякой власти и всякого положения ( иерархического ). В увенчании уже содержится идея грядущего развенчания : оно с самого начала амбивалентно . И увенчивается антипод настоящего короля – раб или шут , и этим как бы открывается и освящается карнавальный мир наизнанку . В обряде увенчания и все моменты самого церемониала , и символы власти , которые вручаются увенчиваемому , и одежда , в которую он облекается , становятся амбивалентными , приобретают оттенок веселой относительности , становятся почти бутафорскими ( но это обрядовая бутафория ); их символическое значение становится двупланным ( как реальные символы власти , то есть во внекарнавальном мире , они однопланны , абсолютны , тяжелы и монолитно - серьезны ). Сквозь увенчание с самого начала просвечивает развенчание . И таковы все карнавальные символы : они всегда включают в себя перспективу отрицания ( смерти ) или наоборот . Рождение чревато смертью , смерть – новым рождением .





Читайте также:


Рекомендуемые страницы:


Читайте также:
Личность ребенка как объект и субъект в образовательной технологии: В настоящее время в России идет становление новой системы образования, ориентированного на вхождение...
Как вы ведете себя при стрессе?: Вы можете самостоятельно управлять стрессом! Каждый из нас имеет право и возможность уменьшить его воздействие на нас...

©2015 megaobuchalka.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав.

Почему 1285321 студент выбрали МегаОбучалку...

Система поиска информации

Мобильная версия сайта

Удобная навигация

Нет шокирующей рекламы



(0.013 сек.)