Мегаобучалка Главная | О нас | Обратная связь  


Вопрос 53 Коммуникативный порядок развития высказывания. Перестановки и их причины




Поможем в ✍️ написании учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Модуляции представляют собой группу трансформационных операций, в основе которых лежат разные типы логико-семанти­ческих отношений между понятиями. В предыдущем параграфе мы упоминали положение, выдвинутое В.Г. Гаком, о том, что все семантические преобразования основываются на разных типах логических отношений между понятиями. Гак отмечает универсальность семантических трансформаций, основанных на логических отношениях между понятиями, полагая, что «они обнаруживаются всюду, где имеет место изменение наименования. Последнее наблюдается при переходе одного языка к другому (перевод), от одного синхронного среза языка к другому (историческая семасиология), от одного стиля к другому (поэзия, арго, техническая терминология и т.п.)».

Это положение представляет немалый интерес для теории перевода, так как позволяет проанализировать и описать преобразования смыслов в переводе с позиции единых логических оснований путем различения типов отношений между понятиями. Такой подход соответствует нашему пониманию переводческой трансформации как процесса преобразования смыслов. В самом деле, ведь единицами смысла являются именно понятия, концепты, из которых создаются более сложные смысловые системы — суждения, логические высказывания, умозаключения и т.д.



В то же время давно известно, что категории логики и категории языка не есть одно и то же, что понятие и смысловая структура слова также не совпадают полностью, что логическое высказывание и соответствующее ему речевое произведение могут быть содержательно различными.

Посмотрим, каким образом логические категории, прежде всего характер логических связей между понятиями, проявляются в трансформационных операциях в переводе. Это позволит нам понять, насколько надежной основой являются логические категории для построения типологии переводческих операций.

Исследуя характер связи между типами логических отношений и семантическими трансформациями, В.Г. Гак принимает за основу пять типов логических отношений: равнозначность (совпадение объемов двух понятий), внеположенность или исключение, контрадикторность, подчинение или включение, перекрещивание или пересечение, которым соответствуют пять типов семантических процессов и типов трансформации наименования: синонимия, смещение, антонимия, расширение или сужение, перенос (по сходству — метафора, по смежности — метонимия). Для большей наглядности представим отношения между логическими категориями и семантическими в виде параллельных рядов:

Термины семантических преобразований, которые мы видим в правой колонке, обозначают универсальные семантические процессы изменений наименований, в том числе и в переводе. Однако эти термины не используются, как мы видели выше, при описании трансформационных операций в переводе. Разумеется, они показывают глубинный, универсальный характер семантических процессов, перевод же является частным случаем изменения наименования. Соответственно теория перевода использует и собственные термины для обозначения описываемых ею процессов. Поэтому, например, терминам «расширение» и «сужение» в теории перевода соответствуют термины «генерализация» и «конкретизация», термину «антонимия» — «антонимический перевод» и т.д.

Попытку непосредственно соотнести формально-логические категории и приемы лексической трансформации в переводе предпринимает Рецкер. Если сопоставить эти приемы с универсальными процессами семантических преобразований, то можно увидеть определенные соответствия:

Рецкер иллюстрирует характер отношений между типами логических отношений и типами переводческих лексических транс­формационных операций, графическими фигурами, известными в логике как «эйлеровы круги» или «диаграммы Венна», опираясь на графическую систему Эйлера, логиков И.Ламберта (1728—1777),

Б. Больцано (1781—1848) и др., предложил графическое изображение отношений между объемами понятий посредством пересекающихся кругов — «диаграммы

Венна». Однако первоначально обозначение отношений между объемами понятий посредством кругов было применено еще представителем афинской неоплатоновской школы Филопоном (VI в.), написавшим комментарии на «Первую Аналитику» Аристотеля

Интересно, что Рецкер не приводит первую диаграмму, иллюстрирующую отношение равнозначности, полагая, видимо, что логическое отношение равнозначности не влечет за собой каких бы то ни было переводческих преобразований, т.е. что отношению логической равнозначности в переводе соответствовует эквивалентность.

На самом деле равнозначность объемов понятий еще не является обязательным условием полной эквивалентности, т.е. отсутствия каких бы то ни было преобразований. Ведь при равном объеме понятия могут отличаться своим содержанием. Иначе говоря, один и тот же предмет может быть представлен через разные комбинации его признаков. Рассмотрим отношение равнозначности и связанные с ним переводческие преобразования подробнее.

Вопрос 53 Коммуникативный порядок развития высказывания. Перестановка и их причины.

К синтаксическим трансформациям могут быть отнесены из­менения, которые претерпевает в переводе «схема мысли», при­нятая автором оригинального речевого произведения. Известно, что языки по-разному могут оформлять одно и то же суждение, придавая ему большую или меньшую выразительность. Рассмотрим элементарное суждение, выраженное простым предложением русского языка: Человек идет по улице. Это суждение в реальной речи может приобрести формы разных высказываний, например:

1) Человек по улице идет.

2) Идет человек по улице.

3) Идет по улице человек.

4) По улице идет человек.

5) По улице человек идет.

Все эти разновидности взятого за основу базового высказыва­ния выражают суждение об одной и той же предметной ситуации; в ней есть действующий субъект (человек) — S, его признак — А (движение пешком с обычной скоростью) и пространство, в ко­тором разворачивается действие (улица), — dr. С точки зрения формальной логики все эти высказывания оказываются тождественными, так как являются истинными, если называют реально происходящую ситуацию, и ложными, если, например, в реаль­ности человек не идет, а стоит. Но с позиции «схемы мысли» эти высказывания различны. Они отражают разное отношение коммуниканта к предметной ситуации, различие его коммуникативного замысла. Их структура отражает то, как отправитель речи хочет представить предметную ситуацию получателю, т.е. тому, к которому обращено сообщение. И в каждом случае картина одной и той же предметной ситуации, отраженной сознанием автора речевого произведения, будет несколько иной. Автор будет показывать ее как бы с разных сторон, выдвигая на первый план одни детали и «уводя в тень» другие. Такую «мельчайшую, неделимую далее картину действительности» Ю.С. Степанов предлагал называть «кадром». Понятие «кадр» оказывается весьма ценным для пони­мания различий структуры этих высказываний. Высказывания, от­ражающие некую мельчайшую картину действительности, подобно кадру в кинофильме, встроены, «вмонтированы» в определенный контекст и занимают в нем соответствующие позиции. От того, ка­кое место занимает высказывание в контексте, во многом зависит его структура. Допустим, что автор какого-либо речевого произве­дения хочет начать описывать данную предметную ситуацию. Ни субъект действия, ни его признак еще не известны. В этом случае наиболее естественной будет форма (4) — по улице идет человек. В ней на первом месте окажется пространственная рамка, которая показывает сцену действия. Эта последовательность — сцена (про­странственная и[или] временная рамка кадра) -» предикат (признак субъекта) —> субъект действия — наиболее соответствует норме русской речи в начале повествования.

В этих высказываниях в самой сильной для письменной речи коммуникативной позиции в конце высказывания, на которую падает фразовое ударение, оказывается субъект. Именно он и является тем главным, новым элементом, о котором хочет рассказывать автор. Этот новый элемент часто называют ремой. Предшествующая часть высказывания, от которой идет развертывание сообщения, в этом случае определяется термином тема, а разделение высказывания на эти две части называется актуальным членением. Актуальное членение — это психологический порядок развертывания высказывания, он не зависит от того, какие члены предложения оказываются темой и ремой. Считается, что нейтральной письменной речи присущ так называемый прогрессивный порядок развертывания высказывания. При прогрессивном развертывании высказывание строится в соответствии с логикой; в начале размешается тема (то, о чем говорится), т.е. информация базовая, известная, стартовая, она предшествует реме (тому, что об этом говорится), т.е. той части высказывания, которая содержит наиболее значимую, новую информацию. Для письменной речи на русском языке характерен именно прогрессивный порядок слов. Такой порядок свойствен письменной форме и многих других языков. И.И. Ковтунова отмечала, что прогрессивный порядок следования частей высказывания, выделяемых актуальным членением, представляет собой универсальный закон построения речи.

В первом проанализированном высказывании ремой оказывается человек. Противоположное по взаимному расположению элементов высказывание — Человек идет по улице — в письмен­ной речи с прогрессивным порядком скорее всего возникнет при описании кадра, которому уже предшествовшти другие и из которых получатель речи уже узнал о каком-то человеке. Главной в нем оказывается информация о том, что уже известный субъект идет именно по улице. Оно могло бы быть встроено в такой, на­пример, контекст: Человек идет по улице, затем сворачивает в переулок и т.п. Иными словами, наиболее значимой для коммуникации оказывается информация о пространстве, в рамках которого происходит действие субъекта.

Ремой может оказаться и глагол, обозначающий признак субъекта в высказывании Человек по улице идет. Это высказывание, повествующее, так же как и предшествующее, об уже известном субъекте, фокусирует внимание на действии. Оно может возникнуть в контексте, где речь будет идти о ряде последовательных действий субъекта, например: Человек по улице идет, затем ускоряет шаг и бежит... и т.п.

Однако не все высказывания строятся с прогрессивным порядком следования частей. Психологическая сущность актуально­го членения проявляется в том, что рема следует за темой лишь при объективном, нормальном, точнее, эмоционально нейтральном развертывании высказывания. Из этого следует, что возможно и иное, стилистически маркированное расположение. Извест­но, что в устной коммуникации на русском языке порядок вза­имного расположения темы и ремы обратный; на первом месте в сильной интонационно выделенной позиции оказывается рема, а тема следует за ней1. Если в письменной речи коммуникативное напряжение нарастает, то в устной речи оно, напротив, угасает. Поэтому в устной коммуникации высказывания — Человек идет по улице. Идет по улице человек. По улице идет человек — в качестве ремы будут соответственно иметь элементы человек, идет и по улице, вынесенные в начальную позицию,

В устной речи интонационное выделение позволяет почти всегда безошибочно определить, что является коммуникативно наиболее значимой частью высказывания. Сложнее дело обстоит тогда, когда в письменной речи автор сообщения отступает от прогрессивного порядка следования частей высказывания. Опоз­нать коммуникативно значимый элемент в высказывании И'дет по улице человек несложно, так как необычная позиция элемента, обозначающего признак субъекта (инверсия), сразу же привлека­ет к нему внимание независимо от того, какой называется при­знак (ср., например: Красивый был человек^. Размещение глагола, обозначающего признак предмета, на первом месте привлекает к нему внимание. Такое расположение возможно тогда, когда необходимо привлечь внимание именно к признаку или признакам предмета, например: Идет по улице человек и не знает, что ждет его за поворотом. Коммуникативное значение высказывания типа По улице идет человек расшифровать значительно сложнее, так как оно соответствует формально основной схеме развертывания мысли, о которой мы говорили в начале параграфа. Поэтому в письменной речи высказывания этого типа возникают чаще всего в противопоставлениях разных пространственных рамок картины, например: По улице идет человек или по лесу, он прислушивается к звукам вокруг него.

Регрессивная коммуникативная направленность высказывания типа Человек идет по улице в письменной речи узнается лишь в контексте. Приведем пример из повести Булгакова «Роковые яйца»: «Полусвет был в коридорах института». Если рассматривать эту фразу как высказывание с прогрессивным порядком следования элементов, то наиболее значимым элементом оказывается обозначение пространственной рамки — в коридорах института. Но из предыдущей фразы мы знаем, что Персиков вышел из кабинета (следовательно, в коридор). А чуть раньше автор описывал, как его герой то поднимал, то опускал темные шторы, и кабинет то освещался солнцем, то погружался в темноту. Ины­ми словами, наиболее значимым в этом высказывании оказывается понятие освещенности.

Не будем далее подробно разбирать, какие коммуникативные значения могут приобрести в разных контекстах высказывания других структурных типов, и подведем некоторый итог, прежде чем показать, какие операции может производить переводчик для нахождения в языке перевода соответствующих структур, позволяющих адекватно передать «схему мысли».

Итак, первое: в реальной коммуникации, как в устной, так и в письменной, коммуникативная значимость элементов может возрастать (прогрессивный порядок) либо угасать (регрессивный порядок). Второе: в качестве коммуникативно значимого может выступать любой элемент высказывания, а именно субъект, его признак, объект, пространственная или временная рамки.

 

Эти выводы имеют принципиально важное значение для пе­ревода в связи с тем, что свободная перестановка элементов высказывания допускается разными языками в разной степени.

Первая структура мысли — от известного субъекта к новому признаку — не вызывает особых затруднений в переводе, так как высказывание строится по элементарной логической схеме. Сложнее обстоит дело, когда коммуникативно значимым оказывается сам субъект. Представим себе пустую театральную сцену. Исходя из своего когнитивного опыта, зрители ожидают появления на сцене чего-то или кого-то. Появление — это тема, данное, известное. Но кто появится? Этого зрители не знают. Появляется первый герой. Именно он оказывается значимым в данной картине, затем выходит другой, за ним третий и т.д. Все они — новое, неизвестное, рема. Сыграв сцену, персонажи уходят за занавес. И в этом случае значимым оказывается именно то, что известный уже персонаж покидает сцену.

 

Посмотрим теперь, как это тема-рематическое чередование отражается в театральных ремарках, т.е. речевых структурах, ме-татекстах, описывающих театральное действие, показывающих, какие изменения происходят на сцене. Порядок слов русского языка, свободно допускающий инверсию субъекта и глагола, обозначающее его действие, позволяет расположить субъект в фи­нальной позиции.

Если появляется новый персонаж, то практически во всех случаях в русском тексте возникает инвертированное предложе­ние, в котором этот персонаж, обозначенный грамматическим подлежащим, оказывается после глагола с ослабленной семанти­кой, например Входит Ломов. Уход действующего лица со сцены обозначается противоположной конструкцией. Персонаж уже из­вестен, он уже находится перед зрителем, поэтому коммуникатив­но значимым оказывается то, что он покидает сцену, т.е. совер­шаемое им действие, новый признак субъекта. Этому действию соответствует прямая конструкция типа Ломов уходит.

Авторские ремарки к пьесам, пожалуй, наиболее наглядно иллюстрируют сущность прогрессивного развития высказывания, т.е. его развертывания от коммуникативно менее значимого элемента к более значимому.

 

Если обратиться к языкам, где нормативным является прямой порядок следования элементов высказывания и субъект картины обычно занимает первое место, то можно увидеть в авторских ре­марках к пьесам некоторые закономерности. Обратимся к французскому языку и рассмотрим в качестве примера некоторые ав­торские ремарки к пьесе А. Камю «Калигула»:

Анализ приведенных микротекстов показывает интересные закономерности в изменении порядка следования элементов высказывания и в некоторой степени уточняет представления о ком­муникативном членении высказывания.

Прежде всего можно заметить, что французские высказыва­ния делятся на две группы: одни с прогрессивным коммуникатив­ным порядком частей (тема -> рема), а другие — с регрессивным (рема -» тема). В первую группу попадают прежде всего высказывания, в которых сообщается о новом признаке (уходе со сцены) известного персонажа: Caligula sort; il hcsite el recule. Tom sortent. Прогрессивное коммуникативное развитие высказывания от известного к неизвестному в этил случаях совпадает с объективной структурой высказывания и прямым порядком слов, где субъект, выраженный грамматическим подлежащим, предшествует признаку, выраженному глаголом. В этой гоуппе оказываются также высказывания, в которых прогрессивная коммуникативная последовательность передается инвертированными структурами: на первом месте оказывается глагольное обозначение признака, а за ним следует субъект в виде грамматического подл ежащего: Entre Caligula. Entrent rapidement Scipion et Ccesonia. Инверсия подлежащего в этом случае оказывается допустимой с точки зрения норм грамматики. Она возможна в силу того, что глагол, обозначающий признак субъекта, непереходный. Следовательно, постпозиция субъекта не позволит спутать его с прямым дополнением.

Ко второй группе относятся высказывания с регрессивным коммуникативным порядком, в которых на первом месте оказываются коммуникативно значимые субъекты: Des patriciens son! reunis chez Cherea. Un garde apparali. Французский язык использует в этом случае типичную грамматическую конструкцию — препозитивный субъект вводится с неопределенным артиклем. Такая конструкция весьма типична для французских высказываний, в которых коммуникативно значимым является субъект.

Следует обратить внимание еще на одну особенность анализируемых структурных типов высказываний: они различаются тем, что в них в качестве субъекта выступают единичные понятия и общие. Если действующий субъект мыслится как единичное понятие и выражен именем собственным, которое не может быть введено неопределенным артиклем (за исключением некоторых особых случаев стилистического употребления), то язык предла­гает два варианта порядка слов: либо происходит грамматическая инверсия, либо коммуникативно значимое подлежащее остается на первом месте: Caligula entre furtivement par la gauche. Прямой порядок используется главным образом когда действие, обозна­ченное глаголом, предстает не как обычное появление на сцене, а как нечто необычное, специальное: Caligula entre furtivement (как) par la gauche (с какой стороны). Аналогичные конструкции с аналогичными функциями свойственны французскому языку в целом и встречаются в самых разных типах текстов.

Если субъект мыслится как общее понятие, как элемент класса, то используется модель препозитивного субъекта, обозначенного как грамматическое подлежащее именем с неопределенным артиклем.

В английском языке можно увидеть похожие закономерности. Для иллюстрации этого явления рассмотрим следующий пример перевода на английский язык фрагмента рассказа Чехова «Хаме­леон»:

Через базарную площадь идет полицейский надзирательОчумелое в новой шинели и с узелком в руке. За ним шагает рыжий городовой с решетом, доверху наполненным конфискованным крыжовником.

Police inspector Ochumelov crossed the market place in a new great­coat holding a bundle in his hand. After him strolled a red-haired consta­ble carrying a sieve filled to the brim with confiscated gooseberries.

В русском высказывании в качестве исходного пункта, с которого начинается описание предметной ситуации, выступает обстоятельство места. Оно оказывается пространственным ограничителем, сценой, на которой разворачивается действие. Действующее лицо, Очумелов, размещено в коммуникативно сильной позиции в конце высказывания.

Следующая фраза построена по той же модели: субъект действия — рыжий городовой — стоит после глагола. В английском переводе грамматический субъект также оказывается после глаго­ла. Это возможно потому, что глагол, обозначающий его действие, — непереходный. Иначе говоря, если глагол, обозначающий признак субъекта, непереходный, субъект-подлежащее может инвертироваться.

Рассмотрим еще один пример из перевода того же рассказа:

Из дровяного склада купца Пичугина, прыгая на трех ногах и оглядываясь, бежит собака. За ней гонится человек в ситцевой крахмальной рубахе и расстегнутой жьыетке.

A dog came running out of the timber-yard of the merchant Pichugin on tree legs, pursued by a man in a starched print shirt and an unbuttoned waistcoat.

В русском оригинале коммуникативно значимые субъекты-подлежащие расположены после глаголов, обозначающих их признаки. В английском переводе общие имена, имеющие коммуникативную значимость, вводятся неопределенным артиклем, располагаясь чаще всего в начальной позиции. Данный пример демонстрирует и еще один интересный переводческий прием -конверсию в сочетании с транспозицией:в русском тексте человек гонится за собакой, в английском — собака преследуется челове­ком. Меняется актантная модель высказывания, а глагол в личной форме, обозначающий активное действие, преобразуется в страдательное причастие.

Таким образом, можно сделать предварительные выводы о том, что русским высказываниям с прогрессивным порядком сле­дования элементов коммуникативной структуры, в которых ком­муникативно значимый субъект, мыслимый как общее понятие, оказывается в постпозиции, т.е. на последнем месте, во француз­ском и английском языках обычно1 соответствуют высказывания регрессивной структуры, в которых субъект обозначается именем с неопределенным артиклем и располагается на первом месте. Эта трансформация осуществляется как при переходе от русского языка к французскому и английскому, так и наоборот:

Иначе обстоит дело в случаях, когда субъект мыслится как понятие единичное. Русский язык оформляет такие высказыва­ния так же, как и с общими понятиями в качестве субъекта (ср.: Входит Калигула и Входит стражник). Во французском и английском языках иногда субъект оказывается после обозначаемого им признака (инвертируется). Это возможно лишь в том случае, если признак представляется как простое действие, не получающее де­тального описания, а также не включает в себя объект, на который воздействует субъект.

При других условиях субъект остается на первом месте. Имя собственное не может вводиться неопределенным артиклем, но это не затрудняет его восприятия как основного, коммуникативно наиболее значимого элемента высказывания, если субъект по­является в тексте впервые. Именно такой порядок мы наблюдаем в английском высказывании, где впервые говорится о полицейском инспекторе Очумелове: Police inspector Ochumelov crossed the market place in a new great-coat holding a bundle in his hand.

Аналогичным образом строится высказывание в немецком язы­ке. Рассмотрим пример из романа Э.М. Ремарка «Три товарища»:

В этих высказываниях на немецком языке субъект также ока­зывается на первом месте.

Мы не рассматриваем здесь особые, стилистически маркированные случаи изменения порядка слои в высказываниях (инверсий) в английском и французском языках.

Иногда на первом месте оказывается коммуникативно значи­мый субъект, который также по законам коммуникации не может быть выделен с помощью неопределенного артикля. Рассмотрим два примера из повести «Роковые яйца»;

1) Запоздалый грузовик > прошел по улице Герцена, колыхнув

старые стены института.

2) Полусвет > был в коридорах института.

Регрессивный коммуникативный порядок сохраняется во французском переводе: Un camion attarde > passa rue Herzen, ebranlant les vieux murs de I'lnstitut.

В первом французском высказывании использована уже известная нам конструкция с неопределенным артиклем. Во втором высказывании слово la penombre (полумрак) невозможно было употребить с неопределенным артиклем, так как обычное состояние освещенности, которое является просто «новым» для данного высказывания, предстало бы как нечто необычное.

Последний пример особенно важен для теории перевода, так как показывает, что коммуникативно значимый элемент при регрессивном порядке развития «схемы мысли» может никак не выделяться дополнительными средствами. Он показывает нам и еще одно явление: русские высказывания с регрессивной коммуникативной последовательностью, свойственные устной речи, в письменной речи оказываются стилистически маркированными на фоне высказываний с прогрессивной последовательностью. Они сразу же бросаются в глаза.

Французские и английские нейтральные высказывания строятся от субъекта независимо от того, является он темой или ре­мой в бинарной схеме коммуникативного членения сообщения. Французский и английский языки (в некоторых случаях также немецкий и некоторые другие) в кадре сначала фокусируют внимание на субъекте предметной ситуации, а затем переходят к его признакам. Это в известной степени подтверждает вывод, сделанный Ю.С. Степановым, о различии принципов строения нейтральных кадров русским и французским языками. Если в русском кадре объектив движется от известного к неизвестному, то во французском — от общего к частному. «Этот принцип, — пишет Степанов, — нельзя даже назвать обратным русскому: он просто лежит в совершенно ином плане»1. Сравнивая примеры перевода русских высказываний на французский и английский языки, мы показывали общие явления, проявляющиеся в обеих парах (русский — французский, русский — английский).

Однако не всегда переводы на английский и французский языки показывают аналогичные принципы членения кадра. Эти языки нередко по-разному представляют описываемую предметную ситуацию. Они отдают предпочтение той или иной «схеме мысли», отображая в разной последовательности элементы пред­метной ситуации — «детали кадра». Вине и Дарбельне, сравнивая то, как в сообщениях на французском и английском языках описывается та или иная картина действительности, приводили в ка­честве примера следующие высказывания:

Французский язык, даже представляя конкретное событие, предпочитает порядок, который не обязательно соответствует последовательности восприятия.

В приведенных в качестве примера фразах видно, что французское высказывание сразу обращает внимание читателя на цель, главный объект — он посмотрел в сад, — а затем уже уточняет, каким образом это произошло: через открытую дверь.

Английское высказывание построено иначе, оно отражает движение взгляда: сначала взгляд обращается к открытой двери и за­тем скользит дальше, в сад.

Переводческое преобразование высказывания, произошедшее при переходе от французского языка к английскому, определяется термином пермутация. В переводе осуществлено синтаксическое преобразование «хода мысли», которое заключается во взаимном изменении позиций элементов высказывания. Данное перевод­ческое преобразование Вине и Дарбельне определяли также терми­ном шассе-круазе,обозначающим фигуру в танце, чехарду, обмен местами, встречный пробег и называющим такой способ перевода, когда два означающих меняются местами. Переводческая инвер­сия субъекта и его признака, которую мы рассмотрели в предыду­щем параграфе, также относится к пермутации. Однако, как мы видели в примере, приведенном канадцами, пермутация предполагает самые различные типы пространственных модификаций высказывания, обусловленных самыми различными факторами.

Рассмотрим пример, извлеченный из рассказа Чехова «Дом с мезонином»:

«Это было 6—7 лет тому назад, когда я жил в одном из уездов Т-ой губернии, в имении помещика Белокурова, молодого человека, который вставал рано, ходил в поддевке, по вечерам пил пиво и все жаловался мне, что он нигде и ни в ком не встречает сочувствия».

Обратимся к выделенному нами фрагменту высказывания. В тексте Чехова помещик Белокуров по вечерам пил пиво. Обстоя­тельство времени по вечерам предшествует собственно описанию действия. Русское высказывание строится по модели, в которой сначала очерчивается временная рамка происходящего события, читатель вводится в определенную временную среду, получает временной фон. На этом фоне и разворачивается главное действие. Временная рамка предстает как сцена. И на этой «сцене времени» происходит некое событие. Время и событие оказываются тесно связанными. Инверсия обстоятельства времени, перенесе­ние его после обозначения события разрывает эту логическую связь. Временная рамка получает самостоятельность, и все высказывание приобретает иной смысл. В этом случае временная рамка сама оказывается событием. Она предполагает имплицитную оп­позицию, противопоставляясь иным временным планам (дню, утру, ночи, и т.п.).

В английском же высказывании мы наблюдаем межъязыко­вую переводческую пермутацию. Английское сообщение строится в соответствии с нормами речи, принятыми в английском языке: глагол — дополнение — обстоятельство: Belokurov... drank beer of an evening...

В некоторых случаях пермутация сопровождается и другими преобразованиями «схемы мысли». Рассмотрим еще один пример из того же рассказа:

Тут всегда, даже в тихую погоду, что-то гудело в старых амосовских печах,а во время грозы весь дом дрожал и, казалось, трескался на части, и было немножко страшно, особенно ночью, когда все десять больших окон вдруг освещались молнией.

All the time, even in still weather, the ancient stoves hummed,and during thunderstorms the whole house shook as if it were on the point of falling to pieces; this was rather alarming, especially on stormy nights, when the ten great windows were lit up by lightning.

Обратимся к выделенному фрагменту: что-то гудело в старых амосовских печах ~ the ancient stoves hummed.

В русском высказывании неопределенный субъект (что-то) производит действие (гудело) в определенном месте (в старых амосовских печах). Неопределенность субъекта придает высказыванию несколько таинственный, мистический смысл. В английском переводе субъектом, производящим звук, становится сама печь:

В переводе происходит очевидная нейтрализация таинственности, присущей русской фразе. Однако английский синтаксис требует такой замены. Строгое калькирование в переводе русской синтаксической конструкции с неопределенным субъектом создало бы в английском языке тяжелое искусственное высказывание. Переводчик следует нормам переводящего языка и осуществляет пермутацию. Пермутация сопровождается конверсией; вместилище таинственного звука преобразуется в его активного производителя. Приведем еще один пример аналогичной трансформационной операции.




Читайте также:
Организация как механизм и форма жизни коллектива: Организация не сможет достичь поставленных целей без соответствующей внутренней...
Как распознать напряжение: Говоря о мышечном напряжении, мы в первую очередь имеем в виду мускулы, прикрепленные к костям ...



©2015-2020 megaobuchalka.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. (1386)

Почему 1285321 студент выбрали МегаОбучалку...

Система поиска информации

Мобильная версия сайта

Удобная навигация

Нет шокирующей рекламы



(0.031 сек.)
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7