Мегаобучалка Главная | О нас | Обратная связь


На западном направлении 10 страница



2015-11-12 669 Обсуждений (0)
На западном направлении 10 страница 0.00 из 5.00 0 оценок




В селе Рождествено, красиво оказавшемся (хотелось написать «расположившемся») на высоком берегу водохранилища, мы набрели на две избы, о которых нужно рассказать особо. Это село вы не спутаете с другим по его примете - белому, изящных пропорций ампирному храму, построенному в 1813 году.

Под № 16 стоит дом брусом - трехчастный, примечательный сохранившимися, ныне чрезвычайно редкими курицами и потоками. Эти детали, выдающие почерк изрядных мастеров, порядком обветшали, провисли и местами заменены обыкновенными жердями, поскольку кровля избы из первоначальной тесовой стала драночной и в потоках и курицах пропала нужда. Но крепкие еловые корневища куриц словно окаменели. Облик их прост. Мы уже не раз встречали подобные, а замысловатых, фигурных, как на просторах русского Севера, на наших путях-дорогах в Подмосковье не попадалось.

По характеру орнаментики оплечьев наличников окон, увенчанных фронтончиками в виде резных жгутиков, можно предположить, что эта изба рублена в 1880-1890-х годах.

Другая изба, напротив, отличается очень живым рисунком наличников. Что-то хорошо знакомое напомнили нам они. Ну конечно, сюда попал талдомский наличник с «заплечником»! В композиции с накладным прорезным орнаментом явилось солнышко с петухами по обочь от него, а на плечах коруны стремительно летели стилизованные то ли драконы, то ли грифоны, нечто сказочное, фантастичное, чего и сам мастер не мог наяву представить. А так как наличники смыкаются друг с другом, то все «лицо» избы оборачивается сплошным разукрашенным ковром.

Еще дальше шагнули мы на запад к одному из прекраснейших памятников отечественного зодчества - Иосифо-Волоколамскому монастырю. Вдали парят над водами белые стены, башни, главы сказочного древнерусского городка.

Издавна слобода Теряево прилепилась к монастырю. Слобожане латали кровли, чинили стены, ковали, пахали - словом, жил монастырь, тучнея на слободских хлебах и даяниях многочисленных паломников.

Мы добросовестно обошли большую слободу, состоящую из нескольких улиц. На перекрестках, в переулках, между домами и амбарами то и дело вспыхивали в отдалении, зримо напоминая о соседстве, монастырские главки. Уже первый от монастыря слободской дом № 7 привлек наше внимание. Мы просто не могли пройти мимо солидного пятистенка. Дом был развернут на улицу всеми шестью окнами и уж так разукрашен, что поди не позавидуй, идя мимоходом, достатку его хозяина.

Наличники окон в витиеватых кружевах. В углах поверху изображены виноградные гроздья - знак плодородия и полной чаши в доме. Сруб-пятистенок был обшит, очевидно, сразу же в год его рубки, то есть где-то в конце прошлого века. Торцы «остатков» прикрыты крупными досками-при-боинами, также украшенными накладной прорезной вязью, изображающей цветочный горшок, из которого на всю высоту доски поднимается спиралью виноградная лоза.

Чудом уцелевший после войны, особенно сокрушительно прошедшей по Волоколамскому району, стоит по соседству обширный сруб клети на пять окон с типичной для домов Теряевой слободы четырехскатной вальмовой крышей, увенчанной мансардой-светелкой.

Ряд просторных, вместительных амбаров, принадлежащих местному совхозу, вывел нас на другую улицу. Здесь мы увидели и своеобразную хронику послевоенной застройки. На фронтонах домов четко выделялись даты: 1949, 1953,1959. Но ни один из этих домов не был похож на дореволюционные слободские избы. Их вид вполне современен, только по планировке и общей форме чердака-светелки с клинчатым фронтончиком они остаются верны старым постройкам.

Но самая примечательная деталь нас поджидала впереди. Сначала она мелькнула один раз, потом второй, третий.

Чуть ли не Прибалтикой пахнуло! Речь идет о кровлях над низкими срубами риг. Высокие, сбежистые крыши вдруг обрываются, а над ними на столбиках возвышается вторая, меньшая кровля. Образуется очень живописный излом крыши. Те из вас, кто бывал в Прибалтике да еще посетил музеи деревянного зодчества под открытым небом в Роккааль-Маре, Бривдабасе или под Каунасом, видели там подобные жилые риги. Заметим, что характерная конструкция кровли амбаров в Теряеве нам не встречалась нигде в Подмосковье.

В наших путешествиях как-то сама собой у нас образовалась коллекция интересных фотографий крылец с резными столбами. Они были по конструкции одинаковы, но рисунки столбов разнообразны. Их порезки чередовались от простых, окаймленных поверху подсечкой бантиков до весьма сложных по членениям и исполнению.

Сечение столбов не столь крупное, всего до 15 сантиметров. На древних же образцах народной стройки встречаются столбы толщиной 25 сантиметров. Но наши столбы крылец соответствовали толщине венцов своих избяных срубов.

Так что в любом случае народный плотник обладал чувством соразмерности, чувством пропорций. Ему крайне необходимы были резные столбы крылец. Разумеется, не только укрыть крылечко от дождя и снега. Это само собой. Но придать красоту своему дому. И эти избы с крыльцами действительно красивы. Вроде бы и малая форма, но она придает уют всему дому. Вот отчего в народном зодчестве крыльцу наряду с наличниками отводилась главенствующая роль.

Следует заметить, что в западных районах Подмосковья • избы, как правило, открыты для обозрения, почти полностью выходят за забор палисада. Вспомните другие районы Подмосковья, где мы чаще видели сплошную линию, образуемую высоким глухим забором и торцевым фасадом избы.

В размерах жилья мы не заметили существенного различия от других районов Московской области, но после точных промеров отдали предпочтение западным избам. Хотя и не намного, но их высота была чуть больше и доходила в горницах до 2 метров 50 сантиметров. И конечно, над всей избяной обстановкой возвышалась русская печь, сложенная, как обычно, на глине из кирпича с мягко «заваленными» углами.

Рубленое опечье, или под, в Волоколамском районе крестьяне называют рассадником. Происхождение слова осталось для нас неясным. Обычно рассадником называется приподнятый над землей сруб с почвой, где высаживается рассада. Может быть, когда-то и сруб опечья мог подойти для такого дела.

А теперь давайте выйдем из Теряевой слободы и отправимся в путешествие по окрестным деревням.

Если от надвратной церкви Иосифо-Волоколамского монастыря пойти направо, то вскоре, идя по извилистой лесной дороге, придем в деревню Большое Стромилово. Проселок у околицы сделал еще изгиб, и не сразу раскрылся вид на порядок домов деревенской улицы. По всему было видно, что Стромилово - деревня старинная и запечатлела в своем облике приметы плотницкого мастерства. Каждый дом имел только ему присущие детали. То ли это резной столбик крылечка, то ли искусный пропиловочный узор на наличниках окон, а то вдруг радостно блеснет малыми оконцами-гляделками затейливая светелка.

Вот необычная композиция с такой миниатюрной светелкой на вздыбившейся крыше, что, пожалуй, и голову из ее оконца не высунешь. А сруб избы тяжко, по самые окна, ушел в землю.

И вдруг перед нами в конце деревни вырос такой изукрашенный пятистенок с восемью (!) окнами, что мы оторопели. Обилие плетеной вязи на огромных наличниках, нарочито выкрашенных белилами, просто ошеломляло. Широкие поля досок-прибоин, прикрывавших торцы сруба, также были испещрены фантастическими разводами.

Нас не покидало ощущение, что вся эта красивость не более чем конфетная обертка, яркая, но не связанная конструктивной логикой со срубом избы. Искусство не любит многословия. Красивое не может быть самоцелью, иначе оно неизбежно обернется красивостью, этаким бахвальством. Вот он, вкус зажиточного хозяина! Ему непременно нужно утвердить себя на деревне.

Узкое пространство между окнами в 60-65 сантиметров целиком перекрывается вязью сквозной резьбы. Рисунок орнамента разделяется между окнами зрительной осью и, зеркально соединяясь, создает впечатление невероятно сложного узора обвитой плющом виноградной лозы с сочными кистями. Но и винограда - символа изобилия - мастеру показалось мало. И он ввел в свой орнамент образы неведомого, фантастического мира язычества. Занятные кентаврасы с колючими хвостами, мохнатыми ногами сошлись в замысловатом танце на досках-прибоинах.

Старожилы давно покинули дом, а новые хозяева живут здесь каких-нибудь 15-20 лет и ничего не могли рассказать об истории дома. Впрочем, ее легко домыслить.

Да, в наших путешествиях по Подмосковью мы не встречали большего узорочья. Пожалуй, резьба дома в деревне Большое Стромилово по соседству с Иосифо-Волоколамским монастырем является вершиной развития пропиловочной рези. От древнего сурового облика крестьянских жилищ до своего рода стиля рококо - крайне резкие социальные грани в русском крестьянстве предреволюционной поры. И действительно, остальная застройка в деревне была скромна и не производила столь богатого вида.

Мы вышли из деревни и, перейдя по шаткому мостку речку, остановились полюбоваться дивной панорамой Иосифо-Волоколамского монастыря. Кажется, что он возник сам собою, будто поднялся из озерных глубин славный град Китеж. Но и в этой древней панораме недостает высокой колокольни. Ее унесла война. Ныне идет реставрация грандиозного ансамбля отечественной архитектуры.

Следуя обмелевшей речонкой, мы дошли до деревушки Высоково, на краю которой стояла большая рига. Проселок ввел нас сразу в центр деревни. Через крутые берега речки был перекинут старый, полусгнивший мост. Рядом лежали штабеля новых лесин, ожидая своего часа. С десяток банек сгрудилось на берегу. Их трубы не дымились, но можно представить, как в банный субботний день они весело возносят столбовые дымы, как пышут жаром их каменки и в парной, где плещут квасом на раскаленные камни, густо пахнет хлебным духом и березовым веником.

К сожалению, мы не часто видели баньки в пройденных нами деревнях, и, когда их встречаешь в таком изобилии, трудно не поддаться очарованию, веявшему от них, так красиво расположенных на крутых берегах речки.

Посреди деревни стояли два больших, добротно рубленных дома, по-видимому первого десятка нашего века. Один из этих пятистенков расположился вдоль улицы, другой - торцом. Такие дома вряд ли могли принадлежать рядовому крестьянину. Действительно, старожилы подтвердили, что пятистенок, торцом развернутый к улице, принадлежал становому. Окна пятистенка были заколочены, и, очевидно, его использовали под летнюю дачу переехавшие в город потомки первого хозяина на деревне. ;

Совсем близко от деревни Высоково выстроила избы деревня Родионове. Когда-то парни и девчата переходили под гармонику из деревни в деревню. Это не так уж давно было. Еще в наше время перед войной многолюдны были окрестные веси, а ныне они тихи. Много сожжено изб отступавшими фашистами, а строились новые в меньшем количестве.

На околице Родионова нас встретили гумна. Избы были мало примечательны, но в одну из них, с затейливым крылечком, мы вошли. То была клеть с сенями и хозяйственным двором. Крыша избы на четыре ската со светелкой. Старушка хозяйка попечалилась, что живет она ныне одна, а вся семья Шибановых разлетелась кто куда. А изба большая, чистая. В ней светло и просторно. Русская печь на рассаднике разделяет комнату на горенку, спальню и кухню. Потолки в избе высокие, на двух матичных балках. Красный угол. Все как в прошлом веке, если не считать вездесущего телевизора, никелированных кроватей, стола, покрытого пластиком. И если снаружи, кроме телевизионных антенн, электрических проводов, шиферных кровель, вроде и нет примет нового, то в интерьере избы их значительно больше. Жив человек, и нет тех барьеров, что незыблемо встали бы между ним и его веком.

Есть в старых избах что-то щемящее сердце. Столетиями вдыхали наши предки смолистый дух избяного сруба. Может быть, в нашей крови сохранилось наследственное это чувство, заставляющее всякий раз при встрече со старой избой волноваться, уважать, любить это простое, скромное, вековечное жилище труженика.

Следующая деревня была огромной и называлась странным именем - Чащь. Состояла она из двух перекрещивающихся улиц, одна из которых оборачивалась проселком и вела к Теряеву. В этой деревне не было для нас примечательной стройки из мира плотницкого искусства. Зато соци-альное неравенство дореволюционного крестьянства здесь впечатляюще иллюстрировано.

Напротив избушки с двумя подслеповатыми оконцами стоял дом, над кирпичным первым этажом которого возвышался богато декорированный сруб второго этажа. Дом был очень велик, и сейчас в нем бы мог просторно разместиться сельский магазин с хозяйственными и продовольственными товарами на первом этаже и разными галантереями на втором. Но в нем разместилась школа, и надо думать, ребятам здесь удобно, а бывшие приусадебные постройки - кирпичные амбары, сараи, отгороженные от улицы железными воротами,- служат школе как складские помещения.

Дом этот был не одинок. Чуть дальше через дорогу мы увидели его собрата несколько меньших размеров, но достаточно внушительных для большой деревни.

Не стоит сокращать обратную дорогу из Теряева. Мы советуем вам завернуть в Ярополец и отдаться во власть романтического настроения, которое непременно овладеет вами на аллеях двух пограничных усадеб - Гончаровых и Чернышевых.

Архитектурные ансамбли старинных усадеб восстанавливаются. Снова, как и когда-то, вековечные липы и ветлы отражаются в глади сонно журчащей Ламы. Оплыли, заросли корой следы от осколков снарядов и пуль. И только в пору вешних дней, когда ходят под корою живительные соки, деревья, как старые солдаты, ощущают ноющую боль от оставшегося в теле грозной памяткой металла.

Есть и другой возвратный путь от Теряева. Он рассчитан на опытнейших пешеходов, которые любят мерить версты. Первые деревни на этой дороге - Сосновиково, Кудряево маловыразительны, но большое село Ильинское отличается обилием старых, потемневших от времени построек. Срубы, доски наличников под лучами солнца отливают синевой, подобно тому как отражает небо начищенное серебро.

От Ильинского лучше сесть на автобус и доехать до станции Чисмена. И чтобы путь до Москвы не был однообразным, сойдите на станции Холщевики и пройдите до села Филатове. Дорога тихая, лесная. Она неожиданно раскроет вид на усадебный деревянный дом с белыми колоннами. Лиственничные аллеи задумчиво раскинули ветви за домом. Деревянный флигелек приютился рядом. И широкие трех-частные «итальянские» окна, по которым сразу узнаешь классическую архитектуру, отражают в стеклах скат холма и бегущие к горизонту гряды лесов.

Тишина окружает усадьбу, и если бы не пионерский лозунг на фронтоне дома, Ччэ можно подумать, что усадьба брошена. Впрочем, дом в должной сохранности и в пору летних каникул оглашается звоном ребячьих голосов.

Для нас же усадьба Филатове является примером противоположности двух культур - дворянской и народной. Классическая школа архитектуры и помыслить не могла о привлечении форм народного зодчества. В то время как творческий диапазон плотника был достаточно широким и включал в себя не только языческие мотивы, но и привлекшие его внимание детали городской архитектуры. По-своему перерабатывая их, народный мастер вдыхал в них жизнь и добивался органического звучания в архитектуре своих построек.

Но не стал ли в путешествиях по западному направлению Подмосковья забываться образный язык древнерусского плотника? Тогда после Истры сойдем на следующей остановке и через несколько десятков метров окажемся в старинном селе Троицком. Здесь в удивительной тишине, в хороводе уютных дачек стоит перешедший в наш век из глубины столетий редчайший памятник деревянного зодчества - Троицкая церковь.

Как обычно, в случаях редкой сохранности старинной деревянной церкви ей сопутствует более поздняя культовая постройка, кирпичная зимняя церковь. Это громоздкое сооружение закрывает вид на обыденную клетскую церковку. Со станции не увидишь древней постройки, лишь видна сквозь вершины елей и берез маковка позднего теплого храма.

Не ищите в древнем плотницком произведении чего-либо оригинального. Суть этих построек не в броском виде, а в безыскусной простоте. Вот когда прочувствуешь их образный строй, то дороже золотого свечения станет для вас след от обычного, но такого мастерского топора.

Тип клетской церкви уже знаком нам. Высокий основной четверик. Под тесовой обшивкой, появившейся в XIX веке, не угадывается в завершении храмовой части характернейший для деревянных церквей повал. Далее высокий сруб перекрыт на четыре ската с восьмериком и главкой на тонкой шейке.

В конце прошлого века первоначальная композиция церкви претерпела радикальные изменения. Помимо тесовой обшивки и железной кровли к древнему сооружению, уничтожив крыльцо входа, пристроили трехъярусную колокольню с нелепым длинным шпилем.

Чтобы представить, как выглядело сооружение в древности, замените мысленно расширенные окна в церкви на узкие, волоковые, сбейте штукатурку, сорвите обои, и тогда памятник предстанет перед вами в первозданном виде.

Еще не пришел черед реставрации церкви в селе Троицком. Но памятник жив и хранит подлинные детали далекого XVII столетия.

Велико Подмосковье, бесконечны дороги области. Мы прошли лишь по основным направлениям. И если, повторив маршрут книги, вам захочется проложить свои дороги, чтобы встретиться с народным творчеством, то в добрый путь!

Мы с вами простимся в городе Истре у стен древнего Ново-Иерусалимского монастыря. Здесь создается архитектурно-этнографический музей народного деревянного зодчества Московской области. Вот и Подмосковье вспомнило о своем наследии народного строительного творчества и вслед за Костромой, Новгородом, Архангельском решило устроить под открытым небом показ ушедшего облика и быта наших среднерусских деревень.

Удачно ли выбрано место для организации подобного музея? Пожалуй, да. Дело в том, что здесь располагается Московский областной краеведческий музей, занимающий бывший Ново-Иерусалимский монастырь. Таким образом, история столичной области собрана в единую экспозицию. Конечно, можно было бы найти для музея деревянного зодчества более выигрышное место на берегу какого-либо подмосковного озера или водохранилища. Но соседство с ансамблем монастыря придает значимую историческую убедительность народным избам, амбарам, ветрякам, колодцам, привезенным сюда с разных уголков области.

С самого начала участвуя в организации этого музея, мы хорошо знаем, насколько сложна проблема его создания. Она связана не только с осмыслением многих вопросов истории народного зодчества. В наши дни чрезвычайно назрела необходимость сохранить для будущего поколения образцы плотницкого искусства, тающие на глазах. Памятники народного творчества, восхищающие нас силой художественной выразительности, уходят из нашей жизни. Они не стоят на охране государства. Да и как практически сохранить улицы и дома неближних сел Анциферова и Яковлевского, деревни в пойме Оки или же дотянувшие до нашего времени единичные уникальные постройки на других направлениях от Москвы?

17 августа 1970 года Исполком Мособлсовета принял решение, в котором говорится:

«За последние десятилетия социальная структура, экономика и культура деревни в корне изменилась. Сама планировка старой деревни и крестьянской усадьбы стала тормозом в условиях современного строительства, состав и назначение зданий и сооружений радикально изменяются и приспосабливаются к новым нуждам и требованиям.

Модернизированная изба старого типа как современный крестьянский дом приобретает новые положительные стороны, но как памятник древнего народного зодчества обесценивается.

Помимо этого, согласно разработанным и утвержденным схемам районных планировок, многие уникальные памятники деревянного культового зодчества, состоящие под охраной государства, оказались в неперспективных населенных пунктах, что практически лишает возможности их эксплуатации и охраны.

Исполком Московского областного Совета депутатов трудящихся решил:

Создать при областном краеведческом музее архитектурно-этнографический филиал деревянного зодчества, разместив его северо-западнее Ново-Иерусалимского монастыря».

За последние десятилетия противоречия между старой архитектурной формой и новым, социалистическим обликом деревни привели к тому, что повсеместно крестьянские деревянные постройки изменили свое лицо и в настоящее время почти полностью исчезают из нашей жизни.

Роль приусадебных овинов, сараев, амбаров, потерявших свое прямое назначение, сошла на нет. Их либо разобрали, либо используют для временных и случайных нужд. Кое-где сохранились еще и такие интересные сооружения, как пожарные каланчи, ветряные и водяные мельницы, смолокурни, кузницы, разнообразные по профилю кустарно-промысловые мастерские и другие постройки производственного и бытового назначения. Большинство из них, очень интересных по своему художественному облику, постепенно утрачивается.

Поэтому и решено было собрать наиболее интересные, яркие памятники деревянного зодчества в одном месте Подмосковья. Таким местом стала луговина в излучине Истры. Здесь слышны удары топора. Пахнет смолистой стружкой. Идет сборка и попутно реставрация привезенных образцов народного зодчества. Территория музея под открытым небом разделена на четыре сектора, соответствующих направлениям наших путешествий по области. В природном окружении демонстрируются характерные планировочные типы подмосковной деревни. Так, улица северной деревни идет по берегу Истры. Окна ее домов обращены в сторону реки, основной дороги сообщения между населенными пунктами на русском Севере. И пусть в Подмосковье иные условия, но все же и здесь, мы с вами замечали, планировочные структуры деревень подчиняются общим традиционным закономерностям.

Южный сектор музея состоит из отдельных крестьянских усадеб, объединенных в уличную систему с типичными для южного направления особенностями в народной стройке, которые мы подметили в наших путешествиях. То же самое относится к восточному и западному секторам.

Начало музею положено двумя крупными постройками. Привезенная из села Семеновского Пушкинского района, вырастает над купами деревьев церковь, рубленная триста лет назад народными мастерами. Мастера нынешние заменили ее обветшавшие конструкции, сменили кровлю, выложили новеньким лемехом ее главку, и если вы не найдете на ее стенах следов топора древнего плотника, то не огорчайтесь.

Время неумолимо. Оно разрушает камни, где уж устоять дереву. Но жив архитектурно-художественный образ памятника. Эта церковка была именно такой в затерявшемся в глубине истории 1674 году.

Снопы солнечного света льются из косящатых окон храма. Падают на широкие доски-пластины. Дерево долго держит запахи леса, смолистой хвои, и будто слышишь тяжкие удары топора и шум падающей красавицы сосны. Упало дерево в наше время на специальной лесной делянке, чтобы обернуться венцом в срубе, сменить отслуживших свой век прародителей и хранить образ памятника народного зодчества.

Реставраторы нарочно не перекрыли храм потолком, что бы наглядно была видна конструкция древних - «восьмерик на четверике» и мощный осевой столб, уходящий ввысь, надежно схваченный в замок поперечными бревнами.

Внушительно выглядит в музее под открытым небом рубленная из толстых бревен изба Кокорина. Плотники-реставраторы вернули ей утраченные детали, и сейчас мы с вами, разглядывая ее мощный самшвый фронтон, причелины, курицы, читаем образный язык народного мастера, одушевлявшего свою постройку.

Усадьба Кокорина - типичный образец патриархального крестьянского быта. В зимнюю стужу, не выходя за ворота, крестьянская семья могла продержаться, подъедая запасы невеликого урожая, благо что напротив крыльца дверь в житницу. Замыкают усадебный двор хлев да рубленый теплый омшаник для теленка. Двор у крестьянина мал, оттого он и дорожит каждым вершком в стройке, рубя все слитно. Перед нами обычная для среднерусских деревень крестьянская усадьба покоем, то есть в плане усадьба схожа с буквой «п», обращенной своими перекрытыми воротами концами к улице. Этот план расположения построек очень древен и несовершенен. Вот почему его зовут еще «мокрый двор», так как при дождях вода, сбегая с крыш дома и амбара, образует на дворе долго не просыхающую лужу.

Невелика усадьба Кокорина. Столь же невеликой может вам показаться и территория музея, но немного воображения, и перед вами замелькают версты пройденных трактов-большаков, проселков, на которых вас ждали встречи с памятниками народного деревянного зодчества. И тогда мельница в музее из села Кочемлева замашет крыльями на просторах тверских полей, откуда она родом, а миниатюрный восьмеричок часовенки из Новосокольников Чеховского района напомнит о дубравах близ Мелихова.

Но зодчество зодчеством, а еще необходимо «оживить» свезенные избы, амбары, мельницы. И здесь предстоит много сделать этнографам, историкам, искусствоведам, чтобы вы, войдя в музейную избу и увидев ее обстановку, ощутили подлинность ее предметов, представили себе, что хозяин избы вышел на минуту, оставив вас наедине с миром давно ушедших из нашей жизни вещей.

И все же даже самый образцовый музей деревянного зодчества не должен отвлечь нас от дорог, от поисков встреч с народным творчеством, ибо творчество народное неиссякаемо.

Иной облик домов на селе. Иные строительные материалы используют в народной стройке. Да и сама сельская архитектура проектируется теперь в научных институтах. Но незыблемы остались законы красоты в зодчестве, понять которые и должны были помочь наши путешествия.

 



2015-11-12 669 Обсуждений (0)
На западном направлении 10 страница 0.00 из 5.00 0 оценок









Обсуждение в статье: На западном направлении 10 страница

Обсуждений еще не было, будьте первым... ↓↓↓

Отправить сообщение

Популярное:
Как вы ведете себя при стрессе?: Вы можете самостоятельно управлять стрессом! Каждый из нас имеет право и возможность уменьшить его воздействие на нас...
Почему двоичная система счисления так распространена?: Каждая цифра должна быть как-то представлена на физическом носителе...



©2015-2024 megaobuchalka.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. (669)

Почему 1285321 студент выбрали МегаОбучалку...

Система поиска информации

Мобильная версия сайта

Удобная навигация

Нет шокирующей рекламы



(0.01 сек.)