Мегаобучалка Главная | О нас | Обратная связь  


Драматургия А. П. Чехова. Пьеса «Вишневый сад»




Чеховская пьеса «Вишневый сад» (1903) имеет длительную и сложную творческую историю. Её фабула побуждает нас вспомнить ряд произведений русской литературы, посвященных судьбе дворянских гнёзд: «Месяц в деревне» и «Дворянское гнездо» И. Тургенева, «Село Степанчиково...» Ф. Достоевского, «Убежище Монрепо» М. Салтыкова-Щедрина, «Лес», «Светит да не греет» А. Островского. Чехов завершил эту устойчивую тему русской классики.

Намеченная ещё в 1901 году, пьеса «Вишневый сад» первоначально мыслилась как весёлая комедия, близкая к жизнерадостному водевилю. В эту пору она ассоциировалась писателем с самым ранним рассветом, когда ещё остаются неясными представления о будущей погоде. Характер произведения, по словам драматурга, «меняется <...> каждый день». В марте 1903 года Чехов приступил к написанию этой пьесы, продвигавшейся «туговато», и продолжал осмыслять её как комедию. Закончена она была лишь в октябре того же года. Автор развивал в ней многие творческие принципы своей драматургии, родственные Московскому Художественному театру. Режиссерами последнего она была встречена восторженно. К. С. Станиславский, прочитав пьесу, телеграфировал Чехову: «Потрясен, не могу опомниться. Нахожусь в небывалом восторге». О таком же восприятии сообщал и В. И. Немирович-Данченко: «Сейчас прочёл пьесу труппе. Впе­чатление громадное. Сильнейший трепет и мысли и чувства».

Руководители Художественного театра приняли во внимание отказ Чехова от деления действующих лиц на главные и второстепенные и поручили даже самые «некрупные» по объему роли выдающимся актёрам. Епиходова играл И. Москвин, Фирса — А. Артём, Трофимова — В. Качалов, Яшу—Н. Александров. Роль Раневской получила О. Книппер, Гаева играл К. Станиславский, Лопахина — Л. Леонидов.

Но постановщикам и исполнителям пьеса долго «не давалась». В одном из писем корреспондентке К. Станиславский с горечью признаётся: «"Вишнёвый сад" <...> пока не цветёт». Сегодня объяснить это обстоятельство можно тем, что пьеса поражала своей исключительной новизной, второй акт казался «тягучим» (постановщики решили его сократить), отдельные роли — Гаева, Трофимова, Лопахина — казались непривычными, не подходящими под рубрику положительных или отрицательных, а главное — трудно было определить жанр и тональность пьесы. По вопросу о жанре между постановщиками и автором возникли определенные расхождения. Сам Чехов трактовал «Вишневый сад» как «весёлую, легкомысленную пьесу», именно так характеризовал он её в письме своей жене. Актрису Лилину, жену Станиславского, он извещал: «Вышла у меня не драма, а комедия, местами даже фарс». В другом случае он называл свою пьесу «водевилем хорошим». Драматург намеревался, смеясь, расставаться с прошлым. Вот почему он так настойчиво советовал актёрам, приступившим к воплощению ролей в его пьесе, как можно меньше плакать и как можно больше смеяться.

Однако совсем по-иному подошёл к истолкованию жанра че­ховской пьесы Московский Художественный театр. В трактовке К. С. Станиславского и В. И. Немировича-Данченко пьеса предстала как драма русской жизни. Актёры переживали по поводу того, что трудно сложилась жизнь Раневской и Гаева, что разорялось очередное дворянское гнездо, что гибла помещичья усадьба и окружающая её красота. И зрители постановки не могли не почувствовать растерянности Симеонова-Пищика, драматичности судьбы Шарлотты, трудностей путей, по которым шли Петя и Аня. В сердцах посетителей театра отзывалась скорбь в связи с гибелью чудесного вишневого сада. Их шокировал преуспевающий и «нагловатый» Лопахин, широко размахивающий руками, который безжалостно подрубал под корень вишневые деревья. Вот почему Станиславский писал Чехову, прочтя его пьесу: «Это не комедия <...> это трагедия, какой бы исход к лучшей жизни Вы не открывали в последнем акте... Я плакал, как женщина...».

Такое суждение режиссёров Художественного театра о жанровом своеобразии чеховской пьесы опиралось на мнение, которое складывалось в зрительских и общественных кругах. Вот что, например, писал критик В. Лазаревский в своём дневнике тех лет: «Князь Долгорукий сказал, что "Вишневый сад" произвёл на него впечатление, как гибель четырёх "Петропавловсков"» (имеется в виду российское судно, погибшее в год русско-японской войны). Чехов не мог мириться с подобными суждениями и трактовкой его пьесы в театре и вступил в определенный спор со своими друзьями-режиссёрами. Это обстоятельство проливает свет на сложность жанра пьесы. Расхождение в его истолковании было смягчено благодаря тому, что режиссёры пошли на компромисс и придали своему спектаклю определенную весёлость и жизнерадостность. Театр явно шел навстречу Чехову. Позже М. Горький назвал «Вишневый сад» лирической комедией, и это определение было воспринято как ключ к раскрытию природы чеховской пьесы. Очевидно, что драматург создал совершенно неповторимый и оригинальный жанр пьесы, в котором произошёл сложный сплав комического и драматического. Одно как бы переливается в другое. Позже театр вернулся к своей первоначальной трактовке жанра этой пьесы. Ведь с ломкой старой жизни, исчезновением дворянских гнёзд, гибелью вишневых садов прошлого ушел в небытие какой-то очень значительный пласт русской культуры, ушли высокая интеллигентность, культура чувств, тонкость переживаний, изящество, человеческая деликатность, широкая образован­ность. Чеховская пьеса отразила этот процесс, объективно передав драму русской жизни.

В соответствии со своей установкой на объёмную, предельно объективную характеристику человека и соотнесение его с историческим временем Чехов создает в пьесе неповторимые характеры. Раневская,с одной стороны, наделена тонкостью и обостренностью восприятия, умом и добротой. Она хлопочет об устройстве своей приёмной дочери Вари, целует при встрече горничную Дуняшу, жалеет слугу Фирса, отдаёт свой кошелёк крестьянам, которые пришли проститься с нею. Лопахин вспоминает о её былом участливом отношении к нему: «Хороший она человек. Лёгкий, простой человек». Однако доброта её весьма условна и странна. За нею — привычка быть расточительной, усвоенная с годами. Противоречивы и отношения Раневской к людям, её человечность. Она плачет по утонувшему сыну, нежно ласкает Аню. Между тем свою двенадцатилетнюю дочь она оставила на целых пять лет и вновь готова сделать это, отправляясь в Па­риж. Казалось бы, Раневская заботится о Варе, но она ничего не сделала, чтобы обеспечить приёмную дочь, и после продажи имения та остается без средств к существованию и вынуждена идти к чужим людям. Заботу о Фирсе она препоручает Яше, и преданный слуга остаётся умирать в запертом доме.

Раневская верна чувству любви, много рассказывает о своих сердечных увлечениях, живёт ими. Изящная, обладающая шармом, она словно создана для того, чтобы и её любили. Недаром и зовут-то эту героиню Любовь. Однако трудно не согласиться с Раневской, когда она говорит: «А я вот, должно быть, ниже любви». Чувство её к человеку откровенно подлому вряд ли может быть названо высоким.

Ещё одна особенность Раневской — быстрая смена чувств и настроений. Она легко переходит от раздумья к веселью, от смеха к слезам, обращается к Богу и молит простить её прегрешения, но тут же предлагает устроить «вечерок». С поразительной лёгкостью «перепархивает» она с одного переживания на другое, не задумывается серьезно над двусмысленностью своего положения.

Она нежно относится к России, к своему вишневому саду и старому дому, говорит о любви к родине, но её искренность неглубока и неустойчива. Свою любовь к отчизне она давно разметала по парижским кафе и ночным клубам. И полузабытые русские поля и перелески, мимо которых пронесётся она в своём вагоне, станут снова укором её безалаберной и несчастливой жизни. По словам Чехова, Раневская «вся в прошлом, ничего в настоящем». Гаев.Характеристику сестры по-своему дополняет

Гаев. Он тоже из прошлых времён, и сам подчёркивает это репликой: «Я человек восьмидесятых годов». Недаром он так вдохновенно приветствует столетний юбилей своего «многоуважаемого шкафа». В Гаеве немало обаятельного, наивного, милого, чудаковатого, но нередко в нём обнаруживается барское начало, когда он, например, разговаривает с Фирсом и Яшей или говорит о мужиках. Сказывается его высокомерие, брезгливость, беспомощность, легкомыслие. К. Станиславский обогатил эту роль поразительно яркими красками, убедительно передавал неуместную болтливость, черты большого и смешного ребёнка.

Неоднозначен в пьесе и Лопахин.Драматург придавал этому персонажу очень большое значение. Он писал жене: «Ведь роль Лопахина — центральная. Если она не удастся, то, значит, пьеса вся провалится». Лопахин соотнесен с настоящим и, безусловно, является выразителем сегодняшней практики предпринимательства и наживы. Его отличает энергия, хватка, присущие купцам начала века. Ему свойственны великолепное трудолюбие, хозяйственная целеустремлённость, практицизм, де­ловитость. По словам Чехова, Лопахин «ходит по одной линии». Этим драматург хотел отметить узость перспектив своего героя, отсутствие у него широты мышления. Этот герой любит «размахивать руками». Здесь имеются в виду не столько жесты, сколько громкое торжество купца, играющего свою роль в «циркуляции жизни». Это его свойство ярко передавал Л. Леонидов в Художественном театре.

Но Лопахин явно не вмещается в отведенную ему социальную роль. До некоторой степени он связан с прошлым. Он вспоминает, что дед и отец его «были рабами» в том самом имении, где происходит действие пьесы, что их не пускали «даже в кухню». Мужичьи черты нередко дают о себе знать в его поведении и манерах. Имя и фамилия его являются знаками плебейского происхождения. Но Ермолай Лопахин совсем не похож на купцов Островского. Он обходителен, усвоил интеллигентные привычки, ходит в театр, сменил поддевку и сапоги на визитку и ботинки. Когда Леонидов стал допытываться у Чехова, как играть Лопахина, писатель ответил: «В желтых ботинках». У Лопахина, по словам Пети, тонкая нежная душа, а пальцы — как у артиста. Чехов наделил его чуткостью, добротой, внешней привлекательностью. Лопахин справедливо упрекает окружающих в лени и беспечности. Он умеет стесняться, конфузиться, каяться. Лопахин дан Чеховым и в свете будущего. Он рвётся, как из оков, из предназначенной ему прозаическим настоящим роли «хищного зверя». Оттого-то он так долго не торопится купить имение, проявляет участие к его хозяевам, предлагает им деньги, а позже обнаруживает поразительное недовольство случившимся, собою, своей жизнью и нескладной жизнью вообще. Он словно бы жаждет новых отношений между людьми в грядущем. Вот почему он обращается мыслью к внукам и правнукам.

Персонажи молодого поколения— Петя и Аня— живут напряженным ожиданием будущего. Они мечтают о нём, зовут его, приветствуют его ощутимые шаги. Поэтому так осуждающе относится Петя к старым хозяевам имения и его новому владельцу. Но в Пете, наряду с серьёзным, много забавного, рядом с высоким — немало сниженного. Он не случайно прозван «облезлым барином» и «вечным студентом». Своими «несчастьями» он неожиданно чем-то напоминает Епиходова, а неумеренными разглагольство­ваниями — Гаева. Не этим ли объясняется то, что Трофимов так не удовлетворил Горького, назвавшего его «дрянненьким» студентом.

Аня отмечена большим поэтическим обаянием, наделена готовностью и способностью решительно порвать с прошлым. Но у неё нет серьезного жизненного опыта, она ещё почти ребёнок, весьма неясно представляет себе будущее и находится под очевидным влиянием Пети. В критике высказывалось и такое мнение: Аля «прямо унаследовала некоторые черты своей матери».

Центральным персонажам «Вишневого сада» свойственны общие черты «чеховских героев»: интеллигентность, душевная мягкость, деликатность, способность тонко чувствовать, чуткость к голосу будущего. Всех этих персонажей отличает и некоторая недосказанность, загадочность, изображение «штрихами», что отметил В. Немирович-Данченко. Поэтому они необычны, не абсолютно закреплены за своими социальными ролями, амплуа, временными плоскостями. Им присуща некая чудаковатость, странность, и Фирс их всех окрестил словом «недотёпы», очень метким и многозначным определе­нием, которое он относит и к самому себе.

К судьбам трех поколений, к переданному в пьесе движению времени, к прошлому, настоящему и будущему имеет прямое отношение прекрасный вишневый сад,ставший своеобразным действующим лицом пьесы. Будучи свя­занным с прежними своими хозяевами, вишневый сад воплощает прошлую культуру и красоту. Так его воспринимают главным образом Раневская и Гаев, для которых он — детство, чистота, нежность, поэзия, роскошь лунных ночей, благоухание, воплощение неповторимых духовных ценностей. Но сами они не в состоянии сохранить этот сад в его цветении и красоте.

Для Лопахина вишневый сад чуден лишь как удачное «место­положение», большое пространство, способное приносить доход. Для него это не вишнёвый сад, а вишневый. Но, поскольку нынче ягода доходов не приносит, необходимо вырубить старый сад. В конце пьесы лопахинская угроза приведена в исполнение. Поэзия вишневого сада — увы! — должна превратиться в прозу доходных дачных участков.

Петя к вечной человеческой ценности — красоте — подходит с социальных, а не эстетических позиций и, пороча вишневый сад, усматривает за каждым деревом замученного раба. Под влиянием речей Пети и Аня начинает колебаться в своей верности и преданности прекрасному и уже не любит его так, как раньше. Так вишневый сад соединил всех основных действующих лиц, стал выражением прекрасного и символом России, а одновременно отражением боли за гибель красоты на земле.

В пьесе А. П. Чехова ярко обнаружились особенности его драматургии, его новаторство. В ней, как и в других драмах, просматривается отступление жизни от нормы, и все пьесы Чехова можно было бы назвать по примеру Бальзака «Человеческой комедией». Не в этом ли причина того, что драматург давал своим драмам неожиданное обозначение — «комедия», насыщая их водевильными и фарсовыми элементами? Конфликт чеховских пьес проявляется не в столкновении от­дельных персонажей друг с другом, а в противостоянии всех героев ненормально сложившейся жизни в целом. Персонажи драматурга ощущают враждебность им каждой мелочи жизни, поэтому важнейшим компонентом пьесы становится изображение быта. Чеховские пьесы эпичны, самому автору они казались «повестями». Эпичность придавала драме огромную широту охвата жизненного материала. Внешнее действие чеховских пьес, их интри­га ослаблены. Необычные происшествия заменены в них обычны­ми событиями и буднями. Такие элементы сюжета, как завязка, кульминация и развязка стали нерельефными, «размытыми», мягкими. Зато возросли роль и объём экспозиции и замедления действия, примером чего могут служить первый и особенно второй акты «Вишневого сада». Многие чувства уходят в подтекст роли, сказываются в деталях, нюансах поступков и высказываний, в не­домолвках, репликах невпопад. Раскрытию подтекста служат частые чеховские паузы. Лиризм и поэтичность — специфические свойства чеховских пьес, которые не случайно называют «лирическими драмами». Смешное и грустное тесно сплетаются в этих произведениях, драматическое и комическое их начала переливаются друг в друга. Реализм Чехов возвышает до одухотворенного символа, что было отмечено Горьким. Такими символами стали «чайка», «Москва», «вишневый сад».

 




Читайте также:
Почему люди поддаются рекламе?: Только не надо искать ответы в качестве или количестве рекламы...
Личность ребенка как объект и субъект в образовательной технологии: В настоящее время в России идет становление новой системы образования, ориентированного на вхождение...
Модели организации как закрытой, открытой, частично открытой системы: Закрытая система имеет жесткие фиксированные границы, ее действия относительно независимы...



©2015-2020 megaobuchalka.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. (4483)

Почему 1285321 студент выбрали МегаОбучалку...

Система поиска информации

Мобильная версия сайта

Удобная навигация

Нет шокирующей рекламы



(0.007 сек.)