Мегаобучалка Главная | О нас | Обратная связь  


Глава 17. Терапевты предписывают себе предельный парадокс




В главе 4 мы уже говорили о том, что предельный парадокс, используемый в скрытой эскалации шизофренического взаимодействия, выражается в следующем сообщении: «У вас есть только один способ помочь мне: не быть самими собой»1. Для нейтрализации этого парадоксального запроса мы разработали два контрпарадокса.

Это симпатичное предложение не высказывается, разумеется, в прямой словесной форме, оно должно быть экстраполировано из массы коммуникативных маневров, традиционно обозначаемых термином шизофренизмы. Тем психотерапевтам, кто, как и мы, имеет опыт индивидуальной терапии пациентов с диагнозом «шизофрения», известна огромная соблазнительность этого сообщения. Это более чем сообщение — это приглашение посвятить себя целиком, подобно Одиссею, долгому, долгому путешествию и, как и он, встретиться с устрашающими существами — Полифемом, Цирцеей, Сиренами, а также с очаровательным, хотя и мимолетным видением Навзикаи. Но в таком путешествии терапевт, как бы он ни старался, непременно столкнется с собственной неуклюжестью, лишенный подлинной интуиции и подлинной чувствительности. Как вообще ему могло прийти в голову считать себя терапевтом? Он ощутит, как его, заточенного вместе с пациентом в ледяных стенах, холод от которых пронизывает до самых костей, уносит черный поток страдания. Ему будет казаться, что он пытается вскарабкаться по крутым стенам громадной пирамиды, на вершине которой находится его беспомощный пациент, кричащий от страха и муки. Время от времени, однако, он будет замечать мгновенный проблеск мягкого сияния, и это будет успокаивать и возвращать ему надежду. Порой его взгляд, словно у утомленного кладоискателя, в свете краткой вспышки молнии узрит мерцание драгоценностей, которые он так долго искал. Иногда, пребывая в отчаянии, словно бесплодная женщина, он почувствует вдруг в своем чреве ребенка, которому, увы, так и не суждено будет появиться на свет.



Первый из них состоит в извлечении парадоксального запроса из клубка дезориентирующих коммуникативных маневров и применения к нему правила позитивной коннотации, то есть признание его правильности и законности.

Суть второго контрпарадокса — в предписании подчинения этому запросу, адресованному исключительно самим себе. При этом мы, однако, не перестаем держать клиентов в напряжении, поскольку заявляем, что продолжение и результат терапии зависят исключительно от того, удастся нам или нет выполнить собственное предписание.

Следующий пример, описывающий одиннадцатый сеанс терапии семьи с семилетним ребенком, имевшим диагноз «аутизм», прояснит эти терапевтические маневры.

С самого первого сеанса мы постоянно сталкивались с блокирующим поведением молодой матери, Матильды. Ненасытная читательница книг по психоанализу и о нем, ветеран безуспешной психоаналитической терапии, Матильда стремилась центрировать сеансы вокруг себя, играя роль пациента в психоаналитической терапии.

Постоянно на грани слез и срыва, она твердила о своих прошлых страданиях. Каким несчастным было ее детство, какой печальной была ее юность, и все из-за непонимания, несправедливости и психологического насилия родителей! Подавленная памятью об этих мучительных переживаниях, она не в состоянии быть самой собой. Какой бы она могла быть, будь у нее другое прошлое!

Старания терапевтов сменить тему обычно оказывались безуспешными. Одиннадцатый сеанс, о котором сейчас пойдет речь, не являлся исключением. Однако на этот раз (после терапевтического вмешательства, которое привело к некоторым изменениям у Дед о, идентифицированного пациента) ее сетования были настолько отчаянными, что полностью обнажили их цель — сохранение status quo2. В путаных жалобах Матильды выделились определенные ключевые пункты:

2 Здесь мы имеем дело (см. главу 2) с относительно большой продолжительностью ts, или времени системы, что типично для высоко ригидных систем. После предшествующего терапевтического вмешательства прошло пять недель. За этот пе-

а) Матильде, находящейся в плену своего прошлого, не станет лучше, пока это прошлое не изменится.

б) Ее муж Серджио и сын Дедо обязаны помогать ей в изменении ее прошлого.

в) От терапевтов ожидается то же самое, но они все равно по-настоящему ей не помогут, даже если будут стараться.

г) На самом деле мужчина-терапевт сможет помочь ей лишь в том случае, если сумеет встать на место ее матери и быть таким, какой бы она хотела видеть мать. А женщина-терапевт смогла бы помочь ей, лишь если бы заняла место ее отца, но была бы не такой, как ее отец. Увы, терапевты неспособны на это. На самом деле женщина-терапевт кажется ей суровой, каким был ее отец, а мужчина-терапевт на последнем сеансе не ответил на ее взгляд, молящий о нежности, которой можно ожидать от матери.

д) Но Серджио и Дедо ей не помогли. Ей бы хотелось взять их назад в прошлое, чтобы начать там все сначала и по-новому.

риод изменение, произошедшее в Дедо, активизировало систему. Паническая реакция на перемену усилила корригирующий маневр матери до такой степени, что он стал более понятен наблюдателям. Без дальнейших терапевтических вмешательств система, вероятно, вернулась бы к status quo. Поэтому можно предположить, что одиннадцатый сеанс состоялся через правильно назначенный интервал времени, достаточный для того, чтобы успели развернуться два критически важных события: улучшение состояния Дедо и усиление негативной обратной связи от матери. Будь интервал между этим и предыдущим сеансом меньше, например всего одна неделя, эти взаимосвязанные события не успели бы проявиться. Тогда не удалось бы увидеть эффектов терапевтического вмешательства на десятом сеансе, так как прошло бы гораздо меньше времени, чем необходимо этой системе для возникновения заметных перемен (ts). Наше мнение отличается от общепринятых взглядов, мы считаем, что интенсивность терапии не находится в прямой зависимости от частоты и количества сеансов.

е) Серджио всегда ускользает, он все свое время старается проводить вне дома. Он многим ей обязан. Он был никем, когда на ней женился, хотя его прошлое было много лучше, чем ее. Постепенно его благосостояние возрастало за ее счет, он перекладывал все тяготы на ее бедные, слабые плечи. Все кругом говорят, что женитьба пошла ему на пользу.

ж) С Дедо она, вдохновленная свежей книгой о терапевтической регрессии, предприняла конкретную попытку воссоздать прошлое. В доме был чулан, где они могли каждый день закрываться с Дедо на один час. Свернувшись на полу, она прижимала Дедо к себе, как если бы он до сих пор был младенцем внутри нее. Дедо говорил: «У нас сеанс». В последнее время («после родов»!!) они сменили место и теперь проводили время в комнате Дедо, где она клала его на кровать и ложилась рядом с ним. Однажды он по ее просьбе сосал один из ее пальцев. Да, Дедо становилось лучше, но он продолжал мучить ее своими непонятными требованиями возврата к прошлым событиям, песенкам, фразам, эпизодам. Он требовал этого снова, снова и снова. Ему никогда не бывало достаточно, и она всегда подчинялась, доходя до полного изнеможения.

Во время группового обсуждения терапевты проанализировали важнейший элемент сеанса — укоренившуюся абсурдность поведения Матильды по отношении к Дедо. С одной стороны, она декларировала желание изменить прошлое и настаивала, чтобы Дедо вместе с ней вернулся в прошлое для того, чтобы изменить его. С другой стороны, она не могла понять постоянного интереса Дедо к прошлому.

В результате этих противоречивых тенденций Дедо оказался в классической двойной ловушке. Он был обречен как в случае своего отказа регрессировать, побуждаемый к этому своей матерью, вдохновленной терапевтическими идеями, так и когда он хотел идти в прошлое по собственной воле. (Такие возможности, как метакоммуникация или уход из ситуации, явно были закрыты для него.) Связанный двои-

ной ловушкой Дедо реагировал тем, что сам толкал мать в двойную ловушку своим постоянным требованием: еще, еще, еще. Тем самым и она оказывалась обречена. Она была бы обречена, если бы не делала этого (то есть отказалась бы возвращаться к воспоминаниям о прошлом), поскольку огорчила бы его, и была обречена, делая это, поскольку никогда нельзя было сделать этого в той мере, которая удовлетворила бы Дедо полностью3.

Поняв это, терапевты приняли решение сосредоточиться на своих собственных отношениях с Матильдой, оставив в стороне все комментарии на другие темы.

Они решили озвучить парадоксальное пожелание Матильды, придав ему смысл справедливого и законного, и прописать самим себе удовлетворение этого пожелания, заявив к тому же, что это необходимое условие дальнейшего продолжения терапии. Сеанс завершился следующим образом:

Мужчина-терапевт (выразительно): «После долгого обсуждения мы наконец проникли в драму вашей семьи. Это драма двух человек, мужа и жены, которые живут в разных исторических периодах. (Пауза) Серджио девяносто процентов времени проводит в настоящем, в 1974 году, и десять процентов — в прошлом. Матильда же девяносто процентов времени пребывает в прошлом, между 1940 и 1958 годами, и примерно десять процентов — в настоящем (пауза)».

Матильда: «Это правда...»

Мужчина-терапевт: «Мы услышали просьбу Матильды помочь, чтобы она могла жить в настоящем, поскольку она на самом деле хочет этого. Мы думали о том, как мы можем помочь ей в этом, и пришли к выводу, что есть один лишь путь — дать задание самим себе. Именно мы должны изменить прошлое для Матильды. Мы должны

Читатель может увидеть здесь сходство с двойной ловушкой, в которой оказываются терапевты при индивидуальном лечении психотиков. Они попадают в ловушку двух требований — удовлетворения и фрустрации.

попытаться стать теми, кем не были ее родители в период между 1940 и 1958 годами. Это наша задача. Это трудно, и мы пока не знаем, как это осуществить. Но мы приложим все усилия. (Тоном окончательного решения) Без этого терапия не может продолжаться».

Матильда (подавшись назад, в почти защитной позиции): «Спасибо, я знаю, что вы очень добры...»

Женщина-терапевт (с видимыми признаками усилия и дискомфорта, как она могла бы говорить наедине с собой): «Я должна стать тем, кем не был ваш отец. Если я не смогу... ведь только казаться недостаточно... это не поможет... вероятно, мы не в состоянии будем...»

На двенадцатый сеанс супружеская пара пришла очень изменившейся. Они открыто и горячо спорили. Впервые Серджио не уступал доводам Матильды, которая, оставив свою обычную слезливость, производила впечатление твердости, даже воинственности. Она кричала мужу в лицо, что с нее довольно жертвовать собой и страдать. Она хочет жить и имеет право получать удовольствие от жизни. Она позволяла себя эксплуатировать, но теперь настало время покончить с этим!

В ответ на вопрос мужчины-терапевта о том, что она пережила в связи с прошлым сеансом, Матильда ответила, что чувствовала себя одиноко, ужасно одиноко. Она поняла, что сбила нас с пути, вызвав у нас впечатление, что требует невозможного и абсурдного. Как мы можем быть ее родителями? Нет, ее родители были такими, какими были, совсем другими людьми. Что до остального, то даже будь оно возможно, она никогда бы нас об этом не попросила, хотя она очень нам признательна за наше великодушное предложение.

Серджио, муж, информировал нас, что у Дедо произошло значительное улучшение. Только один раз он был в критическом состоянии после того, как мать включила старую музыкальную шкатулку, которую она заводила прежде в его худшие моменты.

Мы и сами видели значительный прогресс в поведении Дедо. Впервые он вмешался в спор между родителями

и сделал это благожелательно, ироничным тоном. В тот момент, когда мать кричала на отца: «Но куда нам идти отсюда, куда нам идти?» — Дедо поднялся с кресла и прошелся по комнате с видом полнейшей беззаботности: «Славно было бы прогуляться всем вместе!»

На групповом обсуждении мы подтвердили результативность парадоксального самопредписания. Матильда уже не хотела иметь иных родителей и не хотела, чтобы терапевты заняли место ее родителей. (Действенность нашей тактики проявилась и в том, что Матильда больше ни разу не упомянула ни о прошлом, ни о родителях. Разумеется, у нее был наготове другой маневр!) Избавившись от этой психотической ловушки, терапевты решили применить новое парадоксальное терапевтическое воздействие: проявить озабоченность намерением Матильды покончить со страданиями.

Мужчина-терапевт: «Мы завершаем этот сеанс с чувством серьезной тревоги. Мы беспокоимся о вас, Матильда... да, о вас, неоднократно выражавшей желание перестать страдать. Согласны, это желание вполне понятно, но в данный момент оно для вас преждевременно и опасно. До сих пор вся ваша жизнь опиралась на высокую моральную ценность, ценность страдания, именно она помогала вам жить, давала вам силы в этой жизни и чувство собственного достоинства. Если вы столь резко откажетесь от страдания, может случиться, что вы почувствуете свою потерянность, утратите смысл жизни, и в результате станете страдать еще сильнее. Серджио и Дедо ощущали эту опасность и всегда старались заставить вас страдать, чтобы вам не пришлось страдать еще больше»4.

Это парадоксальное вмешательство легко ассоциируется с картезианским «Cogito ergo sum» — в данном случае «Я страдаю, следовательно, я существую». Оно часто бывает эффективно в отношении системной организации, узловой точкой которой является мать-мученица. Как было показано в данном случае, соответствующее предписание должно быть системным, то есть включать всех членов семьи, и мученика, и «мучителей», и давать каждому позитивную оценку.

Эти слова на мгновение привели Матильду в шок. После кратковременного раздражения она быстро овладела собой и обратилась к терапевтам с вопросом: «Но что же мне тогда делать с Дедо?» Это была ловушка, которую терапевт обошел с помощью завершающего парадоксального предписания: «Вы должны быть непосредственны. Вы ведь уже объяснили нам, что когда вы ведете себя непосредственно, у вас возникает тревога («Правильно ли я сделала?»), заставляющая вас страдать. Будьте непосредственны, Матильда, это наилучшее решение».

 




Читайте также:
Почему человек чувствует себя несчастным?: Для начала определим, что такое несчастье. Несчастьем мы будем считать психологическое состояние...
Как построить свою речь (словесное оформление): При подготовке публичного выступления перед оратором возникает вопрос, как лучше словесно оформить свою...
Генезис конфликтологии как науки в древней Греции: Для уяснения предыстории конфликтологии существенное значение имеет обращение к античной...



©2015-2020 megaobuchalka.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. (293)

Почему 1285321 студент выбрали МегаОбучалку...

Система поиска информации

Мобильная версия сайта

Удобная навигация

Нет шокирующей рекламы



(0.014 сек.)