Мегаобучалка Главная | О нас | Обратная связь  


Глава XVI. Борьба на Кавказе




 

В те дни, когда все внимание России было устремлено на поля Галиции и Польши и когда казалось, что судьбы нашего Отечества решаются на берегах Немана, Вислы и Сана, небольшая горсть русских воинов готовилась к встрече векового врага на далекой закавказской окраине. Выступление Турции на стороне Центральных держав было предрешено еще в первые дни мирового конфликта, когда 22 июля был заключен германо-турецкий оборонительно-наступательный договор. Султан Махмуд V был в ужасе от предстоящей войны (Воевать с Россией! Но ее трупа одного достаточно, чтобы нас сокрушить!).

Однако старотурки и сам повелитель правоверных ничего уже не значили в Турции 1914 года. Власть султана существовала там лишь номинально, и в стране после переворота 1908 года безраздельно господствовала младотурецкая партия Единство и прогресс, возглавляемая пылким и честолюбивым Энвером — убежденным сторонником германской ориентации. Турецкая армия — единственная политическая сила в стране и опора младотурок — была в руках германских инструкторов во главе с генералом Лиманом фон Сандерсом{112}. Начальником Генерального штаба был полковник Бронсар фон Шеллендорф. К началу конфликта Турция была бесповоротно втянута в орбиту германской политики, и союзный договор 22 июля явился венцом обдуманных и планомерных усилий берлинской дипломатии. Прибытие 28 июля в Золотой Рог Гебена и Бреслау и передача их кайзером Турции было первым результатом столь много обещавшего союза.

Все силы России были отвлечены тяжелой борьбой на Западе. Кавказ оставался почти что без защиты. Подобный случай не мог больше повториться. Им надлежало воспользоваться сейчас или никогда. Турции представлялась возможность вернуть все утерянное ею с Кучук-Кайнарджийского мира до Берлинского трактата. Энвер-паша не колебался. Опьяненный германскими доктринами, окрыленный грандиозными политическими планами, он верил фанатически в свою звезду. И жребий был брошен: в ночь на 16 октября 1914 года германо-турецкие корабли атаковали наши черноморские порты, сумев возвратиться безнаказанно.

Начало войны

Для войны с Россией Оттоманская империя располагала на Кавказе 12 пехотными и 6 конными (регулярными либо курдскими) дивизиями, составившими 3-ю армию Гассан-Изета-паши, начальником штаба которого был немецкий майор Гюзе. Турецкие дивизии были 3-полкового состава, насчитывая 9 батальонов и 6 батарей — 8000 бойцов и 24 орудия. В корпусе считалось 3 дивизии пехоты, 1 конный полк, дивизион гаубиц и батальон сапер — 25 000 бойцов при 84 орудиях. Турецкая дивизия равнялась примерно нашей бригаде, но турецкий корпус был значительно сильнее вашей дивизии. Реорганизованная в 1913 году после неудачной Балканской войны немцами турецкая армия первая применила тройственную систему: по 3 полка на дивизию.

Всего Турция располагала 50 пехотными дивизиями, но главная масса войск держалась в Европе — в константинопольской 1-й и адрианопольской 2-й армиях. В долине Евфрата — на правом фланге неприятельского расположения сосредоточивался подходивший из Моссула 13-й корпус

Две трети русских войск Кавказского округа были еще в августе отправлены на Запад. В Закавказье оставался один лишь 1-й Кавказский корпус генерала Берхмана (20-я и 39-я пехотные дивизии), усиленный единственной второочередной дивизией округа — 66-й пехотной. В Персии находилась 2-я Кавказская стрелковая бригада. К этим силам надо было прибавить 2 бригады пластунов, 31/2 дивизии конницы и пограничные части. В сентябре на Кавказ был переведен малочисленный II Туркестанский корпус (4-я и 5-я Туркестанские стрелковые бригады), штаб которого с командиром корпуса генералом Лешем при мобилизации отправлен был на Юго-Западный фронт.

К началу военных действий — в середине октября — части нашей Кавказской армии образовали пять групп на 600-верстном фронте от Черного моря до Персии. С правого фланга к левому это были:

1) Приморский отряд генерала Ельшина (сборного состава), прикрывавший Батум;

2) Ольтинский отряд генерала Истомина (бригада I Кавказского корпуса), прикрывавший главные силы на кружных путях от Карса к Эрзеруму;

3) Главные силы или Сарыкамышский отряд генерала Берхмана (I Кавказский корпус) — на прямом пути от Сарыкамыша к Эрзеруму;

4) Эриванский отряд генерала Огановского (бригада 66-й дивизии), прикрывавший главные силы на баязетском направлении;

5) Азербайджанский отряд генерала Чернозубова (стрелки), поддерживающий порядок в Северной Персии и наблюдавший моссульское направление. В армейском резерве находились II Туркестанский корпус и гарнизон Карса (формировавшаяся 3-я Кавказская стрелковая бригада).

Главные силы 3-й турецкой армии — 9-й и 11-й корпуса — собирались в районе Эрзерума, куда подходил и 10-й корпус, предназначавшийся сперва для десантной операции в Новороссию. На десанте настаивали немцы, но осуществление его было возможно лишь при условии господства на море, чего германо-турки не могли, однако, добиться. Тем не менее настроение юга России до самой Сарыкамышской победы было паническое.

Номинальным главнокомандующим был наместник — престарелый граф Воронцов-Дашков. Фактически всем распоряжался помощник его по военной части генерал Мышлаевский (бывший начальник Главного управления Генерального штаба). Начальником штаба армии был генерал Юденич.

План войны предусматривал активную оборону Кавказа от неприятельского нашествия. При численной слабости Кавказской армии думать о широких наступательных операциях не приходилось.

Существовало три варианта плана войны:

1) в случае войны только с Турцией в Кавказскую армию назначалось не только три Кавказских корпуса, но еще 4–5 европейских (Одесского и Казанского военного округа). Образ действия был широко наступательным;

2) в случае одновременного выступления Турции на стороне Германии и Австро-Венгрии на Кавказе оставлялись I и II Кавказские корпуса (III Кавказский корпус в этом случае все равно отправлялся на Запад). Кавказской армии указывалась стратегическая оборона;

3) в случае нейтралитета Турции — как то и случилось в июле 1914 года — на Кавказе временно оставлялся один I Кавказский корпус, который затем тоже отправлялся на Запад.

19 октября был отдан приказ о переходе государственной границы всеми отрядами, и 20-го наши главные силы (39-я пехотная дивизия) перевалили Зевинскую позицию и двинулись в Пассинскую долину. Продолжая наступление в эрзерумском направлении, генерал Берхман овладел 25 октября Кепри-Кейской позицией, и здесь полторы наши дивизии I Кавказского корпуса столкнулись с шестью турецкими дивизиями 9-го и 11-го корпусов.

В то же время Эриванский отряд, двинувшись за Чиигильские высоты, овладел Баязетом и Каракилиссой в занял Алашкертскую долину, обеспечив левый фланг главных сил и притянув на себя 13-й турецкий корпус. Азербайджанский отряд оккупировал Северную Персию, заняв Тавриз и Урмию.

Командовавший Ш турецкой армией Гассан-Изет-паша перешел в энергичное контрнаступление против наших главных сил и отбросил их в упорном четырехдневном сражении при Кепри-Кее (с 26-го по 29 октября). Наши главные силы не смогли задержаться на Зевинской позиции, откуда были сбиты уже 30 октября и отступили в долину Аракса. На усиление I Кавказского корпуса были спешно двинуты части II Туркестанского корпуса, и в первых числах ноября генералу Берхману удалось остановить турецкое наступление.

Наш урон в Кепри-Кейском сражении составил 10 000 убитых и раненых. Никаких трофеев врагу не оставлено. Турки лишились 7000 человек. На Араксе положение спасла 2-я пластунская бригада, перейдя в ночь на 7 ноября по грудь в воде ледяную реку и ударив во фланг турок.

Одновременно турки повели атаки на слабый числом наш Приморский отряд, разбросанный на непомерном фронте в дикой местности. Генерал Елыпин искусно ликвидировал прорыв у Лимана десантом в тыл туркам. Однако в тылу у нас восстало мусульманское население Чорохского края. Паника тыловых батумских властей перебросилась в Тифлис и создала в короткое время атмосферу катастрофы. Положение было окончательно восстановлено к половине ноября.

Приморский отряд — 264-й пехотный Георгиевский полк, несколько сотен пограничников и батальон пластунов — имел дело с переброшенной из Константинополя 3-й турецкой пехотной дивизией и иррегулярными ополчениями. Его действия в сложившейся трудной обстановке можно считать образцовыми. Вопреки установившемуся мнению, здесь не было никаких сдач в плен. Направленный в Батум превосходный 19-й Туркестанский стрелковый полк остался всю войну в Приморском отряде, став его ядром.

Эриванский отряд имел ряд дел с турками в Алаш-кертской долине и был переименован в IV Кавказский корпус. В первых числах ноября турки пояснили нашу 2-ю Кавказскую дивизию у перевала Клыч Гндук, где нами потеряно 2 орудия. 14 ноября положение было восстановлено ахульгинцами, и мы взяли в свою очередь у турок 2 пушки.

В конце ноября в Эрзерум прибыли Энвер-паша и начальник турецкого Генерального штаба полковник Бронсар фон Шеллендорф{113}. Турецкий вождь задумал грандиозный план. Пользуясь всем своим превосходством в силах, он решил уничтожить слабую Кавказскую армию, вторгнуться в пределы России и поднять на русских все мусульманское население Кавказа, Поволжья и Средней Азии. Это должно было привести к созданию великого Туранского царства — от Казани до Суэца и от Самарканда до Адрианополя под его, Энвера, главенством.

Это была заветная мечта его жизни. Заклятый враг России, Энвер решил воспользоваться русской смутой для отторжения Туркестана и с этой целью весной 1922 года пробрался из Берлина (где он жил после разгрома 1918 года) в русскую Среднюю Азию, где поднял восстание. Химера эта оказалась для него роковой: при подавлении восстания Энвер был заколот в рукопашном бою.

Свой план Энвер стал проводить с большой решительностью, не смущаясь наступлением холодов. Гассан-Изет протестовал против наступления, видя в нем авантюру, и подал в отставку. Энвер сам стал во главе III армии. Приказав сильному 11-му корпусу сковать русских фронтальным ударом на Караурган, он двинулся с главными силами — 9-м и 10-м корпусами — в обход правого фланга русских главных сил — на Сарыкамыш.

Над Кавказом нависла туча, грознее собравшейся{117} за сто лет до того, когда Наполеон стоял в Москве, а на защищавшую Кавказ горсть гренадер и егерей Котляревского двинулось полчище Аббаса-мирзы.

Сарыкамыш

За несколько дней до разразившегося внезапно турецкого нашествия Кавказ посетил Император Николай Александрович. Поездка Государя (на виду турецких пикетов) была очень рискованной, но чрезвычайно подняла дух войск, которым суждено было через десять дней явить сверхчеловеческое напряжение.

8 декабря 10-й турецкий корпус обрушился на Ольтинский отряд (бригада), в трехдневных боях смял его и открыл этим себе дорогу на Сарыкамыш. В этих неудачных боях мы лишились 2 орудий.

11-го на фронт прибыли генералы Мышлаевский и Юденич, сразу отдавшие себе отчет в серьезности положения. Генерал Мышлаевский вступил в командование армией, а генерал Юденич принял II Туркестанский корпус, схватившийся на подступах к Сарыкамышу с двумя обходившими турецкими корпусами. 12 декабря к Сарыкамышу подошел 10-й турецкий корпус, остановленный геройским сопротивлением горсти защитников. Переоценив русские силы, турки замедлили темп наступления. 13-го и 14-го под Сарыкамышем и в самом Сарыкамыше шел отчаянный бой — туда навалился и 9-й турецкий корпус. Защитники Сарыкамыша (в общей сложности 2 сборных бригады против 5 дивизий врага) казались обреченными.

12 декабря в Сарыкамыше случайно оказалось несколько взводов выделенных для сформирования 23-го Туркестанского стрелкового полка, 2 горных пушки, 100 только что прибывших из Тифлисского училища молодых подпоручиков и несколько случайных команд. В командование этим сборным отрядом вступил случайно проезжавший полковник Букретов (впоследствии кубанский атаман) и спас Сарыкамыш. 13 декабря подоспели кабардинцы и начали подходить отдельные батальоны пластунов и туркестанских стрелков, вступавших в жаркий бой со всем 10-м турецким корпусом. 14 декабря к нам подошли елисаветпольцы и дербентцы, а к туркам — 9-й корпус. Энвер заявил: Если русские отступят, они погибли! У нас дралось 15 батальонов против 51 турецкого. Мы пишем II Туркестанский корпус и I Кавказский корпус по руководившим у Сарыкамыша (Юденич) и Караургана (Берхман{114}) штабам. В действительности части были перемешаны туркестанские полки дрались и под Караурганом, тогда как кавказские в конце концов составили большинство под Сарыкамышем.

Генерал Мышлаевский пал духом. Считая II Туркестанский корпус все равно погибшим, он предписал всеобщее отступление, чтобы спасти хоть часть войск I Кавказского корпуса. Одновременно с этим он приказал отступать в глубь Кавказа даже не атакованным войскам — IV Кавказскому корпусу в Алашкертской долине и Азербайджанскому отряду в Персии. Отдав 15 декабря эти гибельные распоряжения, он бросил войска на произвол судьбы и поспешно выехал, никого не предупредив. Связь армии с Тифлисом была прервана…

Но тут погибавшая Кавказская армия была спасена. Железная воля и неукротимая энергия генерала Юденича повернули колесо судьбы.

Взятие Сарыкамыша для турок, удержание его для нас сделалось вопросом жизни и смерти для бойцов: отступление в дикие, занесенные снегом горы в 20-градусную стужу было равносильно гибели как для нас, так и для турок. Сверхчеловеческая выдержка защитников Сарыкамыша сломила ярость турецких атак. 16 декабря турки ворвались было в город, но были выбиты. И в то время, как в Тифлисе считали Кавказскую армию погибшей у Сарыкамыша, генерал Юденич сам решил нанести смертельный удар III турецкой армии. Нам мало отбросить турок от Сарыкамыша, — сообщал генерал Юденич 17 декабря генералу Берхману, ведущему упорный бой с 11-м турецким корпусом у Караургана. — Мы можем и должны их совершенно уничтожить. Настоящим случаем должно воспользоваться, другой раз он не повторится.

17 декабря наши войска перешли в наступление. 18-го была восстановлена связь с Тифлисом, а 19-го перехвачены пути отступления 9-го турецкого корпуса. К 19 декабря в наших руках уже было 40 офицеров, 5000 аскеров пленных и 6 орудий. В сокрушительных контратаках 20-го по 23 декабря нами взято 11 орудий (из них 10 — бакинцами). Турки оказывали упорное сопротивление, — пишет генерал Масловский. — Полузамерзшие, с черными отмороженными ногами, они тем не менее принимали наш удар в штыки и выпускали последнюю пулю, когда наши части врывались в окопы.

20 декабря Энвер, оставив агонизировавшие у Сарыкамыша 9-й и 10-й корпуса, бросился под Караурган в 11-й корпус, пытаясь отчаянным усилием сломить сопротивление войск генерала Берхмана. Он лично водил в атаку войска — и весь храбрый 11-й корпус был расстрелян и переколот. Тут наша 39-я дивизия получила в Кавказской армии название железной. Атакуя в снегу по брюхо коней, 1-й Уманский полк Кубанского войска взял 21 декабря 8 пушек.

Преследуя бежавших турок, 14-я рота 154-го пехотного Дербентского полка капитана Вашакидзе захватила блестящей атакой в штыки 8 стрелявших орудий, взяв в плен командира 9-го турецкого корпуса Исхана-пашу с его штабом, начальников 17-й, 28-й и 29-й дивизий с их штабами, 107 офицеров и 2000 аскеров. Окруженный неприятелем, капитан Вашакидзе, имевший при себе едва 40 солдат, не растерялся. Он выдал себя за парламентера и так сумел запугать турок (сказав, что за лесом у нас три полка), что те после короткого колебания положили оружие. Храбрый и любимый войсками Исхан-паша — турецкий Корнилов бежал из русского плена в 1916 году через Афганистан и Персию и с отличием сражался вторую половину войны против англичан.

21 декабря Юденич атаковал 9-й и 10-й корпуса под Сарыкамышем — и 29 декабря 9-й корпус перестал существовать. Остатки 10-го корпуса, бежавшие в горы, попали под удар оправившегося Ольтинского отряда и были разгромлены 23-го числа под Ардаганом. Бой под Ардаганом был крещением только что сформированной 3-й Кавказской стрелковой дивизии, полки которой поддержали старую славу кавказских гренадер. Князь Цулукидзе с 10-м Кавказским стрелковым полком захватил начальника 30-й турецкой дивизии со штабом, было взято 4 орудия. Только что подошедшая из семиреченских степей Сибирская казачья бригада генерала Калитина{123} стремительно атаковала в конном строю по оледенелым кручам и захватила 2 пушки, а 1-й Сибирский казачий Ермака Тимофеевича полк взял знамя 8-го Константинопольского полка.

25 декабря генерал Юденич вступил в командование Кавказской армией и, обратившись на Караурган, доконал 11-й турецкий корпус, причем Зевинская позиция в тылу этого корпуса была взята пятидневным обходным движением в снегу выше человеческого роста. Этот подвиг совершен стрелками 18-го Туркестанского полка (полковник Довгирта). За пять суток они прошли 15 верст в снегу выше человеческого роста в 20-градусную стужу и не получая горячего. Под Караурганом захвачен начальник 34-й турецкой дивизии со штабом.

К 5 января 1915 года наши войска выдвинулись на 30–40 верст в неприятельскую территорию и здесь остановили свое преследование. Да и преследовать было некого:

из 90-тысячной турецкой армии уцелела едва седьмая часть — 12 400 человек{118}.

Так закончилось трехнедельное Сарыкамышское сражение — самое упорное дело, что за два с половиной столетия и одиннадцать войн русские имели с турками. За трехнедельную Сарыкамышскую операцию у нас из 63 000 бойцов 20 000 было убито и ранено, а 6000 обморожено. Убыль составила 42 процента. Турки лишились 78 000 человек, из коих 15 000 взято в плен, а остальные погибли. К весне в одном лишь Сарыкамышском районе похоронено было 28 000 турецких трупов. Германо-турецкие источники все подтверждают, что из 90 000 спаслось только 12 400. Нами взята вся артиллерия, бывшая у турок, — 65 орудий (наступая налегке, турки захватили с собой третью часть своей артиллерии).

Кампания 1915 года

Кавказ был надежно и надолго защищен от вражеского нашествия. Наша Кавказская армия смогла получить заслуженный отдых и приступить к своему устройству. Раньше всего надлежало восстановить положение на нашем левом фланге в Персии.

Когда в разгаре сарыкамышского кризиса потерявший голову генерал Мышлаевский (подобно Лорис-Меликову после зевинской осечки 1877 года) приказал отступить за линию границы даже не атакованным войскам Кавказского фронта, то командир IV Кавказского корпуса генерал Огановский отказался выполнить это малодушное приказание и сохранил свои позиции в Алашкертской долине. Но начальник Азербайджанского отряда генерал Чернозубов счел нужным повиноваться и эвакуировал всю Северную Персию, что подорвало престиж России и усилило германское влияние в этой стране.

Вступив в командование Кавказской армией, генерал Юденич предписал отряду немедленно возвратиться. 17 января вновь занят был Тавриз, и к концу месяца положение в Северной Персии было восстановлено. Азербайджанский отряд имел небольшие бои с мятежниками и арьергардами отступавшего 13-го турецкого корпуса. 17 января при занятии Тавриза взято 21 орудие.

В феврале — марте был очищен Чорохский край от турок и мятежных аджарцев. Взамен получившего назначение на австро-германский фронт генерала Елыпина Приморским отрядом командовал генерал Ляхов. В февральских боях 19-м Туркестанским полком полковника Литвинова взято знамя и 2 орудия, другими частями — еще 3 пушки. Вообще с объявления войны по половину февраля было взято в плен 4 паши (многие дивизии у турок велись полковниками), 337 офицеров и 17675 нижних чинов. Следует подчеркнуть, что турки вообще предпочитали смерть плену. Сдавались очень немногие. Это следует иметь в виду, дабы не судить о размерах операций Кавказской армии по количеству трофеев и пленных, обычно очень небольшому. В апреле IV Кавказский корпус был выдвинут на одну линию с остальными и 18 апреля имел удачный бой у Дильмана.

Был образован новый V Кавказский корпус генерала Истомина, и сформированы 4-я Кавказская стрелковая, 4-я и 5-я Кавказские казачьи дивизии, а из Польши прибыла Кавказская кавалерийская дивизия. Благородный старик Воронцов оценил Юденича и не вмешивался в его распоряжения, взяв себе лишь административную часть. Так сто лет назад Ртищев предоставил полную свободу действий Котляревскому.

Турки заново восстановили свою III армию, вверенную сперва Хаки-паше, умершему от тифа, а затем Махмуду Киамилю.

Весной 1915 года державы Согласия положили нанести Турции решительный удар форсированием проливов. Этой операцией должно было восстановиться сообщение изолированной России с союзниками и могли быть привлечены Румыния, Греция, а быть может, и Болгария. Инициатива этого похода принадлежала Англии Черчилля, желавшей получить львиную долю турецкого наследства, отчасти и предупредить Россию у Константинополя. Франция, не заинтересованная здесь непосредственно, отнеслась к этому проекту сдержанно, ограничившись тем, что послала небольшой экспедиционный корпус.

Поведение же российского правительства и Ставки было совершенно необъяснимо. Вначале мы согласились на форсирование Босфора одновременно с атакой союзниками Дарданелл. Для Босфорской операции была назначена, как мы видели, собранная в Одессе и Крыму 7-я армия генерала Никитина, и в эту армию вытребованы с Кавказа V Кавказский корпус и 20-я пехотная дивизия.

Однако Ставка променяла Константинополь на гуцульские халупы. Босфорская экспедиция не состоялась. Кавказские войска не вступили в Царьград, что знаменовало бы для России выигрыш войны, а были без толку загублены на Сане у какого-то Радымна… Был совершен жесточайший промах всей войны. Форсирование проливов целиком было возложено на союзников. Британское командование взялось за эту операцию чрезвычайно неумело, и высаженная в апреле армия генерала Яна Гамильтона была с первых же дней скована на Галлиполи V турецкой армией Лимана фон Сандерса, терпя от нее поражение за поражением.

В мае месяце от Тавриза на Урмию и Ван (вокруг Ванского озера) был предпринят конный рейд генерала Шарпантье, произведший большое впечатление на курдов и способствовавший поднятию престижа России в Персии. Конницей Шарпантье — 36 эскадронов и 22 орудия — было пройдено в общей сложности с 6-го по 20 мая 800 верст. В небольших делах на ванском направлении захвачено 3 орудия. В самом Ване взято 26 орудий.

В июне 1915 года вновь пополнившаяся III турецкая армия насчитывала до 150 000 бойцов и 360 орудий. Наша Кавказская армия насчитывала 133 000 штыков, 36 000 шашек и 356 орудий. Справа налево силы эти составили: Приморский отряд, II Туркестанский, I Кавказский, IV Кавказский корпуса и Азербайджанский отряд.

Энергичный Махмуд Киамиль решил, сосредоточив на своем правом фланге сильный кулак (до 60 000 сабель и штыков), разгромить наш IV Кавказский корпус, сбив его, зайти во фланг и в тыл нашим главным силам и взять реванш за Сарыкамыш.

Узнав о сосредоточении крупных турецких сил против нашего левого фланга в долине Евфрата, генерал Юденич предписал IV Кавказскому корпусу разбить сосредоточившегося врага. 28 июня IV Кавказский корпус перешел в энергичное, но неумелое наступление. Генерал Огановский{115} повел его по трем расходившимся направлениям и зря распылил всю массу конницы (115 эскадронов почти 5 кавалерийских дивизий) по фронту.

9 июля сосредоточившаяся турецкая группа Абдул Керима обрушилась на IV Кавказский корпус, попавший в критическое положение и совершенно не поддержанный соседним Азербайджанским отрядом. После тяжелых боев IV корпус начал 13 июля отступление на границу. 20 июля турки, энергично наступая, заняли Каракилиссу и стали взбираться на гребни Агридага. Весь левый фланг нашей армии оказался в критическом положении.

Генерал Юденич реагировал немедленно. Он решил дать туркам втянуться как можно глубже в горы, а затем молниеносным ударом им в тыл перехватить им пути отступления. Быстро и скрытно сосредоточил он у Даяра ударную группу генерала Баратова{119} (4-я Кавказская стрелковая и 1-я Кавказская казачьи дивизии), скрыв ее сосредоточение не только от неприятеля, но и от графа Воронцова и генерала Огановского. Генерал Баратов должен был перехватить пути отступления неприятеля, выйдя от Даяра на линию Евфрата.

22 июля Абдул Керим приостановил свое наступление, видя, что зарвался. Но Юденич не дал ему опомниться, и в ночь на 23 июля группа генерала Баратова молниеносным ударом вышла во фланг и в тыл турецкому кулаку. Турки были разгромлены этим фланговым ударом и одновременным переходом в наступление IV Кавказского корпуса, и расстроенная их маневренная группа откатилась вниз по Евфрату.

Вялость нашего Азербайджанского отряда генерала Назарбекова{120} воспрепятствовала полному уничтожению неприятеля. Генерал Шарпантье со своей конницей созерцал бегство турок на Евфрате столь же безучастно, как в свое время смотрел под Лодзью на бежавшую мимо его корпуса немецкую артиллерию и обозы. Из вверенных ему 10 тысяч острых шашек ни одна не вылетела из ножен…

31 июля победоносная Евфратская операция закончилась. Положение нашего левого фланга было не только восстановлено, но и улучшено: он был продвинут к Ванскому озеру, что обеспечивало его от обхода. Наши трофеи составили: 1 паша, 81 офицер, 5209 аскеров при 12 орудиях и 10 пулеметов. Кроме того, захвачено 300 только что произведенных подпоручиков, прибывших из Константинополя и не успевших еще прикоснуться к своим частям.

В начале сентября на Кавказ прибыл назначенный наместником великий князь Николай Николаевич, и в скором времени стала сказываться тенденция нового главнокомандующего подчинять более строгому контролю распоряжения командующего Кавказской армией.

Тем временем союзная армада — 550 000 человек и сильный флот — была разгромлена на Галлиполи вдвое слабейшей (250000 бойцов) V турецкой армией. Пав духом, британское командование в октябре приступило к ликвидации Дарданелльского фронта, тем более что обстановка на Балканах в связи с выступлением Болгарии и нашествием Макензена на Сербию сложилась катастрофически для Согласия.

Престиж Англии на Востоке пал, и Персия заволновалась. Душой германских интриг был там граф Каниц, нашедший поддержку в организованной шведами-русофобами персидской жандармерии и всякого рода разбойных шайках. Усмотрев в этом угрозу Индии, Англия стала требовать от России ввода крупных сил в Персию для защиты британских интересов. Желания Англии были законом для Сазонова. Ни великий князь, ни генерал Юденич не сочувствовали растяжению фронта с 600 верст на 1000, тем более что ничего серьезного нам оттуда угрожать не могло. Тогда союзники показали свои волчьи зубы дерзким ультиматумом нашему посланнику, и перепуганный Сазонов настоял на производстве этой бесполезной для нас операции.

Экспедиция в Персию была поручена генералу Баратову с отрядом в 14 000 человек, главным образом конницы при 38 орудиях. В начале ноября отряд этот высадился на северном побережье Персии и в короткий срок навел порядок во всей стране, занял Тегеран, ликвидировал все происки врага и к декабрю продвинулся до Хамадана. В состав отряда генерала Баратова вошли Кавказская кавалерийская и 1-я Кавказская казачья дивизии. Турко-персидские банды, так страшившие англичан, числились в 12000 при 22 орудиях. Все они были рассеяны, пушки отобраны, и сам граф Каниц убит.

Пока генерал Баратов расправлялся с Каницем, дела у англичан пошли совсем скверно. Наступавший в Месопотамии вверх по Тигру их экспедиционный корпус генерала Таунсенда был наголову разбит при Ктезифоне VI турецкой армией старика фон дер Гольца{121} и укрылся в крепости Кут-эль-Амара, где и был блокирован слабейшим турецким отрядом.

Общая обстановка на всех турецких фронтах складывалась чрезвычайно неблагоприятно для Кавказской армии, которой приходилось надеяться на свои лишь силы. Падчерица Ставки, она не смела рассчитывать ни на какие подкрепления из России. Наоборот, значительная часть ее скудных боевых припасов отправлялась в бездонное чрево австро-германского фронта. В то же время турецкая армия должна была к весне по меньшей мере удвоиться прибытием свежих и сильных галлиполийских корпусов, окрыленных только что одержанными блестящими победами над англо-французами.

Генерал Юденич принял решение полководца: перейти теперь же в энергичное наступление, несмотря на начавшиеся зимние холода и снегопад, уничтожить живую силу III турецкой армии до прибытия к ней подкреплений, не дать туркам времени и возможности собрать на Кавказе все свои силы. С помощью генерала Янушкевича ему удалось склонить на это колебавшегося великого князя. Наступление было назначено на рождественские праздники, когда германо-турки всего менее могли его ожидать.

Азап-кей и Эрзерум

Оба фланга III турецкой армии были надежно защищены: левый — диким хребтом Понтийского Тавра, правый — еще более неприступным массивом Драм-Дага. Ее приходилось рвать фронтальным ударом. Операция была возложена на II Туркестанский корпус генерала Пржевальского{122} и I Кавказский корпус генерала Капитана, самый прорыв — на превосходную 4-ю Кавказскую стрелковую дивизию генерала Воробьева{124}, молниеносно выдвигаемую из резерва. Подготовка велась в строжайшей тайне — не только войска, но и старшие начальники были извещены в последнюю минуту, причем каждому было секретно сообщено, что именно на него возложен главный удар — чрезвычайно важное психологическое мероприятие, благодаря которому всеми была развита предельная энергия.

Насколько германо-турки не ожидали нашего удара, видно по тому, что командовавший III турецкой армией Махмуд Киамиль и его начальник штаба полковник Гюзе оба уехали в отпуск. Введенные в заблуждение демонстративными передвижениями некоторых частей у Джульфы на нашем левом фланге, турки до последней минуты полагали, что в наступление перейдет наш IV Кавказский корпус на Битлис. Весь же район Ольты — Каре — Кагызман, где происходило сосредоточение нашей ударной группы, был изолирован от внешнего мира.

29 декабря перешел в наступление II Туркестанский корпус, а 30-го числа и I Кавказский. Наступление развивалось туго и с большими потерями: сильные турецкие позиции упорно оборонялись. Особенно жестокий бой шел 31 декабря за Азап-Кейскую позицию. В ночь на Новый год, во вьюгу и метель, 4-я Кавказская дивизия прорвала здесь неприятельский фронт. 1-го и 2 января наступление развивалось, а 3-го числа кавказские стрелки стремительным ударом спустились в Пассинскую долину и 4-го взяли Кепри-Кей. Ошеломленные турки 9-го и 11-го корпусов дрогнули и бежали. Предшествуемая неутомимой 4-й дивизией Кавказская армия взяла Гассан-Калу и подошла к массиву Деве-Бойну.

Наш урон в этом восьмидневном сражении составил 20000 человек. 39-я пехотная дивизия потеряла до половины своего состава. 154-й пехотный Дербентский полк, потерявший своих штаб-офицеров, на штурм Азап-Кея повел полковой священник, протопоп Смирнов, лишившийся на штурме ноги. За всю операцию перебито до 25 000 турок, а 7000 взято в плен с 11 орудиями.

Разгром III турецкой армии был полный, и генерал Юденич, видя это и зная, что порыв не терпит перерыва, решил сейчас же приступить, пользуясь подъемом духа войск, к штурму Эрзерума — главного оплота турецкой армии.

Операция эта — штурм сильнейшей крепости в жестокую стужу, по грудь в снегу и без осадной артиллерии — требовала необычайной силы духа от полководца и жертвенного героизма войск. Сие дело подобно измаильскому, — сказал бы Суворов и, перекрестив Юденича, прибавил бы: Атакуй с Богом! Но великий князь не был Суворовым. Подобно Мольтке, не допускавшему и мысли о переходе Балкан зимою, он считал совершенно невозможной операцию, шедшую вразрез с незыблемыми положениями военного рационализма, убежденными последователями которого были он и ближайший его сотрудник генерал Палицын.

Ставя, подобно их идеалу Мольтке, материалистический принцип во главу стратегии и совершенно пренебрегая духовной стороной, они решительно воспротивились эрзерумской операции. Великий князь предписал отвести армию от Эрзерума и стать на зимние квартиры. Юденич настаивал, но получил повеление отходить в категорической форме. Ему ничего не оставалось, как скрепя сердце приготовиться к отходу. Для организации этого отхода он послал на фронт двух офицеров своего полевого штаба — полковника Масловского и подполковника Штейфона. Но эти офицеры, убедившись на месте в степени разгрома неприятеля и высоком духе азап-кейских победителей, доложили командовавшему армией о настоятельной необходимости продолжать наступление.

На этом примере мы видим разительное превосходство наших офицеров Генерального штаба послеманьчжурских выпусков над их германскими сверстниками Большого генерального штаба. Сравним поступок Масловского и Штейфона с таковым же пресловутого Генча, посланного Мольтке-младшим на фронт в критические дни битвы на Марне.

Деморализованный штабом Бюлова, Генч, прибыв к фон Клуку, приказал ему именем главнокомандующего отступать. А между тем Клук в то утро 9 сентября стоял на пороге полной и окончательной победы над разбитой им уже 6-й (Парижской) армии французов.

Тогда генерал Юденич в последний раз решительно запросил по телефону Августейшего главнокомандующего, заявив, что всю ответственность он готов принять на себя. И Суворов победил Мольтке: великий князь уступил, заявив, что он слагает с себя ответственность за все, что может произойти.

Вторая половина января протекла в подготовке к штурму Эрзерума. Утопая в бездонном снегу, втаскивая на руках орудия на совершенно недоступные скалы, войска Кавказской армии занимали исходное к атаке положение. Штурм был назначен окончательно на 8 часов вечера 29 января 1916 года. Когда собранные в штабе армии старшие начальники узнали, что штурм назначен уже на 29-е, они пришли в изумление и стали просить отсрочки хотя бы на неделю. Генерал Юденич, выслушав их, спокойно сказал: Вы просите отсрочки — отлично! Согласен с вашими доводами и даю вам отсрочку: вместо 8 часов штурм начнется в 8 часов 5 минут…

На правом фланге общего расположения II Туркестанский корпус должен был обойти могучую Деве-Бойненскую позицию. В центре 4-я Кавказская стрелковая дивизия нацеливалась на Каргабазарское плато. На левом фланге на I Кавказский корпус была возложена честь лобовой атаки Деве-Бойну и Палантекена. 66-я пехотная дивизия составила резерв. Одновременно с наступлением главных сил на Эрзерум IV Кавказский корпус должен был сковать правый фланг III турецкой армии энергичным наступлением на Муш и Битлис.

Вечером 29 января начался изумительный приступ турецкого оплота, славнейшее дело русского оружия в Мировую войну — дело, подобно которому не имеет и не будет иметь ни одна армия в мире. Неистовые атаки кавказских и туркестанских полков встречали яростное сопротивление. 30-го и 31-го отбивались бешеные контратаки, но взятое не упускалось. 1 февраля 10-й неприятельский корпус повел наступление на II Туркестанский, но 4-я Кавказская дивизия преодолела Каргабазарское плато, прорвала весь турецкий фронт и открыла армии Эрзерумскую долину.

Первым спустился в Эрзерумскую долину 15-й Кавказский стрелковый полк полковника Запольского. Падение Каргабазарского плато, зимой недоступного даже для коз, ошеломило командование и войска III турецкой армии и ознаменовало выигрыш Эрзерумского сражения. В этот день скобелевский 11-й Туркестанский стрелковый полк полковника Андриевского взял форт Карагюбек и 8 орудий, а 17-й полковника Кириллова — форт Тафта и 10 орудий.

2 февраля на фронте геройского 1-го Кавказского корпуса пали считавшиеся неприступными форты Палантекена и Чобан-Деде. 39-я пехотная дивизия превзошла самое себя, и духом ее прониклись дружины Казанского ополчения.

В ночь на 3 февраля началось преследование турок по всему фронту, и 3 февраля части Железной 39-й пехотной дивизии вступили в потрясенный Эрзерум.

Всех подвигов на штурме Эрзерума невозможно перечислить. 153-й пехотный Бакинский полк взял форт Далангез, единственный форт Эрзерума, взятый нами на штурме 1877 года, и как раз тоже бакинцами (и в 1877 году и в 1916 году Далангез б




Читайте также:
Как распознать напряжение: Говоря о мышечном напряжении, мы в первую очередь имеем в виду мускулы, прикрепленные к костям ...
Как выбрать специалиста по управлению гостиницей: Понятно, что управление гостиницей невозможно без специальных знаний. Соответственно, важна квалификация...
Модели организации как закрытой, открытой, частично открытой системы: Закрытая система имеет жесткие фиксированные границы, ее действия относительно независимы...



©2015-2020 megaobuchalka.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. (423)

Почему 1285321 студент выбрали МегаОбучалку...

Система поиска информации

Мобильная версия сайта

Удобная навигация

Нет шокирующей рекламы



(0.013 сек.)