Мегаобучалка Главная | О нас | Обратная связь

К вопросу о теории невидимого гуся 15 страница





Вилле Толванен каждый вечер гонял шары в баре на углу Винной улицы и Восьмой. Приятели у него там были те же самые, что и при жизни. У них была любимая песенка еще с тех времен, когда они направлялись в Оулу, чтобы там выпить:

 

Встретимся на том свете,

В уютном маленьком баре

На углу Винной и Восьмой…

 

Постепенно все они умерли – и так или иначе добрались до уютного маленького бара по тому самому адресу. Каждый по очереди вошел сюда, сомневаясь и осторожничая, – и, поди ж ты, вот они, наши ребята, вот они у бильярдных столов! Так вся компания заново и собралась. Вилле был последним, кто присоединился, и, увидев друзей, обрадовался, точно мальчишка. Он пожимал им руки, а они хлопали его по спине. Он пожелал непременно купить всем выпивку, чтобы промочить горло.

– Никогда больше… – начал он и от волнения не смог договорить, но друзья поняли, что он имел в виду.

Он все улыбался, чтобы скрыть невольные слезы, и кто-то запустил в него арахисовой шелухой, а он отбил ее ладонью, и она полетела на пол, но это не имело значения, потому что пол и без того был сплошь усыпан этой шелухой, и она поскрипывала под ногами… Многие месяцы после смерти Вилле не пропускал ни единого вечера в баре, и поэтому, когда однажды он не явился, друзья сразу почуяли неладное и отправились на розыски. Для начала они посетили его комнату над скобяной лавкой неподалеку и долго колотили в дверь кулаками, а потом вскрыли замок с помощью нескольких игральных карт. Там стояли ботинки Вилле, лежали его часы, его куртка… Вот только сам он бесследно исчез.

Этан Хесс, вирусолог, по барам не шатался. Он предпочитал прикладываться к небольшой металлической фляжке, которую носил по-бойскаутски на поясе. Тридцать лет до самой своей смерти он пристально наблюдал за тем, что творилось в его области знаний, читал научные журналы, прислушивался к кулуарным сплетням на конференциях… Временами ему начинало казаться, будто каждое правительство, какое ни возьми, каждая могущественная группировка, каждая сколько-нибудь самостоятельная сила в мире – все они занимались одним и тем же: поисками совершенного вируса, способного передаваться всеми мыслимыми путями, распространяясь среди населения подобно кругам от камешка, брошенного в воду. Теперь он понимал, что кому-то из исследователей определенно улыбнулась удача. Но вот как они применили свой вирус?.. Это оставалось для Этана загадкой. Сообщения новоприбывших были слишком краткими, да и особой точностью не отличались… В общем, в один прекрасный день ученый заперся в туалете Музея искусств и там принялся плакать навзрыд, бессвязно выкрикивая что-то насчет воздуха, воды и съестных припасов.



– Успокойтесь, пожалуйста, – пытался увещевать вызванный кем-то охранник. – Может, лучше выйдете оттуда? Здесь сколько угодно воздуха и воды…

Он очень старался утешить вирусолога и говорил медленно, самым убедительным тоном, но Этан лишь кричал:

– Все!.. Все!.. – и один за другим до отказа выворачивал краны над раковинами.

Ничего более вразумительного от него так и не дождались, а несколькими минутами позже, когда охранник все-таки высадил дверь, Этана за нею уже не было…

Казалось, отворились некие ворота, рухнула плотина: город извергал своих жителей, отпускал своих мертвецов. Они во множестве покидали его пределы, и очень скоро городские парки, бары, торговые центры практически опустели.

И вот однажды, вскоре после того, как последний ресторан закрыл свои двери, слепой стоял на церковных ступенях, поджидая хоть кого-нибудь, готового выслушать историю его странствий. Длился день, но никто не шел мимо, и слепой уже задумался, а не пришел ли конец всем и всему. Может, все случилось, пока он спал? Или в те полминуты нынче утром, когда ему померещился запах подгоревшего меда?.. Все-таки он расслышал гудки нескольких машин, донесшиеся с разных сторон, а еще минут через двадцать – скрежет притормозившего состава подземки. После этого лишь ветер вздыхал, носясь между зданиями города… Но вот и ветер начал стихать и наконец пропал окончательно. Слепой напрягал слух, силясь уловить хоть какой-нибудь звук, свидетельствующий о присутствии человека… все тщетно.

Он приложил ладони ко рту.

– Эй! – закричал он во все горло. – Эй!..

Никто ему не ответил.

И вот тогда слепого посетило пугающее сомнение. Он поспешно прижал руку к груди… Ибо ему почудилось, будто сердцебиение, которое он явственно слышал, могло оказаться его собственным.

 

Нина Кирики Хоффман
Потерянный

 

 

В прошлом году сборник рассказов Нины Кирики Хоффман «Путешественники во времени, призраки и другие пришельцы» (Time Travelers, Ghosts and Other Visitors) был опубликован издательством «Five Stars». Ее ранний роман «Движение костей» (A Stir of Bones) и последующие за ним «Красное сердце воспоминаний» (A Red Heart of Memories) и «Больше, чем мечталось» (Past Size of Dreaming) вышли в свет в 2003, и автор сообщает, что успешно работает над еще двумя книгами для подростков. Роман «Нить, что связывает кости» (The Thread That Binds the Bones) был удостоен премии имени Брэма Стокера, перу писательницы принадлежат также «Молчаливая сила камней» (The Silent Strength of Stones), «Пригоршня неба» (A Fistful of Sky) и сборник «Привлечение неприятностей и прочие странные взаимности» (Cowting Disasters and Other Strange Affinities). Хоффман ведет занятия в литературной группе местного колледжа, неполный день работает в книжном магазине «В. Dalton», и участвует в издании журнала «The Magazine of Fantasy and Science Fiction». Нина Кирики Хоффман прекрасно играет на скрипке и часто выступает в ассоциации фермеров неподалеку от своего дома в городке Юджин, штат Орегон. Эта новелла появилась в антологии для подростков «Firebirds».

 

Субботним утром после Дня Благодарения я провела свой баскетбольный мяч по улице до самой школы. Школьная баскетбольная площадка была огорожена высоким забором, так что не надо было тратить полдня в погоне за мячом при неудачном броске в щит. За площадкой простирался огромный пустырь. В домах с застекленными дверьми, выходившими на улицу, проживало немало подростков. Стоило пару раз подбросить мяч, и на площадке сразу появлялись игроки.

Хорошо, если среди них были еще девочки. Если приходили только парни, да еще выше и сильнее меня, они забирали мяч и не допускали до игры. Приходилось ждать, пока они не устанут или их не позовут домой, только тогда мяч возвращался ко мне.

Иногда на площадку заходил Дэнни Ортега. Хоть он и недавно поступил в школу, как и я, но ростом превосходил многих старшеклассников. Он обычно забирал мяч и отдавал мне, а потом добавлял:

– Бекки, сколько раз тебе говорить? Зови меня, как только тебе захочется поиграть.

Иногда я так и делала. Иногда не хотела его беспокоить.

Я хочу сказать, что боялась истощить нашу дружбу. На Дэнни я могла бы любоваться весь день. Мне очень нравилось, как он выглядит – высокий и стройный, с черными глазами и шелковистыми ресницами, смуглой кожей цвета жженого сахара и мягкими черными волосами. Мне нравилось, как он со мной разговаривает, как ровно звучит его голос, ведь он не знал, о чем я думаю, глядя на него. Я старалась не злоупотреблять своими просьбами. Не хотелось изменять наши отношения. Он спокойно общался со мной и не нервничал, как некоторые парни, когда девчонки с ними заигрывали.

Но и без встреч с Дэнни я не могла жить.

То субботнее утро выдалось прохладным и ясным, что меня очень порадовало. Весь День Благодарения и в пятницу шел дождь. В нашем случае это была самая подходящая погода для праздника. Худшего Дня Благодарения я не припомню. Может быть, мамочка и дед образумятся и не станут приглашать отца на Рождество. С тех пор как в прошлом году погибла моя сестра Мириам, отец с мамой не могут находиться под одной крышей или наедине в одной комнате.

Я открыла ворота в заборе, что окружал баскетбольную площадку, и бросила мяч в правый щит. Звук удара мяча обо что-то твердое мне очень нравился: он призывал к прыжку.

В углу площадки, под самым забором, лежал какой-то паренек, как будто ветер загнал туда мусор. У него были длинные спутанные волосы с застрявшими в них листьями, на бледном лице виднелись грязные разводы, а одежда выглядела очень странно – запылившиеся обтягивающие штаны и рубаха из темно-синего бархата с золотым кантом и красным вышитым цветком на груди. Босые ступни почернели от грязи, а белевшие лодыжки казались замерзшими.

Я поймала отскочивший мяч и осталась у ворот, размышляя, не лучше ли будет уйти. В этом районе некого было опасаться, за исключением парочки хулиганов, которых обычно можно было заметить издали и убежать, не нарываясь на неприятности. Паренек казался маленьким, а я была достаточно сильной. Но он выглядел очень странно.

Даже не понимаю, почему я решила, что передо мной мальчишка.

Глаза на бледном лице открылись. Серебристо-голубые. Ни у кого из моих знакомых я не встречала таких глаз – словно луч солнца в замерзшей льдинке. Мальчик смотрел на меня.

Я еще разок стукнула мячом и подумала о маме. Если намечалась посадка деревьев, или очистка пляжа, или день помощи бездомным перед Днем Благодарения, она непременно принимала участие во всех этих мероприятиях, да еще тащила с собой меня, моего брата-близнеца Джеффа и старшую сестру Мириам, когда та еще была жива.

После ее смерти мама изменилась. Раньше она была социальным работником и общалась с людьми, которым требовалась помощь. А теперь ушла на административную работу. Мама перестала заставлять нас помогать людям. Она больше не хотела, чтобы мы приводили домой бездомных. Она даже не хотела видеть наших друзей. Иногда мне казалось, что она предпочла бы, чтобы у нас их совсем не было.

Джеффу было проще: он мог довольствоваться электронной почтой и коллективными играми в Интернете. У него было множество друзей, с которыми он никогда не встречался, и это было к лучшему. В школе у него почти не было приятелей.

Маме нравилось такое положение, она в любой момент могла открыть дверь в его комнату и убедиться, что Джеф на месте. Ее не интересовало, скольких демонов, пришельцев или бандитов убивает ее сын.

Я после несчастного случая с Мириам забросила все факультативные занятия и до сих пор не могла найти им замену. Каждый раз, уходя из дома, я оставляла записку для мамы. Она до сих пор выходила из себя, если я была далеко от дома. Это начинало сводить меня с ума.

Парень сел и протер глаза. Его кожа была такой бледной, что напоминала изнанку грибной шляпки, а под глазами залегли тени.

Я сделала несколько шагов в его направлении, постукивая мячом об асфальт.

Он уставился на меня во все глаза. Чем ближе я подходила, тем сильнее чувствовала отвратительный запах. Можно подумать, что он спал в канализационном люке.

– Привет. – Я опять ударила мячом, поймала его на отскоке. – Ты в порядке?

– Мирнама?

Я положила мяч на асфальт и села на него. У мальчишки был такой странный акцент, что я не поняла его ответа. В голосе звучала странная плавность, какой я не слышала ни в английском или испанском, ни даже во французском, который начала изучать в этом семестре.

– Ты в порядке? – снова спросила я.

По его виду нельзя было сказать, что мальчишка ранен. Нигде не видно крови. Скорее всего, это просто бездомный. Безусловно, ему не мешает помыться, и он выглядит голодным и замерзшим.

– Бузелала зенда.

Он потер ладони перед лицом. Потом сделал треугольник из указательных и больших пальцев, поместил губы в этот треугольник и воспроизвел какой-то очень холодный звук. Затем накрыл ладонями уши и снова сказал что-то холодное.

Этот холод его слов резанул мне слух. Непонятно, как это могло быть – слова вонзились, словно ледяные ножи. А вдруг он скажет еще что-то в этом роде?

Парень поморгал, а потом я услышала:

– Говори? Пожалуйста? Говори?

Я сделала глубокий вдох и задержала дыхание на несколько секунд. Наверное, лучше было бы уйти отсюда. С другой стороны, последние слова уже были похожи на нормальный разговор.

– Кто ты такой? – спросила я, хотя лучше было бы спросить «Что ты такое?»

Он произнес несколько слов, из которых я поняла только «ля-ля», потом нахмурился.

– Мак, – наконец сказал он, потрогал пальцами губы, словно удивляясь слетевшим с них звукам, а потом повторил: – Мак.

– Мак? – переспросила я.

Он дотронулся до красного цветка на груди.

– Мак.

– Тебя назвали по имени цветка? Похоже, у тебя неприятности.

Парень опять потер руки, улыбнулся.

– Неприятности? – Вместе с этим словом улыбка слетела с его лица.

Я встала и подняла мяч.

– Знаешь, тебе не стоит тут оставаться.

Я могла проводить его в приют для бездомных или хотя бы дать денег на автобус.

Парень вскочил на ноги. Он оказался на два дюйма ниже меня и выглядел довольно тщедушным.

– Ты голоден? – спросила я.

– Голоден, – прошептал он.

За моей спиной скрипнули ворота. Я обернулась. Шуг Келли, первый забияка во всем районе, приближался со своей знаменитой ухмылкой на губах.

– Привет, Бекки, привет. Мы здесь практически одни в это прекрасное осеннее утро. Что может быть лучше? А как зовут твоего маленького хорошенького приятеля?

При первой же возможности я всегда старалась убежать от Шуга Келли. В прошлый раз, когда он загнал меня в угол, то не стал меня бить. Он попытался меня поцеловать и хватал за грудь, хоть там еще и не выросло ничего такого, за что можно было уцепиться.

Я заслонила собой Мака и оглянулась в поисках подходящей кандидатуры, чтобы отвлечь внимание Шуга. Примерно в квартале от нас Тейлор Харрисон подстригал свой газон, а мимо дверей школы шла Венди Алкола со своей беленькой собачонкой. Оба они были слишком далеко, недостаточно сильны, и нас не связывали приятельские отношения.

– Привет, Шуг.

Я протянула руку за спину и почувствовала, что ладонь Мака ухватилась за мою. Его рука оказалась тонкой, теплой и более сильной, чем могло показаться с первого взгляда. Я шагнула навстречу Шугу и, как только поравнялась с ним, со всех сил ударила мячом в живот. Он охнул и согнулся пополам. Я дернула Мака за руку, и мы оба проскочили мимо хулигана. Мяч так и продолжал подпрыгивать на площадке.

– Я еще доберусь до тебя, Сильвер! – визгливо крикнул нам вслед Шуг.

Я оглянулась на бегу. Шуг все еще тяжело дышал в центре поля, а мы к тому времени успели преодолеть половину пустыря. Пока расстояние между нами не выросло вдвое, я не сбавляла скорость.

Мак бегал прилично. Но я забыла, что мальчик босой. Как только я притормозила на тротуаре перед своим домом, он сильно сжал мою руку, и я остановилась. Он приподнял ногу, и мы оба уставились на ярко-красную кровь на его ступне.

– О господи! Ты на что-то наступил?

– Порезался.

– Заходи в дом. Я заклею порез пластырем.

Парень оперся на мое плечо и захромал по дорожке к нашему дому.

На ковре остались кровавые следы. Мама меня убьет. К счастью, она полчаса назад ушла играть в теннис со своей приятельницей Валери и вернется только после ланча с тетушкой Ариадной. Может, я успею все убрать до ее прихода.

Я провела Мака в ванную комнату на первом этаже и усадила на крышку унитаза.

– Сиди здесь, – сказала я и побежала наверх за аптечкой.

Было уже позднее утро субботы, как раз время просыпаться для Джеффа. Как только я пронеслась мимо его комнаты, он крикнул что-то в приоткрытую дверь своей спальни, но я уже схватила аптечку и побежала вниз.

Мак ахнул, когда я отвернула кран, чтобы намочить салфетку и промыть рану.

Вероятно, там, откуда он появился, где мальчики так странно одеваются и получают имена в честь цветов, не существует водопровода. Мне не приходилось читать о таких странах, хотя я и не пропускала занятий.

Я промыла рану Мака и нащупала осколок стекла. Кровь уже пропитала салфетку. Как только я осторожно выдернула осколок, кровь попала мне на руку и обожгла ее.

О боже! Я забыла о болезнях, которые можно получить через кровь других людей. Неужели Мак заразный? Он выглядит худым и голодным, но я не заметила никаких признаков кожных или иных заболеваний. Все равно его кровь не может причинить вреда, если не попадет в ранку, верно? Я вымыла руки с мылом и щеткой, но даже после этого кожу пощипывало.

С досады я прикусила нижнюю губу. Ладно, что бы ни случилось, отступать уже поздно. Мне стало не по себе. Отогнав неприятные мысли, я принялась за дело. В конце концов, даже если я заболею, у меня останется время, чтобы попрощаться со всеми, кого я люблю. Не так, как случилось с Мириам. Она смеялась и шутила за завтраком, поддразнивала маму и отца, игнорируя их вопросы относительно планов на вечер, а к полуночи ее уже не стало. Все уже привыкли, что каждую пятницу она уходит, не спрашивая разрешения, и никто не ожидал, что этот вечер будет чем-то отличаться от остальных.

Осколок стекла я положила на край раковины, и Мак тотчас же уставился на него. Рану я накрыла маленькой салфеткой с антибиотиком, а потом заклеила куском широкого пластыря. Будем надеяться, что ее не потребуется зашивать. Мак потрогал пластырь, погладил его пальцем, словно никогда раньше не видел ничего подобного.

– Бузе? Кедала, – пробормотал он.

– На каком языке ты говоришь?

Зе? А, на фейанском. Извини. Так вот что вы делаете с ранами! Это лечит?

Он снова потрогал пластырь.

– Он предохраняет рану от попадания инфекции.

Кто же этого не знает? Неужели им не знаком пластырь, там, в Индии? В Сибири? Откуда же он появился?

Мак осторожно взял в руку осколок стекла; он был примерно в полдюйма длиной и очень тонкий. Парень нахмурился, потом посмотрел на меня.

– Давай выбросим его, чтобы больше никто не порезался.

– Выбросим?

Я открыла дверцу под раковиной и вытащила корзинку для мусора.

– Положи его туда.

Он уставился на использованные бумажные полотенца, зубные нитки и ватные шарики, потом снова посмотрел на стекляшку.

– И этого достаточно, чтобы…

Я помолчала, ожидая продолжения, но его не последовало.

– Брось его туда, – снова сказала я.

Он кинул стекло в корзину, и я убрала ее на место.

– Ну вот. Хочешь позавтракать?

Он кивнул.

– Тебе бы лучше сначала помыться. Если мама тебя застанет… Лучше принять душ.

Я-то уже привыкла к его запаху, но при мысли о встрече с мамой вспомнила, насколько отвратительно от него воняло. Я окинула парнишку взглядом. У нас примерно один размер. У меня бедра пошире, и грудь уже начинает расти, но в джинсах есть ремень, а для футболки фигура не имеет значения.

– Душ? – повторил он.

– Пойдем.

Я провела его в свою комнату и принялась рыться в платяном шкафу, пока не отыскала старые джинсы и темно-синюю футболку с выцветшим логотипом на спине. Хорошо бы еще позаимствовать у Джеффа пару нижнего белья. Оно пригодится Маку, если учесть, что…

От дальнейших мыслей мое лицо вспыхнуло.

Мак заинтересовался вещами на моем столе. В частности, старым глобусом, купленным на распродаже. Ему было не меньше тридцати лет, и многие страны с тех пор уже изменили свои очертания. И коллекцией камней со всех геологических экскурсий, на которые брал меня отец. Ему нравилось выкапывать из земли старые вещи и кристаллы. И мне тоже. Мне всегда казалось, что мы можем отыскать клад. Во время поездки в Кордильеры мне посчастливилось отыскать несколько красивых кристаллов кварца, но ни один из них не был совершенным. Собирать после прилива агаты мне понравилось еще больше. Меньше труда, легче собирать, можно обойтись резиновыми шлепанцами и все время проводить на пляже.

Я не ходила за камнями с тех пор, как отец ушел. Он получил право посещать нас по субботам после полудня. Каждый уикенд он вел нас с Джеффом ужинать, а потом в кино. Это доводило меня до бешенства.

Мак потрогал обложку моей «Энциклопедии млекопитающих», на которой красовался тигр. При этом он широко распахнул глаза.

– Ты никогда раньше не видел тигров? – спросила я.

Он покачал головой.

– Что ж, я тоже не видела. Только на картинках и по телевизору. Ты готов идти в душ?

– Бекки? – произнес он.

– Что?

– Тебя зовут Бекки?

– А? Ах да. Извини. Я спросила твое имя, но не назвала своего. Меня зовут Бекки Сильвер. А как ты узнал?

– Шуг сказал. Бекки, а что такое душ?

В моей голове промелькнули некоторые догадки. Может быть, он умственно отсталый. Может быть, он прибыл откуда-то издалека. А может, он разыгрывает меня. Или он вообще существует только в моем воображении? Наверно, Шуг стукнул меня по голове, да так сильно, что я до сих пор не могу очнуться и лежу на асфальте. Я брежу. Какой парень в центре американского города, далекого от портов и аэропортов, связанных с другими странами, мог заявить, что не знаком с душем?

Я не права. Может, здесь, в Спорес-Ферри, штат Орегон, совершил посадку космический корабль? Случались вещи и более странные.

– Ну, – протянула я, – ты знаешь, что такое ванна?

– Бадья? Емкость с водой?

– Верно. – Я протянула ему джинсы и футболку. – Я покажу тебе душ.

Даже если он меня разыгрывает, я могу ответить тем, что сделаю вид, будто принимаю все за чистую монету.

Я привела его в ванную комнату наверху и открыла душевую кабину.

Он заглянул внутрь, потом посмотрел на меня.

– Ну ладно. Вот это – гель для душа, это вроде мыла. Ты наливаешь его на губку и трешь кожу. Это – шампунь. Ты знаешь, что такое шампунь? – Я потрогала его волосы. Они были тусклыми и жесткими. Возможно, он никогда их не мыл. – Надо намочить волосы, втереть шампунь, потом сполоснуть водой. Повторить еще раз, и волосы станут чистыми. – Потом я показала на краны: – Это горячая вода, а это – холодная. – Показала душевую головку: – Вода льется оттуда. Встаешь под нее и моешься.

Мак тронул пальцем кран.

– Это вода?

– Если повернуть, будет вода.

Он нахмурился.

– Смотри сюда.

Я протянула руку и повернула кран горячей воды.

– Зе!

Я закрыла кран.

Мак отвернул кран, подставил руку под струю падающей воды. Потом закрыл кран и посмотрел на меня. Тогда я открыла шкафчик, вынула большое пушистое полотенце и мочалку.

– Ты знаешь, что такое полотенце и мочалка?

Мак кивнул.

– Бекки? Что ты тут делаешь?

В дверях появился Джефф и уставился на нас.

– Это мой друг Мак. Он собирается принять душ.

Он? Так это мальчик?

– Да. Джефф, у тебя найдется чистое белье?

Джефф поскреб затылок, ушел и вскоре вернулся с парой белья. К счастью, мама только вчера вечером занималась стиркой, так что вещи были совсем свежими.

– Тебе понятно, как обращаться с нашей одеждой? – спросила я у Мака.

Он оглянулся на футболку и джинсы, которые я положила на раковину, потом нагнулся и посмотрел, как застегнуты мои брюки.

– Выглядит несложно, – ответил он.

– Молния на джинсах может тебя покалечить, если не соблюдать осторожность, – вставил Джефф.

– Молния?

Я продемонстрировала работу молнии и протянула джинсы Маку.

Ческа, – пробормотал он.

– Пацан. Вот поэтому мы и носим белье, – сказал Джефф.

– Спасибо, – поблагодарил его Мак.

Я отвернула кран горячей воды, и вскоре от струи пошел пар. Потом добавила холодной, чтобы не обжигало кожу, и повернулась к Маку.

– Все в порядке? Ты понял, как мыться?

Мак кивнул. Несколько раз подряд. Мы с Джеффом вышли и закрыли за собой дверь.

– Ну и что это за придурок? – спросил меня Джефф.

Я пожала плечами.

– Не имею понятия. Его зовут Мак. Я его нашла на баскетбольной площадке. Тебе не кажется, что он просто морочит мне голову?

Джефф подергал себя за нижнюю губу, потом покачал головой.

– Он вызывает какое-то странное ощущение.

– Ощущение чего-то нездешнего, – подсказала я.

– Верно. Он какой-то чужой.

– Так ты не думаешь, что все это лишь представление?

Джефф накрутил прядь волос на палец, затем тряхнул головой.

– Знаешь, я могу и ошибаться.

Мы спустились вниз. Я сегодня позавтракала хлопьями, молоком и бананом, но это было уже давно. Неплохо было бы испечь блинчиков. Маку не помешает что-нибудь поплотнее.

Джефф достал с полки пачку сладких хлопьев и высыпал себе в рот целую горсть, причем немалая часть полетела на пол. Я была так озадачена, что даже не сделала ему замечания.

К тому времени, когда Мак спустился вниз, я успела замесить на пахте жидкое тесто в большой миске, и сковорода на плите уже зашипела, когда на нее попала капля воды. Джефф сидел за столом с тарелкой наготове. Он поставил масло и кленовый сироп и налил три стакана молока, правда, после моей просьбы.

Мак хорошо помылся. Теперь можно было заметить, что у него симпатичное худощавое лицо с заостренным подбородком, сияющие льдисто-голубые глаза с серыми ободками, черные ресницы загибаются наверх. Темные волосы, еще влажные после мытья, спускаются по спине до самого пояса. Очень странно было видеть его в моей одежде – он выглядел в ней почти нормально.

– Привет, – сказал брат. – Я – Джефф.

– Черт, я забыла о хороших манерах. Мак, это мой брат Джефф. Джефф, это Мак.

Джефф протянул руку. Мак посмотрел на нее и в ответ протянул свою. Джефф пожал ее. Мак улыбнулся.

– Ты ведь голоден, не так ли? Садись. Можешь начать с молока, а я пока пожарю блинчики.

Я бросила в сковородку кусочек масла, и оно мгновенно растаяло. Кухня наполнилась домашними ароматами. Вскоре на сковородке уже жарились три первых блинчика.

– Молоко, – произнес Мак. Он взял стакан и одним махом выпил все молоко, ни разу не переведя дыхание. – Ох, спасибо тебе.

– Если хочешь, можешь выпить еще, – сказала я и показала на третий стакан.

Он приподнял брови, потом посмотрел на свой живот и взял молоко. На этот раз он выпил его помедленнее.

На блинчиках появились и стали лопаться пузырьки. Я перевернула их. Первая партия обычно получалась немного темноватой. Я переложила содержимое сковородки на тарелку Джеффа и сразу же залила очередную порцию. Джефф вздохнул от удовольствия, положил на блинчик кусочек масла и макнул его в кленовый сироп. Он уже поднес кусок ко рту, но замер с вилкой в руке.

– Но Мак наш гость. Разве ты не должна в первую очередь угостить его?

– Я не возражаю, – вставил Мак.

– Это экспериментальная партия.

Я перевернула блинчики; они получились золотисто-коричневыми и чудесно пахли. Ровно через полторы минуты я сложила их в чистую тарелку и поставила перед Маком. Он взял в руки вилку и нож, потянулся к маслу и сиропу, пододвинутым к нему Джеффом. Я тем временем залила очередную порцию и жестами предложила Маку последовать примеру Джеффа. Первый же кусок поверг его в изумление. Он закрыл рот, а глаза широко распахнулись. Потом он закашлялся. Ему не стоило отправлять в рот такой же огромный кусок, как это сделал Джефф.

Кашляя, Мак держал руку у рта. Довольно быстро он справился и наконец проглотил первый кусок. Он запил его молоком и отрезал кусочек поменьше.

– Хочешь чего-нибудь еще?

Он покачал головой, закончил жевать, проглотил и только потом ответил:

– Мне нравится. Это просто не совсем то, что я ожидал.

– Ну что, пацан, расскажи нам свою историю, – сказал Джефф.

Его тарелка уже опустела.

Я положила ему уже готовые блинчики и налила на сковородку следующую порцию теста для себя. Если Джефф поедает блинчики быстрее, чем я успеваю жарить, следующие три штуки придется готовить самому.

– Мою историю, – повторил Мак. Он прищурился и посмотрел на потолок. – Не знаю, с чего начать.

– Откуда ты здесь появился? – спросила я.

– Из места под местом внутри места три места назад.

Что бы это значило?

– Это место имеет название? – решила я уточнить.

– Фейала Дарежда.

Да уж, помог!

– И там нет душа?

– Такого, как у вас, нет. Если я хочу, чтобы вода что-то сделала, я должен поговорить с водой, а не с металлическими предметами, которые говорят с другими металлическими предметами, а те говорят воде, что она должна сделать, насколько должна быть горячей и когда течь, а когда остановиться.

Мы с Джеффом переглянулись. Может, Мак – сумасшедший? Может, нам стоит приготовиться на случай, если он начнет буйствовать? Вдвоем мы с ним справимся.

– А как ты разговариваешь с водой? – спросила я.

Мак съел еще три кусочка блинчика, потом осмотрелся по сторонам.

– Здесь есть вода? В этом мире вода немного не такая, как у меня дома, но все же это вода, и я могу с ней поговорить. Она не умеет слушать, но она постарается.

Я сняла с полки еще один стакан, наполнила его водой из-под крана и поставила перед Маком.

Мак погладил рукой воздух над стаканом, нахмурился, слегка пошевелил пальцами, произнес непонятную мелодичную фразу, а потом повернул руку ладонью вверх. Вода поднялась из стакана и мокрым шаром опустилась на его ладонь.

– Ого! – воскликнул Джефф и, открыв рот, откинулся на спинку стула.

Из моей груди вышел весь воздух, и я никак не могла вдохнуть снова. Даже голова закружилась.

– Она не привыкла, чтобы с ней разговаривали, – сказал Мак, поглаживая пальцами дрожащий шарик. – Она с трудом понимает, как ей поступить. Тсилла. – Водяной шар еще раз вздрогнул. – Бекки, протяни свою руку. Тсутелли.





Читайте также:


Рекомендуемые страницы:


Читайте также:
Как вы ведете себя при стрессе?: Вы можете самостоятельно управлять стрессом! Каждый из нас имеет право и возможность уменьшить его воздействие на нас...
Как построить свою речь (словесное оформление): При подготовке публичного выступления перед оратором возникает вопрос, как лучше словесно оформить свою...

©2015 megaobuchalka.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав.

Почему 3458 студентов выбрали МегаОбучалку...

Система поиска информации

Мобильная версия сайта

Удобная навигация

Нет шокирующей рекламы



(0.04 сек.)