Мегаобучалка Главная | О нас | Обратная связь  


Кровавое отступление 1943–1944 годов




 

56-й пехотный батальон особого назначения оставался на южном участке Восточного фронта с учетом небольших перерывов более полутора лет. В это время он был приписан к 97-й егерской дивизии. Эти отношения развивались подобно связям 500-го батальона и 101-й егерской дивизии. 97-я егерская дивизия входила в число самых эффективных частей 17-й армии (начиная с октября 6-й армии). В обоих случаях можно было говорить о хороших взаимоотношениях между командованием дивизии и командиром батальона. Иногда оба испытательных батальона воевали даже на одном и том же участке фронта.

Первое тяжелое испытание ожидало 560-й батальон в феврале 1943 года, когда во время отступления на Кубанский плацдарм он получил приказ занять местечко Ястребовское, а затем участвовать в захвате Бережного. О тогдашней борьбе батальона сообщал его командир: «В тяжелых уличных боях, ожесточенных рукопашных стычках, несмотря на потери, к 7 часам утра местечко полностью перешло в наши руки. В местах боев мы насчитали 431 убитого русского. Еще 150 трупов мы обнаружили непосредственно восточнее Ястребовского. Затем подразделение получило приказ о наступлении на



Бережной. 3-й усиленной роте после установления связи с атакующей с юга ударной группой удалось, несмотря на потери, проникнуть в северную часть Бережного и отбить вместе со 2-й ротой все последующие атаки русских, которые предпринимались с юга и юго-востока… Командующий 97-й егерской дивизией, генерал «лейтенант Рупп неоднократно выражал батальону признательность за боевые успехи и отличное поведение. Боевую готовность и поведение испытуемых солдат, за исключением отдельных выявленных асоциальных элементов, можно охарактеризовать как отличное. Испытуемые хорошо сражались как в обороне, так и в нападении, некоторые совершили героические поступки».

В журнале боевых действий 97-й егерской дивизии о тогдашних боях значится:

 

«1 марта 1943 года. Майор Зальцер: сообщение о потерях сегодняшнего дня. Раненых 1-й и 3-й роты удалось вынести с поля боя. Боевой состав батальона – 250 человек. Батальон сражался исключительно, каждый человек дрался как лев. Выражается благодарность за борьбу против превосходящих вражеских сил».

 

В течение следующих месяцев 560-й батальон прикрывал отход 97-й дивизии на Кубанский плацдарм, откуда немецкие части были выбиты в сентябре 1943 года. В ходе этих сражений перед 560-м батальоном ставились приблизительно такие же задачи, как и перед другими частями дивизии. В некоторых операциях отдельные дивизионные формирования даже поступали под командование майора Зальцера. При чтении журнала боевых действий не оставляет впечатление, что он точь-в-точь похож на журнал боевых действий 101-й егерской дивизии, в котором сообщалось о 500-м батальоне. В обоих случаях батальоны получали весьма схожие приказы: осуществление наступательных операций, прикрытие отступления. Они постоянно были на самых сложных участках фронта. Основное отличие от регулярных частей заключалось в частоте и сроках использования батальонов на критических участках. То, как это выглядело на практике, можно реконструировать, сравнивая потери в батальонах и формированиях егерских дивизий в период с апреля по август 1943 года. Если посмотреть на сведения о потерях, то мы увидим, что с 3 апреля по 28 августа 1943 года 560-й батальон потерял 954 человека. А как же обстояли дела в егерских батальонах? Получалась, что за этот период среднестатистический егерский батальон терял около 551 человека. Как видим, потери в испытательном батальоне были значительно выше. Они составляли около 73 % боевого состава.

Пребывая вплоть до июня 1944 года в составе 97-й егерской дивизии,~56-й батальон нес большие потери во время отступления из Крыма на Никопольском плацдарме (октябрь 1943 года). В апреле 1943 года он оказался на западном берегу Днестра в районе Тирасполя. Не имеет смысла описывать подробности этих боевых операций, так как они весьма похожи друг на друга. Примечательно, что после длительных боев, связанных с большими потерями, тогдашний командир батальона давал такую оценку его состояния: «Настроение в батальоне очень хорошее». И это в условиях, когда формирование недосчитывалось 586 человек, а боевой состав по состоянию на 1 июля 1944 года был ограничен 406 людьми.

В конце июля 1944 года 560-й пехотный батальон особого назначения был окончательно выведен из состава 97-й егерской дивизии. Причина этого решения станет очевидной, если познакомиться с мнением разыскной команды Красного Креста, которая занималась судьбой пропавших без вести немецких солдат: «22 июня 1944 года части Красной Армии предприняли генеральное наступление, которое привело к краху группы армий «Центр» на отрезке между Витебском и Бобруйском. В то же самое время группа армий «Юг» занимала оборонительный рубеж между Ковелем и 120 километрами юго-восточнее Брест-Литовска и польско-румынской границы в Черновцах. Чтобы сдержать продвижение противника в направлении Варшавы, уже в начале июля немецкие части, в том числе 560-й гренадерский батальон особого назначения, заняли участок в 65 километрах северо-западнее Бреста. В середине июля немецкие части в районе Брест-Литовска попали под советское танковое наступление. Красной Армии удалось форсировать Буг. Разбитые части отступили от Бреста в район Бильска[17] Советские части проникли в Бильск с севера и отрезали немецким частям путь на запад. При попытке пробиваться на запад в направлении Варшавы 560-й батальон особого назначения в районе Черемхи, что лежит в 55 километрах на северо-запад от Бреста, вступил в кровопролитные бои. Неся огромные потери, остаткам батальона удалось пробиться на юго-запад от Черемхи, где они 22 июля вышли на железнодорожную линию Волоковыск – Зидлиц. Только немногим удалось достигнуть окрестностей Варшавы, где вновь пришлось вступить в бой».

13 августа 1944 года, то есть почти две недели спустя после начала Варшавского восстания, командование 9-й армии отдало приказ о направлении остатков 560-го и 500-го батальонов из Скерневице в Варшаву, где из них должна была быть сформирована новая «испытательная часть». Три недели спустя, 3 сентября 1944 года, новый 56-й батальон был готов к использованию. Отныне он числился в группе армий «Центр», в которой во время ожесточенных боев на Восточном фронте 500-й батальон «хорошо себя зарекомендовал».

После того как фронт, удерживаемый группой «Центр», был прорван Красной Армией, советские части уже в августе 1944 года достигли Вислы. На тот момент им даже удалось форсировать реку чуть северо-западнее Радома и в районе Сандомира. 9-я армия располагалась по сторонам от польской столицы, в которой тем временем бушевало восстание. В то время немецкий оборонительный рубеж проходил к югу от Варшавы по западному берегу Вислы. Севернее Варшавы располагались 4-й танковый корпус СС и 19-я танковая дивизия, которые с трудом контролировали территории чуть восточнее Вислы, в районе ее слияния с Бугом. Именно в этом районе батальон был передан в распоряжение эсэсовской дивизии «Викинг». В истории этой эсэсовской части, написанной после войны западногерманским исследователем, значились такие строки: «После сокрушительного артиллерийского огня, который велся более часа по всей дивизии, враг нас снова атаковал 3 сентября 1944 года в районе двух часов ночи. В Борках располагался 73-й моторизированный полк, который уступал наступающим русским в три раза. Несмотря на численное превосходство, Советам лишь к полудню удалось проникнуть в восточную часть города Борки. Однако около 20 часов испытательный батальон Ритера[18] проник в город.

О последующем сражении, которое продолжилось 4 сентября 1944 года, говорилось: «Юго-восточнее устья Буга и Нарева закрепились русские. В 6 часов утра была начата операция «Викинг», в ходе которой предстояло уничтожить врага. В ней принимали участие батальон Ритера и часть танковой дивизии СС». Красную Армию удалось выбить с этого плацдарма. 11 сентября 1944 года в журнале боевых действий значилось: «В районе боевых действий в утренние часы русские прорвали линию фронта. Батальон Ритера предпринял контратаку и отбросил врага».

24 сентября 1944 года изрядно потрепанный 560-й батальон был направлен в резерв 9-й армии. Однако 29 сентября его вновь бросили в бой. В это время в Варшаве ликвидировались последние очаги восстания. Рейнхард Шульце, который был ранен, а потому его боевое использование в качестве «испытуемого солдата» длилось всего лишь 4 часа, вспоминал: «В последнем районе Варшавы поляки так окопались и так отчаянно сражались, что немцы просто-напросто не могли его освободить. Тогда кто-то из командования Вермахта сказал: так, мы выводим обыкновенные части и запускаем туда испытательный батальон». После артиллерийской подготовки при поддержке танков 560-й батальон начал штурм варшавского района Золибор. 30 сентября 1944 года остатки сражавшихся сдались. За завершение операции по ликвидации Варшавского восстания командир 560-го батальона майор Ритер 20 октября 1944 года был награжден Рыцарским Крестом.

За период с весны 1943 года по сентябрь 1944 года в документах не нашлось ни одного упоминания о «ненадежности» «испытуемых солдат». Были, конечно, попытки дезертировать с фронта. Кого-то из дезертиров расстреливали, кому-то давали 10 лет тюрьмы. Впрочем, дезертирство в тот момент стало набирать обороты. В записках того времени содержатся такие слова: «Из высказываний складывается впечатление, что большую часть беглецов и дезертиров составляют солдаты 560-го и 500-го батальонов». До сих пор остается загадкой, сколько «испытуемых» добровольно сдалось в плен Красной Армии. О том, что подобные случаи были, можно было узнать из листовки национального комитета «Свободная Германия», которые раскидывались в октябре 1943 года над немецкими позициями в Мелитополе. В листовке говорилось: «При наступлении русских не стреляйте и не убегайте. Как только вы их заметите, поднимите высоко руки и сдавайтесь в плен. Так поступили солдаты 560-го батальона Курт Пентен, Генрих Пенц, Герхард Шмит и многие другие». По всей видимости, добровольная сдача в плен не была настолько массовой, чтобы поставить под угрозу внутренний порядок в «испытательном батальоне». Но то, что подобные процессы шли, отмечалось в соседних с 560-м батальоном частях. В частности, сохранилось сообщение от 22 апреля 1944 года, которое вышло из недр 1-го моторизированного батальона 5-й полевой дивизии Люфтваффе: «К югу от батальона назначенная часть моторизированной роты по прошествии некоторого времени отказалась идти в бой. Все попытки потерпели неудачу. Солдаты бросили оружие и в полном беспорядке покинули позиции. Когда главный врач общевойскового соединения хотел вновь послать их вперед, те объяснили, что никогда не возьмут в руки оружия. Когда он выдал карабины, которые принадлежали раненым и попросил их идти в атаку, то они вновь выбросили оружие и направились в сторону Крымской. Когда 4 апреля 1943 года взвод численностью в 22 человека получил приказ вступить в бой, то на передовую выдвинулось только 15 человек, так как семеро остались на своих позициях. Очевидно, что этих людей нельзя было сдвинуть со своего места, только с применением силы. Отступление в полном беспорядке – это ясный признак того, что моторизированная рота вообще не имеет воли для продолжения борьбы. Единственной задачей для этих людей является спасение собственной жизни».

Когда 560-й батальон в августе 1944 года вел ожесточенные бои, в штаб дивизии приходили следующие документы: «В силу многочисленных случаев дезертирства из 786-го турецкого батальона требую срочно убрать его с фронта». В журнале боевых действий 9-й армии можно было прочитать и о 73-й немецкой пехотной дивизии, в которой не наблюдалось «устойчивости»:

«12 сентября 1944 года. Все еще сильный в численном отношении пехотный полк 73-й дивизии отказывается вступать в бой. Первый же натиск отбросил полк с позиций. Разбежавшихся солдат удалось собрать в Праге только при помощи жандармерии. Военно-полевые суды выносят один приговор за другим.

19 сентября 1944 года. Этот день станет решающим в судьбе 73-й пехотной дивизии. Фюрер отказался его распустить. Солдат, повинных в трусости и бегстве, по законам военного 'времени надо расстрелять. Особый суд станет проводить расследование под началом генерал-майора Зикениуса, командующего 391-й охранной дивизией. Вся дивизия находится в оцеплении, которое будет пребывать до того момента, как ее пошлют пройти «испытание». Однако ничего похожего в 560-м батальоне мы не наблюдаем.

Если говорить о 500-м батальоне, то до конца мая 1943 года он являлся частью 101-й егерской дивизии. Затем батальон в режиме «пожарной команды» перебрасывался в самые различные части, например, 13-ю танковую дивизию, 79-ю пехотную дивизию, 98-ю пехотную дивизию, 304-ю пехотную дивизию, 306-ю пехотную дивизию, 335-ю пехотную дивизию. При этом в конце мая 1944 года он вновь был возвращен в состав 101-й егерской дивизии. Документы о боевых действиях батальона сохранились только на лето 1943 года. В июне 1943 года командир 500-го батальона сообщал в Верховное командование сухопутных сил: «Остатки батальона – боевой состав 30 солдат – после ожесточенных оборонительных боев в начале июне на кубанском плацдарме западнее Крымской продолжают удерживать этот участок фронта. Несмотря на огромные потери, испытуемые солдаты продолжают демонстрировать отличный боевой дух. Складывается впечатление, что во время оборонительных боев остатки батальона прониклись идеей своего особого предназначения и верят в прохождение испытания. После того как уже бои во время зимнего отступления дали множество шансов для испытания, лучшим способом для искупления провинностей была попытка прорыва русских позиций на кубанском плацдарме».

После того как в июле батальон был пополнен свежими силами, которые согласно документам были «послушными и готовыми к использованию», о боях периода августа – сентября 1943 года сообщалось следующее: «После огромных потерь в ходе боев 13 сентября 1943 года батальон был направлен в резерв. 13 сентября была отдана команда: в тот же самый день вывезти его воздушным транспортом. Обоз батальона должен был быть перевезен по железной дороге. 28 сентября 1943 года русские несколько раз атаковали батальон. Однако все нападения были отбиты. 30 сентября русские силами трех армейских корпусов при поддержке 240 танков начали мощное наступление. Однако русским не удавалось прорвать участок фронта, удерживаемый батальоном. После кровопролитных боев русские прорвали фронт у соседней части. В итоге враг попытался атаковать батальон с тыла силами пехотного полка и 30 танков. Несмотря на то, что батальон был атакован превосходящими силами противника с трех сторон, солдаты не покинули своих позиций. Только когда натиск стал чересчур сильным, батальон был вынужден отступить. В этой героической борьбе солдаты батальона в основной массе проявили себя как смелые воины».

Таким образом, данные документы указывают на то, что 500-й пехотный батальон особого назначения можно было рассматривать как наиболее надежное воинское формирование, что постепенно придавало ему характер некоей «элитарной части». Интересен «Отчет о деятельности батальона», который датирован 9 октября года. В нем указываются очевидные признаки предполагаемого изменения внутреннего климата в 500-м батальоне. «У испытуемых команд возникает впечатление, что их используют как «пушечное мясо». Это также подтверждается русской листовкой, которую сбросили с воздуха на 500-й батальон, когда тот в августе вел тяжелейшие бои на кубанском полигоне. В листовке 500-й батальон обозначался как «формирование смертников», в котором человек ничего не значит».

В самом деле, кажется, в сентябре 1943 года в 500-м батальоне начинаются серьезные проблемы с так называемым «самообладанием». 7 декабря 1943 года предпринята попытка дезертирства. Сбежавший был схвачен жандармерией. 23 января 1944 года появляется приказ об аресте некоего Фридриха У., который обвиняется в «подрыве боеспособности и недозволенном оставлении части». Всего за год (с декабря 1943 года по декабрь 1944 года) солдатам 500-го батальона было вынесено семь смертных приговоров. В четырех случаях дезертиров приговорили к 12 годам тюрьмы. 29 сентября 1943 года произошел первый случай сдачи в плен Красной Армии. Эту попытку предприняли «испытуемые солдаты» Рихард Б. и Энгельберт Г., Рихард Б. в свое время за кражу был приговорен к 6 месяцам тюремного заключения, которое было заменено службой в 500-м батальоне. Ротный командир обращал на него внимание, дав следующую характеристику: «Рихард Б. обладает скрытным характером, весьма сдержан, держится особняком. Среди сослуживцев пользуется дурной славой. В духовном плане – очень тяжелый человек. Физически слабый и медлительный. Его поведение во время тяжелых боев за Ленинское (8–12 сентября 1943 года, кубанский плацдарм) оценивается как отличное».

Но судя по всему, инициатором перехода на сторону Красной Армии был Энгельберт Г., который был ознакомлен с советской пропагандой. Уже во время августовских боев он пытался убедить некоторых сослуживцев добровольно сдаться в плен. При этом Энгельберт Г. демонстрировал как житель Верхней Силезии хорошее знание польского языка. Его политическая мотивация могла быть продиктована особым польским самосознанием. В прошлом же Энгельберт Г. был осужден за «самовольное оставление части» и приговорен к двум годам тюрьмы.

Нет никакого сомнения в том, что описанные инциденты не исчерпывают всех случаев «подрыва боеспособности», «трусости», «дезертирства», «перехода на сторону врага». Но это только те случаи, которые были зарегистрированы в документах. Тем не менее в 500-м батальоне не было никаких признаков того, что часть полностью могла выйти из повиновения. Во всяком случае, она продолжала считаться надежной и готовой для применения на фронте.

Если подобные инциденты и случались, то они касались других подразделений 6-й армии, куда на тот момент входил 500-й батальон. Пожалуй, в большей мере это относится к 999-му XV пехотному батальону, который, как следует из номера, был одной из «999-х испытательных частей». Это формирование сменило 31 декабря 1944 года 500-й батальон на Днепровском плацдарме в районе Берислава, что находился к северо-западу от Херсона. В январе 1944 года из 999-го батальона на советскую сторону перешло множество солдат – главным образом немецкие коммунисты. По этой причине уже 8 февраля 1942 года офицер контрразведки 6-й армии был вынужден консультироваться с контрразведкой группы армий «А». Было принято решение, что 99-й батальон не был предназначен для использования на фронте. Батальон отозвали с передовой в силу его абсолютной ненадежности. Для того чтобы получить контроль над батальоном и прекратить подрывную пропаганду, в состав 999-го батальона был внедрен специальный агент тайной полевой полиции. После того как агент стал делать донесения, при драматических обстоятельствах были арестованы и разоружены все «политические» из состава данного 999-го батальона. Тот же самый процесс несколько позже повторился в 999-х батальонах XIV и XVII. В итоге в марте 1944 года в Германию для проведения более подробного расследования было направлено около 450 человек, бывших «политических» солдат 999-х батальонов. Уже после нескольких недель использования на Восточном фронте военное командование получило наглядные доказательства полной противоположности 500-х и 999-х батальонов. Попытка заменить одни другими закончилась провалом. Интересным и показательным является, какие воспоминания остались после короткой встречи 500-х батальонов с 999-ми, которая состоялась весной 1944 года. Эрвин Барц в 1956 году опубликовал в ГДР свои мемуары, в которых говорилось: «Мы сменяем 500-е формирование. 500-е – это солдаты, которые позволили себе совершить нарушение воинской дисциплины, за что и были подвергнуты наказанию. Среди них находится много бывших фельдфебелей и унтер-офицеры, и даже разжалованные офицеры. «Испытание», которым пугают солдат регулярных частей, является беспощадным.

Обоз этого воинского формирования напоминает торговый караван. На машинах, к которым привязан скот, громоздятся столы, кровати, картины. Каждое отделение создает свой собственный склад провизии и товаров. Лучше всего приходится поварам. 500-е сердятся, что их спокойная окопная жизнь подходит к концу.

«Вам несказанно повезло, – бросает один из них, – можете быть спокойны, Иванам нет до вас никакого дела. Вообще здесь живется неплохо. Иногда, конечно, из-за недостач будут потрясать пистолетом перед носом. Главное время от времени перепрятывать то, что вы умыкнули».

Без сомнения, в оценке, которую 999-м дал Иоганн Фрике, служащий уставного персонала 500-го батальона, читались многочисленные предубеждения: «Нас сменили 999-е, и мы сразу же покинули позиции. Мы уже были на марше для выполнения нового задания, когда поступил приказ повернуть. 999-х выбили с позиций. Мы относились отрицательно к 999-м хотя бы потому, что они сдали позиции, которые мы удерживали. Они не были нашими приятелями. Отношение к ним было плохое, так как они как раз и были преступниками. 999-е не были хорошим формированием».

Подобное взаимное восприятие 999-х и солдат 500-х батальонов проливает свет на специфические взаимоотношения между двумя видами «испытательных формирований». Если принимать во внимание расширение действий антифашистского сопротивления, то можно объяснить негативное отношение к 999-м. В то время как история 999-х батальонов была неразрывна связана с антифашистской деятельностью «политических», то подобные действия в 500-х батальонах были единичными. Это было продиктовано тем, что данному формированию неуклонно пытались придать некий «элитарный характер». По мнению Иоганна Фрике, 500-й батальон приобрел подобный характер где-то летом 1944 года. Относительно этого времени он говорил: «Мы были «пожарной командой». Если иваны где-то прорывали фронт, то нас тут же посылали туда. Можно сказать без лишней гордости, что нам удавалось справиться с задачей. Когда иваны узнавали, что нас перекидывали на их участок фронта, то они переставали атаковать. Пока мы существовали, то все могли спокойно спать, так как все тяжести были позади. Может быть, это звучит несколько помпезно, но это было именно так. По крайней мере так было в первые годы. Нам не удалось выбить Иванов из России. Но мы всегда были вынуждены двигаться вперед, там, где другие отступали. Боже упаси, я не хочу сказать, что другие ни на что не годились. Но мы всегда удерживали наши позиции».

Несмотря на пафос бывшего вояки и раздутое самомнение он в принципе очень точно описывал ситуацию, сложившуюся вокруг 500-го батальона. Особую гордость у него вызвало обстоятельство, что «хронист» 100-й егерской дивизии отметил успешную контратаку 500-го батальона, предпринятую в октябре 1944 года. В тот момент батальон находился в Карпатах, где Красная Армия, неся громадные потери, предприняла операцию по деблокированию Словацкого национального восстания. О тогдашних боях в горах можно было прочитать: «3 октября на левом фланге[19] дивизии 500-й батальон пошел в наступление. После длительного и обманчивого затишья между боями батальон без артподготовки внезапно напал на позиции неприятеля в Окраглике. В 11 часов эта высота была захвачена. Русские сразу же предприняли контратаку с запада. Они оттеснили[20] к Земпленороци. 550-й батальон собрал все резервы и вновь атаковал русских с юго-востока. В 15 часов Окраглик был отвоеван обратно».

Если мы обратимся к истории 550-го батальона, то мы увидим, что с марта 1943 года по июнь 1944 года, то есть до момента крушения группы армий «Центр», он вел бои по пути отступления от Велижа к Витебску. При этом (как и во всех остальных случаях) батальон кидали на самые сложные участки фронта. О ситуации в марте 1943 года рассказывал бывший солдат батальона: «Испытательный батальон занимал самые скверные и бесперспективные позиции, имея задание удерживать путь от Дюны и Велижа. Русские занимали противоположный берег Дюны и имели численное преимущество на всех позициях. Единственным путем для подвоза припасов и продовольствия была Дюна, которая находилась под постоянным русским обстрелом. Именно этим объяснялось плохое снабжение и явный недостаток продовольствия. Так плохо я не питался еще ни в один из военных дней».

В конце апреля 1943 года 550-й батальон был переброшен на новое место. В журнале боевых действий 83-й пехотной дивизий было написано: «11 апреля 1943 года. Перед перебрасыванием 550-го батальона в новое место ходатайствую о трехдневном отдыхе. Командир объясняет, что данного срока достаточно для подготовки к ведению боевых действий на весьма сложном участке фронта под Кривкой».

В общей линии фронта под Кривкой образовался выступ, который атаковался сразу с нескольких сторон. В тот момент это был самый горячий участок в районе Велижа. 31 мая 1943 года 550-й батальон здесь испробовал на себе мощное советское наступление. В документах 3-й танковой армии о нем говорилось: «В 19 часов 30 минут после сильной артподготовки в районе Кривки предпринято наступление силами 300–400 солдат и 4 танков. В 22 часа 30 минут предпринята контратака. Потери неприятеля – 96 убитых и 5 взятых в плен. Собственные потери – 5 убитых, 28 раненых. Особо надо выделить 550-й испытательный батальон, сражался очень смело».

1 июня 1943 года командование 330-й пехотной дивизии дает батальону следующую оценку: «Батальон полностью пригоден для обороны и очень хорошо сражается при локальных наступательных операциях. Для более крупных наступлений не хватает навыков. В ходе нескольких ударных операций батальон доказал хорошее состояние духа». Такие ударные операции продолжались еще несколько месяцев. Когда в конце августа 1943 года в батальон прибыл транспорт с пополнением, «состояние батальона сохранялось на высоте». Затем батальон был переброшен из 330-й пехотной дивизии в 87-ю пехотную дивизию, где также получил положительные отзывы. «Так называемый 550-й испытательный батальон, который отличился при обороне «кривского выступа», в будущем может оказаться пригодным в рамках 87-й дивизии».

В ходе «выравнивания фронта», предпринятого в сентябре 1943 года, батальон поначалу пытался атаковать, однако в ноябре 1943 года ушел в глухую оборону в 20 километрах восточнее Витебска. В ноябре 1943 года и в феврале 1944 года немецким частям с трудом удалось отразить два наступления Красной Армии, направленных на освобождение города.

Основной удар пришелся на 206-ю пехотную дивизию, в которую и был переброшен 550-й батальон. В немецкой историографии считается, что зимние сражения в районе Витебска были «бесспорным триумфом в истории 206-й пехотной дивизии». «То, что во время этих сражений дивизия дважды упоминалась в сводках Вермахта, отчетливо показывает, что она особо выделялась среди прочих воинских формирований. Зимой 1943–1944 годов Витебск был форпостом немецких частей на Восточном фронте, о который разбились самые крупные наступления противника. В то же время на других участках Восточного фронта все отчетливее проявлялись признаки военной катастрофы». В ходе этих сражений 550-й батальон был почти полностью уничтожен, но об этом не сохранилось почти никаких упоминаний. Уже в окрестностях Кривки с сентября 1944 года он нес грандиозные потери. Когда 24 сентября 1944 года командующий 3-й танковой армией указывал генералу-фельдмаршалу Бушу на высокие потери и явный недостаток резервов, то он в качестве примера приводил именно 550-й батальон, в котором оставалось едва ли больше половины боевого состава. Хотя в ноябре – декабре 1943 года в батальон не раз доставлялись транспорты с пополнением, но в ходе зимнего сражения за Витебск он был настолько потрепан, что в феврале 1944 года его первая рота состояла всего лишь из 11 солдат.

В конце апреля 1944 года остатки батальона на несколько дней были отведены с передовой. Тогда прибывало очередное пополнение. По мнению одного из офицеров военно-полевого суда, «550-й испытательный батальон являл собой замечательное оперативное формирование». Причину этого он видел в надлежащем подборе «человеческого материала», что касалось и уставного персонала, и «испытуемых солдат». В частности, пбсле войны он заявлял: «Я в течение года курировал 550-пехотный батальон особого назначения. Я был свидетелем, как в это время он успешно использовался на самом опасном участке фронта, ограниченном Витебском– Велижем–Демидовом».

Уже в начале мая 1944 года 550-й батальон ожидало новое задание. Он был брошен на ответственный участок фронта, юго-восточнее Витебска. В своих мемуарах «Мой путь с 45-й пехотной дивизией» Рудольф Гшёпф писал: «Самым уязвимым местом на Восточном фронте был выступ, образованный позициями группы армий «Центр», который так и напрашивался, чтобы взяли его в клещи и окружили». В те дни 550-й батальон сначала входил в состав 14-й, а затем 299-й пехотной дивизии.

Когда 22 июня 1944-го началось генеральное наступление Красной Армии, в ходе которого была разгромлена группа «Центр», то 550-й батальон был одним из первых, кто принял бой. Выживших почти не осталось. Немногие оставшиеся в живых оказались в числе 57 тысяч немецких военнопленных, которых 17 октября 1944 года провели по улицам Москвы. Одним из таких «счастливчиков» был Иоахим Т., который попал в батальон в апреле 1944 года. Из его воспоминаний следует, что в мае – июне 1944 года 550-й батальон соблюдал все ту же «мужественность», что и ранее: «Нас бросали туда, где пахло жареным. Сейчас можно смело утверждать, что наверху с самого начала предполагали, что у нас будут огромные потери. Они наверняка полагали: раз это осужденные, то мы лучше пожертвуем ими. Но при этом они также знали, что у нас был свой кодекс чести, и что мы в отличие от прочих были рады испытаниям».

Последний в отличие от Хайнца Ферлайха не принадлежал к «Красной капелле». Ферлайх, берлинский коммунист, судя по всему, прибыл на фронт под Витебск в том же самом эшелоне, что и Иоахим Т. Он не намеревался показывать чудеса героизма и гибнуть за гитлеровскую Германию, а потому Хайлц Ферлайх в первом же бою добровольно сдался в плен советским войскам. Судьба Ферлайха не была простой – в январе 1944 года он оказался в тюрьме Вермахта в Торгау, откуда его перевели в тюрьму Дибург, а уже именно оттуда после перепроверки он попал в «испытательный батальон». Накануне отправки на фронт он встретился с женой, заявив ей, что в «любом случае переедет на советскую сторону». Это был рискованный шаг, но Ферлайх пошел на такое признание, дабы супруга не волновалась, если бы ей пришла похоронка или сообщение, что он пропал без вести.

В самом деле Хайнц Ферлайх уже давно находился в советском плену, когда к нему домой пришло официальное извещение о его гибели. Впрочем, принадлежность Ферлайха 550-му батальону вызвала определенные подозрения, что являлось препятствием его привлечению к антифашистской работе, а позже возвращению его на родину. Недоразумение было устранено, когда из Германии пришли списки активистов КПГ, которые были заверены функционерами СЕПГ.

После полного уничтожения летом 1944 года 550-го батальона в Скерневице его сформировали заново. Поначалу новичков направили на западный берег Вислы, в местечко, находившееся в 40 километрах к югу от Варшавы. Именно там располагался один из плацдармов Красной Армии. 1 августа 1944 года новый 550-й батальон был придан для усиления 1132-й гренадерской бригады. Именно тогда был получен первый боевой приказ.

 

 

«Приказ командования 1132-й гренадерской бригады.

Враг попытается расширять захваченный плацдарм в устье р. Пилица, нанеся удар в южном и юго-западном направлении. В ночь с 1 на 2 августа началось строительство моста.

Усиленной 1132-й гренадерской бригаде в первую очередь перекрыть плацдарм по линии Магнушев – Минск – Мазовецки, и уничтожить врага после прибытия подкрепления. Начало наступления – 2 августа 1944 года.

Атаку предпринять силами 2-го батальона 1132-й гренадерской бригады, 1-й батареи, 550-го ударного батальона, 2-го батальона 73-го моторизированного полка».

 

До нас не дошло сведений о том, как себя проявил 550-й батальон в боях под Варшавой. Во всяком случае, известно, что советский плацдарм так и не был взят. Александр Шель, бывший служащий упоминавшегося выше усиленного 73-го моторизированного полка, позже вспоминал о 550-м батальоне: «550-й батальон поначалу имел неплохую репутацию. Именно поэтому его поставили между батальонами 1132-й гренадерской бригады, что не было органичным построением… В то время для 550-го батальона еле-еле нашли офицеров. Поэтому командование батальона оказалось в безнадежном состоянии. Его боевая численность была крошечной. Ротой командовал какой-то фельдфебель. Он был выбран на эту должность своими сослуживцами. Впрочем, он умел навести порядок.

Основные силы 19-й танковой дивизии подтягивались два дня – 4–5 августа 1944 года. Именно в это время враг атаковал батальон. Красная Армия прорвала его оборону, так как у батальона явно не хватало сил сдержать натиск… После прибытия 19-й танковой дивизии батальон стал подчиняться полковнику Шлипперу. Его позиции постоянно атаковали. Временное отсутствие командования еще более ухудшало ситуацию. Лишь только уверенное командование капитана Шувирта и стойкость 73-го моторизированного полка позволили продержаться эти два дня».

В конце августа 1944 года 550-й батальон вместе с частью 19-й танковой дивизии передислоцируется на север от Варшавы, где Красной Армии удалось сначала форсировать Буг, а затем и Нарев. Батальон переходит под командование 5-й танковой дивизии СС «Викинг», которая пытается остановить советское наступление. Там батальон вновь отличается во время двух наступательных операций. Источники указывают, что 550-й батальон до конца лета 1944 года ни в чем не уступал другим «500-м испытательным частям». В этой связи особый интерес представляет оценка офицера военно-полевого суда, мнение которого уже приводилось выше. «По итогам моего годового курирования 550-го батальона я могу заявить, что в него поступало не больше осужденных преступников, чем в другие фронтовые части». Это высказывание можно проверить, так как сохранились «штрафные листы» 206-й пехотной дивизии, которые охватывают период с ноября 1943 года по апрель 1944 года. В этот период 550-й батальон как раз числился в составе этой дивизии. За указанный период было засвидетельствовано вынесение 339 судебных процессов, в том числе таких, которые закончились оправдательным приговором. В 67 из 339 случаев (что составляет приблизительно 20 %) речь шла о служащих 550-го батальона. Если посмотрим на боевую численность батальона, то увидим, что это было едва ли больше 10 % его личного состава. Тем не менее данные цифры говорят, что в батальоне взыскания выносились не в пример чаще, нежели в других армейских частях. При этом надо подчеркнуть, что наряду с достаточно «безобидными» преступлениями (кражами, непослушанием, запрещенным ношением чужих наград) большую часть занимали тяжкие вйинские проступки. 33 случая (то есть половина) касались дезертирства. По этому поводу было проведено два Заседания военно-полевого суда, по итогам которого пятеро провинившихся были казнены, а четверо были приговорены к большим срокам тюремного заключения/. Оставшиеся 25 дел были переданы в другие суды. Причем в 18 случаях это был военно-полевой суд 225-й полевой комендатуры (Скерневице). 12 дел относилось к «самовольному оставлению» части – в данных случаях приговор был вполне снисходительным. Только в одном случае обвиняемый был приговорен к восьми годам тюрьмы – но здесь речь шла о проявлении «трусости». Самым громким процессом был суд над тремя солдатами, которые обвинялись в «подстрекательстве к бунту». Двое из них были казнены.




Читайте также:
Почему люди поддаются рекламе?: Только не надо искать ответы в качестве или количестве рекламы...
Модели организации как закрытой, открытой, частично открытой системы: Закрытая система имеет жесткие фиксированные границы, ее действия относительно независимы...



©2015-2020 megaobuchalka.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. (410)

Почему 1285321 студент выбрали МегаОбучалку...

Система поиска информации

Мобильная версия сайта

Удобная навигация

Нет шокирующей рекламы



(0.024 сек.)