Мегаобучалка Главная | О нас | Обратная связь


Лучшее за год 2005: Мистика, магический реализм, фэнтези 1 страница




Лучшее за год 2005: Мистика, магический реализм, фэнтези

 

Серия: Антология – 2005

 

 

Ronja_Rovardotter – сканирование, XtraVert – вычитка

«Лучшее за год 2005: Мистика, магический реализм, фэнтези»:

Азбука-классика; СПб; 2005; ISBN 5-352-01571-8

Перевод: А. Касаткина А. Яковлев М. Мусина Вера Полищук И. Савельева Н. Горелов И. Игнатьева Е. Коротнян В. Капустина И. Русакова Вл. Иванов Н. Жаркова Д. Бабейкина В. Михайлов М. Олькина М. Семёнова О. Астахова

 


Аннотация

 

Лучшие произведения малой формы u жанрах мистики, фэнтези и магического реализма в очередном выпуске антологии «Лучшее за год»!

Ежегодный сборник «The Year's Best Fantasy and Horror», выходящий в США уже более пятнадцати лет, публикует повести, рассказы, эссе, отобранные по всему миру, и попасть в число его авторов не менее престижно, чем завоевать Всемирную премию фэнтези или «Небьюлу».

Настоящее издание включает произведения таких мастеров, как Стивен Кинг, Нил Гейман, Майкл Суэнвик, Урсула Ле Гуин, Люциус Шепард, и других талантливых авторов.


 

Лучшее за год 2005: Мистика, магический реализм, фэнтези

 

Кидж Джонсон
Устье пчелиной реки

 

 

Кидж Джонсон является автором «Женщины-лисицы» («The Fox Woman») и «Фудоки» («Fudoki») – одного из лучших романов 2003 года. Она также выпустила электронный сборник «Истории затяжных дождей» («Tales from the Long Rains»), а ее рассказы печатаются в «Weird Tales», «Realms of Fantasy», «Asimov's» и в «Tales of the Unanticipated». Джонсон стала обладателем премий Теодора А. Старджона и Кроуфорда. Она преподает литературное мастерство в Государственном университете Луизианы и университете Канзаса. Ей приходилось работать выпускающим редактором в «Тог Books», редактором сборников и специальных изданий в «Dark Horse Comics», редактором, координатором и творческим директором в «Wizards of the Coast», руководителем проектов в «Microsoft Reader». Кроме того, Джонсон руководила сетью книжных магазинов и держала несколько независимых книжных лавок, работала диктором и инженером на радио, составляла кроссворды и подрабатывала официанткой в стриптиз-баре. Она живет в Лоренсе, штат Канзас, вместе с мужем, писателем Крисом Маккиттериком. Рассказ «Устье пчелиной реки» был впервые опубликован в «SCI FICTION».



 

Все начинается с пчелиного укуса. Линна вскрикивает от внезапного укола боли, на голос поднимает голову ее старый пес Сэм, который устроился на тротуаре перед цветочной палаткой. Сунув в рот ужаленный палец, уже начинающий гореть, Линна смотрит на букет, который держит в руке: беспорядочная смесь анемонов и чего-то еще, с коленчатыми стеблями и крошечными белыми цветочками, должно быть, фенхеля. Отсюда до тех мест, где могут быть пчелы, – дни или даже недели езды. Но вот она, пчела, на бледно-желтом лепестке цветка, мертвая или умирает.

Линна наклоняет букет. Пчела соскальзывает с лепестка на землю. Сэм вытягивает шею, подбирает пчелу и съедает ее.

Вернувшись домой, Линна извлекает жало пинцетом. Разумеется, укус не смертельный, рука даже не очень сильно распухнет, однако на его месте появилось белое пятнышко, которое все еще достаточно ощутимо горит. Линна смотрит за окно: серое небо, серая мостовая, тротуары и здания, деревья такие темные, что их вполне можно назвать черными. Единственные цветные пятна – это дорожные знаки и машины.

– Пойдем, Сэм, – говорит Линна своей немецкой овчарке. – Проедемся. Нам не помешает проветриться, верно?

На самом деле Линна собиралась только пересечь Каскадные горы, доехать до Ливенворта, может быть еще до Эленсберга, а потом домой, – но вот уже и Монтана. Она гонит со всей скоростью, на какую способен ее маленький «субару», пурпурное шоссе уводит на восток. Садящееся солнце заливает лучами машину. Золотисто-медовый свет окрашивает бесплодные земли по обеим сторонам дороги в оттенки золотого и лилового, придавая валунам и кустарникам самые фантастические очертания. Заканчивается май, и хотя днем воздух сух и горяч, холодные ночи еще напоминают о зиме. Линна не терпит кондиционеров и потому не пользуется ими, так что через открытое окно льются запахи горячей пыли и металла с примесью легких, почти бесплотных ароматов озона и дождя. Рука по-прежнему горит. Линна рассеянно посасывает ужаленное место, держа другую руку на руле.

Где-то далеко на горизонте, может быть над Северной Дакотой, виднеется нагромождение грозовых туч. Облака цвета меда и индиго внезапно пронзает молния, бесшумная вспышка света, ярко-белого, почти сиреневого. Линна пристально смотрит на тучи, степенные и важные. Она собирается ехать всю ночь и гадает, достанется ли на ее долю ливень, или ей удастся проскользнуть под их налитыми тяжестью чревами.

Расстояние от Сиэтла до места, где сейчас находится Линна, измеряется не милями, а временем. Два дня минуло с тех пор, как она уехала из Сиэтла, несколько часов – с тех пор, как остался позади Биллингс. До Глендайва еще полчаса. Линна думает, что там можно остановиться, чего-нибудь поесть и дать Сэму поразмять лапы. Она не уверена, что знает, куда и зачем едет (разум подсказывает: «На восток, к восходу» или «В Висконсине живут мои родственники, туда-то я и направляюсь», но она знает, что ни один из этих ответов не является верным). Тем не менее ей хорошо в дороге, хорошо и Сэму, который спит на заднем сиденье.

По радио без конца передают, что движение неплотное, и это преувеличение. За последние двадцать минут езды по магистрали между штатами Линне встретились ровно две машины. Десять минут назад она миновала фуру с надписью «Ковенант» на прицепе. А только что на скорости сто миль в час против ее восьмидесяти пяти мимо, полыхая огнями, промчался поджарый внедорожник патруля штата Монтана. Сэм с усилием поднял голову и гавкнул на удаляющийся звук сирен. Линна бросает взгляд в зеркало заднего вида: пес снова спит, развалившись на сиденье.

Линна въезжает на небольшую возвышенность и далеко впереди видит огни патрульных мигалок: красные, синие, ослепительно белые, как молния. Патрульный внедорожник перекрыл магистраль. Позади него выстроились в ряд шесть машин, послушные, как коровы, которые ждут, чтобы их завели в загон. Солнце за спиной у Линны опустилось слишком низко и уже не освещает пространство перед машинами, где дорога идет под уклон, поэтому кажется, будто там лежит тьма.

Сэм просыпается, и, когда машина замедляет ход, начинает скулить. Линна останавливается рядом с темно-синим «фордом». Другие водители и патрульный давно уже вышли из своих машин, так что она тоже глушит мотор «субару». Он работал в течение двух дней, прерываясь только на заправку, еду и собачьи прогулки, да еще на те несколько часов сна, что удалось урвать в мотеле «Дэйз» в Мизуле, поэтому тишина теперь кажется оглушительной. Ветер, который подсушивал Линне кожу и волосы, пока она ехала, утих. Горячий, как пыль, воздух, пряный от запахов асфальта и шалфея, застыл неподвижно.

Линна поднимает Сэма с заднего сиденья и кладет на низкорослую траву разделительной полосы. Таскать его на руках еще в прошлом году было довольно тяжело, но по мере того, как позвоночник пса утрачивает подвижность, мышцы атрофируются, так что он неудержимо теряет вес. Сэм мучительно вытягивается и испускает несколько капель мочи. Он ничего не может с этим поделать: ущемлены нервы. Линна застелила заднее сиденье «субару» водонепроницаемым брезентом и одеялом, которое хорошо переносит стирку. Она теперь очень осторожна на поворотах: не хочет, чтобы Сэм соскользнул на пол.

Какие бы на Сэма ни обрушились неприятности (боль, старость, надвигающаяся смерть), собака всегда остается собакой. Он ковыляет к чахлому кустику с крохотными цветочками, которые в полумраке напоминают призраки, и тщательно обнюхивает его, прежде чем пометить. Поднять лапу он больше не может, поэтому просто присаживается рядом.

Последние отблески меркнущего заката окрашивают грозовые облака на востоке уже не медовым, а рыжим. Остальной мир охвачен сумерками, неровные очертания голых камней и кустов заляпаны рваными пятнами серого. Позади «субару» Линны останавливается пикап, минуту спустя к нему присоединяется ковенантовская фура. Еще один патрульный автомобиль перекрывает движение на запад, но огни его мигалок кажутся тусклыми, возможно, из-за гаснущего света уходящего дня. Если принять мерой всех расстояний время, сумерки могут стать удивительным местом.

Линна берет Сэма на поводок и надевает петлю на запястье. Потирая ужаленную руку, она идет к патрульному внедорожнику. На дороге возле него уже стоят люди и смотрят на восток, но там ничего не видно, сплошная тьма.

Внезапно Линна понимает, что это не сумерки и не тени. На самом деле мгла течет над дорогой, как будто в бегущую воду накапали чернил.

– Что это? – спрашивает Линна патрульного, высокого, с очень белой кожей и черными волосами. Сэм рвется к темному потоку, натягивая поводок до предела, уши пса стоят торчком.

– Через обе полосы Девяносто Четвертой течет Пчелиная река, мэм, – отвечает патрульный.

Линна кивает. Похоже, здесь у всех рек такие странные названия: Язычная река, Автоматический ручей.

– Мы перекрыли магистраль до тех пор, пока проезд снова не станет безопасным, а это…

– Бесплатная магистраль закрыта? – Какой-то мужчина хватается за мобильник. – Вы не можете! Эти магистрали никогда не закрывают.

– Закрывают в случае наводнений, пурги и ледяного града, – отвечает патрульный. – И из-за Пчелиной реки.

– Но мне нужно вечером быть в Бисмарке! – Голос говорящего дрожит, он явно моложе, чем кажется.

– Это невозможно, – говорит полицейский. – Вы могли бы еще поехать по Двенадцатой или Двадцатой, но и они перекрыты. На Девяностой все в порядке, но вам придется возвращаться. Думаю, день или два пройдет, прежде чем отсюда можно будет попасть на восток. В паре миль в обратном направлении есть городишко Терри, вы могли бы остановиться там. Не хотите в Терри – езжайте в Майлс-Сити, это в получасе езды на запад.

Линна смотрит на темный бурлящий поток и наконец слышит то, что ее слух, притупившийся от двухдневного гудения мотора, сначала не мог различить: жужжание, напомнившее ей детские годы, проведенные в Висконсине, и раскаленные под солнцем ульи.

– Подождите, – говорит она, – Это же пчелы! Это же река пчел!

Женщина в зеленой куртке, явно фермерша, смеется:

– Конечно, это река пчел. Ты откуда?

– Из Сиэтла, – отвечает Линна, – Но как может быть целая река пчел?

Подъезжает кто-то еще, и патрульный поворачивается к нему, так что отвечает женщина в зеленом.

– Думаю, так же, как любая другая река. Так бывает, иногда в июне, июле, иногда в конце мая, вот как сейчас. Река вздувается, затопляет дорогу или заливает фермы.

– Но ведь это не вода! – говорит Линна. Сэм тычется ей в колени. Позвоночник его быстро затекает и начинает ныть, и он хочет немного походить.

– Это уж точно. Славный пес. – Женщина протягивает Сэму пальцы, он утыкается в них головой. – Что это с ним?

– Позвоночник, – отвечает Линна, – Артрит и прочая дрянь.

– Плохо дело. Врачи здесь мало чем могут помочь, верно? Мы давно держим овчарок. У них часто бывают проблемы со здоровьем.

– Он уже старый. – Линна вдруг наклонилась, обняла Сэма и прижала к себе, чтобы ощутить, какой он теплый и как упорно бьется его сердце.

Женщина снова треплет Сэма по загривку.

– Да, он милашка. Мы с Джеффом собираемся вернуться в Майлс-Сити, снять комнату и оттуда позвонить Шелли, это наша дочь. А ты?

– Не знаю пока.

– Не тяни слишком долго, милая, а то свободных комнат скоро не останется.

Линна благодарит ее и смотрит, как женщина возвращается к своему пикапу. Свет его фар дергается, когда автомобиль трогается с места и на ощупь перебирается через разделительную полосу в соседний ряд. Другие машины делают то же самое, и на запад выстраивается беспорядочная вереница габаритных огней.

Некоторые машины остаются.

– Никакой разницы, – говорит водитель фуры. Крупного телосложения и простецкого вида, он приветливо улыбается Линне и Сэму: – Все равно не выйдет развернуть машину. И я хочу взглянуть, на что похожа пчелиная река при свете дня. Будет что рассказать жене.

Линна улыбается в ответ.

– Славный щен, – добавляет он и почесывает Сэму голову.

Тяжело привалившись к йоге Линны, Сэм стоически терпит бесцеремонность, как усталый, но вежливый ребенок терпит сюсюкание взрослых.

Линна отводит Сэма обратно к «субару» и кормит пса на траве, налив свежую воду в пластиковую миску. В пищу ему она добавляет римадил, чтобы успокоить боль. Сэм жадно лакает воду, а Линна ласково теребит ему уши. Когда он заканчивает, она бережно переносит его на заднее сиденье машины и зарывается лицом в темную шерсть на голове пса. Сэм уже дремлет, когда Линна закрывает над ним окно и уходит обратно к пчелиной реке.

По обочине магистрали подъехала вторая патрульная машина. Она остановилась рядом с внедорожником, и к первому полицейскому присоединился еще один. При свете фар патрульных автомобилей продолжает мольбы молодой человек с мобильником:

– У меня просто нет выбора, понимаете?

– Жаль, сэр, но что делать? – говорит полицейский.

Мужчина поворачивается к другому патрульному, невысокой женщине с темными волосами, наспех заплетенными в косу, которая доходит ей до лопаток.

– У меня «форд-эксплорер», мощная машина. Эта… река, она ведь всего двадцать – тридцать футов шириной, так? Прошу вас!

Женщина пожимает плечами и говорит:

– Тебе решать, Люк.

Патрульный вздыхает.

– Хорошо, сэр, если вы настаиваете…

– Благодарю вас, – говорит владелец «форда», и голос его снова срывается.

– У моего внедорожника есть лебедка. Мы накинем трос на вашу заднюю ось, так что, если вы там где-нибудь застрянете, я смогу вытянуть вас обратно. А если все получится, просто отцепите трос, когда будете по ту сторону, и я смотаю его назад. Закройте все окна и вентиляцию, включите только подфарники. Как только поймете, что вас надо вытаскивать, зажгите стоп-сигналы и поезжайте как можно медленнее. Я серьезно, сэр: эта река опасна.

– Да, конечно, – отвечает владелец «форда». – Я действительно очень признателен вам, офицер Табор.

– Ну, значит, решили. – Табор снова вздыхает.

Потом говорит в свою рацию:

– Тим, у меня тут человек, который хочет попробовать проскочить. Я предупредил его об опасности, но у него жена в больнице в Северной Дакоте, и он действительно хочет попытаться. Если у него получится, дашь знать, что с ним все в порядке?

Следует неразборчивое бормотание, сопровождающееся треском помех.

– Хорошо, – отвечает Табор.

Линна и шофер ковенантовского тягача (пока они ждут, он сообщает ей, что его зовут Джон, Джон Бэкус, родом из Айова-Сити, теперь живет близ Нэшвилла, двенадцать лет водит грузовик, жена его, Джо, обычно ездит вместе с ним, но сейчас она по уши в приготовлениях к годовщине свадьбы ее стариков – и все прочее в том же духе) наблюдают, как огромный «эксплорер» катится вперед, а за ним, как поводок за собакой, волочится трос. При слабом свете подфарников «форд» осторожно ползет к темному пятну на дороге. Клубящаяся как дым чернота накрывает автомобиль. Двигатель с ревом набирает обороты, потом глохнет. Загораются стоп-сигналы, Табор вздыхает в третий раз, приводит в действие лебедку и вытягивает машину назад.

Воздух холодный и стылый, в безлунном небе ярко светят звезды. Линна прохаживается вдоль ряда легковушек и грузовиков, чтобы согреться. Люди спят, растянувшись на передних, сиденьях, или читают, или играют в карты при свете плафонов. Урчат моторы, приводящие в действие обогреватели, запах выхлопных газов, как ни странно, действует умиротворяюще. В складных креслах возле трейлера сидит пожилая пара, женщина предлагает Линне кофе в термостойкой пластиковой чашке и приглашает воспользоваться их туалетом. Линна с благодарностью принимает приглашение, но поспать на кушетке отказывается.

Ей кажется, что она не сможет спать. По небу величаво движутся звезды, ночная тьма поглощает их тусклое сияние, и все же они слишком яркие, чтобы спать при их свете. Где-то вдали тявкает койот или, может быть, просто собака. Вернувшись к машине, Линна наблюдает, как Сэм за кем-то гонится во сне: его лапы подергиваются, как будто он бежит. «Живи всегда», – думает она, и в этот момент ей, как никогда, хочется, чтобы его больной позвоночник и лапы снова стали прямыми и здоровыми. Но тщетно, ничего не происходит.

Очень холодно, небо за ветровым стеклом кажется цвета речного жемчуга. Линна просыпается, моргает и все вспоминает. На полу под сиденьем стоит полупустая чашка с кофе. Кофе холодный и очень кислый, но знакомая горечь прогоняет остатки сна. Сэм еще спит: он никогда не любил утро. Вчера они въехали в зону горного времени, и, что бы ни показывали часы (4.53 на приборной доске), нужно отнять час, чтобы узнать, сколько времени на самом деле. Выйдя из машины, Линна потягивается. Глаза слипаются, спина болит, но время перед рассветом для нее внове, и она чувствует себя на удивление счастливой.

Линна идет к патрульному внедорожнику. Табор сидит внутри и пьет прямо из термоса. Дверца автомобиля открыта.

– Кофе, – говорит он. – Еще горячий. Хотите? Правда, я потерял кружку.

Линна принимает у него маленький стальной цилиндр. Вторая патрульная машина исчезла вместе с водителем, нет и большого «форда» и его безумно спешившего владельца.

– А что с тем парнем, которому надо было попасть к жене?

– Мы выскребли всех пчел из воздухосборников и снова привели машину в рабочее состояние. Он поехал назад к Девяностой. Это означает лишних триста – четыреста миль пути, но он решил сделать такой крюк.

Линна кивает и делает глоток из термоса. Кофе горячий, и тепло доходит до самых кончиков пальцев.

– О! – восхищенно говорит она. – Просто прекрасно.

Линна возвращает термос.

– Вас ужалили этой ночью? – Табор видит белое пятнышко у нее на руке.

Линна потирает место укуса и со странным смущением усмехается.

– Нет, как раз перед тем, как я уехала из Сиэтла. А тут вот их целая река. Как тесен мир.

Она смотрит на туман, который затянул впадину на дороге.

– Хм, – говорит Табор и отпивает немного кофе. – Послушайте-ка! – добавляет он.

Линна слушает. Вибрирует на холостом ходу мотор патрульного внедорожника. Где-то в длинном ряду машин щелкает, открываясь, дверца. Ветра нет, и не слышно ни шепота трав, ни шуршания листьев. Только едва различимый гул.

– Это они, – шепчет Линна, будто боясь, что ее голос может помешать.

– Да, – говорит Табор. – Туман рассеивается. Смотрите.

Линна делает несколько шагов вперед, туда, где должна, просто обязана быть река.

– Стойте, ближе не надо, – раздается из-за спины голос Табора.

Линна останавливается. Ее щеки касается легкое дуновение. Туман уходит, сквозь него проступают пятна черноты – асфальт черен от бесчисленных спящих пчел. А потом и еще кое-что.

Небо светлеет и из жемчужного становится бледно-лиловым, потом голубым. Нет ни облачка, и горизонт на востоке загорается пламенем зари. Туман отступает. И река появляется вновь.

Река – это сплошная темная мгла, подобная летящей стае проворных скворцов, подобная туче гнуса, вьющейся над дорогой знойными августовскими сумерками, подобная миллиону крохотных рыбешек, вдруг изменивших направление своего подводного движения. Река движется на север, как остывающая лава, как теплая патока. На вид она футов восемь глубиной, хотя местами гораздо мельче, а местами гораздо глубже. Река меняется постоянно, на глазах.

Пчелиная река простирается далеко вперед, насколько хватает глаз. Начинается она от какого-то холма у магистрали на юге, пересекает дорогу, впадает в Йеллоустон, переливается через крутой речной берег и затем распадается на два рукава в северном и западном направлениях. Пока Линна наблюдает за ней, пчелы просыпаются, поднимаются в воздух и вливаются в реку, которая становится все полноводней. Гул делается громче.

– О, – в изумлении говорит Линна. Табор подошел к ней и теперь стоит рядом, но она не может оторвать взгляд от реки. – Где она начинается? – наконец спрашивает Линна. – И где заканчивается?

Он не сразу собирается с ответом. Линна знает, что Табор, как и она, зачарован этой странной красотой.

– Никто не знает, – тихо произносит он. – Или, скорее, об этом ничего не говорят. Отец рассказывал мне разные истории, но я думаю, на самом деле он тоже не знал. Может быть, где-то есть пчелиный источник, который в другом месте снова уходит под землю. А может быть, пчелы здесь слетаются вместе, а потом снова разлетаются по домам. Во всяком случае, пчелиного океана еще никто не видел.

К ним присоединяются остальные, некоторые громко разговаривают, но, подойдя ближе, понижают голос. Появляются фотовспышки и видеокамеры, чей-то голос ворчит: «Не то чтобы из этого когда-нибудь получалась хоть одна фотография…» Все это сейчас неважно. Линна смотрит на пчел. Встает похожее на вишневую кляксу солнце, то расплываясь, то вновь приобретая четкие контуры, оно поднимается все выше над горизонтом.

Впадину на дороге заливает розовато-золотой свет. Река растет, и ее течение убыстряется. Люди какое-то время смотрят, потом идут обратно к своим машинам, пресытившись чудесами. Линна слышит, как чем дальше от реки, тем голоса их становятся громче, до нее доносятся разговоры, полные мечтаний о кофе, завтраке, горячем душе и нормальных туалетах. Подбадривают себя повседневностью.

Линна не двигается, пока не раздается одиночный лай Сэма, особый «хочу-на-улицу-прямо-сейчас» лай. И даже тогда она пятится задом, не в силах оторвать взгляда от пчелиной реки.

– Звук становится каким-то странным, – говорит Линна Табору.

Линна гуляет с Сэмом, пока его суставы не обретают подвижность и пес больше не волочит задние ноги. Кажется, она перекинулась парой слов с водителем ковенантовской фуры, но запомнилось ей только непонятное выражение печальной отстраненности, с которым он смотрел, как она потирала ужаленную руку. По приглашению хозяйки трейлера Линна выпила чаю с апельсиновым соком и специями и съела горячий бутерброд с яичницей, а также снова воспользовалась их маленьким, сверкающим нержавеющей сталью туалетом. Готовил сам хозяин. Он разбил и вылил на землю яйцо для Сэма. Сэм все аккуратно съел и одарил повара песьей улыбкой. Линна отвечала невпопад, прислушиваясь к пчелиному жужжанию. Она помнит, как, прервав чей-то монолог, сказала:

– Простите меня. Мне нужно идти.

Вместе с Сэмом Линна подходит к патрульному внедорожнику и говорит:

– Звук становится каким-то странным.

– Не такой уж он странный, как вы, вероятно, думаете, – отвечает Табор. Он что-то набирает на клавиатуре компьютера, встроенной в приборную панель автомобиля. – Дайте-ка я угадаю: вы хотите пойти за рекой.

– А это возможно? – спрашивает Линна, сердце ее подпрыгивает. Она знает, что он не мог этого знать, не мог ни о чем догадаться, знает, что он не позволит ей, и все же спрашивает.

– Я не могу помешать вам. Сначала появилась река, потом я увидел, что вас ужалили, и сразу все понял. Мой отец был полицейским двадцать, а то и больше лет тому назад. Он рассказывал мне, что иногда такое случается. Говорил, что начинается всегда с пчелиного укуса. Покажите мне вашу машину.

Линна ведет Табора обратно к «субару», снова устраивает Сэма на заднем сиденье. Полицейский велит ей открыть багажник, где обнаруживаются четырехгаллонные[1] баллоны с водой.

– Хорошо. А как насчет провианта?

Линна показывает ему все, что у нее есть: сорок фунтов[2] собачьего корма (купила две недели назад, как будто это было какое-то магическое действо, которое заставило бы Сэма прожить подольше, чтобы успеть съесть все это, но она знает, конечно, что так не бывает) и две коробки мюсли.

– Горючее?

Бензина у нее всего полбака, миль на двести только и хватит.

– Сделайте запас, когда будет случай, – говорит Табор. – «Субару» – это неплохо, – добавляет он. – Но в глуши хороших дорог вы не найдете. Осторожно, когда свернете с магистрали.

– Я не собираюсь сворачивать в глушь, – вставляет Лннна. – Там все что угодно может случиться.

– Все равно свернете, – говорит Табор. – Мне рассказывали и об этом. Вы пойдете по течению реки к устью, чем бы и где бы оно ни оказалось. Помешать вам я не могу, но могу по крайней мере удостовериться, что у вас есть все необходимое в пути. – Табор вручает ей увесистую брезентовую сумку, которую достает из своего автомобиля. – Это что-то вроде аварийного комплекта, – говорит он. – Отец собрал ее перед тем, как уйти в отставку. С тех пор мы храним эту сумку на здешнем посту. Я прихватил ее с собой, когда получил сообщение о реке, подумал, что кому-нибудь может пригодиться. Плотные перчатки, набор на случай змеиного укуса, проволока и еще кое-какие мелочи.

– Кто-нибудь оттуда возвращался? – спрашивает Линна.

Табор приоткрывает молнию сумки и сует туда визитную карточку.

– Не знаю. Но когда вы туда попадете… что бы там это ни было… вы пошлете сумку мне обратно. Или оставите там. Или… – Он мнется и снова смотрит на реку.

Линна смеется с внезапным смущением:

– Как вы можете так спокойно говорить обо всем этом? Я знаю, что это безумие, и все же я это делаю, но вы….

– Это Монтана, мэм, – отвечает Табор. – Удачи.

На часах 6.08, солнце поднялось всего на две ладони над горизонтом, когда Линна заводит «субару» и осторожно пересекает разделительную полосу.

Поначалу ей и впрямь сопутствует удача. Выезд из Терри и мост через Йеллоустон всего в паре миль езды в обратную сторону, и Линна получает свой первый урок следования реке. Необязательно видеть пчелиную реку, потому что в воздухе витает особый ее привкус, который манит к северо-западу. Терри – это пара заправочных станций и придорожных кафе, а также горстка трейлеров и фермерских домиков в тени тополей. Их листва переливается зеленым и серебристым, когда ее колышет ветер.

Урок второй: река сама говорит, куда ехать. Из Терри ведет только одна дорога, но Линна не могла бы ошибиться в любом случае. Она останавливается, чтобы купить горючего и провианта на дорогу, и завтракает в машине на пути из города. Почуяв еду, Сэм напоминает о себе, и Линна протягивает через плечо картофельную лепешку. Мягкие песьи губы аккуратно берут угощение. Ветеринар не одобрил бы, но ветеринара здесь нет.

Дорога представляет собой две пустые полосы старого разбитого асфальта, которые тянутся через бесплодные земли, следуя руслу пересохшего ручья. Линна знает, что пчелы в одной-двух милях к востоку. Время от времени на север ответвляются дороги, посыпанные гравием. Ее так и тянет свернуть на какую-нибудь из них, чтобы снова увидеть пчел, но она знает, что любая из этих дорог либо будет становиться все уже и в конце концов упрется в ферму, либо резко свернет не в том направлении. До устья реки еще много миль. Эти дороги туда не приведут.

Дорога становится все хуже, и наконец асфальт сменяется гравием. Линна постепенно сбавляет скорость. Солнце поднимается выше, и его лучи, бьющие в боковые стекла машины, приобретают привычный дневной оттенок вместо алого утреннего. Навстречу Линне в город спешит древний трактор, который когда-то, по-видимому, был оранжевым. Его ведет старик в красной шляпе. Он приветственно поднимает колпачок от термоса. Линна салютует в ответ пластиковой чашкой с кофе. Пыль, которую поднял трактор, клубится в машине, пока Линна не закрывает окна.

Подъехав к небольшой лощине, Линна снова видит пчел. Она останавливается, чтобы выгулять и напоить Сэма, а также глотнуть затхлой воды из баллона. Мотор немного постучал, охлаждаясь, потом затих, оставив Линну наедине с едва различимым шепотом ветра в травах. Пчелиная река отсюда не слышна, но ее гул отдается в костях, подобно настоящей любви или раку.

Она открывает сумку, которую дал Табор, и видит все то, о чем он говорил, и еще кое-что сверх: кусачки и инструкция, как восстановить поврежденную колючую проволоку, справочник бойскаута пятидесятых годов, сигнальные ракеты, лопата, рулон туалетной бумаги, пропахшей порохом, пинцет и увеличительное стекло, медицинский спирт, сложенные геологические карты восточной Монтаны, покрытые пятнами, пара носков, несколько плиток шоколада и водоочистительные таблетки, пластиковая карта звездного неба в Северном полушарии в летнее время – и записка: «Не оставляйте после себя никаких разрушений. Закрывайте за собой все ворота, восстанавливайте все ограждения, которые придется нарушить. Иначе скот, трактора и местные автомобили тоже смогут пройти. Местные жители, как правило, знают о реке. Они позволят вам проходить через их владения, если вы не повредите ограждения». И подпись: «Ричард Табор».

Очевидно, это Табор-отец, а шоколад, карту звезд и туалетную бумагу, должно быть, положил сын.

Нырнув в очередной маленький городок – указатель сообщает, что это Брокуэй, – дорога снова обретает вторую полосу и, минув город, распадается на два рукава, к востоку и западу. Линна находит грунтовую дорогу, ведущую к северо-западу, но она делает неожиданный поворот и выводит к воротам фермы, откуда вырывается настоящий вихрь орущих собак. Сэм пронзительно лает в ответ. Следующая дорога сворачивает на восток, потом на север, потом опять на восток. Когда-то она была посыпана гравием, но от него давно уже ничего не осталось, и «субару» скачет через ямы и овраги. Машина въезжает на возвышение, и здесь дорогу преграждает река.





Читайте также:


Рекомендуемые страницы:


Читайте также:
Как построить свою речь (словесное оформление): При подготовке публичного выступления перед оратором возникает вопрос, как лучше словесно оформить свою...
Личность ребенка как объект и субъект в образовательной технологии: В настоящее время в России идет становление новой системы образования, ориентированного на вхождение...
Как распознать напряжение: Говоря о мышечном напряжении, мы в первую очередь имеем в виду мускулы, прикрепленные к костям ...



©2015-2020 megaobuchalka.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. (483)

Почему 1285321 студент выбрали МегаОбучалку...

Система поиска информации

Мобильная версия сайта

Удобная навигация

Нет шокирующей рекламы



(0.024 сек.)