Мегаобучалка Главная | О нас | Обратная связь  


ВЕРСИЯ ЗВЕЗДНОГО МАЛЬЧИКА 3 страница




Мальчик энергично покачал головой. Айван встряхнул его.

-Откуда тебе меня знать! Твоя жизнь в моих руках сейчас, засранец. Я нутро твое порежу и заплачу за это, понял? В следующий раз, когда брат твой задаст тебе вопрос, будешь отвечать с манерами, ясно? - Он сноза встряхнул его.

Мальчик кивнул.

-Что, эту сраную работу белого человека ты любишь больше, чем свою жизнь, да?

Мальчик отрицательно покачал головой, и Айван оттолкнул его.

Теперь он поехал медленнее, и ярость в нем постепенно уступила место смятению и грусти. Хамство официанта разозлило его, но он знал, что по-настоящему его тревожит что-то другое, более глубокое. Захваченный набегающими одна за другой мыслями, Айван повернул в сторону городка. Как он мог не подумать об изменениях? Но так оно и было. Он понимал, конечно, что люди станут старше, кто-то умрет, дети подрастут... Но только не такое. Кто же мог ожидать?

Отыскав домик, прилегающий к дому Общественных работ, Айван остановился и долго его изучал. Он уже решил не заходить туда, как вдруг дверь открылась и вышел упитанный молодой человек в черных брюках и белой рубашке. Айван сразу же узнал Дадуса.



-Прошу меня простить, вы, кажется, кого- то ищете? - вежливо спросил Дадус.

-Так и есть, - ответил Айван.

-Здесь живу только я и моя семья. Кто вам нужен?

-А ведь я кого-то знал когда-то, - сказал Айван.

Дадус сморщил лицо в недоверчивой гримасе и сделал несколько осторожных шагов в сторону мотоцикла.

-Подожди-ка? - Он прищурился и сделал еще пару шагов. - Быть не может! Ну-ка подожди. - Он продолжал приближаться.

-Да, - протянул Айван. - Это я, Айван. - Он снял очки.

-Бог мой! - крикнул Дадус. - Это правда ты?

Они с воплями и проклятиями бросились друг к другу в объятия. На шум из дома вышла худощавая молодая женщина с ребенком на руках.

-Черт возьми, Дадус, ну и растолстел же ты!

-Хорошая жизнь, ман. Бог мой, смотри сюда - это Айван! Айван, бомбаклаат! - радовался Дадус.

-Так ты тот самый Айван, о котором я столько слышала? - спросила молодая женщина.

Вид ребенка вызвал у Айвана долгий приступ смеха. Ребенок был толстый, коричневый, круглолицый, в веснушках и невероятно жизнерадостный.

-Чо, Дадус, от такого не отвертишься, что это не твой! - сказал он.

-Айван такой, Айван сякой, Айван в печенках у меня уже сидит, - сказала его жена, изучая, насколько Айван соответствует сложившимся у нее представлениям.

-Слушай, сходи-ка за пивом, - сказал ей Далус.

-Я угощаю, - сказал Айван и полез в карман.

-Ни за что, - возразил Дадус.

-Давай я довезу тебя до магазина, - сказал Айван.

Мотоцикл вызвал восхищенные восклицания, и он покатал всех по очереди. Да, они слышали его песню по радио. У всех она есть. Они ждут следующей записи. Айван стал восхищаться домом, мебелью и снова ребенком. Они пили пиво и болтали, пока Дора готовила.

Он узнал, что Маас Натти умер в том же году, когда уехал Айван. Его немного огорчило, что Дадус не сразу вспомнил, кого он имеет в виду. Мисс Ида продала кафе белому человеку и отбыла неизвестно куда. Дадус не был уверен, что знает место, где похоронили старика, и что случилось с его землей. Он не жалеет, что бросил ловить рыбу. Работать в кафе легче, меньше грязи и больше денег. Дадус посмотрел на жену, подмигнул Айвану и изобразил губами какую-то фразу. Айван разобрал только что-то о "белых женщинах". Маас Барт, сказал он, все еще в силе, но он тоже больше не рыбачит, а возит туристов и показывает им коралловый риф. С ним работает мальчик-ныряльщик - отламывает от коралла кусочки, которые они потом высушивают и продают.

-Он ныряет под риф? - спросил Айван.

-Не он один, - ответил Дадус. - Это хорошие деньги.

Айван покачал головой, вспоминая, как Маас Барт смеялся, попыхивая трубкой и приговаривая: "Вот так красотища, ман".

-Мирриам вышла замуж. Детишек нарожала. Угадай, за кого она вышла? - Дадус изобразил на лице таинственную улыбку. Айван пожал плечами. - За Черного Рафаэля.

-Врешь! За своего кузена?

-За него, мы еще называли его Король Реки.

-Вот это да! Но ведь у него нет средств, чтобы кормить семью и детей.

-Ты на реке уже был?

-Нет еще.

-Так сходи и посмотри, - сказал Дадус с той же таинственностью. - Прогресс, ман. Ты что, не заметил, что ли, как у нас все преобразилось?

-Да видел я.

-Ты, наверное, думаешь, - сказал Дадус сияя, - что прогресс только в Кингстоне.

-Нет, - ответил Айван, - вижу, что не только там.

Внезапно им овладело сильное беспокойство. Он вручил Дадусу шелковую рубашку и очки, а Доре, немало удивленной и переполненной чувством благодарности, подарил золотые часы. Пообещав вернуться к обеду, он направился к реке, с тревогой предугадывая, какие формы там принял прогресс. Он надеялся увидеть Мирриам хотя бы издали. Но больше всего его заинтриговала таинственность Дадуса. Какие там, интересно, изменения? Каким это образом одинокий нелюдим Рафаэль превратился в кормильца большой семьи? Возможно, Рафаэль по-прежнему выращивает свою легендарную высокогорную ганджу, и они вместе смогут делать бизнес?

Ничто, казалось, не соответствовало его воспоминаниям. А река? Что они могли сделать с рекой? Он ничего не смог придумать, но, судя по тому, что уже видел, вряд ли что-нибудь хорошее. А Дадус - это вам не Батч - гордится этим. Айван давно здесь не был, поэтому для него все так неожиданно... Черт возьми, как ему хочется, чтобы все оставалось таким, как он помнит. Но жизнь течет, и ничего постоянного в мире нет.

Мост не изменился с тех пор, как он прыгнул с него. Разве что казался теперь не таким высоким - и все же это был адский прыжок, особенно для ребенка. Река, неторопливо катившая свои воды между гор, была такой же зеленой, загадочной и спокойной. Добавился только маленький белый домик рядом с пляжем. Горы такие же высокие, величественные и прекрасные, какими он их запомнил. Бог Всемогущий, есть все-таки что-то неизменное, наконец-то можно сказать, что все происходило в реальности, а не в мечтах и видениях.

Айван присел на мосту, устремив глаза и душу вверх, к холмам, и позволив воспоминаниям реять в свободном потоке, и почувствовал, как на него нисходит мир и покой. Он еще никого не видел, но слышал пение: где-то за излучиной реки женщины стирали белье. Легко и радостно он представил себе, что мисс Аманда и Мирри-ам стирают вместе со всеми.

Солнце начало спускаться к реке, омывая своим светом речную долину и окаймляя холмы с детства знакомым багрово-золотым свечением. Пронзительная тишина, которую только подчеркивало отдаленное пение, воскресила его детство с такой силой, что ему захотелось плакать, - но не от горя или гнева, и даже не от боли, а от железной тирании времени. Сейчас Айван был уже далеко от своей бездумной надежды, что все здесь будет прежним, охваченный смиренным чувством благодарности к тем немногим вещам, которые остаются неизменными. По реке плыли плоты, неспешно продвигаясь в сторону моря. Два или три из них огибали далекую излучину - темные, постепенно увеличивающиеся пятна на зеленом фоне. Айван смотрел на поток, в который он с такой бесшабашностью когда-то прыгнул - как давно это было! Вряд ли он сумеет сегодня повторить этот прыжок. Но было что-то живительное, почти гипнотическое в том, как бесшумно закручивались крохотные водовороты.

Когда Айван снова поднял глаза, плоты подошли ближе. Они были массивные и нагруженные, но не грузом, а людьми. Рафаэль благоговейно совершает с семьей воскресную прогулку по реке, которую некогда держал в своем подчинении? Тогда там наверняка окажется Мир-риам, которая может его заметить. Не лучше ли ему уйти? Узнает ли его Мирриам? Эта мысль повергла Айвана в шок, сковала нерешительностью. Он внимательно посмотрит на ее старшего ребенка... Тот день, проведенный на реке, когда умерла мисс Аманда... Возможно, этим и объясняется ее внезапное замужество? Ладони его покрылись потом.

Вскоре Айван разглядел, что, не считая тех, кто управлял плотами, все люди на них были белыми. В ярких шикарных одеждах, с фотокамерами через плечо, они громко разговаривали, и ветер донес до него обрывки их разговоров. Дребезжащий звук расколол тишину и диссонансом ворвался в его настроение. Белые люди сидели на возвышениях, а черные, упершись в багры, выгибали свои потные спины. Если бы Джонни Байсмюллер с гиканьем свалился с одного из нависших над рекой деревьев и схватился в воде с крокодилом, вряд ли это удивило бы его больше.

Река несла плот к нему, он подплывал к мосту. Айван молча изучал людей, ни словом не ответив на веселое приветствие, которым наградила его толстая пара, разлегшаяся на небольшом возвышении. Он был уверен, что человек, который управляет плотом, и есть Рафаэль. Эти гигантские мускулистые плечи непревзойденной черноты явно принадлежали ему. Когда плот подплыл к мосту, полная женщина наклонилась и что-то сказала Рафаэлю. Айван заметил, что, пока она говорила, ее рука небрежно погладила Рафаэля по ноге. Но ничуть не интимно, а с той рассеянностью и бесцеремонностью, с какой гладят любимого скакуна. Рафаэль наклонился к ней, стараясь понять смысл ее слов. Она засмеялась, и только после этого лицо Рафаэля расплылось в глупой улыбке. Он покорно закивал, его зубы ослепительно блеснули на солнце. Затем, по-прежнему улыбаясь, отошел в дальний конец плота, напряг мускулы и принял позу. Мощные мускулы налились как блестящие черные гроздья, но сама поза была вымученной и подобострастной, а лицо превратилось в маску заискивающего и глуповатого дружелюбия. - Изумительно! - сказала женщина, засмеялась и щелкнула фотоаппаратом. Течение унесло их под мост.

Так, значит, дело не в реке. Вот, оказывается, что случилось с одиноким и нелюдимым гигантом, которого они звали Король Реки. Каких же кровей этот улыбчивый шут, занявший королевское место?

Айя!

Выиграл или проиграл,

Но ты получишь свое.

Неудивительно, что Айван пропустил поворот и оказался на каменистой тропинке, крутой и нехоженой, поднимающейся к самой вершине горы. Мотоцикл, объезжая корни, прыгал и брыкался, словно мул. Все казалось ему незнакомым, даже очертания деревьев, когда-то такие родные и близкие, выглядели непривычно. Раньше он знал здесь каждое деревце, каждую тропку. Теперь ему приходилось напоминать себе: бабушкин дом в четырех милях отсюда, то ли через одну, то ли через две водонапорные колонки. Ориентируйся на большое сливовое дерево. Он едва не проехал колонку. А сливовое дерево неожиданно оказалось там, где он обычно стрелял цесарок. Нет, дерево другое - то было большое-большое. Постой, оно и есть, только стало теперь маленьким - а что с тропинкой? Вся поросла кустами. Но... может быть, это не то место? Где-то рядом должна показаться жестяная крыша. Кусты, что ли, так разрослись, что скрыли ее?

Айван оставил мотоцикл и стал выискивать какой-нибудь ориентир, чтобы не заблудиться, но вскоре им овладела паника, и он вслепую бросился в заросли, где, как подсказывала ему память, находились бабушкины владения. Виноградные лозы били его по ногам и хлестали по лицу, колючки царапали кожу и цеплялись за одежду. Айван продвигался медленно и с трудом. Сквозь завесу густой листвы он старался отыскать хлебное дерево, отбрасывающее тень на могилы его предков. Тщетно. Где кухня? Где свиное стойло? Кофейные посадки? Загон для коз? Господа Иисусе, еде я нахожусь?

В отчаянном волнении, весь исцарапанный, Айван повернул назад, к дороге. Задыхаясь, липкий от пота, он был словно в лихорадке. Царапины болели. Он утер пот со лба и взобрался на сливовое дерево. Берега маленькой бухты вес поросли кустами. Но это было то самое место, он узнал вид на долину и противоположный холм! Там виднелись проглядывающие сквозь листву крыши, поднимающийся от кухонных костров дым... Люди по-прежнему там живут. Где-то там растет дерево безумного Изика. Это было то самое место...

Айван увидел хлебное дерево, но каменной ограды не заметил. Небольшое плато, на котором когда-то располагался дом, кухня, скотный двор и фруктовые деревья, буйно поросло растительностью. Никаких следов человеческого присутствия! Порядок, организация, кустарное производство - все это бесследно исчезло, и ему понадобилось бы мачете, чтобы прорубить себе путь к могилам своих предков. Ни малейшего следа присутствия многочисленных поколений, чей разум, усердие, трудолюбие и умение создали когда-то поселение. Ничего. Полное разорение.

Иисус Христос Боже Всевышний... Не могу в это поверить... Не верю... Айван обреченно покачал головой... Ничегошеньки, ни единой вещи не осталось. Ничего нет, я даже спуститься туда не могу... Господи Иисусе, мои люди там... Люди мои. Господи Иисусе, люди мои!

Айван тупо уселся под деревом. Запах разбросанных по земле гниющих фруктов ударил ему в ноздри, рядом жужжали слетевшиеся на сладкое мухи. Ему нелегко было снова обрести согласие с самим собой и переварить то чувство горя и разорение, с которым он столкнулся. Я должен тут остаться! Остаться и привести все в порядок, подумал он. Самым сильным оскорблением, которым люди удостаивали друг друга, была презрительная фраза: "Чо, ты ведь взялся ниоткуда". Впервые в жизни Айван понял наконец, что она значит. Он осознал, как важно чувство места для самого главного в понимании себя. Его объял тот же самый порыв, который он пережил, когда умерла бабушка: ухватиться руками за голову и выть, выть во все горло. Ему хотелось схватить мачете, прорубить дорогу к могилам, очистить землю от кустарника. Но... какой в этом смысл?.. Какой, к черту, смысл? Он чувствовал себя опустошенным, помраченным от страха, жалким, бесполезным и невероятно одиноким. Никогда в жизни, поклялся он себе, он больше сюда не вернется.

Машинально, как лунатик, он добрался до мотоцикла и завел его. Раз уж я тут оказался, подумал он, надо добраться до дома Маас Натти... Сделаю все за один раз.

Айван проехал над низко нависшей скалой, по которой в ту давнюю темную ночь скакал на лошади за спиной старика. Он миновал группу людей, одетых для церковной службы, которые, как он понял, шли на реку принимать крещение. Они смотрели на него с любопытством и приветствовали с вежливостью. Айван знал, что, если бы он сейчас остановился и сказал им, кто он такой, они бы бросились к нему, принялись громко обсуждать его возвращение и предлагать ему угощение. Они были составной частью его видения этих мест, но сейчас, вернувшись сюда, он ответил на их приветствия очень сухо, опасаясь их прищуренных глаз, узнавания и восклицаний: "Постой-ка, а не тот ли ты Мартин?" Поэтому Айван повернул голову в другую сторону и поехал дальше.

Он узнал ворота Маас Натти и притормозил. Из-за ограды доносились голоса, поэтому он проехал чуть дальше и вернулся пешком, надеясь незаметно заглянуть во двор. Ему хотелось, по возможности, избежать нового потрясения. Поначалу он никого во дворе не увидел, не считая двух привязанных к дереву козлов. Дом стоял во всем великолепии своих красок. Барбекю было треснуто, из трещин пробивалась трава. Кусты и фруктовые деревья стояли на своем месте, хотя и не такие ухоженные, как раньше, и трава была высокой. Значит, здесь живут люди. Гамак, как он заметил, висел между двумя деревьями гуава, и в нем лежал кто-то с длинными вылинявшими на солнце волосами. Женщина? Белая женщина в доме Маас Натти? Бамбо! Чертовщина какая-то, ум мой точно помутился. Безумие! Белые люди никогда здесь раньше не жили! Они останавливались в гостиницах или в больших городских домах. До чего я дожил?

Айван с силой тряхнул головой, надеясь стереть эту картину, но женщина в гамаке продолжала раскачиваться, и ее волосы время от времени волочились по земле. Потом она заговорила, и Айван испытал повторный шок, потому что голос несомненно принадлежал мужчине. Дверь открылась, и во двор вышли два других привидения. "Бамбо, - пробормотал Айван, снимая очки, - Бамбо! Ты хочешь сказать, что есть американские растаманы?" Это они и были - белые дредлоки. Волосы вышедшего мужчины взъерошенной копной торчали во все стороны и падали на плечи. На нем были только джинсы, обрезанные по колено, большущая борода, такая же лохматая, как волосы на голове. Женщина рядом с ним была блондинкой, с очень коричневым цветом кожи, и на ней ничего не было. Вообще ничего! Айван увидел пушистое облачко волос в основании ее выступающего живота. Эта пара, судя по их широким странно-застывшим улыбкам, была счастлива. Женщина держала в руке жестяное ведро, мужчина - трубку, которую он протянул лежащему в гамаке. Женщина подошла к козлам и в самой бесстыдной манере присела перед ними на корточки. Козлы отбежали, насколько позволяла веревка. Женщина схватила веревку и подтянула одного из них поближе. Затем, поставив ведро на землю, протянула руку в шерстистое подбрюшье в поисках вымени.

-Давай-давай, подои его хорошенько. Спорим, у тебя получится? - пробурчал Айван, и чуть не рассмеялся вслух, когда ее рука нащупала козлиные яйца.

-Говорят, белые люди все могут - выдои-ка из него немного молочка.

Женщина выругалась и потянула к себе другого козла. Айван понял, что у него начались видения. Колли, который он недавно покурил, наверное, самый мрачный на этом острове. Но кто эти люди? Они тут, кажется, давно, кожа у них глубоко коричневая, не считая красных пятен от укусов москитов.

Все трое были так обдолбаны, что едва передвигались, и мужчины, не переставая смеяться, говорили медленно и с большим трудом.

-Я такой заебаный, - пробормотал один из них.

-Это точно, - пробубнил Айван. - Но я этого не вынесу.

Мужчина встал и усталой походкой отправился в сторону барбекю.

-Ну давай, - выразила свое недовольство женщина. - Возьми эту ебаную трубку.

-Давай-давай, - сказал другой мужчина.

-Все в порядке. - Женщина поднялась и поспешила за ними. Ее плоская батти была испещрена воспаленными красными прыщами. Мужчины сняли шорты, и все трое улеглись на теплое барбекю, напоминая Айвану свиные туши, выложенные на просушку.

Подождите-ка, пока солнце сядет, москиты закусают ваши задницы. Бвай, кто бы мог поверить в такое, а? Но ведь это точь-в-точь даппи. Маас Натаниэль Френсис, где же вы? Вы не видите, что творится у вас на дворе, сэр? Лучше я уйду отсюда, с меня довольно. Проезжая мимо ворот, он заметил какую-то вывеску. "Что бы это могло значить? - подумал он. - Южный Вудсток?"

Айван поспешил в город, на большой скорости вписываясь в крутые повороты. Он гнал так, словно демоны сидели у него на хвосте. Два раза чуть не разбился, но все равно скорость не сбавлял. Он весь отдался езде: ритму спусков и крутых виражей, встречному ветру, темным дорогам и изо всех сил старался опустошить свое сознание. Но духи скорби и разорения не отставали от него.

Дорога назад показалась ему гораздо короче. Когда Айван ехал туда, он оставил одну страну и оказался в другой, и расстояние было соответствующим. Сейчас, к глубокой своей печали, он понял, что это все одна и та же страна, и путешествие его оказалось коротким.

Он чувствовал себя лишенным корней, по воле случая заброшенным в мир, который не знает ни законов, ни границ. "Айванхо Мартин, ты ведь взялся ниоткуда", - горько говорил он себе и, испытывая боль от потери чего-то очень важного, понимал, что осознание его важности приходит только с потерей. "Умножающий знания умножает скорбь", - как говорит Рас Петр.

Вместо радостного триумфального возвращения домой, которое он предвидел в своих мечтах, он внезапно и без всякой подготовки столкнулся с тем, что никакого дома у него больше нет. "Давай, парень, вперед, ты взялся ниоткуда".

Когда Айван вошел, Рас Петр и Эльза сидели за столом, и между ними лежала Коптская Библия. Оба подняли глаза. Рас Петр первым нарушил тишину.

- Хайле, брат мой, одно сердце, ман.

Эльза поднялась ему навстречу, но что-то ее остановило.

-Айван, что случилось? У тебя такой вид, словно ты даппи увидел.

-Может, одного и увидел, кто знает, - с улыбкой сказал Педро.

-Айван, ты голодный?

Айван рассеянно поцеловал ее и направился в спальню.

-Не голодный, просто устал, - сказал он.

-Где ты был так долго?

-Нигде не был - и дай Бог никогда больше там не бывать, - сказал он и свалился на кровать.

Эльза стояла в дверях и наблюдала за ним с обеспокоенным лицом и с дурными предчувствиями.

-Все хорошо, - тихо прошептал Педро, - оставь его. Наш брат получил взбучку, дочь моя. Чувствую, что очень хорошую взбучку, - но с ним все будет в порядке.

-Айван, ты что-нибудь ел?

-Я не голодный, я устал, - пробормотал он и вспомнил, что Дадус с семьей все еще ждет его на обед.

Только через три дня он смог выйти из спальни.

-Да, - скорбно сказал Рас Петр, - наш, брат и впрямь получил хорошую взбучку.

 

 

Глава 17

ТУЧИ СГУЩАЮТСЯ

 

Ходишь по дорогам, пистолет за поясом. Джонни, ты плохой, Ой-е-ей.

 

 

ВЕРСИЯ ПЛЕМЕНИ

 

Глубоко-глубоко в сознании дремала удобная для него мысль, что горы и реки вечно и неизменно пребудут там и будут ждать его возвращения. Он не собирался возвращаться на родину, разве что совершить короткий визит, если ему улыбнется удача. Почувствовать вечное присутствие предков. Оживить себя великолепием своего детства. Или, при другом раскладе, сломанный и поверженный, подобно Безумцу Изику, он приковылял бы домой и затерялся в теплых безгрешных водах своего начала в ожидании конца. Он никогда не говорил этого вслух, даже с Эльзой, не было повода. Но все годы эта уверенность, как незримый якорь, как тихое утешение, шагала рядом с ним.

И так было не только с ним. Подобная уверенность была непременной частью психики всех обделенных в городе. Ему часто доводилось об этом слышать. Так часто, что фактически к этим словам, превратившимся в клише, никто уже не прислушивался и не принимал всерьез. Но неважно, казались ли они пустыми фразами или очередной иллюзией, за этими словами стояла реальная причина, заставлявшая их так часто срываться с губ.

"Бвай, мне осточертело это дерьмо, знаешь, поеду я скоро к себе в буш. Не потому, что я такой сам, а потому, что не пришел из ниоткуда. Надоело думать, что я должен тут оставаться, в деревне люди всегда нужны".

Но теперь настали времена, когда Айван уже ни в чем не был уверен. Даже его воспоминания враз потускнели, словно были запятнаны. Возможно, подобно Изику, который видел то, чего не видел никто, он тоже стал жертвой лживой истории, воспоминаний реальности, казавшейся такой весомой и неизменной, а оказавшейся лишь эфемерными фантазиями, которых никто не разделял. Реальным стало только то, что было сейчас. Прошлое опустошило его, а будущее... черт возьми, кто может знать будущее?

Ночной Ковбой был заряжен ганджой и фаталистическим видением конца света. Он улыбнулся.

-Мой брат, - воскликнул он с подъемом, - то, что для тебя, - оно твое! Давным-давно знал я, что ты должен прийти ко мне. Только для тебя и берегу их.

Айван протянул деньги, Ковбой даже не стал их пересчитывать.

-Вот, - сказал он. - Это твое. Се будущее тебе глаголет. Теперь у тебя есть защита.

Айван отправился в тростниковые поля и узнал, что это такое. Он стрелял, пока не иссякли патроны и его возбуждение. Вернулся невероятно уставший, но чувствовал себя так, словно в нем что-то восстановилось. Не возвратилось, нет, ибо то, что ушло, ушло навсегда, зато взамен появилось что-то другое.

Но и в этом случае оно приходило и уходило. Временами на Айвана наваливалась свинцовая тяжесть, запечатывала его уста глубоким молчанием и забиралась глубоко внутрь, в самые темные и пустые места. Ненадолго, конечно, потому что сила и натура возвращались к нему диким приливом энергии, с каждым разом все сильнее. Вот с тех пор люди и стали называть его Риган. Тогда все и началось. Парни узнавали его, показывали пальцем и шептали что-то, с полными восхищения глазами. Женщины смело ему улыбались и делали предложения, которые, как правило, он принимал.

"Tы не знаешь Ригана? Какого Ригана? Ригана-певца... Ригана, чье реггей набело такую жуть, что Вавилон убил его песню. Ригана-руди, Ригана-красавчика, танцора, от которого ни одна женщина не откажется... Ригана что-на-уме-то-на-языке, Ригана человека слова.. Ригана-мечтателя, человека больших планов. .. Какого-такого Ригана? Ригана загадочного, о котором никто не знает, откуда он родом... Ригана опасного... потрошителя людей... Ригана укротителя даппи и устрашителя быков... Ригана, который увел женщину пастора... Ригана, которому Вавилон присудил восемь тамарисковых прутьев и который не издал ни стона... Ригана, который ничего не прячет за пазухой... Ригана, от которого все девки стонут. А, того Ригана? Йеее, того самого Ригапа... Ригана, который не дает спуску Плохому Жозе и ходит с высоким дредлоком и со святыми глазами?.. А, так того самого Ригана - с ним лучше не шутить. Он алиас".

"Так этот Риган такой алиас? " - "Погоди-ка, ты, братец, не все понял? Этот Риган

носит гром 6 руке, Риган молнию держит в кулаке. Я говорю, Риган алиас, Риган хуже, чем рак легких, опаснее, чем сердечный приступ. Риган штормовой. Он горячий, как пламя. Оу, оу, оу, я говорю, Риган штормовой... Риган никогда не знал своего отца... "

Айван слышал шепот и посмеивался. И если парни просто шептались и показывали пальцами, то девушки становились все смелее и настойчивее. Рас Петр видел все это и устало улыбался: "Женщина коварно танцует - и мужчина теряет голову. Айаа, брат мой юный, ты не победишь мир сей и не сможешь выпрыгнуть из плоти. Ты не придешь в Зайон с умом от плоти. Ты не сделаешь Вавилон своей палкой. Успокой свой дух, брат. Успокой дух".

"Я научил всему молодца этого! - хвастался Плохой Жозе. - Все, что вы видите в нем, - моих рук дело". Кому тут возражать? Времена всегда тяжелые, а трава - всегда отдохновение. Бизнес идет отлично, торговцы живут хорошо. Вавилон для них не беда, в нем найдется место для каждого. "И все как всегда, - размышлял Жозе, - не зря ведь люди говорят, что птичка, что слишком быстро летит, пролетает мимо гнездышка".

"Еще не все решено, - настаивал Ночной Ковбой. - Се есть начало. Кто из нас понял, что брат наш облечен миссией? Кто вложил ему в руки орудие?"

 

 

ВЕРСИЯ ЭЛЬЗЫ

 

Рас Петр, как всегда, прав. Как бы там ни было, но Айван в то воскресенье, когда он ездил куда-то и что-то там с ним произошло, получил хорошую взбучку. На лице следов не осталось, но последствия видны невооруженным глазом. Мне он так и не сказал, ни куда ездил, ни что с ним там случилось. Только весело смеялся и говорил: "Бог мой, встретил я американских на-яманов, дредлоки отпустили даже. Курят все ганджу и одежду не надевают". И всякий раз, когда он это говорит, бедняжка Ман-Ай смеется, пока кашель не начинает его душить.

И Ман-Ай всякий раз спрашивает: "Расскажи еще раз, что американские наяманы делают?" Айван становится очень серьезным, ни капли смеха. "Бвай, - говорит, - как что делают, козла того доят". Даже Рас Петр вместе со всеми смеется.

Но если по-честному, перемены эти в Айва-не - к лучшему, но за остальное я не ручаюсь. Хорошо то, что он стал больше времени с Ман-Аем проводить. Ведь, если честно, мальчик не давал ей ни отдыха, ни передышки, цеплялся за нее всякий раз, когда Айвана не было, а не было его почти все время. А сейчас Ман-Ай очень полюбил проводить время с Айваном под деревом манго, когда Айван отрывает его от школьных занятий и рассказывает странные истории о Рас Менелике, Осу Туту, Короле Премпехе, Куако, Куджо, о Бабушке Нанни, королеве-матери ма-рунов, о маялманах и обэаманах с такими удивительными именами, как Бамчиколачи, и с еще более удивительной силой. Ничего подобного в доме пастора не рассказывали, даже Рас Петр иногда приходил послушать вместе с сыном и одобрительно кивал. Ман-Ай до бешенства доводил се своими вопросами: "А куда пошел дядя Айвам? А когда придет дядя Айзан?" Так или иначе, а в эти часы Айван пребывал в мире с самим собой. Забавно, но бизнес идет у них очень хорошо и со здоровьем у Ман-Ая тоже получше. Они почти забыли, что значит быть голодным. А так Айван не знает покоя, не считая тех часов, когда он забывается в своих рассказах, и тогда в глазах его мягкий свет и мечтательность, а голос такой спокойный. Кажется, он очень доволен тем, что мальчик ему радуется.

Но в остальном все по-другому, глаза его сверкают, и кажется, что даппи скачут на нем и не дают ни минуты покоя. Айван то здесь, то там, постоянно в движении. Он ездит куда-то за травой, то и дело просит Рас Петра открыть ему свои секреты, как нарезать и смешивать траву, чтобы это шло на пользу их бизнесу. Но на черный день ничего не оставляет. Как деньги приходят к нам - так и уходят. Айван много времени проводит в клубах и кинотеатрах. Эльза уверена, что он связывается с этими девчонками в мини-юбках и коротких шортах. Он не заставляет ее больше так одеваться и ходить вместе с ним в клубы. Она совершенно не одобряет подобный стиль жизни. Но у Эльзы нет против него никаких доводов. Она так ему и сказала: "Айван, ты прекрасно знаешь, что я в этом образе жизни ничего не нахожу. Если тебе что-то надо, иди и ищи. Я буду ждать, когда ты вернешься домой - если вообще вернешься". На том мы и успокоились.

Но он, наверное, еще не обрел покоя, потому что все время проводит там, каждую ночь, которую шлет нам добрый Бог. Одно ее тревожит - нет ли там какой-нибудь женщины, но как же, в таком случае, он всегда таким Риганом приходит? Как бы ни было поздно, он будит ее, он всегда готов, и всегда надолго - ничуть не устает. Горячий, настойчивый, никогда не вялый. Нет, она не жалуется, но иногда, по утрам, когда Рас Петр хитро улыбается и говорит: "Доброе утро, Эльза, доброе утро, Риган", она всем лицом загорается. Потому что неважно, как она старается. Кажется, что иногда, когда она вся раскинется и расслабится и природа ее вниз пойдет, она кричит. Громко-громко, да. Нет, если он женщину там ищет, то он ее еще не нашел, ни на секунду она в это не поверит... Или в нем больше сил, чем в любом другом?

Поможем в ✍️ написании учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой



Читайте также:
Почему человек чувствует себя несчастным?: Для начала определим, что такое несчастье. Несчастьем мы будем считать психологическое состояние...
Как выбрать специалиста по управлению гостиницей: Понятно, что управление гостиницей невозможно без специальных знаний. Соответственно, важна квалификация...



©2015-2020 megaobuchalka.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. (574)

Почему 1285321 студент выбрали МегаОбучалку...

Система поиска информации

Мобильная версия сайта

Удобная навигация

Нет шокирующей рекламы



(0.044 сек.)
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7