Мегаобучалка Главная | О нас | Обратная связь


К вопросу о теории невидимого гуся 6 страница




– Сегодня в школе я поговорил с одним парнем, – снова заговорил Джереми. – Когда я сказал ему, где живу, он удивился и воскликнул: «Не может быть! Это же дом Дикого Пса Мэллера!» Я спросил, какого пса он имеет в виду. «Мэллера, его в нашем городе каждый знает».

– А я не знаю, – заметил я.

– Я тоже не знал, – сказал Джереми. – И тогда этот парень рассказал мне всю историю. Он начал с того, что в нашем квартале совсем нет детей, и, как я ни старался, я и впрямь не мог вспомнить хоть одну соседскую семью с детьми. Сим, в нашем районе нет ни одного ребенка, кроме нас.

Я не мог не признать, что он прав. Именно тогда я понял, что не видел никого из ребятишек с тех пор, как мы сюда переехали. Получилось как с той картинкой, что спрятана между бесформенных цветных пятен и разрозненных черточек. Можно бесконечно пялиться на рисунок и ничего не увидеть, но, стоит посмотреть под определенным углом, и – бам! – картинка как на ладони. Если однажды ее рассмотреть, уже никогда не потеряешь. Я вспомнил наших ближайших соседей – тощего мужчину, который все время копается в неисправном моторе ржавого автомобиля, и его жену-толстуху. Они не были старыми – обоим около тридцати лет. Они стояли у калитки и смотрели, как мы приехали. Мама тогда еще с надеждой спросила, есть ли у них дети, но оба только рассмеялись, словно давая понять: никто не станет привозить ребятишек в такое место.

И еще они не предложили помочь – а ведь люди всегда помогают друг другу перенести мебель, уж я-то знаю, мы часто меняли дома. Я видел, что отец, перетаскивая коробки, с каждым разом становится все мрачнее и мрачнее, наконец, он остановился и сказал им:

– Что, увидели нечто интересное?

По маминому лицу я понял, насколько она рассердилась. Как только они зашли в дом, мама, как рассерженная змея, зашипела на отца:

– Фрэнк, почему бы тебе не придержать язык? Если б ты помалкивал, мы не оказались бы в такой ситуации.

Но все это не относится к делу. Важно то, что Джереми оказался прав. Ни в одном из стоящих поблизости домов не было детей.



– Теперь понял? – спросил Джереми. – И я могу тебе объяснить – вся причина в Диком Псе Мэллере.

– Но здесь жила пожилая женщина, – возразил я. – Мы видели ее в первый день после приезда. Она отправилась в приют для престарелых.

– Я не о ней тебе толкую, глупыш. Речь идет о том, что произошло сотню лет назад, когда здесь были фермы и дома стояли далеко друг от друга.

– Вот оно что, – протянул я.

Должен признаться, мне не нравилось, куда он клонит. Плюс ко всему, в спальне стало еще темнее. В большинстве случаев, когда выключается свет, глаза постепенно привыкают к темноте и предметы выступают смутными очертаниями, так что можно хоть что-то увидеть. Но в нашей комнате ночь казалась темнее, чем где бы то ни было, темнота просто давила на глаза. Оставалось только надеяться на луну, но та ночь оставалась безлунной.

– По словам того парня, – продолжал Джереми, – этот тип жил со своей матерью, потом она умерла, и Мэллер жил один. Он был уже почти старым, во всяком случае ему было много лет. И еще он был кузнецом.

– Как это – кузнецом?

– Сим, временами ты кажешься еще глупее, чем на самом деле. Кузнец – это очень смуглый человек, который делает подковы и всякие вещицы из железа.

– Так он был черным?

– Нет! Суть в том, что он делал вещи из железа, понял? Вот почему я рассказал о тех инструментах, что нашел в подвале.

– Это я их нашел, – возмутился я.

– Как скажешь, Сим. Дело в том, что, как только я упомянул те железки, парень, с которым мы разговаривали, вытаращил глаза и чуть не начал заикаться. «Не может быть!» – воскликнул оп.

Джереми сделал паузу и глубоко вдохнул. В этот момент тишины я услышал тихий звон, словно два куска металла прикоснулись друг к другу. Тогда я догадался, что затеял Джереми. Он разыгрывал меня. Этот термин я усвоил в тот раз, когда забыл Пушистика в кабинете доктора Бейнбриджа, еще в Старквилле, после исключения из школы. Тогда я проскользнул обратно в кабинет и услышал, как доктор говорил матери: «Мэриэм, вы должны понять, что при таком давлении в семье нет ничего удивительного, что мальчик разыгрывает родных».

Позже я попросил доктора Бейнбриджа объяснить его слова, и он сказал, что люди иногда говорят совсем не то, что есть на самом деле, если они очень расстроены или огорчены. А вот теперь Джереми это проделывал со мной, поскольку был огорчен из-за мамы и ее размолвок с отцом. Он хотел меня напугать, вот и все. Он даже разыскал под моей кроватью сверток с инструментами и тихонько позвякивает железками. Если бы я не догадался, я бы мог сойти с ума. Я бы сильно испугался – ведь испугался же мистер Пушистик, я чувствовал, как он дрожит у моей груди.

– Ты слышал? – спросил Джереми.

– Ничего не слышал, – ответил я, потому что не собирался подыгрывать Джереми.

Он ничего больше не сказал, и мы оба лежали в темноте и прислушивались, и на этот раз я действительно ничего не слышал. Вот только в спальне стало еще темнее, чем когда-либо. Я пошевелил пальцами перед самым лицом, но ничего не увидел.

– Мне показалось, что я что-то услышал, – сказал Джереми, и теперь в его голосе слышалась дрожь. Он очень искусно притворялся, и я не мог не восхищаться его способностями. – И это было бы очень плохо, – добавил Джереми, – потому что этот Мэллер был сумасшедшим, как загнанная крыса.

– Сумасшедший? – повторил я, крепче прижимая к себе Пушистика.

– Полным безумцем, – серьезно подтвердил Джереми. – Тот парень в школе рассказывал, что на фермах всегда было полно детей. В каждой семье их было чуть ли не по десятку. И вдруг один из ребят пропал. Сначала никто ничего не понял – дети частенько убегали из дома, но примерно через неделю пропал еще один ребенок. Тогда люди всполошились. Пропала маленькая девочка, и никто не мог предположить, что она могла сбежать от родителей. Ей было всего семь лет.

– Как и мне?

– Верно, Сим. Она была твоей ровесницей.

И в тот момент я опять услышал тихое позвякивание – так стукались друг о друга спицы у нашей бабушки. Вероятно, Джереми снова встряхнул сверток.

– Черт, – пробормотал он с неподдельным страхом. Его старания были достойны «Оскара» или другого приза.

Джереми включил свет. Это был поистине гениальный ход – «видишь, я ничего не выдумываю», но на самом деле он наверняка сам все подстроил. Я осмотрелся, но свертка нигде не было видно, хотя без очков, я мало что мог разглядеть. Все вокруг было расплывчатым, даже лицо Джереми, маячившее передо мной с соседней кровати. Я зарылся поглубже под одеяло, не выпуская из рук Пушистика.

– Это было где-то там, – сказал Джереми. – Под твоей кроватью.

– Я ничего не слышал, – сказал я.

– Нет, серьезно, Сим. Неужели ты ничего не слышал?

– Лучше бы ты выключил свет, – добавил я, чтобы показать, что нисколько не боюсь. – Мама здорово рассердится.

– Ладно, – согласился Джереми, но по его голосу было понятно, что эта угроза его не пугает.

Еще днем она сказала мне, что больна. Я постучался к ней в спальню сразу после занятий в школе, отворил дверь и увидел, что мама сидит в темноте. Она сказала, чтобы я шел в свою комнату. Там стоял странный запах, как после того случая, когда Джереми нечаянно столкнул меня с дороги, и я сильно разбил коленку. Тогда мама забинтовала пораненную ногу и сказала, что мне надо поскорее уснуть. Она дала выпить какой-то микстуры и отправила в постель, сама тоже выпила это лекарство. А потом пришел Джереми и приготовил ужин из замороженных полуфабрикатов. Он сказал, что мама не в состоянии подняться, а я сильно испугался и предложил вызвать врача. Джереми рассмеялся и посоветовал мне поскорее поумнеть.

В тот вечер после ужина мы ждали отца, но Джереми вдруг заявил, что не удивится, если отец никогда больше не вернется домой, после того как мама всегда встречает его упреками и бранью. Возможно, он был прав, поскольку нам пора было отправляться спать, а отец так и не появился.

Джереми знал, что никто не обратит внимания на свет в спальне.

Мы оглянулись по сторонам. Комната выглядела как обычно. Призы Джереми поблескивали на небольшой полочке, которую отец смастерил специально для его наград. В окно несколько раз подряд ударился мотылек, словно очень хотел попасть внутрь.

– Ты уверен, что ничего не слышал?

– Ну да.

Джереми пристально посмотрел мне в глаза.

– Ну, ладно, – сказал тогда он и выключил свет.

Снова за окном прошла машина, и снова скелет Дикаря сплясал джигу на потолке. В доме было так тихо, что я слышал долгие вздохи Джереми. Я ждал, что он снова начнет свои рассказы, а пока спел песенку для Пушистика. Эту песенку пела мне в детстве мама, и в ней говорилось о маленьких лошадках на лугу.

А затем Джереми опять заговорил.

– Никто ни о чем не подозревал, – сказал он, – пока не исчез третий ребенок – маленький мальчик, тоже примерно твоего возраста, Сим. И тогда кто-то случайно вспомнил, что все пропавшие дети проходили мимо дома Мэллера по дороге в школу. Тогда несколько родителей вечером собрались вместе и пошли к нему спросить, не заметил ли Мэллер что-нибудь подозрительное.

Мне стало холодно. Хотелось попросить Джереми закрыть форточку, но он продолжал рассказывать свою дурацкую историю.

– Как только Мэллер отозвался на их стук из-за двери, – говорил Джереми, – люди поняли, что тут что-то не так. Внутри было совсем темно – ни одного огонька, и еще дурно пахло, как в свинарнике. Они видели только его силуэт, да еще его ввалившиеся глаза слабо поблескивали в темноте. Родители задали вопрос, не заметил ли он, куда пошли дети, и тут началось самое странное. Мэллер заявил, будто не видел никаких детей, но при этом он заметно нервничал и пытался закрыть дверь. Тогда один из мужчин зажег фонарь, и все увидели его лицо. Мэллер уже несколько дней не брился и был очень худым, но не это самое главное. В свете фонаря его лицо казалось черным, словно измазанным краской, только это была не краска. Знаешь, что это было, Сим?

Я достаточно наслушался историй Джереми, чтобы догадаться, что это было, но не мог пошевелить губами. Мистер Пушистик просто трясся от страха. Он дрожал не только от испуга, но еще и от злости на Джереми за его попытки испугать меня.

– Сим, это была кровь, – сказал Джереми.

И тогда я снова услышал этот звук – шорох металла. Как будто мясник в своей лавке правит лезвие ножа. И Джереми тут же спросил:

– Ты слышал?

– Нет, – ответил я.

Мы помолчали, прислушиваясь.

– Что же произошло? – спросил я, поторапливая Джереми поскорее закончить историю.

Я ждал, чтобы он рассказал конец и расхохотался своим смехом сумасшедшего, а потом признался, что дурачит меня.

– Он побежал, – продолжил Джереми. – Он побежал в свой темный дом и кинулся к подвалу, как раз туда, где ты нашел покрытые ржавчиной инструменты. Только это была не ржавчина, Сим. Это была засохшая кровь. А знаешь, что еще они там обнаружили?

Я опять услышал шепот металла – жжих, жжих, жжих, этот звук, когда мясник поправляет нож, и его руки движутся так быстро, что сливаются в одно неясное пятно. Но Джереми продолжал говорить.

– Они нашли пропавших детей, – сказал он, и его голос вдруг стал очень далеким. Этот звук заглушал в моей голове его слова – жжих, жжих, жжих. – Сим, они все были мертвы, – говорил Джереми. – И Мэллер тоже вскоре умер. Люди убили его на месте, даже не отдавая под суд. Они убили его тем же способом, каким он убил их детей.

Я с трудом пошевелил пересохшими губами.

– И как он это делал?

– Он пользовался теми длинными гвоздями – помнишь, наподобие вертелов? Мэллер бил детей по голове или как-то иначе оглушал их, а потом прибивал этими гвоздями к земле – бам, бам, бам, так что они не могли встать. А знаешь, как он поступал потом?

Джереми не ждал моего ответа, он уже не мог остановиться, слова так и сыпались с губ.

– Потом Мэллер пускал в ход скальпель. Он разрезал их и… – У Джереми дрогнул голос. Еще один мастерский прием. – И потом он начинал есть, Сим. Он поедал их еще живыми…

Джереми внезапно замолчал, а звук стал таким громким, что от него содрогались стены – ЖЖИХ, ЖЖИХ, ЖЖИХ. В комнате так похолодало, что мое дыхание в темноте превращалось в пар.

– Господи, что это за звуки? – простонал Джереми, а затем начал метаться и хныкать, как всегда поступал – будто хотел закричать, но боялся.

Мистера Пушистика колотила дрожь, и должен признаться, в ту минуту я испытывал ненависть к Джереми, такую сильную, что ощущал ее физически – как старый пенни под языком. Внезапно темнота стала тяжелой и буквально пригвоздила меня к кровати. И еще этот холод. Я окоченел, такой стужи я никогда не испытывал раньше.

– Господи, Сим, – завизжал Джереми. – Прекрати это! ПРЕКРАТИ ЭТО!

Пушистик все так же дрожал от страха в моих руках, и я ненавидел Джереми за его испуг, я не могу этого отрицать, но я все же попытался встать. Я действительно попытался. Только темнота была слишком плотной и тяжелой. Она текла, похожая на свежий, еще не застывший цемент, и вдавливала нас с Пушистиком в матрас.

Кровать Джереми ходила ходуном. Он хрипел и метался. Я услышал глухой удар, как будто упал кусок твердой резины, а потом удары по дереву – бам, бам, бам. Прозвучал протяжный стон, а потом Джереми закричал – отчаянный вопль вырывался из глубины его легких. Я действительно мог восхищаться его мастерством, если бы не был так зол. Никогда раньше он не заходил так далеко. Я словно наблюдал за артистом в расцвете его таланта. Раздался еще один стон, последовали удары деревянного молотка, потом все эти звуки повторялись снова и снова. Так долго, что я сбился со счета. Я только понял, что Джереми перестал кричать, но не помнил, в какой момент это случилось. Остались лишь звуки глухих ударов, это продолжалось какое-то время, но потом и они прекратились. Все затихло.

Стало очень тихо. Ни единого звука.

Тяжелая темнота липла к коже и прижимала к кровати. Все, что я сумел, – это кое-как разлепить губы и выдавить одно-единственное слово.

– Джереми?

А потом ждал. Очень долго ждал, что раздастся этот дурацкий смех, что Джереми торжествующе объявит, это и на этот раз он меня поймал, признается, это была шутка. Уа-ха-ха-ха.

Но смех так и не раздался.

Вместо этого до моего слуха донеслось чье-то чавканье. Словно кто-то, кому целое столетие не давали еды, наконец дорвался до съестного и теперь бесконечно долго чмокает губами, чавкает и хлюпает. Я лежал так целую вечность и не мог пошевелиться.

Возможно, это продолжалось несколько часов, не знаю точно. Внезапно я обнаружил, что все стихло. Все звуки исчезли.

Я еще немного подождал хохота Джереми. А потом случилось невероятное. Я уже не лежал в постели. Я стоял между кроватями возле ящика из-под молочных бутылок, на котором находилась лампа, и чувствовал непреодолимую усталость. Ноги болели, словно я простоял так целые сутки. Все тело болело. Каждая его клеточка.

А в голове крутились эти безумные мысли о привидениях и голоде, о том, как голоден должен быть Дикий Пес Мэллер после стольких лет, проведенных в подвале дома. О том, что он, вероятно, все это время провел в ожидании кого-нибудь, кто был бы так же голоден, как и он сам.

Мои размышления были абсолютно бессмысленными, но я никак не мог их прогнать. Я просто стоял неподвижно между кроватями. Я чувствовал, что у меня мокрое лицо – все лицо, и рот, и все остальное. Наверно, я плакал.

Я только стоял и ждал, что Джереми расхохочется смехом безумца и скажет, что все это было игрой. И еще должен признать: я боялся. Я очень боялся.

Но я боялся не темноты.

Господи, помоги мне, я боялся включить свет.

 

Скотт Эмерсон Булл
Мистер Слай задержался на чашечку кофе

 

 

Скотт Эмерсон Булл проживает в округе Кэрролл, штат Мэриленд. Его рассказы публиковались в «Terminal Frights», «Gathering Darkness», «The Grimoire», «Outer Darkness», «White Knuckles», а также в интернет-журналах.

«Мистер Слай» впервые был напечатан в «Gathering Bones», издаваемом Деннисом Этчисоном, Рэмси Кэмпбеллом и Джеком Дэнном.

 

Мистер Слай и страх были давними знакомыми, хотя их встречи обычно проходили по инициативе мистера Слая и на его условиях. Он никак не ожидал столкнуться со страхом во вторник, в половине первого ночи в круглосуточно работающем магазине, когда выбирал между баночкой колумбийской смеси и кофейным напитком без кофеина с ореховым ароматом. Но на этот раз страх поступил по-своему.

О решении страха возвестило появление парня. Он ворвался в магазин и заорал:

– Все назад! Это ограбление!

Мистер Слай смял в руке пустую пластиковую чашечку из-под кофе и бросил ее на пол. Черт побери! Он же знал, что надо взять необходимый товар и не задерживаться. Сделай он так, мог бы избежать неприятной ситуации. Но соблазнился на добавочную порцию напитка, и теперь работа, ожидающая его дома, откладывается. Придется сначала разобраться с этим.

– Пошел, толстяк! Тебя это тоже касается.

Мистер Слай обернулся на голос. Первое, что он увидел, – это пистолет. Парень, держащий его в руке, не представлял собой ничего особенного: обычный местный хулиган с выбеленными волосами и дурно воспитанный. Зато пистолет был большой, как пушка. Мистер Слай ненавидел огнестрельное оружие. Бам, бам, бам – и от тебя остается только уродливая куча мусора. Мистер Слай предпочитал ножи. Это оружие требовало мастерства и близости противников. Нечто вроде любовной близости, но без последующего сюсюканья.

– Как скажешь, – произнес он. – Сегодня твоя очередь командовать.

Парень показал дулом пистолета на дверь задней комнаты, где мистер Слай присоединился к молоденькой индианке, до этого сидевшей за кассой, и прилично одетой женщине лет тридцати, тоже зашедшей купить кофе. Он оглянулся в поисках окна или второй двери, но другого выхода из комнаты не было. Ничего хорошего!

– Ладно. Теперь на пол!

Мистер Слай повернулся к парню. Ему пришлось смотреть сверху вниз, поскольку парень был дюймов на восемь ниже.

– Ты хочешь, чтобы мы сели или легли лицом вниз? – спросил он.

– Что?

Мистер Слай заглянул в налитые кровью глаза грабителя. И не заметил ни малейшего признака интеллекта.

– Ты требуешь, чтобы мы сели на пол или легли лицом вниз?

– Лицом вниз, – ответил парень.

Обе женщины повиновались. Мистер Слай остался стоять.

– Почему ты требуешь от нас это? – спросил он.

– Потому что я так хочу, вот и все, ясно?

Мистер Слай пожал плечами:

– Я поступил бы по-другому. Предполагаю, ты планировал пустить пулю в затылок каждому из нас.

– Может, и так, – кивнул парень.

Одна из женщин всхлипнула.

Мистер Слай покачал головой.

– Ради чего? Из-за сотни баксов в кассе? Какой в этом смысл? – Он изобразил пистолет большим и указательным пальцами и приставил его к собственному виску. – Разве ты не хочешь видеть наши лица, когда будешь спускать курок?

Парень прищурился:

– Для чего это мне, черт побери?

– Не хочешь, чтобы видели твое лицо?

– Проклятие! На пол, толстяк! Быстро!

– Ладно, ладно. Но я хочу оказать тебе услугу и просто сяду на пол. Если будешь стрелять, я хочу, чтобы ты видел мое лицо.

– Замолкни и садись!

Мистер Слай сделал, как было приказано, стараясь сдержать свой гнев. При росте шесть футов восемь дюймов и весе в три с половиной сотни фунтов он мог голыми руками свернуть шею этому панку, но пистолет уравнивал шансы. Он опустился на пол и скрестил ноги.

– А теперь не двигаться! Я выйду отсюда, но, если услышу, что кто-то двинулся, вы все покойники. Понятно?

Мистер Слай кивнул.

Парень выскочил из комнаты, и в зале что-то громыхнуло. Скорее всего это была касса. Прилично одетая женщина села и повернулась к мистеру Слаю:

– Чего вы добиваетесь?

Мистер Слай улыбнулся. Он понимал, что женщина испытывает первую стадию страха, которую он сам определил как недоверие. Это состояние, когда ваш мозг отказывается принять то, что происходит, а тело полностью подчиняется обстоятельствам. Мистер Слай видел это по испарине, выступившей на лбу женщины, и по красным пятнам на ее щеках. Интересно, она уже обмочилась? Так случалось с большинством людей, и мистеру Слаю это очень не нравилось. Как можно наслаждаться ощущением ужаса в мокрых трусах?

– Должен заметить, несколько минут назад вы показались мне грубой, – сказал он.

– Что?

Мистеру Слаю не понравилась эта женщина. Совсем не понравилась.

– Я счел вас грубой в тот момент, когда вы ринулись вперед и перехватили у меня чашечку с кофе. Надо быть более терпеливой.

– Вы сошли с ума? В любой момент этот тип может вышибить из нас мозги, а вы читаете нотации о терпении? Это все, что вас беспокоит?

– Возможно, не только это.

– Ну ладно. А теперь не пора ли нам договориться, как действовать, чтобы остаться в живых?

У него возникло сильнейшее желание шлепнуть женщину по губам, но мистер Слай сдержался.

– В любом случае он намерен нас пристрелить, – сказал он. – Так почему вы собираетесь испортить мне удовольствие от последних минут жизни?

– О господи! Он и в самом деле сумасшедший.

– Вне всякого сомнения, – сказал мистер Слай с улыбкой.

Послышались приближающиеся шаги грабителя, и женщина снова легла на пол. Парень явно выглядел обеспокоенным.

– В ящике кассы всего семьдесят пять долларов. Где остальные деньги?

– Я тебя предупреждал, – вставил мистер Слай.

– Заткнись, – Грабитель ткнул пистолетом в сторону девушки-индианки. – Поднимайся и открывай сейф.

– Я не уверена, что смогу его отпереть, – ответила девушка, поднимаясь.

Слезы заливали ее симпатичное смуглое личико. Мистеру Слаю она понравилась. Ему понравилась и сверкающая серьга в ноздре, и острые соски, натянувшие фирменную футболку с названием магазина. Девушка явно испытывала опьяняющую смесь крайнего ужаса и покорности. По крайней мере, в ней наверняка остались силы для сопротивления или хотя бы для сохранения собственного достоинства в этой ситуации.

– Просто расслабься и попробуй, – посоветовал ей мистер Слай.

– Разве я спрашивал у тебя совета? – огрызнулся парень.

– Нет, не спрашивал. Я прошу меня извинить. Я и сам ненавижу, когда кто-то вмешивается в мою работу.

– Мужик, у тебя в голове какое-то дерьмо.

– Ты не знаешь и половины того, что у меня в голове.

Грабитель и девушка вышли из комнаты. Мистер Слай слышал, как они разговаривают, но не смог разобрать ни слова. Женщина снова села на полу:

– Вы хотите, чтобы нас всех убили?

– Не совсем так. Я просто хочу выяснить, на что он способен.

– И к какому же выводу вы пришли?

– Я предполагаю, что один из нас должен погибнуть.

– О, это ужасно. Неужели это вас не тревожит?

– Не очень. Мне кажется, что именно вам предназначено получить пулю.

У женщины отвисла челюсть.

– Простите?

Мистер Слай нагнулся поближе и зашептал:

– Насколько я понимаю, единственный шанс состоит в том, что вы сделаете угрожающее движение в его сторону. Грабитель отреагирует, возможно, при этом он прострелит вам голову, но зато я смогу его одолеть.

– Вы с ума сошли!

– Может быть, но это хороший план.

– Да это бред. Мне грозит гибель.

– Я не говорил, что план идеален.

– Ладно, а почему мне предстоит стать первой? Почему бы вам не взять первый удар на себя?

– Потому, что, если он пристрелит меня, вам не удастся с ним справиться, и тогда следующая пуля будет вашей. А следом он скорее всего пристрелит и девушку. А если я до него доберусь, я сумею свернуть ему шею. Тогда девушка и я останемся живы.

– Все равно это бред.

– Что ж, леди, если у вас есть идея получше, я жду с нетерпением.

Из-за двери показался пистолет, а следом за ним и грабитель.

– Чем вы тут занимаетесь, черт побери?

– Размышляем, как тебя убить, – ответил мистер Слай.

– Мужик, еще немного, и я тебя пристрелю. И тебя. – Парень махнул пистолетом в сторону женщины. – Быстро на пол.

– Нет. – Женщина выпрямилась. – Если он сидит, я тоже буду сидеть.

Комната взорвалась клубами дыма и кофейными гранулами. Пуля проделала четырехдюймовую дыру в банке с колумбийской смесью кофе, стоящей на полке над их головами. У мистера Слая от грохота зазвенело в ушах. При виде улегшейся на пол женщины он с трудом удержался от усмешки.

Парень направил пистолет на мистера Слая:

– Следующий выстрел будет направлен ниже. Усвоил урок?

– Усвоил и запомнил.

Грабитель вышел из комнаты. Мистер Слай уловил запах мочи.

– Страх может стать нашим союзником, – сказал он женщине.

– Боже милостивый, мы все погибнем, – простонала она.

«Да, наверно», – подумал мистер Слай, но вскоре его мысли изменили направление.

Он вспомнил о ящичке из орехового дерева, оставшемся дома. О том самом, в котором хранились ножи. Хотелось бы иметь при себе хоть один из них, но мистер Слай никогда не выносил ножи из дома, поскольку не хотел, чтобы при нем обнаружили оружие. Если удастся выбраться из сегодняшней переделки, он, пожалуй, изменит это правило.

– Страх несет с собой ясность, – сказал мистер Слай. – Он прочищает мозги. Не стану отрицать, что я испуган, но я стараюсь усвоить полученный опыт и извлечь пользу из этой ситуации. Такой случай выпадает нечасто.

Женщина подняла голову и посмотрела на него. Ее бледное лицо было сплошь усеяно красными пятнами.

– Не хочу знать, чем вы занимаетесь в свободное время, понятно?

Мистер Слай улыбнулся. В следующий момент в торговом зале прогремел выстрел.

– Мне кажется, она не сумела открыть сейф, – заметил он.

Женщина уронила голову на руки и зарыдала.

Грабитель ворвался в комнату. Пистолет в его руке, казалось, стал больше, словно раздулся после стрельбы по достойной мишени. Парень явно нервничал. Или принятый перед ограблением наркотик прекратил свое действие, или он понял, во что ввязался.

– Ладно. Бумажники. Драгоценности. Все, что у вас есть. Бросьте на пол.

Женщина села и вытряхнула сумочку. Мистер Слай окинул взглядом содержимое: кошелек, тушь для ресниц, губная помада. Баллончик со слезоточивым газом откатился к его ноге. Мистер Слай посмотрел на женщину, поймал ее взгляд, потом снова посмотрел на баллончик.

– Мне не нужен весь этот мусор. Только деньги и кредитки. – Парень навел пистолет на мистера Слая: – И ты тоже. Выкладывай бумажник, и побыстрее.

Мистер Слай изучающее глянул на пистолет, пытаясь рассчитать возможную траекторию пули и расстояние до парня. Потом потянулся к заднему карману, где лежал бумажник, но тут же остановился.

– У меня всего двадцать долларов. Мне нужна была только банка кофе и упаковка прокладок.

Парень напрягся:

– Прокладки?

– Должен признаться, я собирался сегодня немного развлечься, но она вместо этого попросила меня купить прокладки.

– Вытаскивай бумажник.

Мистер Слай снова перевел взгляд на пистолет. Он прикидывал, сможет ли остаться в живых, если получит пулю в живот. Если учесть слой жира, то шанс выжить достаточно велик, но тогда не избежать долговременного пребывания в больнице да еще утомительных расспросов полицейских. Только этого ему и не хватает – объясняться с копами, не способными вычислить, сколько будет дважды два.

– Я не могу его вытащить, – сказал мистер Слай.

– Это еще почему?

Он показал рукой на правый передний карман.

– Это проблема всех толстяков, – сказал мистер Слай. – Брюки слишком тесные. Если тебе нужен бумажник, я должен встать на ноги.

Парень отступил на шаг назад. Мистер Слай видел, как тот пытается оценить обстановку. Ситуация явно была ему не по вкусу, но, к счастью, жажда наживы одержала верх.

– Ладно, поднимайся, но медленно.

Мистер Слай рассмеялся в душе. Он и не смог бы подняться быстро. Мышцы ног напряглись, чтобы приподнять его вес. Он чувствовал себя старым медведем гризли перед решительной схваткой. И мог только надеяться, что выглядел таким.

– Так значительно лучше, – сказал он, выпрямляясь во весь рост. – Ноги совсем затекли.

Парню пришлось поднять голову, чтобы посмотреть в лицо мистера Слая, возвышающегося над ним. Некоторая часть его задиристости испарилась, но все же он протянул руку за бумажником.

– Тебе это совсем не нравится? – Мистер Слай потянулся к правому карману брюк. – Человек должен любить свою работу, какой бы она ни была. Ты не согласен?

Грабителя ничто не могло остановить.

– Отдай бумажник.

– Как скажешь.

Мистер Слай остановил время. Он мог делать это по своему желанию, как защитник в футболе, когда входит в зону, или гонщик, преодолевающий двухсотмильный барьер скорости. Все вокруг замирает, когда держишь ситуацию под контролем. Он видел, как рука выскочила из-за спины. Заметил выражение ужаса на лице напротив, потом тень удивления, когда парень понял, что единственным оружием мужчины была всего лишь расческа. Обычная пластмассовая расческа. И он видел, как зубцы полоснули по щеке грабителя.

Пистолет выстрелил, но пуля прошла мимо. Парень отшатнулся назад, к двери, потом закричал, увидев клочья кожи, оставшиеся на сломанных зубьях расчески. Женщина схватила баллончик и брызнула в лицо парню. Ой! По открытой ране это было очень больно. Пистолет упал на пол, и мистер Слай ногой отшвырнул его в сторону. А потом нанес решающий удар по голове, сваливший противника на пол, словно мешок с картошкой.





Читайте также:


Рекомендуемые страницы:


Читайте также:
Модели организации как закрытой, открытой, частично открытой системы: Закрытая система имеет жесткие фиксированные границы, ее действия относительно независимы...
Почему люди поддаются рекламе?: Только не надо искать ответы в качестве или количестве рекламы...



©2015-2020 megaobuchalka.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. (350)

Почему 1285321 студент выбрали МегаОбучалку...

Система поиска информации

Мобильная версия сайта

Удобная навигация

Нет шокирующей рекламы



(0.04 сек.)