Мегаобучалка Главная | О нас | Обратная связь  


Движение анархов в Северной Америке




Соединённые Штаты издавна считались страной неограниченных возможностей – а то, что верно для смертных иммигрантов, справедливо и для потомков Каина. Многие из первых вампиров, ступивших на американскую землю, прибывали сюда примерно по тем же причинам, что и смертные поселенцы. Они искали здесь свободы слова, свободы самовыражения и вероисповедания, свободы беспрепятственно преследовать свои цели, которой не давали им традиции и махинации старейшин. Поэтому нет ничего удивительного в том, что самый мощный оплот анархов, Свободное Государство, был основан впоследствии именно в Америке. Однако, несмотря на всё позёрство и весь революционный запал создателей этого «свободного государства», североамериканские анархи демонстрируют ярко выраженную тенденцию принимать на себя те роли, с которыми они, по собственным заявлениям, призваны бороться, становясь судьями, диктаторами и тиранами. Изучать движение анархов в Северной Америке – значит исследовать всё многообразие и противоречивость, которую анархи часто воплощают. На каждого радикала с западного побережья, готового воевать за то, во что он верит, найдётся анарх с восточного побережья, который считает принципы равенства и эгалитаризма восхитительными поводами для разговоров в Элизиуме, но при этом убеждён, что они слишком непрактичны, чтобы сработать в реальном мире.



 

Говоря обобщённо, революционный пыл американских анархов усиливается по мере движения с востока на запад. С каждым поколением поселенцев и первопроходцев Фронтьер сдвигался всё дальше к западу, и следом за ним ползло удушающее влияние Камарильи. Несмотря на то, что поселения были ещё совсем молодыми и находились на самой базовой стадии развития, в те времена анархам было легко устанавливать там свои правила и вести Не-жизнь так, как хотелось. Поскольку Не-жизнь на Фронтьере была невероятно трудна для Каинитов, привыкших работать в относительно безопасных условиях больших городов, большинство вампиров, селившихся здесь, поступали так по собственной воле. Хотя некоторые оказывались изгнанными из уютных колыбелей цивилизации, многие следовали за цепочками фургонов и фермерами-переселенцами на запад, ища свободы и тех возможностей, в которых им столь часто отказывала сложившаяся общественная система. Довольно часто анархи объявляли основанные первопроходцами поселения своими и устанавливали там собственный порядок, в чём бы тот ни выражался – в свободной охоте, равном доступе к ресурсам или честном использовании города всеми Сородичами, независимо от положения. С течением времени среди вампиров выделялся доминирующий лидер (или же небольшая группа Сородичей), который начинал навязывать свои условия или при помощи личного обаяния, или угрожая непокорным физической расправой. Вскоре все эти хунты стали напоминать те самые клики и альянсы старейшин, против которых анархи так яростно бунтовали. Рано или поздно вторая волна вампиров захлёстывала развивающийся город и начинала угрожать власти местных Сородичей, перенаселяя домен и тем самым до предела ограничивая имеющиеся ресурсы или же принося с собой систему воззрений и принципов, несовместимую с политикой старожилов. Таким образом, «старшие» анархи сталкивались с трудным выбором: либо прогнать новоприбывших дальше на запад, принимая таким образом образ поведения и политику тех, против кого они когда-то выступали, либо капитулировать и приспособиться к новому порядку, либо уйти самим. Часто, оказываясь в ситуации, когда они могли уступить все ресурсы и связи, собиравшиеся и развивавшиеся в течение долгих лет, «изначальные» анархи объединялись, чтобы прогнать новоприбывших или поставить их на место. Американский Фронтьер был не только той границей, за которой заканчивалась цивилизация, но и линией фронта, на которой разыгрывались ожесточённые битвы между анархами, жаждавшими получить контроль над зарождавшимися Соединёнными Штатами.

 

Со временем перед многими анархами встал вопрос, следует ли им применять элементы той самой политики, из-за которой, в первую очередь, они сами когда-то бежали на Фронтьер. После долгих усилий, направленных на то, чтобы выжить здесь и даже добиться какого-никакого процветания, многие из них стали видеть в призывах своих младших собратьев к равенству лишь попытки наложить руку на то, ради чего они так долго работали. Если Дети хотели равенства, они могли его получить – ещё миль на сто к западу. В конце концов, они ничего не сделали, чтобы обуздать Фронтьер, а те, кто вынес этот груз на своих плечах, не желали отдавать ни кусочка своего пирога шайке сопливых выскочек. Везде, где анархи старой закалки были в этом заинтересованы, все ресурсы уже были поделены между ними, и молодняк со своими надеждами на равенство оказывался не при делах. Зато никто не запрещал им отправиться ещё дальше на запад и на собственной шкуре ощутить, каково это – пробивать себе дорогу в мире.

 

Поэтому неудивительно, что когда Тихий океан остановил западную экспансию Соединённых Штатов, время и географические условия вполне способствовали зарождению Свободного Государства Анархов. Дальше на запад идти было некуда, и оставалось лишь ждать, когда дух ярости и мятежа завладеет умами. По иронии судьбы, формирование баронств и закреплённых за той или иной бандой территорий отражали в миниатюре развитие американского Среднего Запада. Те же проблемы, из-за которых анархи превращались в отражения своих противников, возникли в Калифорнии, как и в десятках городов, оставленных позади. Для того, кто выстроил весь общественный порядок в отдельно взятом месте, весьма трудно вручить ключи возможностей и ответственности тем, кто ничего не сделал, чтобы воздвигнуть нынешнюю систему, и не проявляет к ней должного почтения. Где, спрашивается, были новоприбывшие, когда приходилось драться с Люпинами и загонять бродячие стаи шабашитов обратно в Мексику? Да как они смеют требовать себе равные права и уважение с теми, кто тратил время и силы, чтобы заложить фундамент, на котором они теперь стоят? Любая общественная система, начиная с государства и заканчивая местным благотворительным клубом, предполагает, что новоприбывшие сначала покажут себя полезными, прежде чем получат права и привилегии. Анархи первой волны могли реализовывать то, во что верили, потому что им было нечего терять. Как только они устанавливали свой общественный порядок (и, следовательно, начинали проявлять заинтересованность в его сохранении), их первоначальный революционный пыл угасал, уступая место сильнейшему желанию сохранить своё положение и расширить свои отвоёванные у дикой природы владения. Легко рассуждать о революции, когда твои карманы пусты и у тебя нет будущего, которого ты лишишься в случае провала. Но стоит Сородичу укорениться в местном сообществе и понять, как приятно разминать свои социальные и политические мускулы, управляя смертными, – и ему уже не захочется возвращаться жить в канаву.

 




Читайте также:
Личность ребенка как объект и субъект в образовательной технологии: В настоящее время в России идет становление новой системы образования, ориентированного на вхождение...
Как построить свою речь (словесное оформление): При подготовке публичного выступления перед оратором возникает вопрос, как лучше словесно оформить свою...
Почему люди поддаются рекламе?: Только не надо искать ответы в качестве или количестве рекламы...



©2015-2020 megaobuchalka.ru Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. (400)

Почему 1285321 студент выбрали МегаОбучалку...

Система поиска информации

Мобильная версия сайта

Удобная навигация

Нет шокирующей рекламы



(0.006 сек.)